Школьный учебник
Авторы школьного учебника присоединили к Турции соседние страны.
[340x255]

Стамбульским школьникам раздали мультимедийные учебные пособия, в которых на карте Турции оказались вся Армения, некоторые регионы Ирака, Болгарии, греческого Кипра и Грузии, сообщается на сайте газеты Milliyet.

Компакт-диск, на котором содержится эта карта, был подготовлен в рамках национальной образовательной программы, начатой министерством образования. В рамках этой программы власти раздают бесплатные учебные материалы и организовывают для родителей школьников специальные мероприятия. В частности, приглашают их на уроки вместе с детьми.

В министерстве образования и департаменте образования Стамбула заявили, что "шокированы произошедшим". Также они извинились за распространенную карту и заявили, что не знают, откуда она появилась. Всю ответственность чиновники возложили на бывшего главу департамента образования Стамбула Ату Озера (Ata Ozer).

ИСТОЧНИК: http://lenta.ru/news/2009/09/30/maps/

[300x439]
* * *

Знаешь ли ты, что такое горе,
когда тугою петлей на горле?
Когда на сердце глыбою в тонну,
когда нельзя ни слезы, ни стона?

Чтоб никто не увидел, избави боже,
покрасневших глаз, потускневшей кожи,
чтоб никто не заметил, как я устала,
какая больная, старая стала...

Знаешь ли Ты, что такое горе?
Его переплыть - всё равно что море,
его перейти - всё равно что пустыню,
а о нём говорят словами пустыми,

говорят: “Вы знаете, он её бросил...”
А я без Тебя как лодка без вёсел,
как птица без крыльев,
как растенье без корня...
Знаешь ли Ты, что такое горе?

Я Тебе не всё ещё рассказала, -
знаешь, как я хожу по вокзалам?
Как расписания изучаю?
Как поезда по ночам встречаю?

Как на каждом почтамте молю я чуда:
хоть строки, хоть слова
оттуда....

Я пью за разоренный дом,
За злую жизнь мою,
За одиночество вдвоём
И за тебя я пью.
За ложь меня предавших губ,
За мёртвый холод глаз,
За то, что мир жесток и груб..
За то, что Бог не спас.

А.А. Ахматова.
[461x175]

[280x528]
Знаешь,я не мечтала о рае...
...Нет...Наверно,мечтала...
Странно,но чувства,как свечи сгорают-
Медленно...и устало...

Капают воском под образами.
Запах елея...
Лики святых обреченно глазами
То ли казнят...,то ли жалеют...

Хор голосов звонко поет Богу молитву.
Крестятся все.Вместе со всеми я тоже.
Просьбы-они так похожи,хоть многолики.
Верь,надейся,проси-сбудется может...

Я не ропщу,что мне доля такая
Где-то начертана свыше.
Раня ладони осколками рая,
Плачу неслышно.

Ты все разбил.Я не хочу,но сожалею.
Тот,кто живет по расчету-не понимает.
Ты не любил.Я не виню тебя.Просто болею.
И не хочу обьяснять,что же мне не хватает.
-------------------------------
Я не мечтала о рае...
Нет...Наверно,мечтала...
Странно,но в холоде чувства сгорают.
Медленно...и устало...

Галина Стрелкова

ЕЛАБУЖСКИЙ ГВОЗДЬ

[512x365]

К 115-летию со дня рождения Марины Цветаевой в Борисоглебском переулке Москвы, напротив дома-музея поэтессы открыт памятник.
Бронзовый монумент выполнен по проекту скульптора Нины Матвеевой, ее коллектива и заслуженных архитекторов России Сергея Бурицкого и Александра Дубовского. Этот проект победил в конкурсе, проведенном Министерством культуры и массовых коммуникаций Российской Федерации в 1993 году, сообщает Newslevel.ru.
http://naviny.by/rubrics/abroad/2007/12/26/ic_articles_118_154680/

