молчание.
быть может, я еще что-то успею.
молчание.
и не нужно ничего говорить.
я тебя прощаю.
за то, что ты далеко.
прощаю себя.
за то, что не верю ни себе, ни тебе.
никому.
Кристя.
Я помню прошлогодние зимние вечера, ночи и много-много холода в каменном коттедже, желтый свет настольной лампы, рисунки карандашом, замусоленные и бархатные, в катышках стерки, старый музыкальный центр на паркете, в углу, катушеченые кассеты с эванесенс.
Breathe no more.
Я раскачивалась в такт, подперев щеку, а ты отмахивалась от грусти. злилась на меня за гнусные песни.
Я Люблю Тебя, веришь?
я не буду, быть может, звонить тебе сегодня, просто напишу смску, что я тебя люблю и все будет хорошо.
на глазах слезы.
эта ностальгия не рвет, не пролезает пальцами под ребра, просто грустит со мною.
thank you guys.
все вернется, это я тебе ответственно заявляю:)
или станет другим, изменит декорации, но останется тем_же.
и я больше не breathe no more.
потому что ты меня воскрешаешь!
I've been looking in the mirror for so long.
That I've come to believe my souls on the other side.
Oh the little pieces falling, shatter.
Shards of me,
To sharp to put back together.
To small to matter,
But big enough to cut me into so many little pieces.
If I try to touch her,
And I bleed,
I bleed,
And I breathe,
I breathe no more.
Take a breath and I try to draw from my spirits well.
Yet again you refuse to drink like a stubborn child.
Lie to me,
Convince me that I've been sick forever.
And all of this,
Will make sense when I get better.
I know the difference,
Between myself and my reflection.
I just can't help but to wonder,
Which of us do you love.
So I bleed,
I bleed,
And I breathe,
I breathe now...
Bleed,
I bleed,
And I breathe,
I breathe,
I breathe-
I breathe no more.
Лето пришло, кажется.
за окном фонарные столбы в вихрях метели, серебряный свет, снежная пыль на окнах. после это сменяется серой слякотью под ногами, подошвы мусолят снег, полурастворившийся в ледяных лужах. а туда все падают крупные хлопья, словно надеясь застелить, закрыть собою неприглядную октябрьскую слизь.
падают и растворяются.
утром выхожу из дома в темноте, еще все фиолетово и расслабленно, то крутит синяя метель, забираясь в декольте сквозь шарф, то медленно и нерасторопно опускается снег, прикрывая веки не ушедшим еще сном.
предыдущим вечером хочется курить, хочется идти утром, забив на знакомые лица, дышать дымом и не париться.
утром желание схватывает явственная судорога, когда глаза видят позывы метели и то, как грозно ветер рвет хлипкие балконные стекла.
и две несчастные сигареты становятся еще более плоскими под прессом диванных подушек.
жизнь каждый раз возвращается на круги своя, как упругая пружина, растянувшись, возвращается назад.
каждая попытка вернуть былую беззаботность о чем-то хочет мне сказать. а я все еще не хочу верить.
ты иногда даришь мне моменты отрешенной теплоты, когда хочется остановиться, сесть на тротуар и остановить движение разума.
ты, быть может, все еще хочешь растормошить мой мусор и вернуть меня, вернуть и растопить, отогреть ото льда.
а я уже не верю, что ты есть.
каждая попытка дает забытье на некоторое время, туманит и притормаживает умственные процессы, словно доза наркотического вещества.
после, на утро, я не испытываю похмелья, но, что очевидно, возвращаюсь в свой силуэт, как образ, раздвоившись под нажимом на глаза, становится цельным.
я больше не хочу давить из мозга умные слова.
просто, очевидно, что-то перевернулось.
не продавай, вывернись наизнанку, жри землю, но не продавай. закрой все ходы, запри двери, зашпаклюй дырки. зашпаклюй. запломбируй. и вернись в меня, как улитка в раковину.
наболело что-то.
наплыло, как на свечке воск.
надо сбросить,
вылечиться десятком минут в онлайне,
да что там, в общем-то, и не вылечишься.
