никого не будет в доме, кроме сумерек.
меня. мира не будет.
меня не будет. мира не будет.
будешь ты.
остались на стекле капли.
бездумно смотрю перед собою.
под куполом крашеным был Бог, наверное.
И бабуля моя, быть может.
Смотрела перед собою.
Щемило дверью сердце.
Мы сидели там вместе.
Ты так же смотрел перед собою.
Я писала историю о тебе.
О N. О том, как нам живется там.
Твоя Лиза... Нет никакой Лизы. Есть ты и я.
Есть люди.
Есть жизнь.
Которая перетечет в N.
Есть много жизней.
В одной из них. В одной из них.
Бог с тобою.
Хранит тебя.
Ведет тебя.
Любит тебя.
Любит тебя.
Храни его, Бог. От всякого.
Храни его.
Вылей на него мою нежность.
И...да.
Сделай моего кота звездою, которая упадет к его ногам. Он исполнит свое желание.
Пусть.
л.ю.б.л.ю. т.е.б.я.
Это цитата сообщения Abdu-r-Rahman Оригинальное сообщение
Надпись Аллах облаками на небе
Облаками арабской вязью написано «Аллах»
Место съёмки город Алматы (Казахстан) осень 2006 года, весна 2008 года.
хм, теперь я знаю, как выглядит Гамбург.
все та же "полупрозрачная облачность"?
нет, теперь ночь мягко опустилась на бетонные джунгли. Обняла руками, прикрыв пики средневековых башенок и светящиеся параллелепипеды, щекочущие небо. Опустив на острые углы легкую полу простыни.
Улыбнулась и смотрит на меня. Подмигивает круглым глазом. Она красива, только черты лица ее кривы. Глаз ее черен, лицо, плечи и волосы ее шоколадны, с сиропом из сочного апельсина.
Лицо ее в тени жилых домов, кварталов, районов. Бетонных коробок с желтыми прорезями.
Я сажусь на колени, закрываю лицо руками. Словно буду молиться.
Она смотрит на меня с высоты, все так же мигая слезящимся черным яблоком, улыбается как блаженная, как святая. Хочет воскресить меня.
Я говорю ей: "Заштопайте мне сердце, милая, чтобы не сочило пустотой".
Она отвечает мне: "Ты встанешь и пойдешь по этому пути, который я начертила тебе".
Путь этот стремится, виляет мягко к Главному В Мире Железнодорожному Вокзалу.
Гамбург сиреневой дымкой грустно смотрит мне в спину.
Прощай, говорит.
Утренние тени сизо, тонко, узко и каламбурно вытянулись вправо.
Щупают озимую городскую травку.
Заключенную в бетонные прямоугольники, куда весной еще высаживают ярко-радостные мелкие и сочные цветочки, которые сияют счастливыми улыбками, клоня свои головки к каждому прохожему, чтобы рассмешить, порадовать. Так, сильно-сильно, чтобы был счастлив!
Я опускаюсь на колени, закрываю лицо руками.
В моем мире ночь из горького шоколада и апельсинового мужицкого рома.
Мне бы многое сказать еще. А хрен с тобой.
Когда долго смотришь в бездну, она начинает смотреть на тебя (с) Ницше
Никого не будет в доме,
Кроме сумерек. Один
Зимний день в сквозном проеме
Незадернутых гардин.
Только белых мокрых комьев
Быстрый промельк моховой,
Только крыши, снег, и, кроме
Крыш и снега, никого.
И опять зачертит иней,
И опять завертит мной
Прошлогоднее унынье
И дела зимы иной.
И опять кольнут доныне
Неотпущенной виной,
И окно по крестовине
Сдавит голод дровяной.
Но нежданно по портьере
Пробежит сомненья дрожь,-
Тишину шагами меря.
Ты, как будущность, войдешь.
Ты появишься из двери
В чем-то белом, без причуд,
В чем-то, впрямь из тех материй,
Из которых хлопья шьют.
