За 60 минут я успею.
За 60 минут я успею:
соблазнить тебя, причем у меня в квартире,
снять с тебя все, включая черное от Hugo Boss
впустить тебя наполовину в паутину моего мира,
и признаться в любви, шепча «ну вот, сбылось…»,
развернуть тебя изнутри настолько, что снесет крышу,
поддаться на твою провокацию, и сдаться без боя,
начертить на экране букет листьев обычной мышью,
распечатать их для тебя в цвете и вручить с собою,
поговорить про дожди Эль Сальвадора, про волны Фиджи,
рисуя схемы на твоих бедрах, коленках, тянуть Bacardi,
раздвинуть твои губы и спрятать пальцы, как карты в бридже,
расставить флажки моих поцелуев и отпечатков на карте
твоей кожи, перевернуть тебя на живот и вылизать спину
вдоль позвоночника, изображая зигзаги, и в ритме джаза
войти в тебя снова, взорваться, как фуражир на мине,
встроиться внутрь красиво и независимо, как Каллы в вазу,
выиграв время за счет угла наклона, заделать фотку
тебя на фоне открытки от Винченсо из Ватикана (или Монако),
задать тебе тыщу вопросов, добавить в Bacardi водку,
выплюнуть в воздух слова о любви, выкрикнуть «mother-fucker»,
рассказать о том, что такое осень и каким образом в ней остаться,
сочно зевнуть, ибо «в плюс» вышло все, наступила помпезность,
посмотреть тебе в глаза так, чтобы ты захотела подняться,
взглянуть на часы, одеться, вырваться и убежать в неизвестность.
(С)Татьяна Иванова
Kate Winslet
карьера Актриса
рост 1.69 м
дата рождения 5 октября, 1975 | весы
место рождения Рединг, Беркшир, Англия, Великобритания
жанры драма, мелодрама, комедия
супруг Джим Триплтон (развод)
... один ребенок
Сэм Мендес
... один ребенок
первый фильм 1986
[показать]
[показать]
[показать]
"Я не считаю себя полной или тучной - я нормальная, естественная, здоровая женщина. Я пальцем о палец не пошевелю, чтобы стать дохлой пигалицей со стандартными параметрами дурочки- модели. Я - актриса и еще я - женщина"
"У меня никогда не было значительных амбиций. Я была толстой - много толстых актрис вы сможете вспомнить? Я просто не видела своего места в этом мире, и была очень искренней. Знаете, толстый ребенок всегда будет нести эту печать в душе. Я не стала иключением"
"Мне нравится раздеваться в кадре. В мире не так уж много вещей, которые способны меня смутить. Я из тех актрис, которые абсолютно верят в выставление себя на показ"
"После "Титаника" моя жизнь во многом изменилась к лучшему - но мне был всего 21 год, и некоторые вещи, с которыми мне пришлось столкнуться, были действительно опасными. Мне остается только благодарить Господа за то, что я никогда не вводила иглу в вену, не нюхала кокаин и не напивалась до скотского состояния - я никогда не соприкасалась с этими гранями мира. И за это мне также стоит благодарить своих родителей и сестер"
"Строгое воспитание детей - совершеннейшая глупость. Рано или поздно они просто восстанут и возненавидят своих родителей"
Может, надо задавать другие вопросы?
«Жизнь – это история, рассказанная идиотом, наполненная шумом и яростью...» («Макбет»).
В этой знаменитой шекспировской дефиниции жизни нас так поражает ee «идиотизм», что мы не замечаем другого, более глубокого парадокса: жизнь – это история, рассказ, способ повествования.
Как выразился Генри Джеймс, истории случаются с теми, кто знает, как их рассказывать. Если нет рассказа, то нет и самой истории. Есть люди, у которых самые ничтожные случаи перерастают в долгие захватывающие истории, и есть люди, которые испытали множество волнующих событий, были причастны к Истории с большой буквы, но весь их рассказ сводится к одной-двум сухим протокольным фразам. Значит ли это, что они прожили менее богатую жизнь, если они не умеют о ней рассказать? Или, быть может, им требуется другой способ жизнеописания, которому ни сами они, ни их собеседники не научены?
В нашем мире дискурсивно преобладают рассказчики историй, а составителям словарей и энциклопедий остается пассивная роль обобщения этих историй, суммирования всех слов и значений, в них промелькнувших. Но, может быть, некоторые люди мыслят и чувствуют не событийно, а словарно, суммарно, глубоко вчувствуются и вдумываются в сущность войны, в смысл любовных переживаний? Может быть, нужно задавать иные вопросы? Не «что было с тобой на войне?», а «чем была для тебя война?». И пусть не будет никакого рассказа, никаких боевых историй, но будет видение и понимание войны. И тогда жизненная сумма таких людей будет состоять не из историй «как это было», а из пониманий того, как это бывает, из таких биограмм – жизнеописательных и жизнемыслительных единиц, как «война и холод», «война и огонь», «война и стыд», «первый бой», «второй бой», «последний бой»... Опыт и сознание выстраивают картину жизни из таких надвременных, надсобытийных категорий – образов, понятий, – которые уподобляют ее не повествованию, а энциклопедии. И тогда становится выразимо то, что невыразимо в жанре историй.
