Что я делаю на свете? —

слушаю свою душу.

Сегодняшние заметки – не о том, как воюет Донбасс.

И не о том, какие геополитические интриги роятся вокруг упрямых и жизнелюбивых бойцов донбасского ополчения.

И даже не о том, как в Донецке и Луганске с простенькой рабоче-крестьянской смекалкой решают вопросы государственного строительства.

Сегодняшние заметки – о том, о чём историки очень скоро напишут как о причинах неизбежной победы. И вот что они напишут.

...Как в полуразрушенном донецком дворце молодёжи «Юность» (это такая типовая советская «стекляшка») продолжаются занятия детской театральной студии и ещё кучи кружков. А они там просто перетянули коммуникации – и в клубной части теперь есть свет и отопление.

...Как луганские библиотекарши, не мудрствуя лукаво, заделали кирпичной кладкой брешь от прямого попадания реактивного снаряда. Ну, потому что это ведь когда дойдут руки властей до не самого стратегического объекта, и чего начальников зазря тревожить, а детям книжки читать вдруг захотелось, и в библиотеке полгода уж как аншлаг.

...Как старенькие комендантша и вахтёрши ежедневно поддерживают чистоту и порядок в девятиэтажке донецкого общежития работников культуры. Потому что во время обстрела крышу пробило, света и воды нет, лифт не работает, панельные стены перекосило, жильцы ночуют кто где – им же

[показать]


В комментариях прозвучало, что мы для европейцев люди второго сорта и туземцы. Поэтому они не будут светить российские или сирийские флаги на Эйфелеву башню. Их право.
Скажу одно - сами себя не считайте туземцами и людьми второго сорта.
Психика штука интересная, и может сыграть с вами злую шутку.
И расскажу еще одну историю.
Про одну героическую женщину.

Есть такая Черных Любовь Михайловна, 53 года рождения.

Летом 2014 года, она помогая другим, пострадала. 
Тогда в четыре из семи цехов птицефабрики прилетели снаряды. Спустя время, мертвые куры начали гнить. Жара стояла невыносимая.  В Луганске она может быть как в пустыне - изнуряющей и палящей.
Трупы гнили, и силами работников фабрика (Пташня) справиться не могла. Позвали жителей поселка Фабричный, под Луганском, помочь. 
И отклинулись в основном женщины, среди которых была Любовь Михайловна. Пошли убирать, ведь стоял жуткий запах, и зараза могла распространиться по оставшимся цехам, и пойти в город дальше. В помещении больше 10 минут находиться было нельзя - люди теряли сознание. В жару, под бой градов и минометов, они спасали ситуацию. И это нисколько не литературные преувеличения, ни гонка за словом. Женщины, господи, это были одни женщины...
Очень сложно это описать. Местные рассказывают о подобных вещах, как о домашних закрутках или походе в кино. Ты стоишь, слушаешь. И только спустя время до тебя доходит - ЧТО тебе рассказали. ЧТО испытали люди.
И вот в один из таких дней, снаряд прилетел рядом.

[показать]

- С богом!
Мама машет в окно, замерев в ожидании.
Последний пакет с детскими смесями втиснут в машину.
Хлопнувшая дверь.
Неожиданный треск моих джинсов по швам.
Последующие сутки на улице минус.
Мы едем на юг.
На Донбасс.
Должно быть тихо.

Юг он такой.
Степной, с тополями.
И вдруг холоднее Москвы.
Бесконечная очередь на границе.
И спички в глазах.
Сутки без сна.
Ветер в джинсах свистит.
Уже осень.
Сыпучая. Желтая. Голая.

[показать]

И эти остановки.
Свежевыкрашенные, яркие.
Словно нарядные открытки.

[показать]

[показать]

За почти год поездок на Донбасс, это одна из самых страшных историй услышанных мною.
Конечно, истории были не менее трагичные.
Но в этой есть что-то жуткое.
Может еще дело в том, что Виктор рассказал ее так холодно, так отстраненно.
Мы стояли со своими дурацкими пакетами с едой, и просто и не знали что сказать.
Это Русанов Виктор. Он живет в Первомайске, в районе "Зеленхоза"

- 15 ноября, в районе 7 часов я вышел за калитку, вдруг слышу "бух-бух".
- Грады?
- Нет, 2 мины пришли.
Разворотило все вокруг. Будку, все пристройки, огород, шифер с дома посшибало.
Виктор показывает рукой, потом прокручивает, и показывает кашу.
- Я захожу в огород, а там двери входные валяются. Холодильник кинуло в другой конец сада. Смотрю - жена лежит без головы.
Смотрю на него. Слезы?
Нет, Виктор просто отвернулся. Но слез нет.
Он показывает рукой на место, где жена лежала.
Потом резко развернулся:
- Рядом с домом куча. Я потом в ней сына нашел. Ногу оторвало. Валялась в другой стороне. Собаку тоже насмерть сразу.

[показать]

[показать]

Это Углегорск. Рядом с Дебальцево и Горловкой.
В 6 км от от границы с "укропами" - иначе местные и не говорят.
Каждые 5-10 минут слышны приходы, "гупание". Тяжелая артиллерия.
Я с непривычки, отвыкнув вздрагиваю. В Луганске давно уже тихо.
- Это учения.
Сторож школы № 42 растерянно бросает руку вниз.
- Они тут все время бьют. А может и не учения... Не разберешь.
Мы медленно бредем по лестнице вверх.
- Это кабинет физики... Был..

