Нас нет.
Извлечение из "Манифеста Коммунистической партии" 1848 года:
Пока вам есть что терять, вам не потерять и своих цепей.
Среди великих тёток, прославивших рок-н-ролл в веках, есть такие, которые являют собой настоящие бурю и натиск. Которые как-то по-особенному искренни и экзистенциальны. Дженис неистовая, панк-бомбистка Патти Смит, наша Янка, уронившая в речку свой прутик, нам на беду. И Мэлани Сафка.
Вообще, она заслужила зваться просто - Мэлани. Почему у нас её мало знают? Бесполезный вопрос. А почему у нас вообще всё так? Во-во... Вода мокрая, а небо голубое. А сатана клаус по-прежнему силён... Ай! Что тут скажешь, да я и не об этом.
Вот отрывок из скандально-известной ныне книги художника и писателя Максима Кантора "Учебник рисования". Саму книгу я приобрести и прочитать всё никак не соберусь (очень уж дорого по деньгам), но вот этот отрывок понравился шибко:
Вступление к главе четырнадцатой
("Актуальное искусство")
Кисть - шпага, это так; данное утверждение ко многому обязывает. Так же точно, как фехтовальщик должен гордится своим оружием и уметь отличать шпагу от сабли, а саблю от рапиры, так и художник должен разбираться в различных кистях. Кисти друг на друга не похожи, и держать их следует по-разному, по разному и использовать: одна сделана для защиты, другая для атаки. Одна предполагает длинный замах, другая создана для твердого и короткого выпада. Для того, чтобы научиться владеть оружием, надо знать, какие варианты оружия бывают, и зачем существуют разные предметы, когда достаточно и одного. Надо также понять, почему кисть (шпага) предпочтительнее другого оружия.
Круглые кисти помогают мягкому вхождению мазка в мазок, оставляемые ими мазки - выпуклы и длинны, они ложатся рядом, край в край. Такими кистями пользовались Веласкес и Ван Гог. И длинный мазок Ван Гога и огромные дымные пространства Веласкеса выполнены круглой кистью. Плоские кисти, которые любили Сезанн и Рембрандт, хороши для неравномерной красочной кладки - верхний мазок не полностью перекрывает нижний, но ложится поперек. Так написаны горы Сезанна и лица Рембрандта. Мягкий ворс кисти позволяет делать прозрачную лессировку, когда связующего на кисти больше, чем пигмента, и от верхнего цвета остается только легкая цветная пыль. Жесткая кисть делает верхний слой почти непрозрачным. В этом разница между лессировкой Шардена и Делакруа. Бэкон часто пользовался торцом кисти, достигая странного шероховатого состояния поверхности. Сезанн порой поворачивал свою кисть черенком вперед, чтобы сквозь красочный слой процарапать рисунок.
Иные мастера обходились без кисти. Тициан в старости писал пальцем, втирал краску в холст; Ван Гог выжимал краску прямо из тюбика на картину, вдавливал свежую краску в уже написаный слой; Курбе предпочитал писать мастихином, выкладывая краску точно штукатурку на холст - однако, это приемы, возникающие по ходу живописи и научить им нельзя. Так, в бою можно ударить противника и камнем, а Алкивиад, впоследствие ставший великим полководцем, даже разрешал себе в бою кусаться, - но к боевым искусствам данные приемы не относятся. Даже применяя их, не следует забывать искусства владения шпагой.
Современное искусство настаивает на том, что кисть более не является единственно применимым оружием. Более того, говорят, что кисть устарела. Многие используют фотографический метод, иные пользуются пульвелизатором для разбрызгивания краски, кто-то употребляет клей для коллажа, а кто-то иные способы. Так и фехтование считается несовременным видом оружия - ввиду наличия бомбы или нервно-паралитических газов. Однако генералу, принимающему парад, приходится нацепить шпагу, даже если он, для достижения победы, и отдал приказ травить неприятеля ипритом. Именно шпага делает рыцарем, именно кисть делает художником.
