[показать]
[показать]ЖИВОПИСЬ МАСЛОМ. МЕТОДИКИ И ТЕХНОЛОГИИ.
Давно хотел опубликовать этот текст. Прочитал я его в ещё Советском журнали "Художник". Прочитал и удивился, что это написал искусствовед. Какая же была мощная база знаний в те времена. И как близко стояло искусствоведение к арт-кухне. Сейчас не каждый художник владеет такими знаниями. А искусствоведение приняло скорее галерейно-экспертный характер, какие уж там краски, да фактуры...
Да, текст этот предназначен для узкого круга читателей. Скорее- только для художников и стремящихся стать художниками. Думаю, ознакомление с этим искуствоведческим творением принесёт собратьям по цеху не малую пользу. (А. Лысенко. www.lyssenko.ru)
Дискурс и Труд всё перетрут
...А ты её, работу полюби, полюби.
Из к/ф "Такси Блюз"
Господин силён своим бесстрашием. Раб - слабак. Господин одолевает и обрекает Раба на подневольный труд в свою пользу. Почему Господин необходимо-логически должен поработить Раба, а не напротив освободить и возвысить его? Потому что мир един и когда Господин осуществляет своё господство в риске для жизни, то он оказывается скажем так "впереди планеты всей". Желаемое Господином Признание достигнуто. Тут его онтологическая история заканчивается, поскольку никакого прорыва ни в какую трансценденцию не происходит, его и не может происходить у Гегеля. Господину больше незачем осуществлять ни своё становление, ни чьё бы то нибыло ещё. Но поскольку он не убивает себя в полной негации, а остаётся как ставшее, то чтобы выжить в виде биологического объекта, ему остаётся либо трудиться самому, либо заставить работать на себя того, кто сдался в Борьбе за Признание. Но поскольку труд есть нечто унизительное, связанное с нуждой, то Господину остаётся только принудить трудиться Раба. Поэтому пока Господин остаётся Господином, он никогда добровольно не даст свободу Рабу. Это надо чётко понять. Таким образом, получается, что Господин лишь катализатор Истории, реально мировое Становление движимо именно Рабом. Не Господин, а только Раб - субъект Истории.
Что такое Труд? По Гегелю труд и есть такая Негация, которая снимает Идентичность, но таким образом, что сохраняет её, не уничтожая. Именно Труд и есть то специфически человеческое Действие (ещё одна категория Гегеля), которое переводит Идентичность Негацией в Тотальность. Человек - это существо действующее, то есть трудящееся. В этом смысле, по Гегелю, Господин и не совсем человек-то. Человек развивается, а Господин нет. Помимо прочего, гегелевский смысл Труда толкает нас к пониманию того, что человек может удержать свою Человечность исключительно в усилии, то есть опять же в напряжённом труде. Идентичность - штука аморфная и инерционная, как я уже говорил, не предполагающая никакой свободы. Чтобы из неё вырваться, необходимо постоянное удерживание усилия. Постоянное усилие по преодолению наличного и есть История, Становление. Кроме того, Негация, в модусе труда, есть, в то же время и творчество. Творчество, по Гегелю - это претворение из А (посредством операции отвержения старого), некоего нового, то есть не-А, что тоже самое - В(синтез). Это В становится новым тезисом и операция Становления повторяется, виток за витком. Замечу, что Господин может удерживать свою странную Человечность лишь в усилии предстояния добровольной смерти. Лишь в этом его Труд, весьма условный, конечно.
Прошлую лекцию мы закончили на пессимистической ноте. Древним людям удалось своим умом представить Всё, но за его пределы они выйти не смогли, поскольку за пределы Всего выходить некуда - древние оказались в ловушке. Так же в ловушке оказываемся и мы с вами мысля Бытие как Всё, то есть мысля мир так, как будто он имеет границы и за его границами ничего нет. В так мыслимом нами мире не оказывается места для нового и он по меньшей мере оказывется скушным, а скука верная спутница бессмысленницы. Но в нём нет места не для такого нового, что мы не видели или чувствовали - в этом смысле мир довольно обширен и на век всякого человека хватает достаточно дивностей, которые он счёл бы новыми для себя, но речь идёт о таком новом, что больше всякого Всё. Это такое новое, которое новое не потому, что оно новое для меня, а новое как таковое, новое как Чудо.