Помнишь, гераневая Елабуга,
ту городскую, что вечность назад
долго курила, курила, как плакала,
твой разъедающий самосад.
Бога просила молитвенно, ранено,
чтобы ей дали белье постирать.
Вы мне позвольте, Марина Ивановна,
там, где вы жили, чуть-чуть постоять.
Бабка открыла калитку зыбучую:
«Пытка под старость — незнамо за что.
Ходют и ходют — ну прямо замучили.
Дом бы продать, да не купит никто.
Помню — была она строгая, крупная.
Не подходила ей стирка белья.
Не управлялась она с самокрутками.
Я их крутила. Веревку — не я...»
Сирые сени. Слепые. Те самые,
где оказалась пенька хороша,
где напослед леденящею Камою
губы смочить привелось из ковша.
Гвоздь, а не крюк. Он граненый, увесистый,
для хомутов, для рыбацких снастей.
Слишком здесь низко, чтоб взять и повеситься.
Вот удавиться — оно попростей.
Ну а старушка, что выжила впроголодь,
мне говорит, будто важный я гость:
«Как мне с гвоздем-то? Все смотрят и трогают...
Может, возьмете себе этот гвоздь?»
Бабушка, я вас прошу как о милости —
только не спрашивайте опять:
«А отчего она самоубилась-то?
Вы ведь ученый... Вам легче понять...»
Бабушка, страшно мне в сенцах и комнате.
Мне бы поплакать на вашем плече.
Есть лишь убийства на свете — запомните.
Самоубийств не бывает вообще.

ГОСТЬЯ
[410x600]

В дом этот попадешь ты, не стуча:
тебе известно место для ключа -
на притолоке низенькой двери.
Дверь отвори
старинную, войди, и в тот же миг
увидишь кресло, розу, груду книг,
и глиняный кувшин, и хлеба круг...
И пес, твой друг,
к тебе в колени ткнется головой.
Наступит ночь. И простыни травой
и солнцем будут пахнуть на весь дом.
Затеплишь в нем
ты лампы масляной неяркий свет...
И спи. Проснись, когда вольет рассвет
в окно, как струйку меда, первый луч...
Ты дверь на ключ
закрой и, уходя, взгляни на сад...
Но не оглядывайся вновь назад,
когда свой призрачный продолжишь путь...
Иди. Забудь.

Перевод И. Чежеговой

Ты дал нам, Боже, три печали:
Что через Тьму мы постигаем Свет,
Что всё живое смертно изначально
И что тебя, похоже, просто нет!

Ф. Каган
[388x109]

[700x528]

Старый реквием Брамса.
Открытое настежь окно.
Напряженный закат,
Словно зарево, высветил лица.
Как пластинка легка,
За стенами планета кружится
В погребальном убранстве,
И в комнате - полутемно.

Этот реквием Брамса
Уже не скупая латынь, -
В нем немецкий язык
Узаконил неистовый Лютер.
Время за руки браться, -
Завыли печально и люто
Океанская зыбь
И песчаные ветры пустынь.

Хляби шаткой земли,
И морей ненадежная твердь,
Ребра синие гор,
Где так воздух разрежен и душен.
Если б знать мы могли,
Как прекрасна и празднична смерть,
Как торжественен хор,
Отпевающий каждую душу!

Где уж лодке поспеть, -
Стал паромщиком старый Харон,
Перевозит с трудом,
В том не видя особенной чести.
Никогда уже впредь
Нам не ведать таких похорон,
Даже если все вместе уйдем,
Даже если все вместе.

Заоконная слякоть
Приклеила листья к стенам.
Хор, звучащий все глуше,
Осеннего тления сырость.
Снова хочется плакать,
Как в юности плакалось нам,
Словно идол разрушен
И мы - поколенье сирот;

Пенье скрипок - о ком это?
Слышно скрипенье иглы.
Листья стаей единой
Слетают с опущенных веток,
И душа - словно комната,
В сумерках тонут углы,
Но горит середина
Вечерним пронзительным светом.

В дожде погас рассвет...
[500x375]

В дожде погас рассвет.
(И я душой погас.)
И телефона нет,
чтоб свел в разлуке нас.
Быть может, грусть моя
твоих коснулась глаз?
Но как узнаю я:
в дождливый этот час-
в твоей душе рассвет,
как и в моей погас?
А телефона нет,
чтоб свел в разлуке нас.

В Париже
свяжет вмиг
влюбленных
"пневматИк"
и принесет ответ...
У нас же в этот час
и телефона нет,
чтоб свел в разлуке нас.

