"ЦВЕТАМИ И ЗВЕЗДАМИ ШЛЯПКА РАСШИТА..."
Женщина в шляпе чёрной, с полями, как взмах крыла
Птицы огромной печальной... Тень коснулась чела,
Синей прозрачной вуалью упала к её бровям,
Те плавно дугой взметнулись навстречу чьим-то словам...
Августа томная спелость вишней пьянящей в глазах,
Солнца нежаркого нежность в лёгком румянце лица,
Грустью припухшие губки в мягком бордо под лучом,
Бледная шея излучиной в хрупкое ткнулась плечо,
Блики по шали зелёной складками льются вниз...
Женщина в шляпе чёрной, чей ты мираж иль каприз?
Инна Машенко
Это цитата сообщения Оптимистичная_мамочка Оригинальное сообщение
1 батон белого хлеба
1/2 стакана оливкового (подсолнечного) масла
2 ст. ложки уксуса (сок лимона, лайма)
1 репчатый лук
салат зеленый листвой любой
штук 5 маринованых огурчиков
1 большой свежий помидор
2 шт. отварных яйца
1 банка горбуши консервы (нерка, тунец)
оливки или маслины без косточки
зелень
соль
плёнка пищевая
батон разрезать горизонтально (одну стеночку не прорезать..открыть его и вытащить мякиш из обеих частей)
лук репчатый мелко нарубить и залить маслом вместе с уксусом..посолить
этой смесью немножко полить обе половинки
далее нижнюю половинку выложить листьями салата
на салат выложить порезаное колечками яйцо..полить смесью из лука
далее произвольно выкладывать слоями
помидор, резанный полукрожьями
огурцы маринованяе кружочками
рыбку кусочками (водичку слить)
маслины или оливки кружочками нарезанные
сверху все слои прикрыть лситами салата и накрыть крышкой от батона
замотать в пищевую плёнку, хорошо бы сверху положить что-то тяжёленькое и у брать в холодильник
делаю с вечера, кушаем утром))) очень вкусный!
листья салата не дают батону от сока овощей размякнуть и в тоже время поливка из смеси масла, уксуса с луком делает его пропитанным и нежным (сухим не останется!)
[700x525]
[343x500]
ЮЛИЙ КИМ
- Я недавно сделал открытие:
Открыл я недавно словарь -
Оказывается, "совесть -
Это нравственная категория,
Позволяющая безошибочно
Отличать дурное от доброго".
- Но как же быть, когда идет игра,
Партнеры лгут, блефует кто как может,
И для победы правды и добра
Тебе солгать необходимо тоже -
И как же быть тогда?
- Я понимаю... Я только говорю, что совесть -
Это нравственная категория...
- Но как же быть, когда идет борьба
За идеал и лучшие надежды?
Ну, а в борьбе нельзя без топора,
А где топор - там щепки неизбежны.
И как же быть тогда?
- Да-да, конечно... Я только говорю, что совесть -
Это нравственная категория...
- Но если все охвачены одним
Безумием - не на день, а на годы?
Идет потоп - и он неудержим
И увлекает целые народы!
Так что же может слабый человек
В кошмаре, чей предел непредсказуем?
Что может он, когда безумен век?
И кто виновен в том, что век безумен?
Кого судить?
Кому судить?
За что судить?
- Я не знаю... Я только знаю, что совесть -
Это нравственная категория,
Позволяющая безошибочно
Отличать дурное от доброго!
ТРУДНО ПРЕДСТАВИТЬ СЕБЕ СОВРЕМЕННУЮ ЖЕНЩИНУ БЕЗ СУМКИ. И ЕСЛИ ВНИМАТЕЛЬНО ПРИГЛЯДЕТЬСЯ, ТО В ЖЕНСКИХ РУКАХ МОЖНО УВИДЕТЬ ВСЯКИЕ СУМОЧКИ: БОЛЬШИЕ И МАЛЕНЬКИЕ, ЧЕРНЫЕ, БЕЛЫЕ, КРАСНЫЕ... СУМКИ-ПОРТФЕЛИ, КЛАТЧИ, КОРЗИНКИ... КАЖДАЯ ВЫБИРАЕТ ПО СВОЕМУ ВКУСУ, ОБСТАНОВКЕ, ВОЗМОЖНОСТЯМ. ВОТ ПРИСМОТРИТЕСЬ, КАКИЕ МОГУТ ОНИ ЕЩЕ БЫТЬ! НРАВЯТСЯ??!!