Дело в том, что надеяться на чудо в мире, где всё подчинено установленному распорядку, где у всего есть причина и у каждой причины следствие, невозможно. В таком мире всё предсказуемо, а значит в нём нет неожиданности и ещё это значит, что в нём нет свободы. Тоска, да и только...
Но давайте представим, что мы ошибаемся, что мир это не Всё, а что ещё возможно существование чего-то сверх мира или помимо мира. Это значит, что мы допускаем существование чего-то нового, чего, что нельзя предсказать, а значит это Новое, раз оно не предсказуемо, не подчиняется порядку, по которому устроено Всё. В таком мире, и это несомненно, жить будет не скучно, и это по крайней мере. А раз избывается скука, то к человеку возвращается надежда обрести утерянный смысл существования как следствие обречённости на Всё. Представим себе пожилого человека, в жизни которого уже были (и возможно не раз) любовь к женщине, рождение детей, радость достижений и он при этом считает, что больше ничего нового произойти не может, он уже пережил всё. Скорее всего, как бы такой человек не бодрился, он будет смиренно доживать свой век, обречённый на смерть. И хотя никто из нас не умирал, а значит быть уверенным в собственной смерти не может, то во всяком случае опыт болезни даёт нам представление о немощи, испытываемой пожилыми людьми и о следующим за этим состоянием обречённости и успокоенности. Им не зачем дёргаться, а было бы зачем, так сил нет. И вот древний человек рисуется нам уже обыкновенным стариком и чтобы он ни знал о жизни, о себе и о мире - это всё уже знакомо и неинтересно. Но тут случается чудо, происходит что-то непредсказуемое (Причём я отказываюсь называть что это. Давайте считать, что произошло что-то непредсказуемое, неожиданное.) Наверняка это пробудит в старике надежду, потому что а вдруг все ни так, а вдруг мир - это не Всё?
Так вот, разговор наш дальше пойдёт о таком мировоззрении. С появления этого мировоззрения мы, кстати сказать, ведём современное летоисчесление - нашу эру. Это мировоззрение было присуще иудеям, христианам и мусульманам. В традиционной периодизации истории это время принято называть средними веками, а философское мировоззрение, присущее людям того времени - средневековая философия.
Для удобства, я далее буду излагать идеи средневековой философии в общем, поэтому буду говорить о христианских и мусульманских философах так, как буд-то между ними особых различий нет (иногда их и вправду нет), но при этом не следует забывать, что христианское и исламское вероисповедания существенно отличаются друг от друга. И лишь иногда я буду говорить о различиях философий, когда этих различий не удасться избежать.
Начнём традиционно - с онтологии. Итак, мы должны представить, что мир как всё что есть - это не всё. В том смысле что существует что-то сверх-мирное или помимо-мирное. Но почему мы должны допускать существование чего-то сверх того, что является всем существующим? На это есть несколько причин и некоторые я уже назвал чуть ранее, но не побоюсь ещё раз повторить. Мир понимаемый как Всё бессмысленен, замкнут, несвободен. Потому, либо мы должны смириться с этим, только вслушайтесь: с-мир-иться, либо должны допустить, что в мире возможен смысл, а не порядок, свобода, а не необходимость, открытость, а не замкнутость, будущее, а не только вечное настоящее. Но это можно только допускать, а не утверждать. То есть существование смысла, свободы, открытости мы можем конечно иногда констатировать как наблюдаемый факт, но объяснить мы это с позиций налично существующего мира как замкнутого, несвободного и бессмысленного никогда не сможем. Это возможно только через допущение, повторюсь, чего-то Сверх-мирного. Таким образом, мы допускаем существование Бога. Но лишь допускаем, а не доказываем и в это допущение верим. "Верую ибо абсурдно" - говорил ранний христианский мыслитель Тертуллиан. А что собственно абсурдно? - спросим мы. А то, что истина, добро и красота, свобода, равенство и
[показать]С началом октябрьских дождей Истинный Учитель Истины (то есть я) переживает наплыв пациентов с сезонным обострением того, что им самим кажется приступами душевной чистоты. Их преследует ощущение собственной неуместности в эпохе, где нравственность попрана, а Мразь торжествует. Автор: Авраам Болеслав-Покой
Дальше
К написанному остается добавить: эссе, что очевидно, вовсе не призывает всем народам перейти на чизбургер и европопс. Оно предостерегает: любая фолк-эстетика, получившая статус официального инструмента, станет в умелых руках еще одними корочками.
