Евгений Головин. Маг с Южинского переулка, тайный король московского мистического андерграунда 60-70-х. Он, да Мамлеев. Александр Дугин, Гейдар Джемаль, Аркадий Ровнер - ученики его учеников. Головин - алхимик, философ-герметист, поэт и тонкий эссеист. Загадочная личность. А песни и стихи его странны, очень странны... Философское золото из словесной руды... Ход королём?
Топот диких коней
Мы ходим на работу, делаем законы,
Вырываем бабочек из деловых бумаг,
Ночью они превращаются в драконов
И пьют нашу кровь в неистовых снах.
Мы путаем бутылку с телефонной трубкой -
Молчать иль разговаривать нам всё равно,
Оставшуюся жизнь проводим с проституткой,
Актрисой какого-то немого кино,
Но всё это, но всё это - топот диких коней...
Нам нравится эстетика дома престарелых,
Фейерверк проклятья разорванных губ,
Когда рыдает на свалке опустелой
Забытый смертью раскрашенный труп,
Но всё это, но всё это - топот диких коней...
Мы путаем прохожего со сталактитом,
Мы рвемся в тоннель и входим в раж,
Но почему он твердый, почему блестит он,
Этот проклятый черный мираж?
Ведь всё это, ведь всё это - топот диких коней...
* * *
Когда нас спросят, кто такой Гоген
и почему на свете много Зла
ответим: как таинственный рентген
На хОлмах Грузии лежит ночная мгла.
Леонид Губанов. Русский Рембо, анфан террибль отечественной поэзии 60-70-х годов ХХ века, в свои восемнадцать организовавший тот самый СМОГ. "Смелость, Мысль, Образ, Глубина" или по-другому - "Самое Молодое Общество Гениев". Естественно гениев, кто б сомневался. Его жизнь сама по себе уже миф. Чего там только не было. Предсказав собственную смерть в своих стихах, с точностью до года и месяца, поэт умер в 37 лет. Тоже в 37...
Молитва
Моя звезда, не тай, не тай,
Моя звезда — мы веселимся.
Моя звезда, не дай, не дай
Напиться или застрелиться.
Как хорошо, что мы вдвоем,
Как хорошо, что мы горбаты
Пред Богом, а перед царем
Как хорошо, что мы крылаты.
Нас скосят, но не за царя —
За чьи-то старые молебны,
Когда, ресницы опаля,
За пазуху летит комета.
Моя звезда, не тай, не тай,
Не будь кометой той задета
Лишь потому, что сотню тайн
Хранят закаты и рассветы.
Мы под одною кофтой ждем
Нерукотворного причастья
И задыхаемся копьем,
Когда дожди идут нечасто.
Моя звезда — моя глава,
Любовница, когда на плахе,
Я знаю смертные рубахи,
Крахмаленные рукава.
И все равно, и все равно,
Ад пережив тугими нервами,
Да здравствует твое вино,
Что льется в половине первого.
Да здравствуют твои глаза,
Твои цветы полупечальные,
Да здравствует слепой азарт
Смеяться счастью за плечами.
Моя звезда, не тай, не тай,
Мы нашумели, как гостинцы,
И если не напишем — Рай,
Нам это Богом не простится.
У нас нет надежды, но этот путь наш
И голоса звучат все ближе и строже,
И будь я проклят, если это мираж.
Б. Гребенщиков
Знакомо ли вам - что такое коллективное творчество? Это счастье. Это ощущение того, что ангелы смахивают пот с твоего лба. Это то, что оправдывает муки радости. Это неопровержимое чувство того, что ты своими руками творишь человеческую Историю. Когда я учился, нас учили строить Город Солнца, целые города Солнца. Я не забыл эту науку. Это невозможно забыть. Этот Праздник, раз коснувшись твоего духа, уже навсегда прибудет с тобой. И как бы человек не предавал собственную подлинность, в какой бы пессимизм он не впадал, обретённый однажды душой опыт совместного творчества всегда будет пожирать её изнутри весёлой и радостной зверюгой. Пока в счастливый час не проест в затхлой мясной избушке дырочку, и не вырвется наружу сиянием Нового. Выше этого только религиозный экстаз, восхищение духа. Экстаз, вечный побратим творчества.