Мне грустно без твоих
больших янтарных глаз,
я заглянул бы в них
в дождливый этот час:
погас ли в них рассвет,
как он в моих погас?

А телефона нет,
чтоб свел в разлуке нас...

"Человека можно полюбить после того, как его хорошо узнаешь, а разлюбить - после того, как узнаешь слишком хорошо".

Константин Мелихан
[346x101]

Я тебе ничего не скажу...

[531x700]

Я тебе ничего не скажу,
И тебя не встревожу ничуть,
И о том, что я молча твержу,
Не решусь ни за что намекнуть.

Целый день спят ночные цветы,
Но лишь солнце за рощу зайдет,
Раскрываются тихо листы,
И я слышу, как сердце цветет.

И в больную, усталую грудь
Веет влагой ночной... я дрожу,
Я тебя не встревожу ничуть,
Я тебе ничего не скажу.

[200x230]
Ало-атласные туфли были поставлены на стол,
Но со стола поднимались и прижимались к губам.
Создал сапожник-художник, а инженер вами хвастал.
Ало-атласные туфли глаз щекотали гостям.

Ало-атласные туфли, вы наподобие гондол,
Помните температуру требовательной ноги?
Ало-атласные туфли, сколько купивший вас отдал
Разума и капитала — знает один Ибрагим...

Ало-атласные туфли с дымчатым кроличьим мехом
Грелись кокетно в ладонях и утопали в коврах,
Топали в пламенном гневе, то содрогались вы смехом,
Вас на подносах носили на вакханальных пирах.

Плавали бурно в шампанском, кушали пряные трюфели,
Аэропланом взлетали, били мужчин по щекам,
Ало-атласные туфли, ало-атласные туфельки!
Вы, чьи носки к молодежи! чьи каблуки — к старикам!

15 октября 1917, Петроград

ИГОРЬ СЕВЕРЯНИН


[500x375]

[276x340]
Веласкес, Веласкес, единственный гений,
Сумевший таинственным сделать простое,
Как властно над сонмом твоих сновидений
Безумствует Солнце, всегда молодое!
С каким униженьем, и с болью, и в страхе,
Тобою - бессмертные, смотрят шуты,
Как странно белеют согбенные пряхи,
В величьи рабочей своей красоты!

И этот Распятый, над всеми Христами
Вознесшийся телом утонченно-бледным,
И длинные копья, что встали рядами
Над бранным героем, смиренно-победным!
И эти инфанты с Филиппом Четвертым,
Так чувственно-ярким поэтом-Царем,-
Во всем этом блеске, для нас распростертом,
Мы пыль золотую, как пчелы, берем!

Мы черпаем силу для наших созданий
В живом роднике, не иссякшем доныне,
И в силе рожденных тобой очертаний
Приветствуем пышный оазис в пустыне.
Мы так и не знаем, какою же властью
Ты был - и оазис и вместе мираж,-
Судьбой ли, мечтой ли, умом или страстью,
Ты вечно - прошедший, грядущий и наш!

1901

Константин Бальмонт


[475x540]

Задумчивых зеркал таинственная прелесть,
К своей поверхности притягивая взор,
Как бы ведёт неспешный разговор,
Транслируя, времён прошедших, шелест...
Куда уходит отражений свежесть,
Вступая с зеркалами в долгий спор?
Каким резцом морщинистый узор
На лицах неизвестный скульптор режет?
И кто выносит строгий приговор,
Желаниям людским наперекор?
Чем притягательней манящее стекло,
Тем больше в него взоров утекло!
Таинственность такая не случайна:
Чем старше зеркало, тем глубже эта тайна!

АЛЕКСАНДР ЕФРЕМОВ
[600x450]

ОПЯТЬ В САДУ АЛЕЮТ ГРОЗДИ...

[640x480]


Опять в саду алеют грозди,
Как подобает сентябрю.
Ты был моим недолгим гостем.
Но я судьбу благодарю.
Мы были оба несвободны,
И в этом некого винить.
И не связала нас на годы
Судьбы запутанная нить.

С той далекой нашей ночи
Изменился ты не очень,
Хоть глаза глядят серьезней
И в улыбке грусти след.
«С той далекой ночи нашей
Ты совсем не стала старше,
Хоть сто зим прошло морозных
И сто долгих, грустных лет».