Война всех против всех
...и посредством войны дать возможность индивидам,
погруженным в эти системы, оторванным от целого
и стремящимся к изолированному бытию-для-себя и к личной безопасности,
почувствовать их господина – то есть смерть.
Г.В.Ф.Гегель "Феноменология Духа"
Попыткой и дерзновением казалось мне всякое повелевание,
и, повелевая, живущий всегда рискует самим собою.
Ф.Ницше. "Так говорил Заратустра"
Как же появился Человек, согласно кожевскому Гегелю? Когда-то человек был животным; он и есть животное. Настолько, насколько он природен. Прежде всего из-за своей телесности. Она пуповина, связывающая его с мировой Идентичностью. Но в один странный день животное-будущий человек, подпало буквально под действие какой-то мутации. Что-то надломилось в его мозгу. И животное вплотную приблизилось к границе Человечности. Эти события Гегель описывает через свою знаменитую оппозицию Господина и Раба.
Насколько я понял, чудо Рассудка, по Гегелю, есть ничто иное, как пауза в сплошности мира, это дистантность ко всему что есть. То есть, в оптике монизма - ничто. Об этом мы уже говорили. Но бедные животные, больные нигилизмом, отреагировали на свой недуг по-разному. Одно существо осуществило бросок в смерть, как в царство свободы. Так появился Господин. Другое не осуществило. Так появился Раб. Именно Господин стал инициатором Борьбы за признание. И для этого даже никакого рассудка не надо. Поясню. Как я уже говорил, если некто хочет свободы от мира и полновластного господства над всем, то он неизбежно столкнётся с точно такой же неумолимой волей другого существа. Начнётся Борьба за признание. Но Господином станет тот, кто не убоится смерти. Тот, кто пойдёт до конца. До смерти врага и своей собственной смерти. Суть Господина - это беспричинный героизм смертника. Совершенно очевидно, что его воля есть воля самоубийственная. "Путь самурая - есть смерть", как писал Ямамото Цунэтомо в "Хакагурэ". Но если поединок воль так или иначе ведёт к взаимоуничтожению соперников, то в чём же актуализируется их признание?
Предсмертное письмо Габриэля Гарсии Маркеса
[385x500]
Если бы на одно мгновение Бог забыл, что я всего лишь тряпичная марионетка, и подарил бы мне кусочек жизни, я бы тогда, наверно, не говорил все, что думаю, но точно бы думал, что говорю.
Я бы ценил вещи, не за то, сколько они стоят, но за то, сколько они значат.
Я бы спал меньше, больше бы мечтал, понимая, что каждую минуту, когда мы закрываем глаза, мы теряем шестьдесят секунд света.
Я бы шел, пока все остальные стоят, не спал, пока другие спят.
Я бы слушал, когда другие говорят, и как бы я наслаждался чудесным вкусом шоколадного мороженного.
Если бы Бог одарил меня еще одним мгновением жизни, я бы одевался скромнее, валялся бы на солнце, подставив теплым лучам не только мое тело, но и душу.
Господи, если бы у меня было сердце, я бы написал всю свою ненависть на льду и ждал пока выйдет солнце.
Я бы нарисовал сном/мечтой Ван Гога на звездах поэму Бенедетти, и песня Серрат стала бы серенадой, которую я бы подарил луне.
Я бы полил слезами розы, чтобы почувствовать боль их шипов и алый поцелуй их лепестков.
Бодрийяр о массах.