Н.Л. Трауберг. Толкин и непротивление…
Мы никогда не были лично знакомы. Она бывала в храме Косьмы и Дамиана, мы здоровались. Она всегда здоровалась со всеми. Я бывала у неё на занятиях в Библейско-Богословском институте, и присутствие на её занятиях всегда были для меня праздником. Она была по-хорошему простым, очень светлым человеком, который, как казалось, никогда не постареет душой. Она была Профессионалом с большой буквы.
Этот текст, на наш взгляд, прекрасно раскрывает её личность.
Мир праху её.
(Аня)
Н.Л. Трауберг.
Толкин и непротивление…
Я собираюсь сделать не филологический доклад, а нечто вроде свидетельства экспоната, и это уже касается скорее толкинизма, чем Толкина. Я действительно, экспонат, потому что прочитала Толкина в 70-м году(в самом конце 70-го), когда его читали человека три. История была такая: Владимир Сергеевич Муравьев, работавший в библиотеке Иностранной литературы, совершенно ошалел от этой книги, стал искать отзывы, что там о ней пишут на Западе(еще не писали ничего, потому что бум этого ошибочного поклонения Толкину, поклонения не тому Толкину, который писал, еще был впереди), но мы тем не менее оказались здесь пионерами, потому что тут же он дал Кистяковскому, и Аверинцев прочитал, и такой покойный ныне замечательный молодой ученый, аспирант Аверинцева, Сережа Серов… в общем, человек пять прочитали эту книгу, и тоже ошалели.
Причем, тут же распались на две группы: мы с Серовым и Аверинцевым представляли одну группу, Муравьев с Кистяковским – другую. Мы стали немедленно спорить о том, что это такое: чистая схватка Добра и Зла, чрезвычайно любезная подростковому сознанию(не применительно к будущему: мы не думали, что книга будет так знаменита, но ясно, что это подростку свойственно: "я тебе в глаз – ты мне в глаз", и вот Добро побеждает Зло) или же это поразительная по своей силе, буквально перекликающаяся с писаниями католического мистика де Коссада, проповедь предания себя воле Божией и Промыслу (Промысел все решает, и чем меньше ты противишься, чем больше жалеешь – тем лучше). Передать не могу, какого накала достигли эти страсти, но поскольку та часть, которая была за второе решение и читала Толкина только так (а читали мы его совершенно не переставая), сама старалась практиковать непротивление, то никто не ссорился, и ничего страшного не происходило. Мы только очень спорили (самое страшное, что было произнесено это…. я сказала Муравьеву, что если он до сих пор хочет быть Боромиром, то все – таки пусть он посмотрит по сюжету, что в значительно большем выигрыше оказался Фарамир. Вот это уже был предел ужасов, которых мы достигли в собственной борьбе).
(Мы тогда произносили так. Я не знаю, как надо в действительности произносить, потому что когда говоришь с англичанами, они произносят настолько странно, что там ударений никаких нет, и единственное, что я уже твердо знаю, что никаких Толкинов тоже нет, потому что предел того, что они говорят – это *tolk’i: n*). Мы спорили об этом, тем временем шли 70-е годы. Муравьев принес сведения о том, что книга произвела фурор, и мы очень удивились, потому что ясно коту… (кстати, коты участвовали во всей этой истории, одновременно шел такой культ Кота (многих котов, но в частности – кота Иннокентия Котена Грея (Innocent Cotton Grey), который стал первым и бессменным председателем Честертоновского клуба)… и мы жили приблизительно так, как рассказано в романе Льюиса "That Hideous Strength"("Мерзейшая мощь") : воспитывали медведя, то есть кормили кота, читали, страдали совершенно неописуемо (Сэм в горах так не страдал, как страдали мы), и делали из этого некие выводы. Толкин все время (и все больше )был для нас источником надежды, мы даже совершенно всерьез читали (и повторяли его крик) воззвание…,когда на этом странном языке он взывает к небесам. Тот кусочек, когда Сэм лежит и уже совершенно потерял всякую надежду – это было просто прямое описание нашей жизни.
