***

На море рыбка, но вода тверда,
Чем дольше умираю, тем верней жива,
Глюкоза
В занозах пчёл -
Их ран ищу ещё и мне сладка беда.

Мой поезд пятится вперёд и время - воск,
Я возвращаюсь, но себя не узнаю.
Глюкоза
В занозах ос,
Пою в глазах стрекоз любовью на износ.

В сумерках светла темнота,
Я уже не та, что была,
В сумерках темна белизна -
Но тверда вода.
Там за мёртвой рекой
Смерть гуляет с клюкой,
Но жива трава
Под её ногой.

И ты не сделаешь привычкою любовь -
Я далеко, и нелегко найти мой след,
Глюкоза
В занозах бед,
Смотрю на ос до слёз и гвозди их во мне.

Так уходи, оставь без жалости сей град,
Я ненавижу всё, что может быть моим,
Глюкоза -
И в ульях дым,
Хлеб плена горек, но свободы сладок яд!

***
© Ольга Арефьева (Ковчег)

***

Брит череп поэта. Скинхед поэтический
Убит политическим секонд-хендом.
Любил революцию эстетически
И эротически был ей предан.

Он исторически был ей продан.
Она была его бредом, брэндом.
Как денди лондонский в секонд-хенде
Казался сбрендившим, беспородным.

Одет в наглядную агитацию
И вдруг угадывает проституцию.
Он манит пулю к манипуляциям.
Для револверьности революции.


***
© Алина Витухновская

---

Там азиат монголисто-косматый
Заляпал кровью руки и одежду.
Он убивал футбольного фаната.
А я уже был где-то на Манежной.
Тот азиат был как под опиатом.
Какая-то дурная безмятежность
Его не покидала, как когда-то
Бывало на охоте.Труп медвежий
Уступчиво игрушечною шкурой,
Уютным будущим на стенке был повешен.
Шел пятый год гламурной диктатуры.
И все стремилось к Площади Манежной.
Я был тщедушен и аполитичен,
Был отстранен и несколько изнежен.
В чужую смерть глядел я с безразличьем.
Я был Моне и Жан Жене Манежной.

Я был, возможно, частью пейзажа,
Сюжетом чьим-то. Наизусть затвержен
Мой монолог. Мой имидж эпатажен
Излишне, для обыденной Манежной.
Бульвар Кронштадский пастью Петрограда
Москву хоронит. Плачет безутешно
И девушка Футбольного Фаната,
И воет мать. Сие мне не потешно.

Снобизма некого, раскатистую роскошь
Прохладного и злого хохотка
Я отвергаю. Каменная Площадь
Колдует надо мной, наверняка.
Кронштадский дышит тысячною пылью
Каких-то грандиозных похорон.
Отчаянье величайшего бессилья
Я наблюдаю, я заворожен.

Вот ваш Христос, футбольные гавроши.
Как "Отче наш" вышептывали вы
Молитвенное "Хайль" и что попроще
В пустые небеса чужой Москвы.
Ужели вас мильон, но он возможен
Бытийствовать, когда заполнен стадион,
Когда в оргазменно-религиозной дрожи
Как ОТЧЕ НАШ - ончем-пи-он ОНЧЕМПИОНОНЧЕМПИОН.

Неон спор рта... "Спартак" цени. А он
А он зачем убит? А просто так.
Ты, в черной маске, не попавший в такт,
Рот ошарашенный СПАРТАКСПАРТАКСПАРТАК -
Не выговаривает больше. Ибо он -
Распятый смертью - НЕМОТА. А ТАК -
ОН МЕСТЬ СКОТАМ. НО ГДЕ СКОТЫ - ОМОН.

Тот азиат, монголисто-косматый
Живет на родине, свободен, как и прежде.
Москва хоронит юного Фаната.
А я опять на Площади Манежной.
Еще не знал, что мне там будет надо.
Я не лелеял никакой надежды.
Бродя кругами Дантевского Ада,
Я снова очутился на Манежной.

Я стану античностью, аскетичною цементея,
Немецким мальчиком, на Руси равнодушной,
И как петлю, повесил бы ей на шею,
Фанатский шарф, изысканный и воздушный.
Среди фанфар и траурных маршей,
Дендизм мой встретит ли пониманье?..
Был зашифрован в фанатском шарфе
Сигнал надмирный , конспирированное воззванье.
Каждый щаг обернется шансом.
Каждое "фас" обернется фашио.
Чем хуже, тем хуже только для фактов.
Хуже для фактов, лучше для Фауста.

Мы почти превратились в Африку.
Фейковых переворотов масса.
Фрики хотят работать на фабрике.
По производству мяса. Мясом.
Масса влюбляется в свой дефект.
Де факто - стоит уйти от масс.
РАФовский требуется эффект.
Где политический декаданс,

Надо пустить государству кровь
Не каспаров восстал, спартак.
Каждый охотник уже готов
Стрелять,туда, где сидит дурак.
Дураки играются в дурака.
Тне FUCK...