В тени молчаливого большинства
Всё хаотическое скопление социального вращается вокруг этого пористого объекта, этой одновременно непроницаемой и прозрачной реальности, этого ничто — вокруг масс. Магический хрустальный шар статистики, они, наподобие материи и природных стихий, «пронизаны токами и течениями». Именно так, по меньшей мере, мы их себе представляем. Они могут быть «намагничены» — социальное окружает их, выступая в качестве статического электричества, но большую часть времени они образуют «массу» в прямом значении слова, иначе говоря, всё электричество социального и политического они поглощают и нейтрализуют безвозвратно. Они не являются ни хорошими проводниками политического, ни хорошими проводниками социального, ни хорошими проводниками смысла вообще. Всё их пронизывает, всё их намагничивает, но всё здесь и рассеивается, не оставляя никаких следов. И призыв к массам, в сущности, всегда остаётся без ответа. Они не излучают, а, напротив, поглощают всё излучение периферических созвездий Государства, Истории, Культуры, Смысла. Они суть инерция, могущество инерции, власть нейтрального.
Именно в этом смысле масса выступает характеристикой нашей современности — как явление в высшей степени имплозивное, не осваиваемое никакой традиционной практикой и никакой традиционной теорией, а может быть, и вообще любой практикой и любой теорией.
Trionfo della morte
А ты хочешь жить, Толстый...
Из к/ф "Про Красную Шапочку"
Итак, Человек тотален. Но так ли уж безгранична его Тотальность? Мы помним, что по Гегелю, кроме этого мира, ничего нет. Мало того, в этом мире осуществляют себя и другие люди - претенденты на Тотальность. Так вот, Тотальность осуществляет себя через свой конституирующий момент - Негацию. Тотальность активна, всепожирающа. Но ведь Тотальность, которая захватит всё, станет простой неразличимой Идентичностью, опять превратиться в тупой, нерефлексивный мир. Но что есть высшее воплощение гордыни в самоидентичном мире? Что может являть суть свободы в душном мире? И Гегель без обиняков отвечает: самоубийство. Добровольная смерть есть активная граница Тотальности.
Так что же такое эта Негация? Хочу чтоб вы чётко поняли - с точки зрения гегелевского монизма, есть только Идентичность. Ничего больше нет. Обычным людям это очень трудно понять. Мир - это самотождественная едИница. Сущее не предполагает никаких зазоров, никакой свободы. Но вы мне скажете - "Бляха-муха! Но ведь свобода же не сон!" Нет, не сон. Свобода раскрывается Негацией. Так вот, эта Негация - суть простое небытие. Ничто, которого нет и никогда не было. Вспомним Парменида - "Бытие есть, небытия же нет." Небытия нет. Есть только этот тупой мир. И что же тогда есть Негация экзистенциально? Она есть смерть!
Небытие через человека, возжелавшего свободы, ворвалось в этот самотождественный мир и отвоевало в нём себе место. Небытие зазором разверзлось в сознании животного и сделало его сознанием человека. Сознание человека - есть смерть. Само небытие, которое из голой абстрактной возможности становится воплощенной. Конкретной пустотой пустого ума. Смерть выжигает в сознании пустоту своим ничтоженьем. Смерть диссонансом трясёт самоидентичную природу. Сознание человека начинается смертью, смертью живёт и смертью заканчивается. Философия Гегеля - это симфония смерти.
Так говорил Гегель
В конце концов познание протянет руку за тем, что ему подобает:
оно вознамерится господствовать и обладать.
Ф.Ницше. "Весёлая наука"
Подбираясь из абстрактного далека к главной теме моего изложения, я вынужден петлять и накручивать смысловые спирали. Я бы и хотел проще, но по-видимому это невозможно. Мысль кожевского Гегеля многоэтажна и многоступенчата. Кожев рассматривает Гегеля под разными углами, разворачивает дополняющие друг друга логические цепочки, сводя все дорожки в конце-концов в центр одного величественного мегаСинтеза. Я конечно постараюсь чем-то пренебречь, но тем самым вы рискуете упустить внутренний замысел Гегеля, и запутавшись, ничего не понять. А ведь логика Гегеля кристальна в своей сложности, в ней всё взаимосвязано. Она неотвратима и безжалостна, как армады вермахта. Вообще, надо сказать, за категориями Гегеля стоят вещи вполне простые и очевидные. Гегель вовсе не абстрактный метафизик. Однако, чтобы убедиться в этом, продолжим наше путешествие по категориям, глядишь и выйдем к конкретному.
