Это цитата сообщения djinjik Оригинальное сообщение

Не ломайте  голову, что приготовить на праздничный стол!!!

Салат "Гренландия"	Острые рулетики из баклажанов	Закуска "Башенка"	Бутерброды с икрой
Салатик "Антикризисный"	Салат "Фирменная фишка"	Форшмак рубленый	Креветки в чаше из льда
Салатик "Полосатик"	Салат Тиффани	Пирожки с капустой

Читать далее...

КОЛОДЕЦ 

[536x700]

Из колодца тяну полуночную воду.
Отражается месяц в старинной бадье.
Дно колодца подобно небесному своду,
юный месяц – таинственной синей ладье.

Отрываются капли, в колодец глубокий
гулко падают, звоном наполнив его.
Ручка вертится, лязгает цепь одиноко…
Не осталось в деревне теперь никого.

Жив колодец, моим был он выкопан дедом.
Есть колодец попроще, он сделан отцом.
А у внуков да правнуков – город да беды.
Пьют отраву речей, и своим родником
им не радовать внуков, студеной водою
не поить малышей, чистоту им даря.
Только хочется верить – уйдет наносное
и родные колодцы манят нас не зря…

 

[показать]

А я любил изорванную в клочья,
Исхлестанную ветром темноту
И звезды, брезжущие на лету.
Над мокрыми сентябрьскими садами,
Как бабочки с незрячими глазами,
И на цыганской масляной реке
Шатучий мост, и женщину в платке,
Спадавшем с плеч над медленной водою,
И эти руки как перед бедою.

И кажется, она была жива,
Жива, как прежде, но ее слова
Из влажных Л теперь не означали
Ни счастья, ни желаний, ни печали,
И больше мысль не связывала их,
Как повелось на свете у живых.

Слова горели, как под ветром свечи,
И гасли, словно ей легло на плечи
Все горе всех времен. Мы рядом шли,
Но этой горькой, как полынь, земли
Она уже стопами не касалась
И мне живою больше не казалась.

Когда-то имя было у нее.

Сентябрьский ветер и ко мне в жилье
Врывается -
  то лязгает замками,
То волосы мне трогает руками.

АРСЕНИЙ  ТАРКОВСКИЙ

"... эти фотографии поразили ее. Все в них было: косой летящий снег, продрогшее пространство гранитных ступеней  набережной, и гибельный шаг до кромки ледяной черной воды, и порывистая женщина в черном пальто и черной шляпе с удивительным, пойманным на лету горчащим взглядом.. Она молчала и смотрела, смотрела"...

                                             ДИНА  РУБИНА   "ШАРФИК"

 

 

[348x500]

АКТРИСА

Она стареет. Дряблому лицу
Не помогают больше притиранья,
Как новой ручки медное сиянье
Усталому от времени крыльцу.
А взгляд ее не сдался, не потух.
Пусть не девчонок, не красавиц хлестких,-
Она еще выводит на подмостки
Своих эпизодических старух.

И сохранилась старенькая лента,
Едва объявят где-нибудь, одна,
Смущаясь, с томной слабостью в коленках,
Спешит в неполный кинозал она.
Спешит назад к себе двадцатилетней,
Когда, среди бесчисленных сестер,
Ее, одну на целом белом свете,
Открыл для этой ленты режиссер.

И, хоть глаза счастливые влажны,
Она глядит чуть-чуть со стороны.
Вот этот шаг не так бы, это слово,
Вот этот взгляд, вот этот поворот...
Ах, если бы сейчас, ах, если б слова...
А фильм себе тихонечко идет -
Не слишком звонкий и не обветшалый.
Но что-то было в той девчонке шалой,
Чего она не поняла сама.
Ухмылка? Быстрой речи кутерьма?

И вновь она тревожится и любит
Среди чужих людей в случайном клубе...
Но гаснет ленты обжитой уют.
Вся там, вдали от жизни повседневной,
Она идет походкою царевны.
А зрители ее не узнают.

