Бывают ситуации, когда надо улыбаться, а ты не можешь, надо изображать радость на лице и приветливость, а ты - плачешь. И всё запланированное летит в тартарары: карьера, зарплата, кредиты... Не стыдись. Главное не потеряно: ты остался искренним человеком.
Дождь землю зацеловывал пока
Не обратился в снежную равнину.
И потекли над нею облака
Из ветра с сединой наполовину…
А за окном – сплошные кружева:
Снежинок переменчивые струи,
Внезапные, как давние слова,
Счастливые, как наши поцелуи…
Люди! Скажем дружно: «Ничего не нужно!» Если же, однако, Вам ответят: «На-ка!», Не пускайтесь в драку: Забирайте «Наку».
Опять, в который уже раз: едва решу, что эта тема мною завершена, как она опять возвращается и сама требует продолжения. И снова оказывается, что ничего ещё не ясно и ничто не кончилось. И когда кончится, и кончится ли вообще – неизвестно… Убийство Александра Сергеевича Пушкина (будем же, наконец, откровенны, перестанем прикрывать нейтрально-стыдливым словом «гибель» правду!) оставило после себя столько вопросов, глупых сплетен и заблуждений, что до сих пор истина о тех событиях так и не ясна!
Вот, кажется, самый простой и «ясный» постулат школьной программы: Пушкин вызвал Дантеса на дуэль и был на дуэли убит. Так? А вот и не так…
Никакого Дантеса Пушкин на дуэль в 1837 году не вызывал! Пушкин в тот раз (в отличие от ноябрьских событий 1836 года) вообще никого не вызывал на дуэль! Мало того: Дантес тоже не вызывал Пушкина не на какую дуэль! Однако, будучи свояками (мужьями родных сестёр), стрелялись именно они. Человек же, который составил условия этого убийства (секретарь французского посольства виконт д’Аршиак, через которого действовал Геккерн), прикрываемого высокопарным словом «дуэль», который лично участвовал в приготовлении оружия и зарядов к нему…никогда никем не допрашивался, так как немедля скрылся из России!
Луи-Якоб-Теодор ван Геккерн де Беверваард – имя человека, вызвавшего Пушкина на дуэль. Вызвавшего, но не явившегося на неё. Тем не менее, во все времена истинным убийцей принято было считать организатора и заказчика убийства, а не киллера - исполнителя чужой воли.. Один из девяти детей барона Эверта Фредерика ван Геккерна ван Энгуизена, голландского майора и придворного, и Хенриетте Йоханны Сузанны Марии, графини Священной Римской империи Нассау ла Лекка молодой Геккерн начал свою карьеру чиновником голландского флота, базировавшегося в Тулоне. Позже он служил Наполеону, который наградил его званием барона Империи . Примерно в то же время Геккерн принял католическую веру. Затем он последовательно служил сначала секретарём дипломатической миссии в Лиссабоне (1814), потом в Стокгольме (1815—1817) и в Берлине (1817—1822). В 1822 году тридцатилетний Геккерн появился в дипломатическом представительстве Голландии в Санкт-Петербурге. Первоначально (с 1823 г.) он был поверенным в делах нидерландского посольства, однако после трагических декабрьских событий на Сенатской площади с марта 1826 года пошёл на повышение: его назначили посланником. Вплоть до мая 1837 года барон - полномочный представитель Голландии при императорском дворе в Санкт-Петербурге. С июня 1842 года до октября 1875 года - полномочный представитель Нидерландов при австрийском императорском дворе в Вене. Дипломатические представители, находившиеся в Санкт-Петербурге (не только послы, но и сотрудники посольств), были непременными участниками придворных и великосветских вечеров и балов. Пушкину был хорошо и близко знаком этот круг. Известно, например, что с новым 1830 годом Пушкин лично поздравлял австрийского посла Шарля Фикельмона, французского – Мортемара ( с секретарем посольства Лангрене), английского – Хейтсберна, неаполитанского – графа де Лудольфа, испанского – де ла Кадену. Я уже упоминал о том, что и после кончины поэта на его панихиде присутствовал весь дипломатический корпус, за исключением крайнего ненавистника либералов прусского посла и двух посланников, не прибывших только по причине болезни.Камер-юнкеру таких почестей вряд ли бы кто-то отдавал, это была дань уважения камергеру, тайному советнику Его Величества.