Итак, как я уже говорил, Тотальность в философии Гегеля определяет все свои снятые моменты - Идентичность и Негацию. Причём эти три категории Гегель называет онтологическими. В феноменологическом ракурсе этим категориям соответствуют три другие - Индивидуальность, Свобода и Историчность (Становление). Но, как вы понимаете, феноменология - это всегда непосредственность "Вот! Смотри!", некая мгновенность взгляда. И таким образом, Индивидуальность, Свобода и Историчность почти одномоментны. Но что эти категории значат?
Гегель прямо говорил, что его Система есть развитие и логическое продолжение иудео-христианской теологии. Самое главное в ней для Гегеля - это интуиция свободного, волевого человека-Индивидуальности, который живёт в Истории и Историей. Человек Гегеля - это не античный человек Космоса, это человек Истории. Но у Гегеля эти идеи получают совершенно необычную трактовку.
Интересно заметить, что тезис этой триады - Индивидуальность есть в свою очередь синтез двух других категорий: Особенного и Всеобщего. Кратко суть такова - Гегель категорически отрицает априорное существование общих идей. Никакой небесной Гиперурании, в которой вечно пребывают платоновские идеи, у Гегеля нет. В этом он ближе к Аристотелю, который утверждал, что сущности без конкретного её носителя не бывает. Вот эту единичную нерасчленённую вещь Гегель и называет Особенным. Это тезис. Антитезисом выступает Всеобщее. Оно отрицает Особенное и делает его моментом синтеза-Индивидуальности. Если вы внимательно следите за моим рассуждением, то должны задаться вопросом - как это может быть, что Всеобщее является антитезисом (то есть категориальным аналогом Негативного, антитезиса из другого уровня)? Другими словами, как это Индивидуальность может быть и Всеобщим, а не только Особенным, как того вроде бы требует здравый смысл? А вот здесь-то мы и подступаем ко входу ко всем тайнам великого немца.
Вот уже много дней темы, поднятые Кожевым, висят на моей шее, подобно жерновам. Они давят и лишают просвета. Они беспросветные. Окунувшись в мир кожевской, да и гегелевской философии, я вновь, как когда-то, начал испытывать ощущения, которые ни с чем не спутаешь. Ощущения присутствия ада и перспективы распада сознания в мировом абсурде. Прочитанное у Кожева и Гегеля тяжестью ложилось на мою душу, вызывая гнев и бунт против целой огромной традиции философии. Но я давно в этом бизнесе. И знаю, что нет таких крепостей, которые не брали бы русские батыры! Вынужденно копаясь не одну неделю в кожеско-гегелевском люциферианстве, я буквально измазался в этой пакости. Но это надо было сделать. Если бы меня спросили - "Братан, зачем тебе вся эта жесть?", я бы ответил так: Гегель, в прочтении Кожева, не только радикально повлиял почти на всю современную западную философию, ввергнув её в чудовищное, но и проартикулировал некие важные искушения любой (категорично подчёркиваю - любой) философской мысли, толкующей о человеческом временении и историчности. О каких именно искушениях идёт речь я скажу ниже, по ходу изложения. И ещё кое-что. Обсуждая в кругу друзей-коллег "Введение в чтение Гегеля", я пришёл к выводу, что прочтение Кожевым Гегеля нетривиально до такой степени, что можно ставить вопрос - "какое имеет отношение кожевский Гегель к гегелевскому Гегелю?" Вопрос непростой и нуждается во всестороннем рассмотрении. Но рассматривать его со всех сторон у меня нет ни времени, ни желания. Не это моя задача. Поэтому несмотря на то, что иногда кажется, что сколько гегельянцев, столько и Гегелей, я просто приму интерпретацию Кожевым Гегеля за некую данность и буду исходить только из неё.
Хочу высказать искреннюю благодарность и признательность моим друзьям и коллегам по симургетике - Александру Щербакову и Константину Зайцеву. Без их участия и поддержки, без их понимания с полуслова и творческого, диалогического (а часто и критического) развития идей, предложенных мною, ничего бы у меня не вышло. А Анатолию Анатольевичу Степанову (Великому и Ужасному) выражать благодарность не стану. Потому что он херню какую-то нёс про Гегеля. Впрочем... если бы не гегельянство Толи, то нечто важное я бы тоже не понял. Так что моя благодарность и Анатолию Степанову.