Многие в блогосфере хвалятся своими предками. И я вот подумал - чем я хуже? Скажем, не из графьёв мы, а всё-таки... :) И вот попала мне вожжа под хвост - решил я тоже побахвалиться. На этом старинном фото мой прадед по дедовской линии - Пётр Николаевич. Тот, что справа - в черкеске с газырями и с шашкой на коленях. Молодой, всего 20 лет. Орёл! Ишь, как глазами зыркает. Глазищи наглые, хитрющщи, как и положено лихому казаку. Белобрысый, сероглазый, наверно арий, не иначе :)
Дело в том, что прадед Пётр умер молодым (Царствие Небесное ему), и мы, в семье, мало что о нём знаем. Дед, Леонид Петрович, воспитывался в чужой семье, потом беспризорничал, потом война... Но это уже совсем другая история. Так вот, про прадеда. Судя по тому, что мои предки по дедовской линии жили на Западном Алтае со времён сказаний про Беловодье, я прихожу к единственному возможному выводу: скорей всего, Пётр свет Николаевич был рядовым третьего военного отдела Сибирского Казачьего Войска. Что интересно - фотография 1919-го года. А Гражданская война в наших краях началась уже в 1918-м. И исходя из того, что оба казака на фото в царских погонах и при оружии, встают законные вопросы: кого же мой прадед этой шашечкой-то рубал? И нет ли на его руках комиссарской кровушки? Загадка истории, однако...
Бывают обстоятельства, когда выхода нет. Он должен быть создан.
Карл Маркс.
Как же так? Жизнь обязана быть скучной и пошлой. Это вам любой школьник скажет, науськанный премудрыми пескарями. Чудес, якобы, не бывает и всё очень плохо. Одни сплошные будни и физиология. Я и так это знаю. Но я на шишке вертел это знание. Каждый мужчина и каждая женщина - это звезда. Взрыв сверхновой, и начало. Не было, и вдруг стало.
Да, мы предельно одиноки. Не бином Ньютона. Помирать каждому придётся в одиночку. Много чего ещё в одиночку. Ну так и плевать. Смерть, конечно, штука мелкобуржуазная. Дескать, моя и только моя. Моё - никому не дам. Да и это принятие смерти, как неопровержимости - тоже с мещанским душком. Но близость смерти, что ни говори, возгоняет. Да и разгоняет. Ещё б с её абсурдом порешать, вообще б было милое дело.
Но задача для мыслящего и присутствующего существа - Новое. Совместное творение Нового. Новой жизни, нового Праздника, нового совершенства. Совершенства.
Нам не хватает сил, мы пленены предрассудками и обстоятельствами биг-быта. Мы разобщены, мы порочны. Мы обабились. И ещё нам есть, что терять. Чё там терять-то? Хрень какая-то... Порожняк. Штука-то в чём: нет отмазок, ни у меня, ни у вас. Только цепи. Пару логических шагов в развитие того, что есть - и тупик абсурда. Не понимаю, чего все носятся, как с писанной торбой, с этой наличной реальностью? Нас нет. Я уж молчу про непосредственность визионерства. Лучше большинству этого не знать - крепче спать будут.
Дело в том, что нам мешает собственный опыт. Опыт - пресноводная рыбица, живущая на мелководье. Чуть что - под камушек. Нам талдычат - "Да ничего не получится. Да всё это уже было". Блять, заебали! Ну лягте и сдохните! А мы пойдём дальше, к новому небу и новой земле. Получится, не получится - дело второе.
Мысль только для этого и нужна. Мышление это перебор вариантов - тел, смысловых миров, оболочек. Мышление это гадание - оно, не оно. Не оно, так долой! Пошли дальше. Думать, мешки ворочать. А потом, как говорил Ульянов-Ленин - начинается стихийное творчество масс. Странно, я говорю такие простые вещи, и при этом чувствую, что это мало кому будет понятно. От этого делается ощущение двусмысленности и смущения. Но это мои проблемы. Это неинтересно. Интересно другое.
Тем же Лениным сформулированы простейшие и, видимо, неоспоримые условия осуществления конкретных действий: 1) ясное представление "о конечной цели"; 2) понимание "того пути, который ведет к этой цели"; 3) точное представление "о действительном положении дел в данный момент и о ближайших задачах этого момента". Ну кто с этим поспорит? Но ведь у нас нет ни первого, ни второго, ни даже третьего. Говно в проруби. Разве хотя бы попытаться разобраться с этими пунктами не прямой вызов для мышления? Задача мысли - ставить проблему и пытаться её решать.