я все еще стою на распутье,
но, благо, оно становится тоньше,
и я гордюсь: я стерла его. я сильна.
как будто я после стресса,
еще не оправившись,
иль, может, после попойки
теперь болит голова.
скажу вам, товарищ Фокс,
что девушка-писатель,
видать,
теряет свой писательский запал.
Мир изменит меня пробками, ликами порно, дымом из труб Бабилона, но! Я увижу далекий свет в темноте, и навсегда вернусь назад, глаза в глаза, странно, нет пути, но море дорог, и я готов тратить годы, чтобы придти, как первый вдох и выдох, как первый рев толпы, как первый выход, в нас гимны безумия вложены временем, вложены теми, кто нам не ответит, это лекарство от фейка зовут «дети», бодрит лучше любой плети, кто покажет тебе, еле дыша, ее шрамы – не ради жалости, но! ради Жанны, это другой мир, кто меня понял? – мы можем взять за основу лишь мо-на-ми.
Монами, монами, драмы семейных войн, доброе зло, на грани любви и ненависти, монами, монами, драмы семейных войн, доброе зло, на грани любви и ненависти.
Валить со всех ног? – ты знаешь, это не я, вовсе не то, что я ждал, и мне совсем не жаль, год тает, едва начнется лето в Урбане, может быть, осень подскажет нам путь путный, камнем летит, оставив печаль и стоны, там пустота съедает мой каменный город, поиски повода, опустив голову, в омуте быта и гонора, бесконечности звук смоет с нас этот негатив, ведь мы только в самом начале пути, лишь печаль милого лица, но и она одна, и не зови эти сердца, это лучшее время, дарю объятое детьми, верю тебе, дышу нами новыми, и мне не жаль проигравших, важно одно: убереги самое ценное –
Монами, монами, драмы семейных войн, доброе зло, на грани любви и ненависти, монами, монами, драмы семейных войн, доброе зло, на грани любви и ненависти.
Монами, монами, драмы семейных войн, доброе зло, на грани любви и ненависти, монами, монами, драмы семейных войн, доброе зло, на грани любви и ненависти.
зеркало...
ши клоузд хё айс.
ши клоузд.
я видела Вас в зеркале.
я видела.
точнее, мои глаза видели.
мои мысли.
они снова опьяненные, затуманенные, запеленанные.
в забытьи.
вижу что-то, как раньше.
точнее, ощущаю.
только не уходи.
дай мне заснуть с тобою.
зеркало и зеркало.
я поправляю прическу утром, крашу губы в ярко-малиновый цвет и, задумавшись, вижу: я похожа на шлюху.
нет, в том зеркале не отражаешься ты.
задняя поверхность моих мозгомыслей смутно и пьяно и туманно видит или представляет, как ты подходишь сзади, и, обняв, долго и крепко держишь, смотря в отражении зеркальном в мои глаза. что-то просишь. немым взглядом.
спрашиваешь.
твои объятья так теплы по-кошачьи.
или я вспоминаю, как отчаянно пугалась, осознавая, что в кошачьем дыхании мне в ухо я слышу твое.
но нет.
твои волосы гладко причесаны и Наташей разделены на тонкие невесомые прядки-перья, пахнущие земляникой.
"скучные"
"да, совсем скучные".
мне нужно уходить, а ты все еще прощаешься со мною, не отпускаешь.
ты фанфарно одет и как девочка накрашен.
твоя татушка протяжно ноет воспаленной кожей под серо-голубой футболочкой.
поцелуй.
сладкий.
с кислым привкусом, плюс недавно выпитый кофе и какая-то булочка.
я могу раздеться, ты съешь мою помаду, и я никуда не уйду.
расклею слепленные дешевым лаком скрипучие волосы.
