Бедный, бедный Целан... Его подвёл свет колодезной звезды. Пауль Целан так долго всматривался в бездну, наконец бездна взглянула в него. Мартин Хайдеггер, его друг, хранитель его надежды, не смог ему помочь, или сам Целан не принял подмогу. Что-то сломалось в душе у поэта, тьма накрыла его и толкнула с моста Мирабо в мутные воды Сены. Просвет и мутные воды. Говорят, за всё надо платить. Но это бесчеловечно...
Целан - один из любимых моих поэтов. Ему я многим обязан. Его дар удивителен, пугающе-откровенен, он одинок на своём тёмном пути, оборвавшимся на злосчастном мосту. Но о поэтическом лучше всего говорят сами поэты. Поэтому я просто решил опубликовать отрывки из замечательной статьи Ольги Седаковой. Пусть она говорит:
Пауль Целан
Заметки переводчика
[Классический модернизм, или пламенеющий модернизм, - очень высоко взятая нота европейского творчества, огромное напряжение интеллектуальных, формальных и душевных возможностей. Он многого требует от своего читателя (слушателя, зрителя) - так много, что до позднейших времен его «неевклидов» опыт оказался почти не усвоен ( так же, как в обывательский опыт так и не вошли естественно-научные перевороты ХХ века; в нашей обыденной «научной картине мира» по-прежнему правит ньютонова механика). Если бы модернизм был в самом деле включен в магистральную линию движения европейского искусства (иначе говоря, если бы в школе ставили двойки тем, кто отказывается понимать «Улисса» и не хочет слушать Веберна, поскольку это «сумбур вместо музыки»), очень, очень многим пришлось бы признать себя «вышедшими из игры», потерпевшими фиаско в качестве «людей культуры». Но этого не случилось. Модернизм остался островом, который культурное человечество благополучно обогнуло, прихватив там, правда, кое-какие, совсем мелкие «находки», формальные навыки вроде «монтажа» (которыми оно украсило рутинный психологический реализм), но не главное: не небывалое напряжение модерна, не его готовность идти до конца, за пределы обитаемой ойкумены. Точнее было бы назвать это обитаемой психической реальностью: душевное пространство модернизма - Lichtung, разрыв времени, взрыв, молния, момент неприкровенности. Такое пространство не только не застраивают, не заселяют и не обставляют своей психической мебелью - в нем и задержаться-то на лишний миг не получится. Этот просвет, эту моментальную вершину, эту волнующую новизну душа нашей цивилизации оставила в стороне как странный эпизод, который к общеобязательным опытам не относится, как hors d’oeuvre своего основного сюжета - и отправилась дальше, к покатым равнинам постмодерна.
Постмодернизм избавил от смущения тех, кто не чувствовал в себе способности выйти за пределы классической физики смысла всерьез, а в качестве немудрящей и ничего от тебя не требующей игры, которую он предложил, это оказалось проще простого. Читателю Хайдеггера придется потрудиться и сейчас, и, думаю, через двести лет - Деррида доступен каждому, а поскольку он «сменил» Хайдеггера, можно считать неудавшееся знакомство с «заумным» уже излишним.]...
Я вижу как гибнет мой мир. Я вижу как умирает жизнь. Я переживу мой мир, он умрёт у меня на руках. От этого мне горько. Мои слёзы уподобят меня женщине, моя ненависть убьёт во мне ребёнка. Вечные сумерки научат меня не боятся темноты. Визг и гвалт бывших людей примирят с гробовой тишиной. Урчанье моторов ада, знакомый прищур офицерских глаз. Враги рыщут в ночи, ищут убить нас.
Всё снова.
Над Сантъяго опять идёт дождь.
Фриформ - это не только вязание крючком, но и бисероплетение в своеобразной хаотичной манере. Украшение при этом получается уникальное и восхитительное! Автор здесь. Смотрите по истине впечатляющую подборку бижутерии из бисера в стиле фриформ.
Вот эти знаменитые строки из "Жития протопопа Аввакума, им самим написанного":
[ Таже с Нерчи реки паки назад возвратилися к Русе. Пять недель по льду голому ехали на нартах. Мне под робят и под рухлишко дал две клячки, а сам и протопопица брели пеши, убивающеся о лед. Страна варварская, иноземцы немирные; отстать от лошадей не смеем, а за лошедьми итти не поспеем, голодные и томные люди. Протопопица бедная бредет-бредет, да и повалится, - кользко гораздо! В ыную пору, бредучи, повалилась, а иной томной же человек на нее набрел, тут же и повалился; оба кричат, а встать не могут. Мужик кричит: "матушка-государыня, прости!" А протопопица кричит: "что ты, батько, меня задавил?" Я пришел, - на меня, бедная, пеняет, говоря: "долго ли муки сея, протопоп, будет?" И я говорю: "Марковна, до самыя смерти!" Она же, вздохня, отвещала: "добро, Петровичь, ино еще побредем". ]
Ино еще побредем...