Но трагизм ситуации состоит в том, что цель - это воображаемый образ желаемого. Будущего нет. No future. А настоящее невыносимо, этически и эстетически неприемлимо. Как быть? А вот так - каждый мужчина и каждая женщина - это звезда. Человеку дарована возможность стать лучом надежды. Лучом, имеющим начало, но не имеющим конца.
"Формулу для переворачивания мира надо искать не в книгах, но в конкретном опыте. Надо сойти с намеченной траектории среди бела дня, так, чтобы ничто не напоминало о бодрствовании. Поразительные встречи, неожиданные препятствия, грандиозные предательства, рискованные очарования - всего этого будет предостаточно в этом революционном и трагичном поиске Грааля Революции, которой никто не хотел." - Ги Дебор.
У меня много друзей. Было больше, но они куда-то делись. Мне всегда нравилось осознавать себя частью "мы", несмотря ни на какую пустоту и чуждость. Как появлялись в то время друзья? Мы снюхивались. Подрагивание одного лицевого мускула при звуке правильной музыки - и ты друг. Одно правильное слово - и ты друг. Ошибок было мало. Вот он - свой, вот он - чужой. Упругий воздух, напитанный опасностью и вдохновением, толкал друг к другу. Слов было не нужно. Но говорили мы много, очень много. Поэзия и проклятья лились из наших зубастых ртов. Сообща то творились произведения, то вытворялось страшное.
Архитекторы, рок-музыканты, разбойники, бродяги, люди спорта, панки... Диффузный хоровод. Как мы понимали друг друга? Кьюэкусинкай. Трава, блять, по пояс. Мы пили горькую, мы ели сладкое. Общее безумие, общий восторг, общая свобода.
Я хочу воздать долг тому времени. Кусочками, урывками, вспышками. Давно уже пришло время собирать камни для нового дома, взамен ушедшего в память. Но любой дом - это лишь начало новой дороги.
У меня много друзей. Одного из них зовут Кот. Так его зовут. Тот ещё тип! Я иногда его опасаюсь, я вообще многих своих друзей временами остерегаюсь - хрен знает, что им в голову взбредёт в следующуее мгновение. Опасные психи ведь. Костя по прозвищу Кот, кто же он по-жизни? Музыкант, осевший бродяга Дхармы, поэт и бывший стритфайтер, отец маленькой принцессы. Но разве это вам что-нибудь скажет о живом человеке? Живой.
В память о прошлом и в мечтах о будущем, в своём настоящем я публикую часть из написанного Котом, и часть из его ранней графики. Большая часть того, что увидите ниже, создавалось в промежутках между бездомными мандрагоровыми трипами по бесконечным дорогам России начала 90-х. Тогда ему было лет двадцать, вряд ли больше. Возможно, многое из литературных и графических опытов Кота покажется декадансом. Может быть так оно и есть. Но если тебе не из-чего делать добро, делай его из зла. Потому что его больше не из-чего делать.
Мы были молоды, так молоды. О, где вы, чистые земли? Ангелы пели, шептали нам на ухо, целовали наши быстрые ноги. Как мы блестали, как мы сверкали, как переливались на солнце наши чуднЫе крылья. Нам были дарованы глаза, сердца и быстрые ноги. Царства завидовали нам, беспечным безумным детям. Нищета наша была дороже любого земного золота. Вдохновение незримым богатством давило на душу, не оставляло место вздоху, было нашим ипритом, которым мы отравлены навсегда. О, боги, боги, как позабыть это солнце, солнце нашей безмерности, нашей радости, нашей тоски? Светило, поглощённое лезвиями наших ножей, отражённое вовне стальными глазами. Бурлящий поток жизни нёс наши тела, подбрасывал вверх наши души, топил отставших. Стаи воронья пели нам победную песнь, мы ликовали. Как веселились мы во дни юности своей! Вам не припомнить таких снов, что были для нас явью. Нам не было равных, блаженным детям страны, унесённой ветром. В самом начале Конца мы уже праздновали Начало. Уже тогда мы изготовились к прыжку, как хитрые рыси, как дикие коты, умеющие жить в Ночи, в ожидании Восхода.