В последние десятилетия в психологии получил развитие нарративный («повествовательный») подход. Еще в середине 1980-х годов Джером Брунер, один из основателей когнитивной психологии в 1970-е годы, выступил инициатором нового сдвига в психологии и социальных науках – «нарративного подхода», который иногда называют «второй когнитивной революцией». Задача нарративной психологии и терапии – создать условия для того, чтобы каждый из партнеров смог услышать историю другого и по-новому ее воспринять. Нарративный терапевт сотрудничает с «пациентами» в развитии их историй о себе и мире. Сначала свою историю рассказывает один партнер, другой его выслушивает и делится своим восприятием услышанного. После этого роли меняются, слушатель становится рассказчиком. Основной тезис нарративной психологии так выражен Брунером в статье «Жизнь как нарратив» (1987): «...У нас, по-видимому, нет иного способа описания прожитого (и проживаемого) времени, кроме как в формах нарратива. <...> По сути, один из наиболее важных способов охарактеризовать культуру – выявить предлагаемые ей нарративные модели описания хода жизни». <...> С психологической точки зрения такой вещи, как «жизнь сама по себе», не существует... Жизнь есть рассказ, нарратив, сколь бы несвязным он ни был».
Но действительно ли жизнь есть нарратив, то есть способ рассказывания о ней во временной последовательности? Прежде всего сама интенция «рассказывания о жизни» предполагает не просто наличие конкретного случая (события, эпизода), но осознание любого случая как составляющей частицы жизненного целого. Такое осознание может строиться нарративно, в виде цепочки событий и объясняющих переходов между ними (характеристика обстоятельств, причин, участников действия). Но сознание не сводится к воспоминанию о
Они друг с другом срослись, как тени,
но свет объемлет естество.
Тела их дрожат, как ветви растений,
от жаркого веяния его.
Жаждущие, жажда их утолиться.
Ищущие, прозреют они.
дай им друг с другом слиться,
чтобы длились дни.
Р.М. Рильке.
_____________________________________________________________________________________________________
Die Liеbenden
Sieh, wie sie zu einander erwachsen:
in ihren Adern wird der Geist.
Ihre Gestalten beben wie Achsen,
um die es heißend kreist.
Dürstene, und sie bekommen zu trinken,
Wache und sieh: sie bekommen zu sehen.
Laß sie einander sinken,
um einander zu übersehen.
[показать]
[показать]Хотя про таких людей говорят, что они любят всех и потому добры, а, в сущности, они никого не любят и добры потому только, что не злы.
***
Обломову стало немного неловко от собственного промаха. Он быстро нашел другой повод сделать Захара виноватым.
***
Некоторым ведь больше нечего и делать, как только говорить. Есть такое призвание.
***
Он весь составлен из костей, мускулов и нервов, как кровная английская лошадь.
***
Две стороны шли параллельно, перекрещиваясь и перевиваясь на пути, но никогда не запутываясь в тяжелые, неразрешимые узлы.
***
Он распускал зонтик, пока шел дождь, то есть страдал, пока длилась скорбь, да и страдал без робкой покорности, а больше с досадой, с гордостью, и переносил терпеливо только потому, что причину всякого страдания приписывал себе самому, а не вешал, как кафтан, на чужой гвоздь.
***
— Страсти, страсти все оправдывают, — говорили вокруг него, — а вы в своем эгоизме бережете только себя: посмотрим, для кого.
— Для кого-нибудь да берегу.
***
— Помилуй, Илья! — сказал Штольц, обратив на Обломова изумленный взгляд. — Сам-то ты что ж делаешь? Точно ком теста, свернулся и лежишь.
— Правда, Андрей, как ком, — печально отозвался Обломов.
— Да разве сознание есть оправдание?
***
Вот когда заиграют все силы в вашем организме, когда заиграет жизнь вокруг вас, и вы увидите то, на что закрыты у вас глаза теперь, услышите, чего не слыхать вам: заиграет музыка нерв, услышите шум сфер, будете прислушиваться к росту травы. Погодите, не торопитесь, придет само!
***
Любовь — претрудная школа жизни!
***
Верьте же мне… как я вам верю, и не сомневайтесь, не тревожьте пустыми сомнениями этого счастья, а то оно улетит. Что я раз назвала своим, того уже не отдам назад, разве отнимут.
***
Письмо вышло длинно, как все любовные письма: любовники страх как болтливы.
***
У сердца, когда оно любит, есть свой ум… оно знает, чего хочет, и знает наперед, что будет.
***
У меня счастье пересиливает боязнь.
***
Да разве после одного счастья бывает другое, потом третье, такое же?
***
Хитрят и пробавляются хитростью только более или менее ограниченные женщины. Они за недостатком прямого ума двигают пружинами ежедневной мелкой жизни посредством хитрости, плетут, как кружево, свою домашнюю политику, не замечая, как вокруг их располагаются главные линии жизни, куда они направятся и где сойдутся.
