Пронизан солнцем лес насквозь.
Лучи стоят столбами пыли.
Отсюда, уверяют, лось
Выходит на дорог развилье.
B лесу молчанье, тишина,
Как будто жизнь в глухой лощине
Не солнцем заворожена,
А по совсем другой причине.
Действительно, невдалеке
Средь заросли стоит лосиха.
Пред ней деревья в столбняке.
Вот отчего в лесу так тихо.
Лосиха ест лесной подсед,
Хрустя обгладывает молодь.
Задевши за ее хребет,
Болтается на ветке желудь.
Иван-да-марья, зверобой,
Ромашка, иван-чай, татарник,
Опутанные ворожбой,
Глазеют, обступив кустарник.
Во всем лесу один ручей
[показать]
В овраге, полном благозвучья,
Твердит то тише, то звончей
Про этот небывалый случай.
Звеня на всю лесную падь
И оглашая лесосеку,
Он что-то хочет рассказать
Почти словами человека.
БОРИС ПАСТЕРНАК
Мерзнет девочка в автомате,
Прячет в зябкое пальтецо
Все в слезах и губной помаде
Перемазанное лицо.
Дышит в худенькие ладошки.
Пальцы - льдышки. В ушах - сережки.
Ей обратно одной, одной
Вдоль по улочке ледяной.
Первый лед. Это в первый раз.
Первый лед телефонных фраз.
Мерзлый след на щеках блестит -
Первый лед от людских обид.
1959
НЕ ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ К БЫЛЫМ
ВОЗЛЮБЛЕННЫМ....
Не возвращайтесь к былым возлюбленным,
былых возлюбленных на свете нет.
Есть дубликаты —
как домик убранный,
где они жили немного лет.
Вас лаем встретит собачка белая,
и расположенные на холме
две рощи — правая, а позже левая —
повторят лай про себя, во мгле.
Два эха в рощах живут раздельные,
как будто в стереоколонках двух,
все, что ты сделала и что я сделаю,
они разносят по свету вслух.
А в доме эхо уронит чашку,
ложное эхо предложит чай,
ложное эхо оставит на ночь,
когда ей надо бы закричать:
«Не возвращайся ко мне, возлюбленный,
былых возлюбленных на свете нет,
две изумительные изюминки,
хоть и расправятся тебе в ответ...»
А завтра вечером, на поезд следуя,
вы в речку выбросите ключи,
и роща правая, и роща левая
вам вашим голосом прокричит:
«Не покидайте своих возлюбленных.
Былых возлюбленных на свете нет...»
[640x493]
"Как известно, в блокаду животных и птиц в городе почти не осталась.Все были съедены.
И вот в одной семье чудом уцелел один кот и маленький попугай. Кот уже не был похож на кота, никто, конечно, его не кормил. Даже не потому, что было нечего есть, а просто не было сил думать еще и о животном. Он был страшный, худой, лохматый, но еще двигался. Единственное, за чем следила его маленькая хозяйка – это, чтобы всегда была закрыта клетка с попугаем - кот голодал вместе со всеми и так же хотел есть. Шел январь - по воспоминаниям переживших блокаду, - самый страшный месяц, когда от голода умирало очень много людей.
Короче говоря, на жизнь кота стал покушаться отец семейства, утверждая, что его необходимо съесть, пока он еще не сдох, иначе сдохнут все остальные. И девочка и мать слезно просили не трогать кота. Отец злился, молчал, но терпение было уже на исходе.
Всё изменилось в один момент, когда члены семейства обнаружили, что клетка с попугаем открыта и попугая в ней нет. Отец горько заметил, что, вот, дескать, берегли сокровище, а оно нагло сожрало птичку. И тут девочка позвала всех в комнату и показала на стул. Там, прижавшись друг к другу, грелись их два питомца. Кот почти по-отечески и очень осторожно свернулся вокруг попугая.
Увидев эту картину, отец заплакал.
Ну, а кот стал, наверное, единственным котом в городе, кто вместе со всеми отмечал снятие блокады...".
Из книги Гранина и Адамовича "Блокадная книга"
[500x373]
Фиолетовой, белой, лиловой,
Ледяной, голубой, бестолковой
Перед взором предстанет сирень.