когда моя любовь уйдёт,
на вешалке в твоей прихожей
не станет меньше одним пальто,
зубных щёток в синем пластмассовом стаканчике
не убавится,
с полки для видеокассет
не пропадут все фильмы про Баффи,
из левого ящичка комода не исчезнут
все эти женские побрякушки,
и утром, поворачиваясь к пустой подушке,
ты не будешь с тревогой проверять,
на месте ли вмятинка,
оставленная моей щекой в наш последний раз,
и не будет жестоко расчленён
подаренный общими знакомыми сервиз,
ровно половина ложек-чашек-блюдечек
не разлучится со своими собратьями,
перекочёвывая от тебя ко мне,
и ты не начнёшь путать право и лево,
верх и низ,
внезапно обнаружив,
что со мной всё это выглядело
совсем по-другому,
и тебе так сложно привыкнуть
к новым формам-цветам-запахам теперь,
когда моя любовь ушла...
когда моя любовь уйдёт,
ты этого не заметишь,
потому что моё пальто никогда не висело
на вешалке у тебя в прихожей.
потому что моя зубная щётка никогда
не соприкасалась с твоей.
потому что фильмы про Баффи
существуют в двух экземплярах:
у меня - мои,
у тебя - твои.
потому что я не ношу побрякушек.
потому что на рядом лежащих подушках
мы никогда не спали.
потому что не было ни первого раза,
ни последнего.
потому что у нас нет даже общих знакомых,
которые могли бы подарить нам сервиз,
и самого сервиза тоже нет.
потому что у тебя уже есть та,
из-за которой ты путаешь лево и право,
верх и низ, формы-цвета-запахи.
потому что невозможно заметить пропажу чего-либо,
даже если это "либо" - маленькая вселенная,
если об обладании этим чем-то
ты никогда
не знал.
чем отличается острая стадия заболевания от хронической?
вы мечетесь, внутри вас происходит жизнь. вирусы требуют вашей плоти и крови. тихонько истощая вас. после, добившись своего, оседают в привычном теперь уже состоянии и положении - хроническом. и терзают вас только по праздникам. точнее, после праздников.
вот так и живем теперь.
черт, очень точно. ведь излечиться уже врядли получится.
Вдох-выдох, и мы опять играем в любимых.
Я стану певицей. Я буду учиться на тройки, после брошу институт и убегу в Швейцарию петь в переходах.
И будут лететь годы, осушая воды, храня бережно нашей любви оду.
Вернись, прошу тебя.
Вернулся. Пока я слепа. Не могу видеть, что ты делаешь.
Я – среди других. Я два месяца молча улыбалась, глядя на твои фотографии и воображая. Спустя – рыдала душою, глядя на истерзанную кожу.
Быть может, мир перевернется. Эта безызвестность сладко дурманит, рисуя чудесные картины.
Вот я в переходе. Я пою грустные песни, раскачивая руками, а парнишка с небритой щетинкой в цилиндре и фраке, сидя на подогнутой ноге, подыгрывает на скрипке.
Или… боязно, боязно и страшно смотреть туда, рисовать что-то, ибо…ибо.ибо.
Значит, у меня нет будущего.
Значит – остается смотреть в этерну.
Хочешь так?
Положа руку на сердце – я лучше провалюсь в этерну, ибо без тебя у меня нет будущего. А там буду жить мыслями. Мысли будут порождать меня.
Страшно и это, и мысли об этом. И мысли об этом самом.
Страшно? Страшно.
Безысходность вкупе с надеждой, и обе они страшны. Об обеих страшно думать.
Потуги увидеть что-либо, связанное с тобою и относящееся к моему будущему, отвечают черной пустотой.
Рано? – рано.
То ли .
Прости меня.
За все прости.
Я хочу жить и верить в Жизнь.
Я очень хочу жить.
И за то, что это представляется мне (теперь!) маловозможным, прости.
Прости.
Прости.
Прости.
За то, что хочется сойти с ума.
Жить в плоскости, где звучит его голос.
Где-нибудь в пространстве вариантов.
Жить в осознанном сне.
Не просыпаясь, не пробуждаясь.
Почему? Потому что здесь все ходят по земле. Ходят в туалет, кушают.
Потому что мне тесно здесь.
А почему не ухожу?