Поскольку в тексте речь пойдёт о вещах жутких для обыденного сознания, то у меня будет большая просьба ко всем: если вы обладаете чувствительной и неустойчивой психикой, то пожалуйста дальше не читайте. Мне ещё не хватало нести ответственность за чужие духовные кризисы! Лови вас потом над пропастью во ржи... Но если вы всё-таки решитесь окунуться вслед за мной в пугающий мир кожевско-гегелевской диалектики, то будьте предельно собраны и мужественны. И да пребудет с нами луч колодезной звезды!
Ну что ж, а теперь, препоясав чресла, попробуем погрузиться в пучину судьбоносной философии Александра Васильевича Кожевникова и Георга Вильгельма Фридриха Гегеля.
Напомню, что Бытие глазами древних есть Всё или Космос или Вселенная, а учение о бытии назвается онтологией. Но кроме онтологии как основного раздела философствования имеются и ещё два, тоже основные, это гносеология и этика, отвечающие на вопросы "как я могу знать?" и "как мне быть?" соответственно. Таким образом, тремя основными темами для философствующих являются онтология, гносеология и этика. Поскольку с онтологией мы уже в первом приближении разобрались, то перейдём к двум другим. Итак, как же древние отвечали на вопросы "как и что я могу знать?" и "как мне быть (поступать)?"
Так вот, не только мир в целом считался древними людьми Космосом-Вселенной, но Космосом так же считался человек, т.е. человек есть Космос, только меньшего масштаба - микрокосмос или малый космос. Значит, на человека распространяются и все законы Космоса. Следовательно, мы сразу можем ответить, что если человек знает космический порядок, то он знает Всё и ему только остаёться в соответствии с этим знанием жить и быть при этом уверенным, что он живёт правильно, не ошибаясь. Теперь разберём это подробнее.
Как человек может знать? Если человек - малый Космос, то законы его мышления - это и есть законы Космоса. Так было у греков, так было у китайцев и индусов. Законы мышления получили название логики. Это греческое слово и происходит от слова "слово" или "логос", хотя нужно сказать, что слово это многозначное и может пониматься, к примеру, в значении "закон". Первым законы логики сформулировал Аристотель, у индусов Акшапада Гаутама, основатель школы ньяя, а у китайцев Сунь-Цзы. Однако, стоить заметить, что у китайцев не было специальных трактатов по логике как и самой логики в привычном нам смысле не было, вместо логики они создали нумерологию, но всё равно их логика-нумерология отражала законы Космоса.
Итак, если онтология древних - это космология, то гносеология древних - это логика. Это в самом широком смысле, в узком смысле слова, логика - это учение о законах мышления, а в ещё более узком смысле - это учение о законах речевого (словесного) мышления. Значит логика - это и закон словесного мышления и закон Вселенной одновременно, можно сказать ещё, что логика - это выраженный в словах закон Вселенной. Законы логики как и всякие другие законы для древних были не приложны. Так, к примеру, мы с вами, современные люди, можем считать что юридический закон может быть не справедлив, а граждане Рима и представить себе не могли что закон может быть не справедлив, ведь "закон есть закон".
Что из себя представляют законы логики? Все законы логики говорят в общем об одном, что нечто не может быть собой и не собой одновременно, что истинное не может быть одновременно не-истинным, а высказывание об истине не может быть в тоже время ложным. "Бытие не-бытию не причастно" - вспомним слова из Упанишад. Даже китайцы, которые как я уже сказал пользвались не логикой, а нумерологией отлично понимали всю сложность логической непротиворечивости. Приведу пример. То, что в логике Аристотеля выражалось логической формулой "либо А либо не А", у китайцев формулировлось как аргумент о всепробивающем копье и непробиваемом щите. Общий закон логики - это закон не допускающий противоречий. Другими словами, мышление как последовательность суждений, не должна содержать в себе противоречий, или точнее, высказывющий какую-либо мысль человек не должен противоречить сам себе. Но не только высказываение должно быть не противоречивым, но и поступок не должен противоречить высказыванию. Таким образом, если поступки и высказывания человека не противоречат, то последовательность действий и суждений человека соответствуют вселенскому порядку и наоборот, порядок - это когда отсутствует противоречивость или всё находится в единстве. Значит человек, мыслящий и поступающий логично есть человек знающий, поскольку ему ведом Закон Вселенной. Но это ещё и значит что человек как малый Космос или малая Вселенная представляет собой единство или собранность. Поясню почему можно сделать такой вывод. Что означает быть непротиворечивым. Непротиворечивость означает что нечто или некто есть то, и только то, что (кто) они есть. То есть я не могу быть одновременно собой и ещё кем-то, а это и значит быть единым. Значит, упорядоченная Вселенная как малая (человек), так и большая (Космос) есть нечто единое или просто Единство.