1965

СЕРЕБРИСТАЯ ЛОШАДЬ
[542x580]

Лунный свет заливает площадь…
В переулках танцуют тени…
А по городу бродит лошадь -
Серебристая, без сомнений…
Приглушенно стучат копыта,
Золотая мелькает грива …
Видно, кем-то она забыта,
Вот и бродит неторопливо…
Словно ищет в ночи кого-то,
Бороздя ледяные лужи…
Ей, наверно, нужна забота,
И любовь, и тепло, и ужин…
Может, вправду туман морочит?..
Или сны?.. Маета видений?..
Пролетает сквозь город лошадь –
Серебристая, без сомнений…

[500x441]

А в Канзасе небеса – выше…
Слишком много волшебства, мама!
Хорошо о нём читать в книжках…
Жаль, приходится взрослеть рано.

А в Канзасе жизнь куда проще…
Людоед меня схватил… Впрочем
Помогли друзья, о них – позже…
Я скучаю по тебе, очень!

Мам, Тотошка говорит ловко!
Подружился он со Львом, веришь?
Лев труслив, ведет себя робко,
Доверяет он пока мне лишь.

А Страшила, он такой милый!
Вечно путает слова в песне…
Жалко, нет в его руках силы –
Он соломою набит, честно!

И Железный Дровосек – чудный!
Говорит, без сердца жить – страшно…
Он ответственный, слегка нудный,
Очень добрый… Это так важно!

Жаль, дорога не идёт прямо…
Мне б какую ни на есть карту!
Я хочу тебя обнять, мама,
И уткнуться в голубой фартук…

ИРИНА КОРНЕТОВА
Иллюстрация Л. Владимирского

ПЕТР ДАВЫДОВ
[600x391]

Начинаем прощать и прощаться.
Мы легко научились прощать.
Говорим иронично про счастье,
Завернувшись в непрочность плаща.

Под обложкой вчерашнего глянца
Проступает чужое клише.
Мы еще продолжаем влюбляться,
Но любить разучились уже.

Всё проходит, проходит, проходит.
Всё кончается, черт побери.
Разговоры идут о погоде.
Провожанья — всего до двери.

Ты мечтаешь сорваться, остаться.
Я мечтаю признаться, обнять.
Но как в ритме последнего танца
Круг по кругу проходим опять.

Наши встречи всё реже, всё реже.
Сожаленья — совсем не о том.
Продолжаем влюбляться как прежде,
А любить — всё труднее потом.

Нам часы отыграют аккорды,
Укоризненно взглянет судьба.
Мы прощаемся
Нежно и твердо.

До свиданья …
На день …
Навсегда …

Это цитата сообщения beauty_Nikole Оригинальное сообщение



Картины Александра Стародубова завораживают любителей московской старины – на них город выглядит неотразимо красивым своими старинными особняками, узкими улочками, какой-то невыразимой прелестью заснеженных деревьев и туманного горизонта.
Александр не "фотографирует", а пишет только такую – свою старую Москву. Почти без людей, неторопливую, зимнюю или осеннюю. Обычно запорошенную легким снежком, с деревьями, тронутыми инеем. Почти без ярких красок, но очень красивую своей старомосковской архитектурой особняков. В своем творчестве он возвращается к истокам городского пейзажа – подальше от современного, динамичного, стеклянно-бетонного мегаполиса… Все время пытаешься понять – где списан тот или иной сюжет? Видишь знакомые архитектурные объекты, церкви, дома, но и не узнаешь улицу… Оказывается, что вся эта "Москва Стародубова", так похожа на реальность, – по существу плод воображения художника. Site
[показать]
С Рождеством!, масло,акрил
City Moscow

"С точки зрения геометрии, любовный треугольник может сложиться лишь в том случае, если один из углов тупой".