Вербное святое воскресение -
Тихо льётся нежный свет с небес.
Веточек пушистых освящение –
Время ожидания чудес.
А природа только просыпается,
Потянулась к солнцу. И сердца
Почек постепенно раскрываются.
Слышишь: вот и пение скворца!
Он, гонец весны, спешит с вопросами:
Оживают ли поля и лес?
А в ответ ему звонкоголосыми:
Иисус воистину Воскрес!
ВИРЯВА
250 ЛЕТ ФЕЕРИЧЕСКОГО ТАНЦА.
В первой половине XIX века в Вене в период масленицы, т.е. с первого января и до конца праздника, каждый вечер (!) давалось до 250 балов. В элегантных заведениях и огромных залах, число которых постоянно увеличивалось (некоторые залы вмещали до 8000 гостей), а также в театрах и при дворе вальсировала не только аристократическая верхушка, а танцевали и простые горожане, желавшие забыть будни и окунуться в волшебный мир вальса.
РОБЕРТ РОЖДЕСТВЕНСКИЙ
Малая церковка. Свечи оплывшие.
Камень дождями изрыт добела.
Здесь похоронены бывшие. Бывшие.
Кладбище Сан-Женевьев-де-Буа.
Здесь похоронены сны и молитвы.
Слезы и доблесть.
"Прощай!" и "Ура!".
Штабс-капитаны и гардемарины.
Хваты полковники и юнкера.
Белая гвардия, белая стая.
Белое воинство, белая кость…
Влажные плиты травой порастают.
Русские буквы. Французский погост…
Я прикасаюсь ладонью к истории.
Я прохожу по Гражданской войне..
Как же хотелось им в Первопрестольную
Въехать однажды на белом коне!..
Не было славы. Не стало и Родины.
Сердца не стало.
А память- была..
Ваши сиятельства, их благородия-
Вместе на Сан-Женевьев-де-Буа.
Плотно лежат они, вдоволь познавши
Муки свои и дороги свои.
Все-таки - русские. Вроде бы - наши.
Только не наши скорей,
А ничьи…
Как они после- забытые, бывшие
Все проклиная и нынче и впредь,
Рвались взглянуть на неё -
Победившую, пусть непонятную,
Пусть непростившую,
Землю родимую, и умереть…
Полдень.
Березовый отсвет покоя.
В небе российские купола.
И облака, будто белые кони,
Мчатся над Сан-Женевьев-де-Буа.
НАШЛА ТАКУЮ ИНТЕРЕСНУЮ ФОТОГРАФИЮ:
Такое вот необычное произведение искусства находится в Испанском городе Кадис. Как Вы думаете, каким образом кран висит в воздухе и из него течёт вода? Всё очень просто, под потоком воды спрятана труба.
Selexyz Bookstore
Hа Земле первой книгой, как утверждают в Библии, была сама Библия. Долгое время единственной и истиной книгой ОНА и была и только в церквях строго хранились экземпляры святого писания. Создание книжного магазина в стенах древнего католического храма возвращает нам ощущение таинства прикосновения к книге. Безумный по европейским меркам эксперимент – в стенах Доминиканской церкви разместился сети Selexyz в Маастрихте (Maastricht).
Музицируйте семейно!
Планомерно! День за днем!
Подрастает наша смена —
Что посеем, то пожнем.
Ходит слух, что наши дети
Станут взрослыми людьми.
Люди мира на планете,
Музицируйте с детьми!
Бабки, пойте! Для концерта
Важно — что? Огонь души.
У концерта нет рецепта,
Все рецепты хороши:
Под гармонь и а капелла,
В стиле Глюка, в стиле блю,
Под Шульженко мама пела,
Я — старинные люблю...
Хороши и те и эти!
Но подумаем сперва,
Как бы сделать, чтобы дети
Знали главные слова,
Чтобы чувствовали шкурой
Песен праведных заряд.
И еще — чтобы халтурой
Не испортить нам ребят.
От рождения до смерти
Ждет их много разных вех,
Тем не менее, поверьте,
Меломания — не грех.
Пусть вовек не умирает
Простодушная триоль,
Коли музыка играет
Положительную роль.
Люди мира на планете!