Но человек мыслящий и поступающий логично не только человек знающий, он ещё и правильный человек, ведь если ему ведом Вселенский Порядок в форме логических законов, то он ещё и получает возможность правильно поступать. Значит логика
В действительности всё не так, как на самом деле.
Народная поговорка
Всё-таки я обнаглевшая рожа. На кого руку поднял! На самого Гегеля! Ну вот такой уж я ниспровергатель, видать... Ничего не могу с собой поделать, если вижу мировой заговор, то так и говорю - мировой заговор! Вообще, ежели быть честным, то речь-то у нас пойдёт не совсем о Гегеле. А о Кожеве. О Кожевникове Александре Владимировиче. Не знаете кто это? Ну вы, блин, даёте! Да это же серый кардинал не только послевоенной европейской политики, но почти всей западной философии с 30-х годов ХХвека. Я вот тут даже как-то подумал - странно что, например, Дугин ещё об этом книжку не забацал, ну или статью какую. История чисто в его стиле - он же у нас главный по мировым заговорам. Можно сказать, конспиролог всея Руси. Или он не знаком с этой темой? Или это просто я тип невежественный и чего-то у нашего брадолюбивого многознатца не дочитал? Вообще, вся эта история ну просто мистический детектив, что твой "Код да Винчи". Впрочем, для рафинированного, философски образованного перца все эти вещи, по идее, не должны быть сенсацией. Так что если вы рафинированный перец, да ещё философски образованный, то дальше можете не читать, ничего нового не узнаете. Займитесь лучше чем-нибудь полезным. А мы тут пока о своём покалякаем. Итак по порядку. Ну или не по порядку...
Евгений Торчинов
Нигилистическая интерпретация мадхьямаки возвращается?
(текст доклада, произнесенного на Восьмой буддологической конференции на философском факультете СПбГУ)
Мадхьямака попала в поле зрения западных ученых еще в XIX веке. Первая предложенная ими интерпретация этого учения может быть условно названа нигилистической. В это время буддологи практически не знали оригинальных махаянских философских текстов и судили о философии Махаяны прежде всего по доксографическим сочинениям брахманистских авторов. Но брахманские авторы были весьма пристрастны, стремясь показать буддийские учения в невыгодном для них свете. Их интерпретации были усвоены и европейской наукой, которая в то время утверждала, что мадхьямака – род нигилизма, утверждающий, что все иллюзорно, что ничего не существует и что единственная реальность это ничто, пустота, шунья.
Вторая интерпретация мадхьямаки, которую можно условно назвать релятивистской, непосредственно связана с трудами крупнейшего российского буддолога – академика Ф.И. Щербатского (1869-1942), который посвятил мадхьямаке свою книгу «The Conception of Buddhist Nirvana» («Концепция буддийской нирваны»), вышедшую в свет в Ленинграде в 1927 г. Эта книга вызвала много споров среди ученых буддологов Запада, но одно ее положение было отвергнуто практически всеми учеными: Щербатской предложил переводить слова шунья и шуньята не как «пустой» и «пустота», а как «относительный» и «относительность».
Третью интерпретацию мадхьямаки можно назвать абсолютистской. Ее предложил индийский ученый-буддолог Т. Мурти, опубликовавший в 1955 г. книгу «The Central Philosophy of Buddhism» («Центральная философия буддизма»), на несколько десятилетий ставшая классическим трудом по мадхьямаке. Впрочем, корни этой интерпретации могут также быть обнаружены в трудах Щербатского и особенно, его ученика Е.Е. Обермиллера, занимавшегося доктриной татхагатагатагарбхи и перенесшего интерпретации этой школы (тиб. zhen stong) на классическую Мадхьямаку.