Когда танцуют капли за стеклом, я не могу не слышать шепот улицы И звуки проникающие в дом заставят наблюдать за плачущем лицом столицы Я буду чуть небрежно, скрывать все что увидел и отражение неба на земле со мною будут видеть улетающие птицы Я буду также как и ты совсем недавно, искать забвенья в мокрых городских кварталах И лишь под утро на забытых интернет-порталах находить себя в пустоте постов Я буду слышать как ты дышишь в тишине квартир, я буду слышать даже если вдруг исчезнет мир Я буду слышать слышишь дождь, я буду слушать ночь... И в отблесках уставших фонарей, меня накроют тени городских легенд Я знаю, точно будет дождь идти, мои шаги под каплями сольются с ритмом уличной тоски Я буду чуть небрежно скрывать все то, что знаю, Когда нибудь ты вспомнишь обо мне услышав тот же дождь под песню капель засыпая Я буду также как и ты совсем недавно, искать в себе разрушенные схемы, И под неспящем оком городской системы буду дарить тебе любовь несмотря на дрожь Я буду слышать как ты дышишь в тишине квартир, я буду слышать даже если вдруг исчезнет мир Я буду слышать слышишь дождь, я буду слушать ночь... Под звуки Грува встречаю утро Пасмурно, и порой становится грустно 7:00 и город только проснулся TV и крепкий чай, а я уже в курсе новостей Пробок, котировок, людей и то, что ими движет, А я уже стал чуть ближе к своей мечте, новый паспорт и новая виза, Но я знаю, это не избавит меня от старых мыслей Жму на паузу, ведь так было бы проще, мы давно уже меняем местами день с ночью, В городах, где люди живут без сна, отдав себя тебе с полна городская тоска!
над гамбургом медленно опускается снег.
тает в слякотных лужах.
над нашей планетой слякоть замерзла в страшные ледяные бугры, извилины, горы и горные цепи.
а снег идет.
медленно опускается на горные цепи.
история.
сижу теперь в чужой квартире.
здесь умерла моя бабушка.
теперь кот шипит в пустоту, выгибает спину, бьет лапой.
думаю. "здравствуй, бабушка".
"я верю, ты не схватишь меня за горло, я не боюсь тебя."
я не помню тебя. почти нет. ты умерла тогда, когда я была несмышленой. смотрела мультики в тот день, когда мама позвонила домой и дрожащим голосом попросила сестру.
я даже не знаю, люблю ли я тебя.
сейчас я должна подняться и уйти в соседнюю комнату. там темно. а вдруг Ты стоишь там у окна?..
история.
я обещала маме, что не буду курить.
и почти не курю.
но стыдно. стою у соседнего подъезда, смолю Собрание.
почти не курю.
а обещала навсегда.
история.
теперь жизнь идет вперед.
быстро вертит колеса.
пролетают дни.
все, что было со мной и с тобой, бабуля, осталось в прошлом.
все, что было со мной и с тобой, любимый Вилиам, осталось в прошлом.
Жизнь идет вперед.
теперь в моде грудь третьего размера.
так здорово идти по улице и болтать по телефону по-английски и по-немецки.
солнце выглянуло, обнажив острые лучи, заискрило по весенней оттепели.
идти и потфутболивать носками сапог брызги из луж.
смеяться.
так здорово.
меня никто не понимает.
заглядывают в лицо.
потом, мокрая, пришла домой.
растянулась во весь длинный рост на скрипучей кровати.
аукнул в ухо телефон.
эсэмеска.
"я тоже лежу".
Все равно любовь моя - тяжкая гиря ведь - висит на тебе, куда ни бежал бы.
Опять я пришла сюда.
Еще и еще вернусь.
Пока горят рифмы в мозгу
Борюсь. Борюсь. Молчу. Держусь.
Как, кто скажет мне,
Рифмы эти выстонать?
Выстенать, выреветь, выгореть истинно?
Чтобы остался полпуд пустоты
И ложки три сердечной маеты?..
Мерзнет Гамбург. Покрывается колким инеем.
Машины в два ряда выстроились.
Гудят, галдят, кричат неистово.
А ты по-прежнему меня ни на что не выменял.
Не нашел меня в снеге бисерном.
Помоги мне, сердечная. Помоги мне не вырваться
Из оболочки сердца.
Ибо губительно это, милая.
Как бы выбраться да выкарабкаться,
Чтоб остаться внутри и кровь свою не выхлебать?
Помоги, я сойду с ума, милая.
Найди меня. Воскреси меня. Воскреси меня!!!
Я не брошусь вниз, не останусь там
На земле лежать, крюком вывернувшись.
Я не стану ждать, сигану с моста,
Утоплю себя
в водах синих.
Я не вырву вены из глаз своих,
Не прорежу дырку в груди своей.