Вызванный на дуэль бароном Геккерном Пушкин к тому моменту являлся видным государственным деятелем, камергером Его Императорского Величества. Геккерну было 44 года, Пушкину - 37. Посему ссылка на то, что голландский посланник отказался лично стреляться с камергером в виду своего преклонного возраста – ничтожна. Разница в возрасте – семь лет, не так уж и велика. Сорок четыре – не пенсионный возраст, а Геккерн – отнюдь не инвалид-колясочник. Дело же скорее всего в том, что по сути Геккерн и не собирался рисковать собой, ему нужно было именно убийство Пушкина, а не сама дуэль. И он достиг своей цели. А, может быть, и не только своей…
Александр Сергеевич Пушкин и Геккерн были знакомы задолго до того, как барон впервые встретился с Дантесом. 13 января 1830 года Дарья Федоровна Фикельмон (урождённая графиня Тизенгаузен, внучка фельдмаршала Кутузова, дочь Е. М. Хитрово, жена австрийского дипломата и политического деятеля К. Л. Фикельмона). записывает в своем петербургском дневнике: «Вчера, 12-го, мы доставили себе удовольствие поехать в домино
Кто виноват, что не везёт,
Что вновь удачи нет ни грана?
Сосед-завистник? Черный кот?
Вещун – звезда телеэкрана?
Ни злой язык, ни чёрный зверь,
Ни составитель гороскопа
Не в состоянии, поверь,
Накрыть удачу крышкой гроба.
Раскрой рассудка закрома
И ты проникнешь в тайну эту:
Во всём виновен склад ума,
Но как привлечь его к ответу?
Где беспорядки на складах,
Там все - с удачей не в ладах.
И тех, кто нам не дал договорить,
И тех, кто слушал только для упрёка,
И тех, кто предал подло и жестоко,
И тех, кто нам когда-то занимал,
Кто недочёты наши заминал,
И тех, кого отвергли мы небрежно,
И тех, кого любили безнадежно,
И тех, кто рядом с нами, как всегда,
И тех, кто нас не вспомнит никогда.
Благодарить – за жизни краткий опыт,
За крик души и за бессвязный шёпот,
За холод и за капельки тепла,
За то, что жизнь случилась и была.
Восторженный и тонкокожий,
Как утренний свет за углом,
Куда ты стремишься, прохожий
С одним белоснежным крылом?
«Куда ты? Оно тебе надо?
В наитиях истины нет!» -
Ночные исчадия ада
Прохожему шепчут вослед.
Но кто он, куда, и откуда,
Добро победит или зло:
Ответит внезапное чудо –
Второе живое крыло!
И небо взлететь им поможет,
И солнце взойдёт на краю…
И вдаль унесётся прохожий,
Влюблённый в работу свою.
Не всё, что действительно существует, ты можешь увидеть.
Каждую ночь мы видим свет звёзд, многие из которых погасли миллионы лет назад.
Сейчас на их месте что-то другое: то, чего мы не увидим никогда.
Жил-был в одном городе господин Тузиков. Его все не любили. Особенно почему-то по осени. «Ты кто?» - кричали ему эти самые все – «Ну, кто ты такой, чтобы нам нервы трепать? Пустое место!» Тузиков пожимал плечами, сутулился и вкрадчиво спрашивал:
- Неужели от меня нет никакой пользы?
- От кого? От тебя?
- От меня.
- Нет. Никакой. Зря живёшь.
- А что от меня есть?
- Один вред.
- Почему?
- Ты небо коптишь.
Посмотрел Тузиков на небо: нормальное, голубое, не видно копоти. Не понял ничего и ушёл ото всех, потому что зачем жить там, где тебя не любят? Идёт по дороге, а навстречу паучок летит на паутинке:
- Эй, посторонись!
Посторонился Тузиков, а сам улыбается: паутинка красивая, на солнце сверкает, переливается. Развернул паучок свою паутинку, сделал на ней в воздухе полукруг и опять возле Тузикова оказался:
- Улыбаешься?
- Ага.
- Хорошо, когда люди красоту понимают. Спасибо! Приходи в лес. У меня паутинок много. Ходи, любуйся. Они, и правда, красивые. Особенно, с утра, когда на них роса сверкает. Придёшь?
- Конечно, приду!