Бывают случаи в драках, когда практически безразлично, чем ударить - что попалось под руку, то и хватают. Но, когда решается вопрос чести, берут шпагу. Мгновение, когда художник берет в руки кисть, равнозначно принятию вызова. Мир огромен, а кисть ничтожно мала. Мир изобрел бесчетное количество приемов и способов выражения, превосходящих своей эффективностью живопись кистью. Тем отважнее выглядет человек идущий с кистью на мир. След, оставляемый кистью на холсте почти невиден. Придется провести тысячи мазков, чтобы присвоить холст. За это время мир сумеет ответить куда более радикальными и бесповоротными действиями, нежели те, что ты ему противопоставляешь. Однако художник, взявший в руки кисть, обязан довести картину до конца. Джексон Поллок, разложивший холст на полу гаража, и поливающий его краской из банки, пожалуй что, мог отставить банку в сторону и не потерять лицо. Но человек, стоящий с прямой спиной перед картиной и отважившийся взять кисть, положить ее без урона для себя уже не сможет. Теперь невозможно бросить кисть - и не потерять честь. Придется сражаться; а доведется победить или предстоит проиграть - этого никогда и никто заранее не знает.
Отрывок взят отсюда
Официальный сайт Максима Кантора - http://www.maximkantor.com/
Ответ Дона Дурито Лакандонского на вопрос Субкоманданте Инсурхенте Маркоса - "насколько велик мир?"
"Если смотреть сверху, то мир кажется маленьким и зеленым, цвета доллара. Он чудесно смотрится в индексах цен и котировках рынка ценных бумаг, в прибылях транснациональных корпораций, в предвыборных опросах страны, пережившей угон собственного достоинства, на дисплее космополитичного калькулятора, где складываются капиталы и вычитаются жизни, горы, реки, моря, весны, истории, целые цивилизации, в крошечном мозгу Джорджа Буша-младшего, в близоруком взгляде дикого капитализма, вырядившегося в неолиберальные шмотки. Если смотреть сверху, мир кажется очень маленьким, потому что человека не видно, зато видно номер банковского счета, а из перемещений только перемещение депозитов.
Но если смотреть снизу, мир простирается так далеко, что одним взглядом его не охватишь, нужно много разных взглядов, чтобы сложилась полная картина. Если смотреть снизу, мир состоит из множества других миров, и почти все они окрашены в цвета потерь, бедности, отчаяния, смерти. Мир внизу растет вширь, особенно влево, и он многоцветен, в нем столько же красок, сколько людей и историй. Он может расти и в обратном направлении, по ходу истории, которую творит этот нижний мир. И к самому себе, за счет борьбы, которая будет освещать его, даже если свет наверху погаснет. И он полон звуков, даже если наверху - гнетущая тишина. Он движется вперед, зажигая в каждом сердце надежду на светлое завтра, которое наступит благодаря тем, кто делает свое дело там, внизу. Если смотреть снизу, мир кажется таким большим, что в нем помещается множество миров и даже остается место - для тюрьмы, например.
Другими словами, если смотреть сверху, мир съеживается, и в нем нет места ни для чего, кроме несправедливости. А если смотреть снизу, мир огромен - в нем хватит места для веселья, музыки, песен, танцев, честного труда, справедливости, в нем ценится мнение и мысли каждого, пусть даже все они очень разные, если внизу они такие, какие есть".
Текст скопирован отсюда
Адрес сайта - http://scepsis.ru/
[699x498]
Летов. Егор. Егорка. Чтоб нам, сукам, пусто было. "Весело стучали храбрые сердца, отряд не заметил потери бойца". Не умеем так орать, то нахер мычим? Исхлестать вены, разбить лоб, пропить последние мозги, потеряться, найтись. Да, он заплатил, а нам нечем. Устал я чего-то... Карман глубок, и не дотянешься до того, что глазами не увидеть, мозгами не понять...
Эх, Питер, Питер, ну как тут забудешь номера твоих телефонов? Есть тебе место в моём сердце. Хоть и странный город... Сомневаюсь, что я смог бы в нём жить. Боюсь, не выходил бы из английского сплина. Питерское небушко способствует чёрной меланхолии. Я и так-то не весельчак :) Но музеи, музеи... "Вот так бы взял бы, да и отнял".