Мон шер, я стал кошмарно народен.
И ошарашив загадочным одеяньем,
Весь высший свет, что так безысходно моден.
Я шел в народ, как бомж уходит за подаяньем.

Как фантастическое, как мересьев смерти
Мерещилась все душа
В фантоме кичевом,
в том мне, Ином, непривычном.
В хаосе космическом
меня шатал тот фанатский шарф,
как-будто я был чем-то хрупким и птичьим.

А ночью я сквозь пение услыхал
На языке, что был мне неведом прежде
Полуприказ, полу тайный сигнал -
Вам следует не покидать пространство Манежной.

***
© Алина Витухновская , НОЯБРЬ 2010

© Владимир Маяковский

***

Русь утрирует безвыходное
Вирусы МуслимГауза
Мыслим Триумфом Кризиса
Футурум Ада
Микс Викернеса
Реал Фон Триера
На фоне трипа реальности
Под трёп экзистенциальности
Вмазывается Ибица.

Убийца в экстазе
Экстаз в убийстве
Русь утрирует безвыходное
Маслинами МуслимГауза
Муссолини Матисса
Италия улыбается
Красной пастью фашизма
Русь утрирует хаос хаоса
Трип Баухаоса

Скачет «Ах!» мертвячье
Червь похоти
Вечер – мячик
Чёрного солнца хохоты

Солнце – пицца
Цапля Малевича
Маслом выцепи
Суть человечью
Мазком кисти
Ползком пальца
Скользкий ледок фашизма
Айн, цвай…

2
Дискурс убийства
В эхе Умберто Эко
Экскурсия в Эго
Нутрь дикости

Утрирую трепанацию
Панцирем Заратустры
Мир раскалывается
Орешком безумства.



Мы как в хоспис безвизово
В Русь скатились предсмертные
Ренессансом Викернеса
Кризис Эры. Клык Эроса.

Казанской матери
В узорах Кандинского
В терзаньях закатности
Звёздами выкатились
Глаза невозможные
Матерь божья

Тревожность кружева
Облаком виснет
Блеском Викернеса
Обволакивающий ужас
Щи Лавкрафта
Щекотка LOVE
Аватара автора
Тора Гитлера
Ева – гетера
В ритме оргии
Фашизм – любовь.

Мы как в хоспис безвизово
В Русь скатились предсмертные
Кандинский Викернеса
Визг геометрии
Марка Бернеса
Радио-рот орёт
Содом-Одесса
Пол Пот

Потная бренность опыта
Лапотность баррикад
Хохот пропасти
Вглядывающейся в ад

Карма – бегство от беса
От самости кросс
Мрак Бернеса
Осени прах как Босх

Достоевского бесы
Революции диатез
Бренер в Бернесе
Аненэрбе в репрессиях
Ананасы в шампанском ест
Элвис поэзии



Гумилев на небе –
Не раб аненэрбе
Анограмою нервной
Серебряных веков волк
Оберег стихотворный
От воронов
Уберёг

Девочка с персиками
лубочной невестой
Лолиточную невинность
выблёвывает любви
Я Хлебниковым выхлёбываю
из болота яви божественное
Я – золото молчания невежественного
Языческим богом норвежского
Нордическим язычком,
вылизывающим трещину
Ницшеанская бездна –
менструирующая женщина
Ничто как самец блаженствует,
купаясь в крови
Мы как в хоспис безвизово
В Русь приходим предсмертные
Мы в ремиссии бессмысленного
В дискурсе беспредметного

Мы мутируя в дикости
В скудной бедности
Взвизгнем Викернесом

В дисурсе беспредметного
«Хайль Вымыслу!»
Постигаем миссию
Мы блаженные
Боже милостивый
Тоже Викернесовый
Нас прижми к щекам!
Русь Баженова
Мы в отражении
Мы в вымысле

Мы униженные
Черви книжные
Мы в рефлексии
Рэп-лексика
Препарируясь,
Ори, поэзия!
Лексика Лефовского
Классика Маяковского
Лимонов в Лефортово –
Не в Париже

Мы вылетим в Осло трепетным рейсом
Мы русского леса утробные призраки
Мы в клевера веруем дерзкого ясность
Взлетим махаонами русского хаоса
Осыпавшись в осень пыльцою бессмысленной
Мы в хосписе русском погибнем безвизово

Варг Викернес, анаграммой повисни!
Читайте молитву Апокалипсиса!
Валькирии словно с полотен Веласкеса
Варг Викернес Велесом дуализма
Послом вампирическим, чёрным викингом
Восстанови в Моргограде неласковом
Ад языческого!