Стал Тузиков в лес наведываться. Много там всякого красивого заметил: берёзки золотистые осенние, туманы над речкой – мяклые, текучие… Грибы вежливые в круглых шляпах вскоре уже с ним здороваться начали, за своего признали. Построил себе Тузиков на лесной опушке избу и живёт теперь там, где его любят и понимают.
Часть первая Всем нам со школьных лет известно, что Пушкин погиб на дуэли с Дантесом, защищая честь жены. Эта аксиома. История трагическая, овеянная романтическим флёром любви и ревности, множество раз описанная в убедительных красочных деталях. Пушкин действительно любил свою жену и дорожил честью семьи. Однако, есть нечто вроде детского наивного вопроса в этом скорбном и понятном сюжете, на который мне так и не удалось найти никакого вразумительного ответа со времён своей юности. Всем известно о том, с какой бешеной яростью Александр Сергеевич ненавидел Жоржа Дантеса. Но если причиной такой ненависти действительно является ревность, возбужденная слухами о супружеской измене, то пусть не вся ярос ть, но хотя бы тень раздражения по любой логике должна была бы коснуться не одного лишь «любовника» , но и его «любовницы» - госпожи Натальи Николаевны. Ну, хотя бы по причине того, что она в такой ситуации являлась поводом возникновения конфликта. Однако, ничего подобного со стороны поэта к своей жене не наблюдалось. Ни одного упрека. И с её стороны – никаких заявлений и утверждений. Как можно бешено ревнуя, преследовать только одного из двоих, совершенно не замечая «заслуг» своей супружеской половины? Это возможно только в одном случае: полной абсолютной уверенности в том, что никаких измен и никакого флирта не было и в помине. Но что это за ревность? Ревность имеет место быть там, где есть любовь, страдающая от сомнений и недоверия к предмету любви. А если недоверия к предмету любви и сомнений в его чистоте нет, то не может быть и ревности к нему. Получается, что Пушкин не ревновал свою любимую жену ни к кому, поскольку полностью ей доверял! Вероятно, так оно и есть, поскольку это соотносится с его поведением и после дуэли: он заботился о супруге и детях до последнего мгновения жизни, так и не упрекнув её ни в чем. Однако, ни у кого из пушкинских современников ни на йоту не возникало и тени сомнения в искренней ненависти поэта к голландскому послу Геккерну и его приемному сыну Дантесу. Причем, к послу – в не меньшей степени, чем к его взрослому «приёмышу». Не кажется ли вам всё это странным? Пушкину вручили «диплом рогоносца», однако, авторство «диплома» так и этот не было установлено. Для чего же нужен был этот странный «диплом». Не для убеждения ли публики в том, что причина конфликта между Пушкиным, голландским послом и его пасынком – сугубо личная, не имеющая никаких иных причин, кроме классического любовного треугольника? А что если существовали такие серьёзные и тайные причины, которые необходимо было завуалировать под «любовную драму»? Возможно ли это? Известно, что за дуэль в России полагалось наказание всем ее участникам: и секундантам, и даже жертвам дуэли, даже мёртвым! А как поступил император? Он наградил поэта (в лице его семьи) посмертно так, как награждают героев России за подвиг во имя Родины, а не за семейные разборки! Вдове Пушкина сроком до её повторного замужества была учреждена пенсия в размере 10000 рублей. За счет казны была погашена ссуда А. Пушкина в размере 45000 рублей. Для того, чтобы напечатать сочинения поэта, его вдове было выдано единовременное пособие в размере 50000 рублей, с условием направления прибыли от продажи на учреждение капитала покойного. Два сына А. Пушкина были зачислены в самое привилегированное училище России – Пажеский корпус. И каждому сыну была начислена пенсия в размере 1200 рублей в год. Все долги Пушкина были погашены государственной казной. За что?! Из любви императора к русской литературе??? Это детский лепет, а не реальный ответ на вопрос. Наш современник, Анатолий Клепов, в своей работе «Смерть А.С. Пушкина. Мифы и реальность» так комментирует эту ситуацию: «…государственная служба А. Пушкина составляла меньше 10 лет. И ему не полагалась вообще пенсия. Это могло произойти только в одном случае. Если государственный чиновник погиб на служебном посту, выполняя особое задание самого императора! Тогда полагалось, в независимости от срока прохождения государственной службы, начисление пенсии в размере последнего оклада погибшего чиновника, а также денежная компенсация вдове и ближайшим родственникам погибшего. В принципе, и в настоящее время происходят аналогичные выплаты в случае внезапной гибели государственного служащего. И в настоящее время, если государственный чиновник, занимающий крупные государственные должности погибает во время выполнения своих служебных обязанностей, то его семье государство выплачивает крупные единовременные пособия в зависимости от его оклада. Могла ли быть выдана такая высокая пенсия государственному служащему, который осмелился нарушить законы российского государства путем участия в запрещенной законом дуэли? А потом, после дуэли, фактически был осужден судом! Конечно, нет. Строгие законы российской империи полностью исключали это. И только вмешательство Николая I, который знал
В дымке посёлки и стойбища,
В рыжем тумане река.