Знаю, вам покоя нет,
Но — имейте на примете
Гармонический предмет!
Пойте громко, вдохновенно,
Хором и по одному!
Очень важно, чтобы смена
Понимала что к чему.
[300x300]
МАСКАРАД В ПАРКЕ
Луна освещает карнизы,
Блуждает по гребням реки...
Холодные руки маркизы
Так ароматны-легки
О принц! - улыбаясь, присела, -
В кадрили вы наш vis-a-vis¹"
И томно под маской бледнела
От жгучих предчувствий любви.
Вход скрыл серебрящий тополь
И низко спадающий хмель.
"Багдад или Константинополь
Я вам завоюю, ma belle!²"
"Как вы улыбаетесь редко,
Вас страшно, маркиза, обнять!"
Темно и прохладно в беседке.
"Ну что же! пойдем танцевать?"
Выходят. На вязах, на кленах
Цветные дрожат фонари,
Две дамы в одеждах зеленых
С монахами держат пари.
И бледный, с букетом азалий,
Их смехом встречает Пьеро:
"Мой принц! О, не вы ли сломали
На шляпе маркизы перо?"
6 ноября 1910
Киев
НАШЛА ТАКОЕ ПРЕЛЕСТНОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ.
Под зонтом сидели кошки,
Было грустно им немножко:
Дождик лил весь день, с утра,
И причём, как из ведра!
Лужи булькали кругом…
Под зонтом у кошек – дом!
Замурлыкали вдвоём,
Размечтались вдруг о том,
Чтоб на диване полежать,
Иль попрыгать поскакать,
Молочка бы полакать,
Иль сметанки полизать,
Мышку шуструю поймать...
Но сейчас смешные киски
Под зонтом сидят. Артистки!
Татьяна Дюльгер
НИКОЛАЙ ЗАБОЛОЦКИЙ
Принесли букет чертополоха
И на стол поставили, и вот
Предо мной пожар, и суматоха,
[показать]
И огней багровый хоровод.
Эти звезды с острыми концами,
Эти брызги северной зари
И гремят и стонут бубенцами,
Фонарями вспыхнув изнутри.
Это тоже образ мирозданья,
Организм, сплетенный из лучей,
Битвы неоконченной пыланье,
Полыханье поднятых мечей,
Это башня ярости и славы,
Где к копью приставлено копье,
Где пучки цветов, кровавоглавы,
Прямо в сердце врезаны мое.
Снилась мне высокая темница
И решетка, черная, как ночь,
За решеткой - сказочная птица,
Та, которой некому помочь.
Но и я живу, как видно, плохо,
Ибо я помочь не в силах ей.
И встает стена чертополоха
Между мной и радостью моей.
И простерся шип клинообразный
В грудь мою, и уж в последний раз
Светит мне печальный и прекрасный
Взор ее неугасимых глаз.
Напишу тебе письмо, и отправлю.
Но отправлю я его не по почте.
Я отправлю тебе желтый кораблик -
Просто маленький осенний листочек.
Поплывет он по реке и по морю.
Через утро, через день, через вечер.
Поплывет на нем за счастьем и горем
Нарисованный смешной человечек.
Человечек поплывет на листочке
И уже не возвратится обратно.
И не будет на листочке ни строчки.
А зачем писать? И так все понятно.
Доплывет он до тебя издалека.
Удивишься ты нечаянной встрече.
И уже не будет так одиноко
Потому, что это я - человечек.
Е. Решетняк
ПЯТЬ ЛЕБЕДЕЙ У КРОМКИ РИЖСКОГО ЗАЛИВА...
...Пять лебедей у кромки Рижского залива...
...В том теплом и бесснежном январе...
Мы с дочерью. Мы с ней почти одни.
Семнадцать дней. Два грустных пилигрима
Два путника беспечных и счастливых.
Почти одни на опустевшем побережье.
Мы кормим чаек. Мы бросаем им
остатки наших пиршеств королевских.
А за спиной у нас большой прозрачный дом,
где дышат морем деревянные ступени
и пахнет хвоей, пахнет елкой новогодней,
почти осыпавшейся, вновь напоминая
о том , как быстро все проходит в этом мире.
Ах, дочь моя, Корделия моя,
все скверно в нашем бедном королевстве ,
и мы с тобой так сильно жаждем чуда,
что, видно, уж нельзя ему не быть...