Летний полдень разбит на осколки,
Острых листьев блестят треуголки,
И, как облако, стелется тень.
Сколько свежести в ветви тяжелой,
Как стараются важные пчелы,
Допотопная блещет краса!
Но вглядись в эти вспышки и блестки:
Здесь уже побывал Кончаловский,
Трогал кисти и щурил глаза.
Тем сильней у забора с канавкой
Восхищение наше, с поправкой
На тяжелый музейный букет,
Нависающий в желтой плетенке
Над столом, и две грозди в сторонке,
И от локтя на скатерти след.
Кушнер Александр
[700x700]
[321x479]
В окно заглядывает вечер.
Тоскует вьюга за стеной.
На канделябре плачут свечи,
Блестят янтарною слезой.
В уюте волн портьеры синей
Усталый день плывет ко сну.
Дрова в пылающем камине
Трещат, пугая тишину.
Резвится пламя на поленьях.
Магический струится свет,
Вплетаясь в томик на коленях,
Родным мне ставший с детских лет.
Желанное уединенье,
Когда под тиканье часов
С восторгом окунаюсь в чтенье
Любимых пушкинских стихов.
Огня танцующие блики
Расцвечивают стен овал,
И словно оживают лики
В бездонном омуте зеркал.
Сквозь дым таинственных мерцаний
Из глубины небытия
Вдруг проступает вечер бальный –
Гляжу, дыханье затая.
Там пары кружатся средь залы,
Мазурка плавна и легка,
Шампанским пенятся бокалы,
На тонкой талии рука.
Блеск галунов и эполетов,
Шуршанье кринолинов там...
Век кавалеров и поэтов.
Ах, век минувший милых дам!
Галина Беспалова
[показать]Аристотеля спросили:
– Почему завистники всегда чем-то огорчены?
– Потому что их снедают не только собственные неудачи, но и успехи других, – ответил он.
Источник: Абуль-Фарадж "Книга занимательных историй"
P.S. Как все-таки верно сказано!
[600x125]
[429x640]
.............................................Я послал тебе черную розу в бокале золотого, как небо аи.
.................................................................................... А.Блок
Уже влюблена и еще не любима, в заснеженном мире живу,
И ангелы снова проносятся мимо, и письма и связи я рву
но знаю, что только тобою хранима, и верю тебе одному.
Метался огонь, чьи-то тени кружили, уже не тревожили нас,
Но черная роза в шампанском, да ты ли вдруг вспомнил
........................................................................... старинный рассказ.
Художник звонил из метели, и снова в мой мир возвращался поэт.
Но что нам осталось от счастья былого - стихи и дымок сигарет.
На Любинском нынче он встретит другу, и будет застенчив и мил,
О, черная роза, да я не ревную, метель, и устроен так мир,
Что вечно поэт и влюблен, и печален, и рвется навстречу к чужой,
И ангел проносится мимо, и тайной пленительной будет любовь.
Он мне не покажет стихи, и не надо, хочу я соавтором быть.
Со мною философ, ночная прохлада, желание мир изменить.
Прости меняю, милый, я нынче другая, пусть черная роза в вине
Беспечной девице твоей намекает на то, что и страсти в цене.
А я дожила до любви и участья, мне тихая пристань милей.
- А где он?- ты спросишь.
Помчался встречаться он с черною розой своей.
ЛЮБОВЬ СУШКО
Пел соловей, ах, как он пел,
И тишина ему внимала.
Как я хотел, чтоб он допел
О том, что не начать сначала.
А он свистал весь день и ночь,
А он выделывал коленца,
Как будто мне хотел помочь
Хотя б немного отогреться.
И плыл туман живой водой,
Стога, стога в тумане плыли.
И даже звёзды песне той
Небесным отраженьем были.
А воздух травами пропах,
И я стоял в преддверье рая,
А он трещал в своих кустах,
Людскую славу отвергая.
Я понимал - настанет тишь,
Луна застынет горьким комом.
Ты улетишь и прилетишь,
Но пропоёшь уже другому.
14 июня 1990 г., п.Кярово
ИЕРОМОНАХ РОМАН
Нам никуда от старости не деться,
Так для чего за молодость держаться?
А яблоня цветёт - не наглядеться!
А яблоня цветёт - не надышаться!