Николай Козлов
[540x182]

МАРИНА БОРОДИЦКАЯ
[632x699]

Как быстро сумерки пришли!
Во всех квартирах свет зажгли,

И разноцветные квадраты
Легли на снег сиреневатый.

Хожу с квадрата на квадрат,
Из света в свет, за рядом ряд,

На чёрточки не наступаю,
Из дома в дом переступаю:

Я обхожу микрорайон,
Как доктор или почтальон...

Нет! Я гроссмейстер над доскою:
Скачу конём! скольжу ладьёю!

...Никак домой не попаду.
Ключи посеял. Маму жду.

ТЕСТ

есть люди - Бриллианты

Ты смотришь на него. и каждый раз открывается новая грань человека. и неважно отрицательные или положительные. просто изучаешь и восхищаешься. Они не просто красивы. И красота – совсем не главное для них. Главное – грани характера и острота мыслей, которые режут даже стекло [показать]

Пройти тест

НЕ ПРИВЫКАЙТЕ НИКОГДА К… Автор плэйкаста: t_potash Создан: 23 мая 2009 0:34

Звук: Codera - Cry In The Desert. - "E:my musikМУЗЫКА ДЛЯ РЕЛАКСАЦИИRelax14_Codera - Cry In The Desert.mp3"
Изображение: любовь - интернет
http://miranimashek.ucoz.ru/photo/57-0-7674
Текст: http://ru.wikipedia.org/wiki/Аса…вич - Не привыкайте никогда к любви!...

[300x550]
Минувшая жизнь, имперфект и аорист –
подумайте, что за дела!
Я вдаль проводил мою повесть, как поезд,
и повесть, как поезд, ушла.

Зелёный фонарик далёкой свободы
уже догорает – и вот
затеплился красный фонарик: субботы
и милых домашних забот.

Убрать со стола, заварить себе кофе –
и долго смотреть из окна
на двор в сентябре, на качели в покое,
на облако в виде слона.

И вдруг – отойти от окна: беспокоясь,
как с этого самого дня
невнятная совесть по имени Повесть
одна проживёт, без меня.

[700x525]

Тревожный лепесток свечи коснулся тайного немного,
Что по дороге от былого идет тихонько и молчит.

Густая тусклая печаль, слетая с пламени живого,
Меня укутывает в шаль из пряжи вечера слепого.

Играют блики на лице, проигрывая все, что было,
Стекает воск горячей жилой, не зная о своем конце.

Но будет ли конец ему? Вдруг кто-то труд возьмет на плечи,
Расплавит вновь его в аду и отольет в немые свечи.

И будет снова воск стекать, в такт мыслям прошлым поспевая,
Свое же тело обнимая, он будет мертво застывать.

И кто-то вновь издалека в себе мечтания разбудит,
И, в забытьи вздохнув слегка, дыханьем жизнь свечи погубит.

Татьяна Снежина

[300x300]


Я с женщинами спорить не могу,
Не потому, что все переиначат,
А потому, что лошадь на скаку
Не стоит останавливать.
Пусть скачет...

АНДРЕЙ ДЕМЕНТЬЕВ

ЕВГЕНИЙ КЛЮЕВ
[400x295]

По Арбату, говорят, развешан дождик –
экий взяли на себя нелепый труд!
На Арбате, говорят, сидит художник
и рисует там весь-мир-за-пять-минут,
а мольберт его – вселенная на сваях
комариных, выше некуда вознесть!
Мы пойдём к нему: пусть он не забывает,
что и мы с тобой под этим небом есть.

Пусть и нас он нарисует уголёчком,
в уголочке мирозданья, на краю –
инструментом хоть и вечным, но не точным…
Ну конечно, я тебя не узнаю:
горстка воздуха да полщепотки шёлка,
а печаль, хоть и похожа, да не вся…
что до чёлки – золотая эта пчёлка
улетела за моря и за леса!