1. Потому что здесь остаются близкие. Я не хочу причинять боль.
2. Потому что я все еще верю и верить не перестану.
3. Потому что мне жаль моего выхоленного тела. Его не будут жрать черви.
4. Потому что здесь остаешься Ты.
Звезды падали… свистели и шипели, а мы радовались. Восхищались. Небо было синим.
И тогда я порадовалась, что я все-таки увидела это небо. Эти красивые кометы.
А теперь… плевать, что во сне.
Плевать…
Плевать……………
Сведи меня с ума…………………
На несколько энных количеств времени.
А позже – переживем.
Быть может, будем ходить по Земле.
А быть может, улетим.
Я писал вам о памяти грешной,
На небе дожди светились линиями.
Я писал вам о памяти,
Простите меня за иней.
Мне плакать не больно,
Просто констатирую факт – плачу.
А на небе дожди бежали по облакам –
Я плакал. Как иначе?
Мне не больно взрывать в глазах вены – красными сосудами разливать кровь по белкам –
Мне сейчас просто больно.
Я убегаю по облакам.
Ты скажешь: о чем, мол, шептать в ночи?
Я слышу тебя…наверно…
Кричи, я слышу тебя, кричи.
Кричи, возвращаясь к истокам, там, где я – без меня.
Тонкая девушка поднимает трубку, и молча шепчет, что выступают седьмого на главной площади радиостанции.
Я бежала по облакам, неся бред, скользя по чужим рукам.
Я тебя отчаянно хватала за нити, пытаясь спастись, не провалиться. Не отвалиться лепестком розы от сказочного принца.
Иссякают мои видения. Просто бред. Полночный бред.
Смешон он, бред. В ушах, сердцах свищет он.
Вдохнуть и отпустить вдох, чтобы не захлебнуться потоками грязи в надуманном экстазе.
***
Вот он, вернулся.
Вот я бегу по облакам. Скользя, исчезая в плоскостях по чужим рукам.
Я не намеренно лгу, стараясь казаться выше. Я обычная девочка, живущая в глуши.
16 лет. Школа, одиннадцатый класс.
Был смех и радость, а сейчас – идиотская пустота, ну так прямо не про нас.
Я не буду сейчас язвить и сыпать отравой – мышьяк чужой.
Отрава как трава. Колышется листва. Быть может, я не оправдаю доверия мамочкиного – я сорвусь с цепи, снесусь, сгребусь и в этерну провалюсь.
я скурюсь… не сопьюсь. Не сживусь с горькой водкой, не сживусь.
Я заверчусь, закручусь, сося дымок сладкий.
***
Вот и закончился мой рассказ. Вот он, весь на ладони – все про меня да про нас.
Вернись, сорви пелену с глаз. Вспомни и дай вспомнить, как сладко было готовить кашу овсяную утром для нас. Я помню точно и дату, и час. 16 августа 13.21, если не изменяет мне память.
Тогда все было просто, как овес. Как Спас.
Тогда было мне плевать, кто завертел меня и что я не верчусь вообще. Только так, для подпитки собственной батарейки.
Тогда, помню, было сладко, до ужаса, до прибоя. Захлестывал он меня. Нас.
Тогда, может, розовые окуляры были на моих глазах. Да только какого хуя они упали вот так враз, в минуту или в час? Какого ебаного хуя?
Вот и закончился мой рассказ. Пришла пустота, сметя с собой многое, во что верила я. Поэтому и грешу пустыми мыслями о том, чего не понимаю. Не могу понять.
Ушла, смела, снесла.
Сгребла в кучу и.. не подожгла. Быть может, не подожгла.
Этерна моя там, где-то там.
В пустоте.
В безмолвии мирта и мела.
Вернулся я в белую рощу беззвучных мелодий.
Этерна… как найти мне тебя без дури и травы?
Би-бледнолицый, не отпускай меня.
Не отпускай.
непонятно_скомканно... скомканнннннннно...
да нет, все более-менее ясно - только как жить дальше - опасно... думать опасно - взорву мозг.
не ясно, не ясно, не ясно.