Так вот,
когда мы приходим к морю в последний раз,
чтоб с ним проститься,
и, как велит обычай,
швыряем в воду монетки,
готовясь уже уйти,-
именно в этот момент
взявшись невесть откуда,
возникают они перед нами,
такие нездешние,
в величавой своей отрешенности,
в отстраненности ото всего,
что нас окружает,
и проплывают медленно перед нами-
пять лебедей у кромки Рижского залива,
пять белых птиц, как пять надежд,
пять обещаний,
пять нотных знаков, пять легчайших звуков,
начальных звуков нисходящей гаммы,
где первый по ранжиру - лебедь До,
а дальше лебедь Ре и лебедь Ми,
и Фа и Соль, два малых лебеденка,
и то, что не хватало Ля и Си,
сама незавершенность этой гаммы,
она-то и была как обещанье,
намек на что-то, что должно свершиться,
что минет срок
и гамма завершится
и в некий час
раскроется Сезам,
и сбудутся все наши ожиданья...
Спасибо всем обычным чудесам,
дарующим надежду!
До свиданья,
до встречи, До,
до встречи, Ля и Си!
По сути, нам совсем немного надо -
всего пустяк -была бы лишь надежда.
Покуда есть надежда - можно жить.
[260x347]
Ива
Сядем здесь, у этой ивы,
Что за чудные извивы
На коре вокруг дупла!
А под ивой как красивы
Золотые переливы
Струй дрожащего стекла!
Ветви сочные дугою
Перегнулись над водою,
Как зеленый водопад;
Как живые, как иглою,
Будто споря меж собою,
Листья воду бороздят.
В этом зеркале под ивой
Уловил мой глаз ревнивый
Сердцу милые черты...
Мягче взор твой горделивый...
Я дрожу, глядя, счастливый,
Как в воде дрожишь и ты.
1854
[306x420]
Меня влекут дороги Подмосковья...
Меня влекут дороги Подмосковья,
Как будто клад я закопала там,
Клад этот называется любовью,
И я его тебе сейчас отдам.
И в кронах лип столетняя дремота,
И Пушкин, Герцен. Что за имена!
Мы близки от такого поворота,
Где вся окрестность на века видна.
А та дорога, где Донской когда-то
Вел рать свою в немыслимый поход,
Где ветер помнит клики супостата
И клич победы на крылах несет
.............................
<20-23 августа > 1956
""… можно увидеть павлина на фоне стены из иерусалимского камня. А если совсем повезет, можно застать момент горделивого представления, когда он разворачивает персидское опахало своего хвоста.
Развернув его и постояв в оцепенении минуты две, как бы давая зрителям время упасть в обморок и благодарно прийти в себя, он приступает к спецэффектам: несколько раз, сильно встряхивая, прогоняет крупные волны света по радужным окам каждого пера, протрясает его, как хозяйка шаль, медленно поворачивает иссине-зеленый сосуд тела стойким горлышком и изящной, украшенной короной, головкой, подставляя свое богатство лучам, после чего приспускает флаг, давая понять, как утомительно владение этим райским садом с восточных миниатюр".
Дина Рубина Время соловья.
КОНТРОЛЬНЫЕ. МРАК ЗА ОКНОМ...
Контрольные. Мрак за окном фиолетов,
Не хуже чернил. И на два варианта
Поделенный класс. И не знаешь ответов.
Ни мужества нету еще, ни таланта.
Ни взрослой усмешки, ни опыта жизни.
Учебник достать — пристыдят и отнимут.
Бывал ли кто-либо в огромной отчизне,
Как маленький школьник, так грозно покинут!
Быть может, те годы сказались в особой
Тоске и ознобе? Не думаю, впрочем.
Ах, детства во все времена крутолобый
Вид — вылеплен строгостью и заморочен.
И я просыпаюсь во тьме полуночной
От смертной тоски и слепящего света
Тех ламп на шнурах, белизны их молочной,
И сердце сжимает оставленность эта.
И все неприятности взрослые наши:
Проверки и промахи, трепет невольный,
Любовная дрожь и свидание даже —
Всё это не стоит той детской контрольной.
Мы просто забыли. Но маленький школьник
За нас расплатился, покуда не вырос,
И в пальцах дрожал у него треугольник.
Сегодня бы, взрослый, он это не вынес.