***
Многие запинаются на добром слове, рдея от стыда, и смело, громко произносят легкомысленное слово, не подозревая, что оно тоже, к несчастью, не пропадает даром, оставляя длинный след зла, иногда неистребимого.
***
Дело сделано: она уже любила, и скинуть с себя любовь по произволу, как платье, нельзя.
***
Мы не выходим замуж, нас выдают или берут.
***
Счастье, счастье! Как ты хрупко, как ненадежно! Покрывало, венок, любовь, любовь! А деньги где? А жить чем? И тебя надо купить, любовь, чистое, законное благо.
***
Хотя любовь и называют чувством капризным, безотчетным, рождающимся, как болезнь, однако ж и она, как все, имеет свои зконы и причины. А если до сих пор эти законы исследованы мало, так это потому, что человеку, пораженному любовью, не до того, чтоб ученым оком следить, как вкрадывается в душу впечатление, как оковывает будто сном чувства, как сначала ослепнут глаза, с какого момента пульс, а за ним сердце начинает биться сильнее, как является со вчерашнего дня вдруг преданность до могилы, стремление жертвовать собою, как мало-помалу исчезает свое я и переходит в него или в нее, как ум необыкновенно тупеет или необыкновенно изощряется, как воля отдается в волю другого, как клонится голова, дрожат колени, являются слезы, горячка…
***
— Человек создан сам устраивать себя и даже менять свою природу, а он отрастил брюхо да и думает, что природа послала ему эту ношу! У тебя были крылья, да ты отвязал их.
— Где они, крылья-то? — уныло говорил Обломов. — Я ничего не умею…
— То есть не хочешь уметь, — перебил Штольц. — Нет человека, который бы не умел чего-нибудь, ей-богу нет!
***
Дружба утонула в любви.
***
— А вы разве заметили у меня что-нибудь на лице? — спросил он.
— Слезы, хотя вы и скрывали их; это дурная черта у мужчин — стыдиться своего сердца. Это тоже самолюбие, только фальшивое. Лучше бы они постыдились иногда своего ума: он чаще ошибается.
***
Странен человек! Чем счастье ее было полнее, тем она становилась задумчивее и даже…
[показать]
[показать]
[250x444]Gu Yingzhi - современная китайская художница, специализируется на изображении котов.
Официального сайта я не нашел.
Пушкин был поэтом и все что-то писал. Однажды Жуковский застал его за писанием и громко воскликнул:
- Да никако ты писака!
С тех пор Пушкин очень полюбил Жуковского и стал называть его по-приятельски просто Жуковым.
Как известно, у Пушкина никогда не росла борода. Пушкин очень этим мучился и всегда завидовал Захарьину, у которого, наоборот, борода росла вполне прилично.
"У него растет, а у меня не растет", - частенько говаривал Пушкин, показывая ногтями на Захарьина. И всегда был прав.
Однажды Петрушевский сломал свои часы и послал за Пушкиным. Пушкин пришел, осмотрел часы Петрушевского и положил их обратно на стул.
"Что скажешь, брат Пушкин?" - спросил Петрушевский.
"Стоп машина", - сказал Пушкин.
Когда Пушкин сломал себе ноги, то стал передвигаться на колесах. Друзья любили дразнить Пушкина и хватали его за эти колеса. Пушкин злился и писал про друзей ругательные стихи. Эти стихи он называл "эрпигармами".. Лето 1829 года Пушкин провел в деревне. Он вставал рано утром, выпивал жбан парного молока и бежал к реке купаться. Выкупавшись в реке, Пушкин ложился на траву и спал до обеда. После обеда Пушкин спал в гамаке. При встрече с вонючими мужиками Пушкин кивал им головой и зажимал пальцами свой нос. А вонючие мужики ломали свои шапки и говорили: "Это ничаво".
Пушкин любил кидаться камнями. Как увидит камни, так и начнет ими кидаться. Иногда так разойдется, что стоит весь красный, руками машет, камнями кидается, просто ужас!
У Пушкина было четыре сына и все идиоты. Один не умел даже сидеть на стуле и все время падал. Пушкин-то и сам довольно плохо сидел на стуле. Бывало, сплошная умора: сидят они за столом; на одном конце Пушкин все время со стула падает, а на другом конце - его сын. Просто хоть святых вон выноси!
Трудно сказать что-нибудь о Пушкине тому, кто ничего о нем не знает. Пушкин великий поэт. Наполеон менее велик, чем Пушкин. И Бисмарк по
сравнению с Пушкиным ничто. И Александр I, и II, и III — просто пузыри по сравнению с Пушкиным. Да и все люди по сравнению с Пушкиным пузыри, только по сравнению с Гоголем Пушкин сам пузырь. А потому вместо того, чтобы писать о Пушкине, я лучше напишу вам о Гоголе. Хотя Гоголь так велик, что о нем и писать-то ничего нельзя, поэтому я буду все-таки писать о Пушкине. Но после Гоголя писать о Пушкине как-то обидно. А о Гоголе писать нельзя. Поэтому я уж лучше ни о ком ничего не напишу.
<1936>
[показать]