***

© Алина Витухновская

[показать]

***

На 8 марта я не буду пить
На 8 марта хочу я трезвым быть
На 8 марта буду я один
Сам себе слуга, сам себе господин

Не буду я на лапках скакать перед тобой
Кривляться и гримасничать, как педик голубой
Пробкой от шампанского в потолок стрелять
Розы и мимозы по вазам расставлять

Восьмое марта – дурацкий праздник
Его придумал очень злой проказник
Пьяные девчонки его убивают
Ничего хорошего в этот день не бывает

Вьюга запорошит, город закружит
Весь народ под вечер в магазины побежит
Пацаны напьются и девчонки тоже
Терки начнутся, кто кого на рупь дороже

От бухла у девок посрывает крышу
Как стонать ты будешь в ванной , я не услышу
По помятой кофточке не скользну я взглядом
Не увижу порванных колготок и смазанную помаду

Восьмое марта – дурацкий праздник
Его придумал очень злой проказник
Пьяные девчонки его убивают
Ничего хорошего в этот день не бывает

***

© Бахыт-Компот

***

Природа всегда молчалива,
Ее красота в немоте.
И рыжик, и ландыш, и слива
Безмолвно стремятся к мечте.
Их губят то птицы, то черви,
То люди их губят; но злак
Лазурит спокойствие в нерве,
Не зная словесных клоак.
Как жили бы люди красиво,
Какой бы светились мечтой,
Когда бы (скажу для курсива):
Их Бог одарил немотой.
Безмолвие только — стыдливо,
Стыдливость близка Красоте.
Природа всегда молчалива,
И счастье ее — в немоте.

2

Постой... Что чирикает чижик,
Летящий над зрелым овсом? —
— И слива, и ландыш, и рыжик
Всегда, и везде, и во всем:
И в осах, и в синих стрекозах,
И в реках, и в травах, и в пнях,
И в сочно пасущихся козах,
И в борзо-бегущих конях,
И в зареве грядковых ягод,
И в нимфах заклятых прудов,
И в палитре сияющих радуг,
И в дымных домах городов...
Природа всегда бессловесна,
И звуки ее — не слова.
Деревьям, поверь; неизвестно —
Чем грезит и дышит трава...
Мечтанья алеющих ягод
Неясны пчеле и грибам.
Мгновенье им кажется за год;
Все в мире приходит к гробам.

3

Я слышу, над зарослью речек,
Где ночь — бирюзы голубей,
Как внемлет ажурный кузнечик
Словам голубых голубей:
«И рыжик, и слива, и ландыш
Безмолвно стремятся к мечте.
Им миг ослепительный дан лишь,
Проходит их жизнь в немоте.
Но слушай! В природе есть громы,
И бури, и штормы, и дождь.
Вторгаются вихри в хоромы
Спокойно мечтающих рощ,
И губят, и душат былинки,
Листву, насекомых, цветы,
Срывая с цветов пелеринки,—
Но мы беззаботны, как ты.
Мы все, будет время, погибнем,—
Закон изменения форм.
Пусть гимну ответствует гимном
Нам злом угрожающий шторм.
Она справедлива — стихия,—
Умрет, что должно умереть.
Налеты ее огневые
Повсюду: и в прошлом, и впредь.
Восславим грозовые вихри:
Миры освежает гроза.
И если б стихии затихли,
Бог, в горе, закрыл бы глаза.
Но помни: Бессмертное — живо!
Стремись к величавой мечте!
Величье всегда молчаливо
И сила его — в немоте!»


***

© Игорь Северянин

***

То ли чего-то желает Русь,
То ли нам скучно без,
Все безразлично уже, так пусть
Кружится черный бес
Бредит больной серебряный Блок.
Начинается страшный век.
Каждый раз, когда умирает бог,
Рождается человек.

Город ложится в свой Питер-гроб.
Народ похотливо пьян.
Блудливых рабов собирают, чтоб
Выдавливать кровь в стакан.

И, выпив жадно, мотать на ус
Водоросли их тел.
У тех, кто любит их липкий вкус
Лица бледны, как мел.

И хищностью морд, насекомой тьмой,
чудовищем рыхлых рыл
Морщинисто-общий узор сквозь гной
Их тайную суть открыл.

***


Некапризные девочки
Ездят в авто
Ибо это пробег фашистский
А услужливый волг
Подает им пальто
И подносит вино и сосиски.

А капризные суки
Сидят по домам
Им сосиски привозит
Латентный,
Но хам.
Этим сукам достаточно вкусно.
"Супермаркет какой-то !"_
Возмутился Ульбрек.
Волг добавил :" Мишель,
Это тоже пробег
И фашистский,
И вообщем, как ясно всем нам,
Это явно пробег антирусский."

***

© Алина Витухновская