Но весь мир… с ним так и надо, значит – круто.
Твой ли облик, мой ли, чей ли…ах, пустяк!
Остаётся даже лишняя минута
от пяти…и, рассмеявшись вдруг чему-то,
мастер дарит нам с тобой её за так.

[382x491]
НАТАЛЬЯ ВАРЕНИК

В январе на каникулах даже душа
Пахнет в комнатах, словно в сосновом лесу.
Жить хотелось бы радостно и не спеша.
Хочешь, счастье в замёрзшей руке принесу?
Маски сброшены. Свечи погасли давно.
Суть вещей, словно в шарик зеркальный, видна.
Глянец стёрся с лица, но уже всё равно,
Что подумают ветер, метель и луна.
Как уютно мечтать, забегая вперёд,
В эти светлые дни - между явью и сном, -
Ожидая, когда взбунтовавшийся лёд
Все пустые надежды отправит на слом.
Навевая еловый густой аромат,
Между прошлым и будущим каждого есть
Как закладка - январь. Кто же в том виноват,
Что торопимся мы эту книгу прочесть?

Это цитата сообщения ВЫШЕНЬ Оригинальное сообщение

...О моих Ловозёрских тундрах



[300x428]
Мы заблудились в этом свете.
Мы в подземельях темных. Мы
Один к другому, точно дети,
Прижались робко в безднах тьмы.

По мертвым рекам всплески весел;
Орфей родную тень зовет.
И кто-то нас друг к другу бросил,
И кто-то снова оторвет...
Бессильна скорбь. Беззвучны крики.
Рука горит еще в руке.
И влажный камень вдалеке
Лепечет имя Эвридики.

Максимилиан ВОЛОШИН

Ловозёрские тундры являются как бы эпицентром сакрального Космоса Гипербореи. А очаги древнейшей працивилизации Земли, располагаясь вокруг Ловозера, образовали коло на впадающих по периметру озера реках. По этим загадочным рекам идущие поднимались к водоразделам, делали волок в одну из великих рек Беловодья, как правило - в исток. А далее, по мере спуска через быстрины, перекаты и пороги, постигалась суть того знания, начало которому было положено Хранителями в пещерах у Сейдозера и озера-кратера Райявр.
Идти против течения вообще дело не простое. Особенно на неширокой горной речке, среди "бараньих лбов", крупных, едва покрытых водой, плоских валунов по краям основного слива. Стоит подсесть на такой лоб и течение вмиг довершает дело: или плотно затаскивает на валун, или ставит лодку поперёк слива, угрожая её "сложить". Десять часов хода, час отдыха с горячим обедом и перекус мёдом с лепёшками и травником из термоса в четверть часа: такой режим позволит к полудню четвёртого дня выйти на Падун, место однодневной стоянки и начало волока. Тут же и вход в пещеру. Это уже второй на Афанасии.. И ни одна из них в стандартном описании маршрута не фигурировала вовсе. Но ходим-то мы по древним картам, о которых сам Меркатор слышал лишь краем уха. Наставник рассказал, как достигали наши предки самых дальних пределов земли. И не только...
А потом в разговор совсем незаметно вступил старец, о котором мы и позабыть-то успели, так естественно слился он с окружающим, буквально растворившись в нём. И время, только что обтекавшее нас среди всего этого благолепия тихим журчанием бытия, вдруг стало плотным, почти осязаемым от потока информации, что исходила от старца то ясными кристаллами нового ведения, то коконами мыслеформ, в смысле которых предстояло нам разобраться самим...

[281x341]
Оказывается, живопись – вещь чрезвычайно серьезная, и ошибка художника дорого стоит. Когда великолепный художник, немецкий импрессионист Макс Либерман (1847-1935) собрался писать портрет известного врача, тот, сославшись на занятость, согласился позировать Либерману только два раза: «Мне ведь хватает один раз осмотреть больного и поставить диагноз». Художник возразил: «Вашу ошибку скроет земля, а неудачная картина будет висеть долго, утверждая, что я плохой художник».