Лекция 5 Средневековая философия: выражение Невыразимого
В сегодняшней лекции мы продолжим знакомится с тем как стали решать основные жизненные, а значит и философские, вопросы в средние века. Наиболе интересными из философствующих людей того времени были люди верующие, причём верующие в одного или единого Бога, или просто монотеисты. Именно им удалось мыслить по-новому. Потому, чтобы понять ход рассуждений средневекового философа или богослова, мы должны попробовать понять ход мысли любого верующего человека.
Итак, попробуем стать верующими, точнее рассуждать так, как если бы мы были верующими. Для начала ответим на вопрос: почему вообще приходится верить? Как ни страннно, но на этот вопрос мы уже ответили в прошлой лекции. Начну с краткого повторения основной мысли, высказанной в ней. Любой человек, потрудившийся ответить на вопрос о том, что есть мир приходит к выводу, что мир — это Всё (всё что есть или всё что происходит). Если это так, то мир, а вместе с ним и человек, оказываются обречёнными на самих себя просто потому, что по другому быть не может в силу того, что Всё уже есть. Человек, который так рассуждает, при условии если он остаётся честен перед самим собой, неизбежно впадёт в пессимизм, просто потому что в мире есть не только хорошее и доброе, но и плохое и злое, к примеру болезни и страдания, но самое главное смерть как конец или предел всего (в том числе и Всёго, т.е. мира). Будучи пессимистом жить конечно можно, но как правило у такого человека преобладает тоскливое настроение. Чтобы жить радостно нужно быть оптимистом или верить в то, что возможно что-то другое. Но другое — это то, чего ещё нет, но оно может быть даже если это невозможно себе представить, то что может быть даже вопреки тому, что этого быть не может. А в такое другое можно только верить, потому что знать можно только то что есть или то, что уже произошло. К примеру, пессимист или лчше сказать человек неверующий не может представить мир без страдания, просто потому, что страдание есть в мире, а оптимист или лучше сказать верующий человек такое представить может просто потому что верит, что такое может произойти. Но если такое чудо может произойти, то единственное чем мы можем объяснить эту возможность, так это тем, что кроме мира есть что-то сверх его, что-то другое. Верующие называют это Богом.
С Рождеством Господа Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа, Сына Божьего!
СИМУРГЕТИКА ВСТРЕЧИ: ВВЕДЕНИЕ В ПРОБЛЕМУ АЛЬТЕРНАТИВНОЙ ДЕМОКРАТИИ
Задача данной работы состоит в том, чтобы прояснить некоторые интуиции, касающиеся образа совместного самоосуществления людей, которые появились в ходе многочисленных встреч и рассуждений. Все высказанные в этом тексте идеи существуют по преимуществу в устной форме и лишь частично опубликованы Word-man'ом [1], [2].
Проблема, которой мы касаемся здесь, состоит в том, что демократия и гражданское общество как формы совместного существования людей содержат в себе ряд явных и неявных изъянов, которые на наш взгляд необходимо рассмотреть и по возможности преодолеть. Мы отдаём себе отчёт в том, что демократия и гражданское общество на сегодняшний день в Казахстане весьма не развиты даже в том виде, в котором мы их уже знаем по опыту других стран и только провозглашаются нами в качестве образа желаемого будущего, а потому и возможные изъяны содержащиеся в этом образе так же не характерны нам. Тем не менее, мы рискуем повторить не только положительный, но и отрицательный опыт в построении демократии и гражданского общества. Более того, мы убеждены, что скорее следует говорить о том, как преобразовать те формы совместной жизни, которые для нас традиционно характерны в нечто иное, более желаемое и удовлетворительное, нежели повторять чужой опыт. В этом смысле план наш таков: рассмотреть тот общественный идеал, который провозглашается в настоящее время как гражданское общество и демократия, а затем предложить для обсуждения иную модель общественного устройства, которая с точки зрения сформулированных нами условий является более предпочтительной. В данном тексте в большей степени речь будет идти не столько о самой модели общественного устройства, сколько об условиях, которые важно, на наш взгляд, было бы соблюсти при движении к новому идеалу. Совокупность этих условий мы и назвали «симургетикой», подчёркивая тем самым методологическую направленность наших рассуждений, а возможным результатом реализации данной методологии мы считаем «встречу» как особый способ осуществления человеческой совместности, альтернативный, в определённом смысле слова, демократии и гражданскому обществу.