Огромная дыра в потолке. Прямое попадание.
На доске еще что-то написано.
Шкафы полны учебников и приборов. По физике.
Стулья и парты в толстом слое пыли.
В голове лишь одно - моя дочка ходит в школу.
У нее нет еще физики. Маленькая она.
Но ее  каждый день исправно встречаю в дверях...

[показать]

- Много прямых попаданий?
Я спрашиваю бессмысленный вопрос.
На него получаю такой же ответ

[показать]

- Дочка, тебя как зовут?
- Дуня
- Дай поцелую!
Мария Гавриловна понятия не имеет ни кто я такая, ни кто ей привез помощь.
Она видит нас. Молодых стоящих в дверях.
Зашедших с широкими улыбками. Севших к ней рядом на кровать.
Вспомнивших про нее
- Баб Маш, не плачьте!
Ольга, женщина из Углегорска, помогающая нам развозить помощь по городу, машет рукой.

Баба Маша осталась без дома, живет у соседей.
Зимой ее дом разбили при обстреле.
Детей у нее совсем нет. Одна.
Но помогает невестка. Не бросает.
Родственники брата - дети, внуки не забывают и исправно приходят помочь.
- А мне 89 лет.
- Ну ничего себе! По вам нисколечко и не скажешь!
Мария Гавриловна Безручко машет рукой и смеется.
- Куда там!
Мы все смеемся.
- Можно с вами сфотографироваться?
- Ой, я ж страшная!
- Это вы зря!
Сажусь рядом, а Мария Гавриловна как обнимет меня. И сожмет в объятиях.

[показать]

СЕГОДНЯ Я, КАК ОБЫЧНО, В ВЫХОДНОЙ ГУЛЯЛА ПО ПРОСТОРАМ ИНЕТА....

ВОТ ТО, ЧТО Я ИЗ ТОГО , ЧТО УВИДЕЛА И ПРОЧИТАЛА- ПОЧУВСТВОВАЛА....

Как убедительно доказывает И. В. Лада в своей только что вышедшей очень интересной брошюре «Если бы не было войны», производительная мощь человечества настолько возросла, что людям уже сейчас по плечу самые невероятные задачи по переделке природы... если бы удалось осуществить всеобщее и полное разоружение и колоссальные средства военных расходов бросить на общепланетные работы.

Даже головокружительно смелые проекты переделки солнечного освещения нашей планеты, с созданием климата Италии в Сибири, Ленинграде, Норвегии, Канаде, Аляске оцениваются по стоимости всего в половину современных годовых военных расходов человечества. Плотина в Беринговом море, обводнение Сахары, строительство всемирной дороги — все это потребует тоже немногим больше одного года экономии мировых военных затрат.

Дух захватывает, как подумаешь о невероятной технической мощи, ныне возможной для соединения усилий человечества, но пока не только пропадающей впустую, а вследствие гонки вооружений идущей

…До боли снежное и хрупкое
сегодня утро, сердце чуткое
насторожилось, ловит звуки.

Бело пространство заоконное —
мальчишкой я врывался в оное
в надетом наспех полушубке.

В побитом молью синем шарфике
я надувал цветные шарики.
…Звучали лозунги и речи…

Где песни ваши, флаги красные,
вы сами, пьяные, прекрасные,
меня берущие на плечи?

"Ни прозвание, ни вероисповедание, ни сама кровь не делают

человека принадлежностью той или другой народности.

Дух, душа человека - вот где надо искать принадлежности его к

тому или иному народу.

Чем же можно определить принадлежность духа?

Конечно, проявлением духа - мыслью.

Кто на каком языке думает, тот к тому народу принадлежит.

Я думаю по-русски". 

Владимир Иванович Даль

.

.. 

Крым - это не торритория.

Крым - это Остров Людей, на сегодня реально

неимоверными темпами проходящие

трансформацию собственного Пути.

По меркам человеческого разума -

событие интеграции в иные формы

государственности - на годы человеческой жизни.

По меркам Вселенной ) - миг .

Я не знаю - Крымнаш или Крымваш...

Но я знаю, что он свой.

Граница разделения лежит по территории

в умах самости самого человека.

Убрать границу намного

О, этот звук! По снегу -
скрип, скрип, скрип -
в валенках кто-то идет.

Толстый крученый лед
остриями вниз с крыши повис.
Снег скрипуч и блестящ.
(О, этот звук!)

Салазки сзади не тащатся -
сами бегут, в пятки бьют.

Сяду и съеду
по крутому, по ровному:
валенки врозь,
держусь за веревочку.

Отходя ко сну,
всякий раз думаю;
может быть, удосужится
меня посетить
тепло одетое, неуклюжее
детство мое.

ДОНБАСС  СКОРБИТ

Я задаю себе вопрос: «Взяла ли наша?»
Ответ мальчишка пишет мелом на доске.
И с новых парт в глаза донбасских первоклашек
Глядят учебники на русском языке.
Встаёт на цыпочки писатель не умелый.
«Россия – мать!» - выводит детская рука,
«Россия – Родина Победы!» - школьным мелом
Выводит в памяти мальчишка на века.
«Донбасс – Россия!» - учат истину потомки.
И стены класса раздвигает тишина.
И забывается, как жуткие уроки
Давала страшная учителка – война…
Крошится мел. Но слово твёрдость не теряет.
И над тетрадками склоняются юнцы:
Они домашнее заданье повторяют,
Что алой кровью написали их отцы.

...Есть у меня моих икон

Ценней - сокровище.

Послушай: есть другой закон,

Законы - кроющий.

Пред ним - всe клонятся клинки,

Всe меркнут - яхонты.

Закон протянутой руки,

Души распахнутой....