[439x550]
Слово о бисоциальности
Выйдя из затяжной медитации в минувшую пятницу, Истинный Учитель Истины (то есть я) обнаружил примерно то, что ожидал. Секретариат из страха перед кризисом проел в суши-барах большую часть неприкосновенного фонда и теперь, перейдя на крошку-картошку, с виноватым остервенением следил за порядком в доме. Проф. Инъязов отправился в лекционный чёс по Восточной Европе. Я размялся в тренажерном зале и отправился по первому попавшемуся приглашению -- на круглый стол в Дом Художника. Там я немедленно диагностировал крайне актуальное заболевание.
...Круглый стол обсуждал пути выхода из кризиса и его возможные социальные последствия. Как обычно, на встрече не было В.В. Путина. Там также не присутствовало ни одного водителя маршрутки, ни одного заводского рабочего и ни одного представителя от моногородов. Вместо этого там были т.н. аналитики -- люди неопределенной социальной ориентации, заведомо не управляющие ситуацией сверху и как чорт ладана боящиеся заняться ею снизу. Свою задачу собравшиеся видели в том, чтобы доказать друг другу, насколько их шаманское гадание о настроениях верхнего и нижнего мира верней, чем у оппонентов. Я ушел через полчаса: присутствующие дословно разыгрывали открывающую сцену "Хождения по мукам" А.Н. Толстого, а его я уже читал.
Ну что ж, продолжу излагать дальше, разговоры беседовать. Да не ослабнут обе фибры на моей домбре! Итак, значится, реализм, понимаешь... Что это такое, вообще? В чём смысл этого слова? Давайте так: реализм - это как в реальности. Годится? Вы же знаете - что такое реальность? Не-е-е-ет? Не знаете? Ну вы даёте! Дон Хуан знает, а вы не знаете? :)))) Ладно, поизголяюсь немного над популярной мифологией. Так вот, с реальностью-то, граждане, у нас полный пердюмонокль.
Сретенье
Когда она в церковь впервые внесла
дитя, находились внутри из числа
людей, находившихся там постоянно,
Святой Симеон и пророчица Анна.
И старец воспринял младенца из рук
Марии; и три человека вокруг
младенца стояли, как зыбкая рама,
в то утро, затеряны в сумраке храма.
Тот храм обступал их, как замерший лес.
От взглядов людей и от взоров небес
вершины скрывали, сумев распластаться,
в то утро Марию, пророчицу, старца.
И только на темя случайным лучом
свет падал младенцу; но он ни о чем
не ведал еще и посапывал сонно,
покоясь на крепких руках Симеона.
А было поведано старцу сему,
о том, что увидит он смертную тьму
не прежде, чем сына увидит Господня.
Свершилось. И старец промолвил: "Сегодня,
реченное некогда слово храня,
Ты с миром, Господь, отпускаешь меня,
затем что глаза мои видели это
дитя: он -- Твое продолженье и света
источник для идолов чтящих племен,
и слава Израиля в нем." -- Симеон
умолкнул. Их всех тишина обступила.
Лишь эхо тех слов, задевая стропила,
кружилось какое-то время спустя
над их головами, слегка шелестя
под сводами храма, как некая птица,
что в силах взлететь, но не в силах спуститься.
И странно им было. Была тишина
не менее странной, чем речь. Смущена,
Мария молчала. "Слова-то какие..."
И старец сказал, повернувшись к Марии:
"В лежащем сейчас на раменах твоих
паденье одних, возвышенье других,
предмет пререканий и повод к раздорам.
И тем же оружьем, Мария, которым
терзаема плоть его будет, твоя
душа будет ранена. Рана сия
даст видеть тебе, что сокрыто глубоко
в сердцах человеков, как некое око".
Он кончил и двинулся к выходу. Вслед
Мария, сутулясь, и тяжестью лет
согбенная Анна безмолвно глядели.