Летучей молнией сверкнула,
В жизнь ворвалась и все сожгла,
Нас жизнь с тобой не обманула,
Она нас просто развела.
Но в жизни все идет по кругу,
Так предназначено судьбой.
И несвободны друг от друга
Все эти годы мы с тобой.

liveinternet.ru/users/la_be...111204173/

Итак, это было... солнечное озеро

Это Озеро Радости, Озеро Земного Счастья. Оно встретит вас яркими солнечными бликами на поверхности теплой водной глади, веселыми стайками бабочек и стрекоз, летающих над ней. Вокруг будут простираться цветущие луга, ясное полуденное небо будет отражаться в озере, как бы приглашая вас искупаться с его синеве.Это озеро открывается тем, кто верит в Добро и Любовь, кто смотрит на мир с оптимизмом и старается никогда не унывать. Если это ваше Озеро, то вы-человек-Солнце, несущий людям радость и праздник, умеющий подбодрить в трудную минуту и одной улыбкой противостоять силам зла и тьмы. В награду за это - озеро наделит вас яркими,неординарными талантами, способностями к разным видам искусства, а также поможет вам найти истинное земное счастье - теплый дом, верных друзей, любящую семью. [показать]

Пройти тест

[600x360]


Окончен бал, и Золушка уехала домой.
И туфельки с ноги не обронила.
И принц, забыв, не потерял покой.
Зато наряд ей фея сохранила.

Довольно неожиданный конец.
Но Золушка довольна им немало:
Была на танцах, видела дворец,
А что там дальше в сказке – и не знала…

Наряды и карету продала.
Затем на ней купец один женился.
Да, говорят, что долго прожила…
А башмачок? А башмачок разбился…

ВОРОБЬЕВА ОЛЬГА
Взято отсюда: http://www.skazkaforyou.com/stories/4745

Снова осень сгорела пожаром На пороге холодной зимы. Говорят, мы с тобою не пара, И не можем быть счастливы мы. Говорить, пожимая плечами, Может каждый, кто хочет, любой. Но как сладко нам вместе ночами, Только мы понимаем с тобой. Кто сказал, что в любви есть законы И что правила есть у судьбы, Тот не знал нашей ночи бессонной, Тот, как мы, никогда не любил. Холода наши души не тронут, Нашей ночи не стать холодней. Кто сказал, что в любви есть законы, Ничего тот не знает о ней. По любви мы крадемся, как воры. Перед кем мы виновны, скажи? Наша ночь гасит все разговоры И звездой на подушке дрожит. Ты вздохнешь легким облачком пара На замерзшее к ночи окно. Мы и правда с тобою не пара, Нас любовь превратила в одно. Лариса Рубальская [349x60] Ната_ль_я

[550x393] Где-то в сказочной долине за скалистыми горами, Что укрыта от холодных, лютых северных ветров, Протекает чудо-речка, прыгая меж валунами, Начинает она путь свой с поднебесных ледников. К этой речке все стремятся ледяной воды напиться, Утолит любую жажду та волшебная вода. Нужно только постараться и, конечно, потрудиться, Но потом проблемы злые не обступят никогда. Раз в году, в свой день рожденья, надо встать лицом к восходу И, закрыв глаза, дождаться солнца первого луча. Прошептать три раза Слово и, как птица, вскинув руки, Оказаться вдруг в долине, у волшебного ручья. Очень многие пытались, удавалось – единицам, Потому что надо верить в это место, как в себя. Ну, а кто в себя не верит, там не сможет очутиться, И состарится несчастным, Слово главное твердя. Можно там пожить немного, чтобы с мыслями собраться, Побродить по всей долине, поглазеть на чудеса. Только вот нельзя надолго в этом месте оставаться, А не то забудешь, кто ты, и заблудишься в лесах. А обратную дорогу показать никто не может, Ее надо в одиночку обязательно искать. Но уж раз в себя поверил, коль воды живой напился, Значит, верную дорогу ты не сможешь потерять. Так что смело собирайся, помни правила простые, И заветная долина распахнется для тебя. А дорогу, в жизнь длинною, как увидишь меж тропинок, Не узнать уже не сможешь и поймешь – она твоя! Мария Тернова Ната_ль_я