Но не буду стучать зубом по зубу
Прямо в ад пойду
Авось, там теплей?...
Ровной линией вьются дни.
А в душе не стихают грозовые ливни.
Бушуя, рвет пена пристани,
А невзначай глянешь - нету их. Где они?
Разменяла я стихи чистые
На готичные письмена.
Помню, розовой душой брызгала,
А теперь - полный штиль.
Где весна?
Где она?
За оконной дырою черной -
Ревущий человечий вой.
Томной вонью курится мрак.
Электрический стул над головой.
Гордо свешенной на кулак.
Назови меня хоть по имени.
Я взгляну в полные глаза,
Как ты пудришь туманы синие
На смоляные волоса.
Без тебя нету мне забвения.
У пустечи пощад не вымолишь.
На те радужные видения
Дай взглянуть лишь разок,
Дай однажды лишь.
Мутной шалью курится дым из труб
Из фонарных стекол,
из чужих окон.
Дай хоть раз мне напиться прохлады губ
И не рвать нутро по ночам потом.
Я не стих
Не поэт
Не ходячий слог.
Я не рифма
Не боль
Не хорей, не ямб.
Я погрязла в чудовищной жиже ям,
Тихо сам по себе воя и ея.
Пошел снег.
Откуда знаю?
Да знаю.
Только радости не прибавит.
Тихо умираю.
Замерзаю.
Откуда знать тебе? Когда растаю?
Назови меня хоть раз по имени.
И твое, руки разбросав, дай выреветь.
Назови меня хоть раз по имени.
Гора свалится с плеч, все легко станет.
Сколько мучать мне, скажи сама себе,
сколько резать мне сердце пустошью?
сколько дадено
еще мне
сколько я, скажи,
еще выпляшу?
назови меня ты по имени.
я и в ад с тобой,
может, соберусь.
назови, брось хоть каплю силы мне,
я не упаду,
я не подкошусь.
я за солнце,
знаешь,
всеми жилами,
всей душой своей
к солнцу я тянусь.
не хочу сжирать язвой крылы я.
не хочу боле; нет, больше не стремлюсь.
назови меня ты по имени.
я талдычить буду
хоть затыкай.
на что хочешь мое сердце выменяй.
назови меня.
лишь назови меня.
За окном тихой мутью вьется полусон.
Машин нет.
Дождя нет.
Жижа сапожная клокочет под подошвой.
С нею тумана клочья зудят в унисон.
Мне без тебя нету имени.
Душа немая идти не хочет.
А кому выреветь?
Мне без тебя нету имени.
А ты где-то в тыщах, измеренных милями,
Где ты и с кем.
Пялюсь в экран жужжащий.
Тончайший.
Миллиметрами вымеренный.
Глаза бродящи.
Как псы.
Без клички, безыменны.
Рядом кричат новости мировые:
Дочь уморила голодом!
Милые! Освободите себя от свободного времени, горечь выбасите, выревите!
Кажется, мир - одно сплошное варево,
Где только горе и грязь и варятся.
А я говорила (еще и полугода нет),
Что миру одно только имя - Ты...
Что даже в жиже раскисшей,
Что шамкает под ногами,
Я видела зеркало чистое
С твоими глазами...
Все смешалось в доме.
И горечь, и радость.
Остался бульон (все перекипело) -
Пустота.
Надеюсь, что мне ответят.
Помогут.
Заставят верить.
А то молча грызу сердце
Выедаю твоими позами.
Я надеюсь, что мне ответят.
Или, тысяча душ, оставлю,
когда-нибудь наконец-то.
Опять моросит, проклятый.
Над городом, тошнотой пригибая,
плывет важный, жирный -
смог.
спасайтесь, герры и ребята.
дышите сквозь платочки,
курите, нервясь, на балконах,
а я лишь смотреть буду (привыкла, что ли).
Я раньше думал –
Книги делаются так:
Пришел поэт,
Легко разжал уста,
И сразу запел вдохновенный простак –
Пожалуйста!
А оказывается –
Прежде чем начнет петься,
Долго ходят, размозолев от брожения,
И тихо барахтается в тине сердца
Глупая вобла воображения.
Пока выкипячивают, рифмами пиликая,
Из любвей и соловьев какое-то варево,
Улица корчится безъязыкая –
Ей нечем кричать и разговаривать.