[показать]
[показать]"Кажется, я когда-то любила его..." - лениво подумала она, сидя на балконе и вглядываясь в звезды.
Потом залпом выпила рюмку текилы и заела ее лимоном. "А, неважно."
(c)
© Андрианов Игорь / Andrianov Igor
Before:
Ноябрь
А я ноябрь благодарю за немоту,
За негу снега, что истает на лету,
За чёрно-белое – без проблеска палитр,
За то, что плачет и боится, и болит.
А я ноябрь благодарю за хмурый нрав –
За то, что в нищей обездоленности прав,
Не обещая, не надеясь, не щадя,
По тёмным улицам его и площадям.
Легко в беспечном изобилии лексем
Любить того, кто не нуждается совсем -
Легко поладить с ним угодливо, но я
Благодарю обескураженный ноябрь.
Благодарю, благодарю – уже без сил
За то, что он меня ни разу не спросил,
Могу ли вынести, всегда благодаря,
Мужское, строгое смятенье ноября.
[показать]
* * *
пока ты другим там варишь соленый кофе, куришь или стесняешься снять футболку
я тут упрямо рисую знакомый профиль, узкие губы, лоб под короткой челкой
в ванной дышу на кафель, пишу записки, мол отболело, спряталось, пробежало
мы подпустили прошлое слишком близко, чтоб оно эдак молча теперь лежало
пока ты с другими там примеряешь планы, на Ниццу, Ницше, на "да-да, вот здесь и ниже"
я по стеклу в душевой утекаю плавно, я оседаю на пол, и кафель лижет
меня повсюду, до куда только достанет. и день утекает словно сквозь пальцы жидкость
и я забываю когда уже солнце встанет, что я еще собственно даже и не ложилась.
пока ты чинишь машину, и пишешь хокку, заказываешь пиво себе в спорт-баре,
я пробираюсь по горной тропинке в воздух, и улыбаюсь, мать твою, улыбаюсь,
я научаюсь жить в безвоздушном мире, я открываюсь каждому, кто попросит
я перемыла все что нашлось в квартире, и не разбила. хотя подмывало бросить.
пока ты там злишься, ревнуешь, врешь мне, а так же глупо веришь в чужие сказки,
я написала прозы тебе две простыни, я наварила груды вареньев разных.
я одолела боль свою, оседлала, я отняла у нее по тихому все ее силы
я поняла,что я все могу и надо же? даже вернуться, видишь, не попросила
***
Я так давно родился,
Что слышу иногда,
Как надо мной проходит
Студеная вода.
А я лежу на дне речном,
И если песню петь -
С травы начнем, песку зачерпнем
И губ не разомкнем.
Я так давно родился,
Что говорить не могу,
И город мне приснился
На каменном берегу.
А я лежу на дне речном
И вижу из воды
Далекий свет, высокий дом,
Зеленый луч звезды.
Я так давно родился,
Что если ты придешь
И руку положишь мне на глаза,
То это будет ложь,
А я тебя удержать не могу,
И если ты уйдешь
И я за тобой не пойду, как слепой,
То это будет ложь.
(с) Арсений Тарковский
1938 г.
Колыбельная.
Никогда не тревожь того, кто лежит на дне.
Я песок, и большое море лежит на мне,
Мерно дышит во сне, таинственном и глубоком.
Как толстуха на выцветшей простыне,
С хлебной крошкой под самым боком.
Кто-то мечется, ходит, как огонек в печи,
Кто-то ищет меня, едва различим в ночи
По бейсболке, глазным белкам, фонарю и кедам.
Я лежу в тишине, кричи или не кричи.
Мои веки ни холодны и ни горячи.
И язык отчаянья мне неведом.
Что за сила меня носила – а не спасла.
Я легка, непроизносима, мне нет числа.
Только солнце танцует ромбиками сквозь воду.
Дай покоя, Господи, и визирю, и рыбарю,
Дай покоя, и больше я не заговорю,
Тем любимым бейсболке, кедам и фонарю,
От которых теперь я вырвалась
на свободу.