Хвала Небесам, нам осталась не только память. Мы, по-прежнему, у вас за спиной. Оглянитесь, отворите двери восприятия, и вы увидите сияние нашей будущей победы. Будущей победы не бывает.
Когда я был ещё маленьким, и мама водила меня за ручку в институт, я понял одну важную житейскую мудрость. А именно - вдохновения не существует. Всё это тонкая ложь, изобретённая злокозненными масонами в целях окончательного оглупления несчастного человечества. И мой прямой гражданский долг - развенчать эту властвующую над умами вредную брехню.
Мосин О.В.
Техника получения талой воды заключается в различных скоростях замерзания чистой воды и воды, содержащей примеси. Экспериментальным путём установлено, что медленно застывая, лед интенсивно захватывает примеси в начале и в конце замерзания. Поэтому при получении льда нужно отбросить первые образовавшиеся льдинки, а затем, после замерзания основной части воды, слить незамерзшие остатки.
[показать]Свежую талую воду можно получать в домашних условиях. Но для этого необходимо придерживаться некоторых общих правил.
Талая вода приготавливается из предварительно очищенной питьевой воды, которая заливается в чистые, плоские сосуды на 85% их объема.
Посуда для приготовления талой воды плотно закрывается и помещается в морозильные камеры до полного замерзания.
Не следует наливать водой полный сосуд, потому что если он стеклянный, то может разорваться, лучше использовать сосуд из пластмассы с маркировкой “для питьевой воды”.
Размораживание льда производится при комнатной температуре в тех самых закрытых сосудах, непосредственно перед использованием.
Замерзшие сосуды можно выставить из морозильника перед сном, и утром получается необходимое количество такой воды.
Существуют несколько способов получения свежей талой воды. Ввиду того, что данные, имеющиеся в интернете по приготовлению талой воды неполны и противоречивы, ниже приводятся основные самые подробные методы и инструкции получения талой воды в домашних условиях.
Я проживаю в городе шизофреников. Я давно порываюсь написать об этом, но боюсь - знакомые шизофреники обидятся. А для меня, шизофреника с застарелым МДП, эти обиды будут обидны. Так вот, хочу сказать - у нас в городе кругом маги. Ну вы понимаете :) Маг на маге сидит и магом погоняет. Яблоку негде упасть от магов. Реально, плюнь - в мага попадёшь. Весело, короче. Вспоминаю одну ржачную ситуёвину, почти анекдот:
Один наш общий приятель (тоже, по-своему маг, хоть и иногородний) приезжает в наш город, берёт в аэропорту такси, едет. А таксист, огромный амбал, оказался разговорчивым. Рассказывает о своей жизни, то да сё. И дальше происходит примерно следующий диалог:
Водила: - Выхожу я, значит, в астрал...
Приятель: - Куда, простите?
Водила: - Ну в астрал. Ты чё, не понимаешь?
Приятель: - А-а-а...
Водила: - Ну вот, выхожу я в астрал, а там эти... Сушности.
Приятель: - Кто, простите?
Водила: - Ну сушности. Чё не понятно? Светлые, тёмные.
Приятель: - А-а-а... Понятно. Я здесь сойду.
После его байки у нас в тусовке появился новый мем - "сушность". То есть, в ситуации тупизма и бреда: "Ну ты, дескать, братан, и сушность!"
Апофатизм - это, в некотором смысле, начало и конец мышления в христианстве. Особенно, в Православном христианстве. Апофатизм - тема открытая и тут же завершенная, доведённая до своего мыслимого предела св. Дионисием Ареопагитом (или, если угодно, псевдо-Дионисием Ареопагитом). Больше и лучше на эту тему, я думаю, сказать человеческому существу невозможно. "Упанишады" со своим "нети, нети" просто отдыхают по сравнению с "Корпусом Ареопагитик". Апофатизм - это, собственно, то, что выталкивает мысль, знание за их пределы, туда, где царит истинное НЕЗНАНИЕ. Привожу знаменитые четвёртую и пятые главы из эпохального "Мистического богословия" Св. Дионисия Ареопагита (с приложениями):
Zang Wenxin: Современная китайская живопись
Часть 1
[показать]
АРТ АРТель
4.98Mb / фрыхх...