ветер расцеловал ванильные скулы,
как дождь растушевал холодную акварель
по прозрачным кистям рук. дышу больным
пепельным горлом, вплетая тишину в гладко
выбритые стены этот город захлебнулся
в гирляндах и серпантине глотая густой
туман и рисуя звезды на промокшем асфальте.
небо ломает крышам капсульные шеи, стирая
суставы коленные в белый порошок, а он сыпется
мишурой стеклянной на целлофановые витрины
впечатывается в глазные яблоки приторным серебром.
еще немного и морская соль застынет между шейных
позвонков держи меня за руку ломкую не сегодня "летим".

венозные стекла разъедают звездную пыль
шипит в ушных перепонках разрывая фарфоровые
вены птицы с жабрами из лилового бархата роняют
себя на гладко выбритых подоконниках декабря.
этой зимой у меня холодные ладони и синие глаза.

Я никогда не читала в глазах твоих
"прошу тебя останься".

я расшита морской солью на твоих запястьях мыльных
вывернута суставами коленными и пальцами тысячелетий
"наружу"... а там снег… так больно меня еще не били "некогда".

рассыпаю синих, голубей с растянутой сердечной
мышцей на запотевшие окна от соленых ладоней.
Мы кажемся венозными тротуарами, у которых
на фарфоровой шеи развешаны гирлянды и под
кожу вшиты витрины. Ты, наверное, сейчас смахиваешь
снег с ресниц и дышишь танцующем между пальцев
воздухом, а еще целуешь ветру скулы медовые и
в волосах пахнешь морем и водорослями. У меня
песок забивается под лопатки поездами и криками
чаек мой мальчик из белого сахара я до сих пор
слышу по ночам через узорчатые стены шелест звезд
разбитых о холодный февраль.

У меня больше нет тебя под кожей,
как и тех февральских дней соленых
и приторных на вкус. Я перестаю различать
день и ночь и прозрачные очертания твоих
пепельных ладоней.
"Растворилась". и уже не больше.

4 года, которые мы провели вместе,
Мы любили друг друга так, как другие любят 12 лет.

За 12 дней я забуду о ней.
(с) 12days.

дышу туманом Лондонским и раздеваю
зеркала пыльные с их тонким серебром.
расслоилась на два прошлых августа, глотая
ночные проборы, прилипшие ладонями к потолку.
мне бы взять этот снег чистый и легкий пока он
не растворился на тротуарах с их изломанным в
волосах ветром. под мостовыми атласом красным
"исчезла".

ветер под кожей холодными стонами резал
мокрую соль между шейных позвонков. она
живет в доме, напротив, с выцветшими по осени
окнами та, которая раздевает стены узорчатые
шелковыми лентами и прозрачным бисером. а по
вечерам она зажигает свечи пряные, пьет шампанское
и курит ванильные сигареты и ночью когда город осыпает
тротуары дождем и белым золотом она вшивает удушье
как можно глубже и роняет глаза стеклянные на прилипший
к ладоням фонарный свет. утро белой суставной пылью
на звезды, а ее по-прежнему зовут (Ме)длен и она живет
напротив стирая небо о ломаные силуэты противоположных окон.

Смотреть это видео

а сегодня ночью по прежнему также "не чем дышать"
и солнце холодное с изломанными венами застывает
между шейных позвонков."тобой".

вены бисерные на тротуары из капсул и
целлофана я держу тебя за руку влажную
от дождя и шепота ветра ты припудривал
ладони звездами и суставной пылью, а рука
дрожала нежностью, проваливалась в сердечную
мышцу в легкие пеплом густым и холодным.
пальцы тонкие разрывали магистрали провода
телефонные перевязывали птицам крылья из
синего бархата, а я по-прежнему держу тебя
за руку воздух холодный сжимал глазные яблоки
витрины твоя рука, какая она на ощупь? и дышишь.

Наконец у меня ладони пахнут декабрем и снегом,
а на щеках и ресницах ветер граненый и тонкий.
Я ждала тебя.

А у меня твое имя вырезано на стекле и вшито под кожу
белой суставной пылью знаешь, мы похожи на столбы фонарные
раздробленные дождями и белым золотом такие же тихие и одинокие.
Разрываем ночные проборы и размазываем магистрали по мостовым
с взлетными полосами и сломанными икрами. Я буду ждать в платье
в горошек и с бусами, рассыпанными по бледной шее с волосами пахнущими
морем и водорослями. И у меня не будет имени, написанного узорчатыми буквами
на разворотах глянца и девочек тонких и мальчиков из белого сахара с прозрачными
родинками на правой щеке. У меня будет только ветер шепчущий, что-то приторное
на ломаном французском и крыши Лондона режущие чайкам сердечную мышцу.
И в этом городе из чешуйчатых ладоней и мраморных тротуаров я буду ждать все
в том же платье и с той же фарфоровой шеей. А у меня твое имя врезано под кожу
и сшито между глазных яблок, и знаешь, я его не слышала на протяжении этих жизней.

Это цитата сообщения Самобытное_ЛеТо Оригинальное сообщение

А еще у меня есть кофе, который я теперь не пью, сигареты, которые я уже не курю, и люди, которых я уже (наверное) не люблю.

дождь своими бледными красками разрисовывал
кисти ветреных дам у которых гильзы между пальцев
и на запястьях вены раскиданы бисером и поездами.
тонкие с худыми лодыжками и медом на скулах целовали
ладони пряные корицей позолоченным мостовым.у меня
в волосах морская соль и песок остывшей пахнет водорослями,
а по вечерам это небо роняет шейные позвонки из сахара и
выворачивает коленные суставы тротуарам рассыпая города
и крики чаек тебе на плечи.знаешь я люблю запахи жженых листьев
и лаванды по утрам а еще тебя.

Если жизнь человека тяжелее земли,
тогда мое крошечное желание тяжелее земли.
(c)Higurashi no Naku Koro Ni.

слепые тротуары врастают под кожу запахами
сигарет и сломанных шейных позвонков. они слиплись
между пальцами холодными гильзами и шепчут осень
пряную на ломаном французском. у меня в ладонях
порох, остывший и вывернуты коленные суставы, а на
губах что то приторное танцует красками дождя на
выбритых подоконниках. засахаренные щеки все в смоле
с привкусом корицы ложатся ветром на измятую постель
припудренную вином и белым золотом. на веках мозоли
красными бусами по рукавам размазано ежевичное варенье
помнишь магистрали в узорчатых стенах с просоленной сиренью
на развороте запястьев мелким почерком. да наверное птицы
больные, простуженные в сердечной мышце, улетают этой
осенью в синем бархате рассыпать рождественские открытки
в белых конвертах. эти звезды нарисуют мой август на развешанных
окнах в этом городе считают родинки на рельсах и засыпают под дождь.

А я до сих пор слепо верю, что у меня будет другая жизнь,
чтобы все исправить.

срисуй это небо вместе со мной раздробленное
между шейных позвонков.они пахнут морской солью
и сухим пеплом на губах, а песок остывший забивается
под лопатки и ломает коленные суставы граненному
октябрю.в волосах молоко и ветер гладит засахаренные
щеки пряные смолой и корицей.она тонкая с худыми
лодыжками и у нее под кожей дождь рассыпал чернильные
краски.теперь по утрам только гладко выбритые подоконники
целуют свет холодных стекол и зеленый чай. декабрь режет
больным птицам сердечную мышцу через плацкарту и внутри
как то пусто.