(С)Вера Полозкова
2008 год
(С)Сдобнова Юля
Невозможно любя целовать с открытыми глазами.
Потому что когда целуешь любя, на твои веки осторожно, маленькими ножками наступает нежность.
©
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
я абсолютно просто, без метафор, красивых слов, а с пустотой внутри, по тебе скучаю. очень.
(C)
опубликовано
псевдо_мысли
Это последний раз, когда ты попался
В текст, и сидишь смеешься тут между строк.
Сколько тебя высасывает из пальца –
И никого, кто был бы с тобою строг.
Смотрят, прищурясь, думают – something’s wrong here:
В нем же зашкалит радостью бытия;
Скольким еще дышать тобой, плавить бронхи,
И никому – любить тебя так, как я.
День мерить от тебя до тебя, смерзаться
В столб соляной, прощаясь; аукать тьму.
Скольким еще баюкать тебя, мерзавца.
А колыбельных петь таких – никому.
Челку ерошить, ворот ровнять, как сыну.
Знать, как ты льнешь и ластишься, разозлив.
Скольким еще искать от тебя вакцину –
И только мне ее продавать в розлив.
Видишь – после тебя остается пустошь
В каждой глазнице, и наступает тишь.
«Я-то все жду, когда ты меня отпустишь.
Я-то все жду, когда ты меня простишь».
(с) Вера Полозкова
опубликовано
псевдо_мысли
И тогда старый человек, содержатель постоялого двора, просил:
— Скажи нам о еде и питье. И он ответил так:
— Хорошо если бы вы могли жить ароматом Земли и как растение брать жизненные силы от света.
Но раз вы должны убивать, чтобы есть, и отнимать у новорожденного молоко его матери, чтобы утолить свою жажду, пусть это будет священный акт.
И пусть алтарем будет ваш обеденный стол, алтарем, на котором чистые дары лесов и полей приносятся в жертву высшей чистоте и невинности, что живет в человеке.
И когда вы зверя лишаете жизни, обратитесь к нему в своем сердце: «Той же силой, что сразила тебя, я тоже буду сражен, и меня тоже съедят или используют. Ведь тот же закон, что отдал тебя в мои руки, отдаст и меня в еще более могучие руки.
И твоя и моя кровь — это только сок, который питает дерево рая».
И когда под твоими зубами хрустит яблоко, скажи ему в своем сердце: ‘Твои семена будут жить в моем теле.
И бутоны твои завтра расцветут в моем сердце.
И аромат твой будет в моем дыхании.
И вместе мы будем радоваться снова и снова всем временам года».
И осенью, когда вы собираете виноград со своих виноградников для виноградного точила, скажите в своем сердце: «Я тоже только виноградник, и мои плоды тоже соберут для точила.
И как молодое вино меня спрячут в амфоры вечности».
И зимой, когда откроете это вино, пусть в вашем сердце будет песня для каждой чаши.
И пусть в этой песне будет память о тех осенних днях, и о винограднике и виноградном точиле.
(с) Халил Джербан – Пророк
Male
[показать]
John Travolta 1985
далее...
...Когда-то я бежала здесь за и от, и бег был всегда за и от, именно в том порядке.
Если существует шаг в сторону из назначенного бытия, где не происходит, не случается – в стороне – где время не имеет значения, и твоё отсутствие никто не заметит, пока обретаешь дыхание и приглаживаешь растрепавшиеся пряди, где становишься недосягаем для искушений и опасностей, и обид, где всё осталось таким, как много лет назад, но потерявшее власть, а декорация прежних беспамятств и есть декорация, а беспамятства стали памятью, следовательно, выносимы, то я делаю шаг всё проще, и простота означает взросление – или старение – или прощение.
Или прощание.
Потому что простить и проститься можно только в стороне, и тот, кому прощено, не пропустит этот миг, вскинувшись от тоски и голоса, прозвучавшего в просоньи...