И что ей годы? В брачном облаченье,
Играя светом, юных лет не просит...
Прекрасна старость, коль полна цветенья,
Прекрасна старость, если плодоносит.
Гудят шмели. Мой край подобен Раю,
Где не живёт безверная тревога.
Вдыхаю райский дух и выдыхаю:
Прекрасна старость, славящая Бога!
25 мая 2007г., скит Ветрово
ИЕРОМОНАХ РОМАН
[700x525]
[показать]
[показать]Здравствуй, Малыш. Все нормально. Живу на крыше.
Я все такой. По-прежнему вздорный. Рыжий.
В меру упитан. В полном расцвете лет.
Да, не летаю. В общем и целом – не с кем.
И не считаю небо занятьем детским.
Ты-то хоть помнишь? Нет, ты не помнишь. Нет.
Кристера видел. Спился. Весьма уныло
Выглядит на панели твоя Гунилла.
А про тебя я в курсе из новостей.
Стал депутатом в риксдаге ты или где там?
Сто дураков внимают твоим советам.
Ты не пустил на крышу своих детей.
Тихо кругом. И пусто. Ну, разве кошка
Черная промелькнет в слуховом окошке,
С улицы донесется неясный вздор.
Я, не меняя, переодену гетры.
Все как обычно. Осень. Дожди и ветры.
Лень есть варенье и проверять мотор.
Я не летаю. Я не могу с другими.
Кстати… Ты и не знал – у меня есть имя…
И не узнаешь. Но, подводя итог,
Я не виню тебя. Все мне вполне понятно.
Капли из низкой тучи еще бодрят, но…
Просто, Малыш, ты вырос… А я не смог.
ДМИТРИЙ ЯКИМОВ
[600x438]
Тускнеют угли. В полумраке
Прозрачный вьется огонек.
Так плещет на багряном маке
Крылом лазурным мотылек.
Видений пестрых вереница
Влечет, усталый теша взгляд,
И неразгаданные лица
Из пепла серого глядят.
Встает ласкательно и дружно,
Былое счастье и печаль,
И лжет душа, что ей не нужно
Всего, чего глубоко жаль.
1856
Афанасий Фет
ПОКА ГОРИТ КАМИН
Не говори «Прощай», пока горит камин,-
вот выгорят дрова, тогда поговорим…
Пока ты не одна, пока я не один,-
пока горит камин, пока горит камин…
Ты в отблесках огня, узорах на стене…
Пока разрыв незрим, надежда есть во мне.
Надежда есть у нас,- мы не уходим в дым
пока ты не одна, пока я не один…
Не торопись, прошу, чтоб не жалеть потом,
что ты не дождалась беседы за столом…
А, может быть, ещё не так уж близок край,-
не говори «Прощай», не говори «Прощай»…
Не говори «Прощай», пока горит камин,-
пока ты не одна, пока я не один...
АНАТОЛИЙ УНПЕЛЕВ
[500x375]Карандаш? Большое дело! -
Деревяшка, черный след
Я сломать его хотела
Только лень и смысла нет
Лучше пусть меня за пальцы
Он куда-то поведет
Будем мы вдвоем – скитальцы
Дни и ночи напролет
Пусть он длится на бумаге
Пусть рисует все подряд
Наплевать ему, бродяге
Что об этом говорят
Тонкой жилкой темно-серой
Зазвучит его струна
Этой музыки манеру
Понимаю я одна
Нарисует дом и кошку
Дом – уютный, кошка – спит
И меня - в углу, немножко
И из окон наших вид
По листу белее мела
Как по небу он летел
Я сломать его хотела
Он - спасти меня хотел.
МАРИЯ ПРОТАСОВА
[показать]
Заходим на сайт просто плеер
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
Нина Гуревич
"Снег пышными хлопьями опускался на Самарканд с вечера и всю ночь. Но земля была ещё тёплой, и, сколько ни падало снегу, он тотчас истаивал и впитывался в землю, а на клёнах, не успевших сбросить всех листьев, снег оседал плотно и, отяготив листок, соскальзывал вниз и лежал на почернелой земле, долго сохраняя форму кленовых листьев, словно тут прошла какая-то сказочная птица, оставляя светлые следы своих лап".
Сергей БОРОДИН "Звёзды над Самаркандом"