"...Я был не в силах сосредоточиться. Одно мгновение мне вдруг захотелось взять и уйти и так оставить все дела навсегда. Да и что такое были все эти дела в сущности? Не одной ли напускной на себя заботой? Я приходил в отчаяние, что трачу мою энергию, может быть, на недостойные пустяки из одной чувствительности, тогда как сам имею перед собой энергическую задачу...

- Крафт, вы к ним и еще пойдете? - вдруг спросил я его. Он медленно обернулся ко мне, как бы плохо понимая меня. Я сел на стул.

- Простите их! - сказал вдруг Крафт.

Мне, конечно, показалось, что это насмешка; но, взглянув пристально, я увидал в лице его такое странное и даже удивительное простодушие, что мне даже самому удивительно стало, как это он так серьезно попросил меня их "простить". Он поставил стул и сел подле меня.

- Я сам знаю, что я, может быть, сброд всех самолюбий и больше ничего, - начал я, - но не прошу прощения.

- Да и совсем не у кого, - проговорил он тихо и серьезно. Он все время говорил тихо и очень медленно.

- Пусть я буду виноват перед собой... Я люблю быть виновным перед собой... Крафт, простите, что я у вас вру. Скажите, неужели вы тоже в этом кружке? Я вот об чем хотел спросить.

- Они не глупее других и не умнее; они - помешанные, как все.

- Разве все - помешанные? - повернулся я к нему с невольным любопытством.

- Из людей получше теперь все - помешанные. Сильно кутит одна середина и бездарность... Впрочем, это все не стоит... Нынешнее время - это время золотой средины и бесчувствия, страсти к невежеству, лени, неспособности к делу и потребности всего готового. Никто не задумывается; редко кто выжил бы себе идею.

Он опять оборвал и помолчал немного; я слушал.

- Нынче безлесят Россию, истощают в ней почву, обращают в степь и приготовляют ее для калмыков. Явись человек с надеждой и посади дерево - все засмеются: "Разве ты до него доживешь?" С другой стороны, желающие добра толкуют о том, что будет через тысячу лет. Скрепляющая идея совсем пропала. Все точно на постоялом дворе и завтра собираются вон из России; все живут только бы с них достало...

- Позвольте, Крафт, вы сказали: "Заботятся о том, что будет через тысячу лет". Ну а ваше отчаяние... про участь России... разве это не в том же роде забота?

- Это... это - самый насущный вопрос, который только есть! - раздражительно проговорил он и быстро встал с места. - Ах да! Я и забыл! - сказал он вдруг совсем не тем голосом, с недоумением смотря на меня, - я вас зазвал по делу и между тем... Ради бога, извините...

.......

...Я перестал расспрашивать, да и к чему? Все главное для меня прояснилось, несмотря на всю эту недостойную путаницу; все, чего я боялся, - подтвердилось...

- Прощайте, Крафт! Зачем лезть к людям, которые вас не хотят? Не лучше ли все порвать, - а?

- А потом куда? - спросил он как-то сурово и смотря в землю.

- К себе, к себе! Все порвать и уйти к себе!

- А у вас есть это место: "к себе"?

- Есть. До свиданья, Крафт; благодарю вас и жалею, что вас утрудил!

Какие завихрения иногда случаются в организме - чтоб в один день, причем в такую несусветную жару как сейчас, вдруг хотелось съесть и апельсинов, и черешен, и банан, и сыру, и красного вина, и сушеной рыбки (в магазине попался угорь), и еще вдобавок орешков в шоколаде, молодой картошки и помидоров. С ума сойти.  И как это все уместилось во мне в течение одного дня, учитывая мою субтильную комплекцию и в целом скромные гастрономические привычки, недоумеваю.
Но хорошо, что такое случается нечасто, а то бы я пожалуй разорилась. По счастью, бывают дни, когда я аскетично сижу на финиках, а вечером грызу лаваш с чаем.

А еще сегодня я вдруг купила настенные часы.
Квадратные, украшенные стразами по краю, и даже - когда я рассмотрела поближе - не настоящими стразами, а их имитацией, но в целом всё равно симпатично.
Продавщица извиняющимся тоном поясняла мне "но только они с плавным ходом". Интересно, откуда она знала, что я действительно не люблю с плавным, а люблю наоборот - чтоб стрелка двигалась обычно, и чтоб часы традиционно и умиротворяюще тикали. Но это теперь редкость, и я не стала привередничать - с плавным так с плавным, тем более что одни тикающие часы-будильник у меня в комнате есть. Новые часы я пока не повесила - это надо сверлить дырку в стене, а просто поставила на комод, и теперь сижу и смотрю на непрерывный ход секундной стрелки, похожий на движение кисти по холсту - оказалось очень даже ничего, вполне релаксирующее зрелище. Вот только есть другой нюанс - я заметила, что новые часы, несмотря на свой плавный ход, довольно выраженно шуршат, и перестают, если только их перевернуть вверх ногами. Впрочем, я и раньше знала, что в мире нет совершенства, и сразу вспоминаются сюжеты из Алисы в Стране Чудес, где всё тоже было занятно на первый взгляд, но потом оказывалось не просто...