Он шел, уменьшаясь в значеньи и в теле
для двух этих женщин под сенью колонн.
Почти подгоняем их взглядами, он
шел молча по этому храму пустому
к белевшему смутно дверному проему.
И поступь была стариковски тверда.
Лишь голос пророчицы сзади когда
раздался, он шаг придержал свой немного:
но там не его окликали, а Бога
пророчица славить уже начала.
И дверь приближалась. Одежд и чела
уж ветер коснулся, и в уши упрямо
врывался шум жизни за стенами храма.
Он шел умирать. И не в уличный гул
он, дверь отворивши руками, шагнул,
но в глухонемые владения смерти.
Он шел по
Выскажу дельную мысль. Я понимаю, что за неё меня, возможно, потопчут копытами, но я готов пострадать за правду. Есть у меня очередной прожект переустройства общества.
Как говорит старичина Джаз, - предадимся вакханалии воспоминаний. Заодно и поразмышляем. О сути искусства , там, понимаешь... О том, о сём... О пятом, и естественно, о десятом. Буду мыть словесный шлак, вдруг пару-другую крупинок смысла да намою. Буду ерничать, болтать, орать, говорить правду, и опять болтать. Ежели где и приукрашу для пущего эффекту, то не судите строго. Интересно, растёт ли роза из словесного поноса? Почти рифма, блин. Ну да ладно, что ж теперь.
В 1927 году Илья Эренбург, побывав в Баухаузе, написал статью, в которой дал блестящий портрет Кандинского: "Это – не юный варвар, не тупоумный пророк воображаемой "Америки", нет, это римлянин третьего столетия, усталый эклектик, человек, который любит различные эпохи и не сотворил себе кумира ни из ведра, ни из всего нашего времени. В его доме можно встретить индийскую скульптуру и новгородские иконы, трогательные пейзажи Руссо и стихи старых романтиков. Он достаточно проницателен, чтобы увидеть жизненность, а значит и красоту стеклянных углов Баухауза, но та же проницательность не позволяет ему променять рай бедного Таможенника на рай вращающихся дисков..."
И это, конечно, касается не только Кандинского.
Анри Руссо, "Сновидение", 1910 г.
Словари и автоматические переводчики в сети
[273x350]
Словари/переводчики
Толковый словарь Даля
Толковый словарь Русского языка
Толковый уфологический словарь
Сборник всевозможных словарей
Онлайновый англо-русский и русско-английский словарь
Отличный online-переводчик (PROMT)
Один из лучших online словарей с примерами и транскрипцией
Language Teacher Partner - органайзер-переводчик
Около 10 разных словарей (в т.ч. немецкий и английский)
Словари на сайте "Феномен науки" Турчина
Online-переводчик English-Russian "SYSTRAN Software"
Долгие годы я потратил, чтобы понять - что же такое светотень в живописи и особенно, в архитектуре. А так же контраст. В архетектуре контраст и светотень - это, вообще всё, чуть ли не главное. Но понять это невозможно, как невозможно понять что такое принцип дополнительности в квантовой физике. Всё равно, что пробовать схватить солнечный зайчик. Это, по-видимому, какой-то предел нашего понимания. Можно только пользоваться этими штуками, расслабившись умом, не пытаясь понять.
Именно, контраст и светотень делает вещь в произведении по-настоящему живой, объёмной, мясистой. Как-бы дышащей. Существующей. Причём контраст и светотень могут быть как тональными так и колористическими. Но важна мера. Чуть переусердствуешь в количестве контрастных пятен и всё превращается в невыразительное месиво, как раз парадоксально теряя контраст.
Gregory Hull. "Гранд Каньон". Холст, масло.
Бесплатные интернет-библиотеки
Лингвистические размышления на божественные темы, или Этимология слова БОГ
Слово БОГ. Очень трудный случай. Андреев его не осилил, хотя и пытался.
Совершенно очевидно, что на среднеиндоевропейском этапе это была конструкция из двух биконсонантных корней, первый из которых не вызывает сомнений, но по поводу второго возникает аж целых три версии.