Тщетны все обозначенья,
Чем манит, страшит она, -
Лишь когда благодареньем
Жизнь сбылась, в ней есть цена.
И.В.фон Гёте
Чтобы понять что такое причастность, необходимо напрячь свойственное нам некое умное чувствилище. А подсказка лежит именно в указанном мной парадоксе. Я приемлю этот яростный мир. Я причастен ему. Но я же и вырван из его пут, я не есть просто сущее, наподобие камня или собаки. Но я же и часть этого мира, не большая чем пёс или валун.
Странно устроена психика современного человека; человека, как мы его знаем. Как только он начинает рефлексировать собственный жизненный мир, он, человек, сразу помещает себя в центр особого пузыря восприятия, как-бы кокона, который вращается вокруг центра-субъекта. Человек говорит себе - "Вот мой жизненный мир. Мой". И становится его центром. Это кажется настолько естественным, что чаще всего уже не рефлексируется. Мой мир и всё тут. Другая крайность - человек казалось бы отбрасывает свой эгоцентризм и начинает воспринимать себя малой мошкой в огромном космосе. Такой поборник онтологического сервилизма, в своём псевдосмирении или даже отчаянии, просто косвенно подчёркивает антропоцентризм модерна. Модерна, редуцирующего мир до огромной, чётко устроенной машины. Впрочем, ныне в моде организмические модели универсума. Но по здравому разумению, это мало что меняет; над умами по-прежнему властвуют метафоры постава. Эта плен такого видения, при котором мир, так или иначе, определяется человеческой волей и воображением. Будь-то гармонический лад языческой Аркадии и её эротических пантеистических метаморфоз, или жуткая реальность всемирного МетрОполиса, населённого механическими големами. По мне, так это компенсаторный маятник, раскачанный логикой метафизического постава.
Девочки кисти Николая Фешина
Детских лиц загадочность и странность,
Ясный блеск таких огромных глаз.
Что-то им доверено, как данность,
И уже утрачено – для нас.
Как не ошибиться в том мериле:
Детский лепет – чудо или бред?
Что-то мы навеки сохранили,
Что-то потеряли в бездне лет…
Что-то нам должно ещё открыться…
И гляжу сквозь стёклышки очков
На детей таинственные лица –
Шумных малолетних мудрецов...
(с) Марина Чекина
"Девочка в синем платке"
Многое с утра, с тех пор как
Беседой стали мы и слушаем друг друга,
Постиг уж человек; но мы почти и песня.
И.Х.Ф. Гёльдерлин. Из поэмы "Праздник мира"
И я сказал ему: "Дружище, посмотри на гребень гор. Что ты видишь?" Он мне ответил, мой старый товарищ: "Я вижу горы. Что же ещё?!" "Э, нет", - возразил я - "Ты видишь кромку гор, что встречается, граничит с ночным небом. Небо усеяно звёздами. А кругом загадочная полутьма ночи, наполненная силуэтами камней и деревьев. Деревья цепляются корневищами за щербатые камни. Камни основательны, они покоятся, скрываются в массивности земли, скалами выпирают наружу. Звёзды мерцают, их много, они усыпают тёмный свод неба. Небо вверху. Земля внизу. Это ты видишь." И ещё я добавил: "Но мало того - заметь ещё одно - мы, именно мы стоим с тобой, два человека, на склоне огромной горы и разговариваем о мире и видим мир. И в душе у меня сейчас - и это несомненно - властвует поэзия и священный трепет. Это и есть Четверица Мира."
Всё дело в феноменологии. Ты просто видишь. Но очевидность того же феноменологического усмотрения позволяет сказать - мы не только зрим мир, но мы и находим себя в акте говорения о мире. И этот мир явлен нам, именно нам. В восприятии и нашем говорении-мышлении. Явлен как жизненный мир.
В загадочном мире мы живём. Банальная мысль? Ну пусть она придёт вам в голову ещё раз, когда вы будете что-либо клеить клеем. Или отдирать старые обои от стены. Ибо науке до сих пор неизвестны причины адгезии - обычного прилипания. И удивитесь ограниченности нашего знания о привычном, когда будете в следующий раз полировать автомобиль или мебель. Потому что никто из учёных точно не знает причины процесса полировки. Люди запускают Агромный Коллайдер, готовят пилотируемую экспедицию на Марс, но не знают доподлинно причин таких повседневных вещей - прилипания и полировки. Разве это не поразительно? Мир загадочен. На наш век тайн хватит. Меня это поэтически очаровывает. А вас?