Уроженец штата Иллинойс Дэвид Лигар (David Ligare), почти всю сознательную жизнь проживший в Калифорнии, еще в молодости увлекся античностью, и в частности творчеством древнегреческого скульптора Поликтета и идеями философа и математика Пифагора.
Поклонник древних мастеров разглядел в знакомом тихоокеанском побережье черты далекой Греции. Далекой не только географически, но и исторически. Художник говорит, что его живопись метафизична, а пространство на переднем плане - своеобразное сакральное место, своего рода алтарь, на котором помещаются символичные предметы и свет уравновешивается тенью.
Сейчас художнику Дэвиду Лигару 66 лет, и вот уже почти 30 лет как он готовит персональные выставки картин.

[показать]

Сегодня проснулась от того, что услышала какие-то непонятные сигналы - "пи-пи-пи" - негромко, но отчетливо.
Осматриваясь вокруг и пытаясь спросонья вникнуть, что это может быть, и какое это устройство в моей комнате само по себе заработало, я с удивлением поняла, что пищит что-то под кошкой, которая уселась на подоконнике. А через минуту сон пропал окончательно, мозг восстановил дедуктивные способности, и я поняла, что это кошка уселась на мобилку, нажимает на нее попой, и на мобилке набираются в случайном порядке цифры, и мобилка пищит. Я согнала кошку, пока она не дозвонилась таким манером до кого-нибудь, и легла досыпать и досматривать сон, который прервался на том, что я в каком-то канцелярском магазине рылась на полках и выбирла блокнотики разного формата и скотч.

А днем я ходила на рынок за всякой провизией, и кроме решила посмотреть на одной раскладке трикотажные летние бриджи.
И вот пока я спрашивала у продавщицы размер и цену, а потом рассматривала эти самые бриджи, к продавщице подошла ее соседка, тоже торгующая чем-то, и они стали разговаривать, и соседка, косясь на меня, стала говорить продавщице "вот я смотрю на таких девушек и думаю..." - тут она наверное из приличия перешла совсем на шепот, и мне перестало быть слышно что именно она думает, но по интонации я поняла, что я принадлежу к классу девушек, которых она потенциально не одобряет.
Мне конечно более-менне все равно, что обо мне думают люди данной категории, и если я начну всерьез морочить себе голову их мнениями и взглядами на жизнь, то это закончится для меня же плохо, но тут у меня сработало чисто человеческое любопытство - вот что, интересно, можно во мне такого усмотреть на поверхностный взгляд, чтоб делать какие-то неодобрительные обобщения? И непонятно тоже, чего на меня вообще особо смотреть - я что, картина Айвазовского, бегающая по базару в джинсах и гольфике, с авоськами в руках?.. Пришла домой, посмотрелсь в зеркало и ничего особенного не увидела - выгляжу стандартно, одета стандартно. Однако воображение у людей, я даже заинтригована, честное слово.

сама-то я хотела почитать про нюансы одной графической программы,
но неожиданно залюбовалась набором выскочивших запросов гугла

[360x297]

"Идея, пожалуй, имеет тем большую самостоятельную ценность, чем менее верит в нее тот, от кого она исходит, ибо она тогда не отражает его желаний, нужд и предрассудков...
...В наш век люди думают, что произведение искусства должно быть чем-то вроде автобиографии. Мы утратили способность отвлеченно воспринимать красоту. Я надеюсь когда-нибудь показать миру, что такое абстрактное чувство прекрасного...
...Как это ни печально, Гений, несомненно, долговечнее Красоты. Потому-то мы так и стремимся сверх всякой меры развивать свой ум. В жестокой борьбе за существование мы хотим сохранить хоть что-нибудь устойчивое, прочное, и начиняем голову фактами и всяким хламом в бессмысленной надежде удержать за собой место в жизни.
...Тем, кто верен в любви, доступна лишь ее банальная сущность. Трагедию же любви познают лишь те, кто изменяет.
...Хорошего влияния не существует... Всякое влияние уже само по себе безнравственно, безнравственно с научной точки зрения... Потому что влиять на человека - это значит передать ему свою душу. Он начнет думать не своими мыслями, пылать не своими страстями... Он станет отголоском чужой мелодии, актером, выступающим в роли, которая не для него написана. Цель жизни - самовыражение. Проявить во всей полноте свою сущность - вот для чего мы живем. А в наш век люди стали бояться самих себя. Они забыли, что высший долг - это долг перед самим собой. Разумеется, они милосердны. Они накормят голодного, оденут нищего. Но их собственные души наги и умирают с голоду. Мы утратили мужество..."