Однажды Сергей Игнашевич подарил жене коня. Назвал его - Вагнер Лав. "За похожую манеру бега", - пояснил экс-капитан ЦСКА.
Прошло время, и предложили Игнашевичу знакомые купить еще жеребца. Раздумывал Сергей недолго, согласился. Каково ж было его удивление, когда выяснилось: этого коня тоже зовут Вагнер!
Бразилец, прослышав о лошадиных приключениях Игнашевича с двумя Вагнерами в одном стойле, только хохотнул. Сам он сроду не сидел в седле и прокатиться не напрашивался.
К кавалерии Вагнер Лав вообще относится с опаской. В мозгу бомбардира немедленно возникают занятные ассоциации. Одна история тому подтверждение.
В 2005-м под Новый год фотокоры "СЭ" придумали ход: раз ЦСКА на коне, выиграл все, включая Кубок УЕФА, то и снимать лучшего футболиста сезона Даниэла Карвалью стоит верхом. В буденовке и с шашкой наголо. Сюжет? Сюжет!
Даже Валерий Газзаев проникся затеей. Дал добро, наказав крепко-накрепко озорным фотохудожникам присматривать за Карвалью. Чтоб тот, стоящий миллионы, не рухнул с кобылы на мерзлую клумбу Ватутинок.
Кобыла попалась спесивая - принимать всадника поначалу отказывалась. Даниэла нечеловеческими усилиями взгромоздили в седло, вручили шашку и начали фотографировать. Карвалью, побледнев от ужаса, шептал, что прежде на лошади катался лишь раз, да и не лошадь то была, а пони из зоосада.
За съемкой чуть поодаль наблюдал Вагнер. Вот он-то потешался над несчастным земляком от души. Указывал на шашку и кричал: "Коммуниста! Коммуниста!"
* * *
Через три года уже Вагнер стал героем сезона. Теперь его фотохудожникам "СЭ" пришла пора снимать на обложку рождественского номера. Может, Газзаев не против был бы водрузить и этого бразильца на постаревшую кобылу, но самого Вагнера уговорить не представлялось возможным.
Чем ближе было к новогодним каникулам, тем более нервным становился бразилец. Не исключено, из-за тоски по родным пейзажам. От предложений сделать интервью или фоторепортаж морщился.
Он примчался в Ватутинки вместе с Рамоном, выпрыгнул из-за руля джипа. Встал под елку, нацепил халат Деда Мороза и принял тесемки от шаров. Тех была почти дюжина, и казалось, вот-вот миниатюрный Вагнер вспорхнет над подмосковными лесами. Полетит на юг.
На всю съемку и дежурную улыбку ушло минут пять. Еще столько же бразилец выводил фломастером на подставленном листе поздравление для читателей "СЭ".
В стороне томился Рамон, болельщикам толком незнакомый. Был тих и задумчив. Быть может, через три года в роли Деда Мороза в нашей газете выступит он. Почему нет?
А Вагнер расписался, снял халат и был таков. От интервью попытался откреститься. Но в последний момент, когда уж и не чаяли, внезапно оттаял.
- Хорошо, - сказал он, сбрасывая пригоршню осенних листьев с крыши своего "Чероки".
- Поговорим в столовой. Минут пятнадцать, пять вопросов - не больше.
Минут пятнадцать?! Мы посмотрели, какую кучу фасоли навалил в тарелку Вагнер. Такую гору нам бы и за полчаса не умять. Когда-то Вагнер привез в Россию целый мешок этих бобов - и нынче показалось, что армейские повара отварили ему все запасы разом.
- Вы спрашивайте, спрашивайте...
Вагнер глядел нам в глаза, жуя и посмеиваясь одновременно. А мы вспоминали, как дивились на первых порах игроки ЦСКА аппетиту бразильцев. "Накладывают в тарелки будь здоров! С горкой. Считают, что на поле все калории сгорают. И у Вагнера действительно ни грамма лишнего веса, - сплошные мышцы. Атлет!" - рассказывал нам Ролан Гусев.
Жевал Вагнер столь стремительно, что мы поверили: за четверть часа в самом деле управится. Забрасывал в рот ложку за ложкой, ухитряясь внятно отвечать. Да еще жестикулировать - дирижируя салфеткой под носом у деликатного переводчика Максима Головлева и своего приятеля Рамона. Который внимал Вагнеру как богу.
* * *
И куда он все время спешит, этот Вагнер? В московскую квартиру на Хорошевке, из которой сделал маленькую Бразилию?
На сей раз, впрочем, торопливость была объяснима. День спустя ЦСКА улетал на последний матч сезона в Нанси, и прямо оттуда Вагнер отбывал на родину.
- Надо вещи упаковать, - хмурился он. - Билета в Бразилию нет. Жены тоже.
- Где жена? - расстроились было мы за рухнувшую семейную жизнь Вагнера.
- Уехала домой на месяц раньше, - успокоил бразилец. - Помочь со сбором чемоданов некому - придется делать все самому...
И горько-горько вздохнул.
Вагнер бывает очень трогательным, в такие моменты прощаешь ему все. И спешку, и немногословность.
Знаете, как Вагнер назвал однажды Евгения Гинера? Папой...
* * *
Кстати, о "маленькой Бразилии" на Хорошевском шоссе. Нынешняя жизнь Вагнера тиха и примерна. Вот до этого был настоящий балаган - чтоб не скучалось вдали от Рио, перевез Вагнер в Москву кучу родственников. Маму, папу, старшую сестрицу и ее жениха, бывшего полицейского. А приятели гостили круглый год, сменяя друг друга.
Тогда ошалевший от российской действительности Вагнер зазывал корреспондентов прямо к себе домой. И те поражались. Чувствовали себя участниками
Читать далее...