Словно живое сокровище,
В храме зари - облака.
Радостно, зелено-молодо
Воздухом свежим дыша,
Словно летучее золото,
Тянется к небу душа.
Жизни любимица, странница,
Тает в дали неземной…
Тянется время и тянется
Взглядом за ней, за одной.
Горю она - не попутчица,
Знаю - вернётся, шепнёт:
«Там без тебя не получится.
Завтра – совместный полёт».
Рокочет стихая лазоревый гром,
Словно тают круги на воде...
Мы снова бродили с тобой под дождём
Друг от друга неведомо где.
За дверью лишь ветер скулящий, как пёс,
Всё о том,что ты тоже одна.
Блестят паутинки из крохотных слёз
На стеклянной пустыне окна...
Цените и берегите то, что имеете, то, что у вас есть сейчас. Не прельщайтесь тем, что кажется вам больше, лучше и интереснее. Не стремитесь обменять то, что имеете, на то, что кажется лучшим. Достанется ли оно вам и действительно ли оно таково, каким кажется, - заранее не может быть известно никому. Но погнавшись за ним, вы непременно утратите то, что у вас было. И вернуть его будет невозможно так же, как невозможно дважды войти в одну и ту же реку, ибо каждый раз в ней иная вода. Помните: лучшего достоин лишь тот, кто дорожит тем, что имеет.
Черта характера
К порубежьям речной синевы,
Тем, где ёжатся листья от ветра,
Свежесрезанный запах травы
Всё плывёт и плывёт безответно...
Так порою поют о любви,
Поминая года молодые...
И струятся во мгле ковыли,
Словно конские гривы седые.
Дружили две девушки – Глазунья да Лазанья. Глазунья – глазастая такая: таращится вечно, словно всё в первый раз видит. А Лазанья – лазает всюду, на месте не сидит, только отвернёшься от неё, а она уже из другого места вылезает. Пошли подружки в лес: на волка поглазеть, в логове его полазить. Нашли. Стоит волк-волчище матёрый, заметил девушек, размяк, улыбается:
- Здравствуйте, красавицы, Глазунья да Лазанья! Какие ж вы аппетитные! Так бы вас и съел!
Пока он всё это говорил, Лазанья уже взобралась волку на холку, ножками пришпорила волчьи бока и понеслась с ним по кругу. Пытался волчище Лазанью сбросить, но не вышло. Покаталась девица в своё удовольствие и соскочила с волка. А Глазунья таращилась на лазаньина скакуна, хлопала ресницами, да так и прохлопала своё удовольствие на волке покататься. Удрал серый. Обиделась она на подружку и побежала через самые дебри – куда глаза глядят. Бежала, бежала, выбежала на полянку и стукнулась лбом обо что-то, да так, что захрустело вокруг громко-громко! Стоит Глазунья, таращится, спрашивает:
- Ты кто такой? Зачем так хрустишь? Может ты – хрустик? Или чипс какой-нибудь?
- Ах, я – старый саксаул! До чего дожил! Никто меня не узнаёт! Чипсом обозвали! Я – не чипс и не хрустик. Я – столб. Настоящий! Позвоночный! Это мои позвонки хрустели из-за тебя!
- А ты чей? Кто твой хозяин? Где он?
- Я – ничей! Я свободен. Мой хозяин растворился во времени миллионы лет назад. Он был чудесным динозавром. А я остался. Мне здесь больше нравится. Хочешь мир посмотреть?
- Да!
- Забирайся на меня! С меня далеко видно.
Взобралась Глазунья на позвоночный столб. Озирается. Висит над глазуньиной головой бездонное небо, словно гигантская перевёрнутая чаша. И выплывают из той чаши тяжёлые каменные облака, и выныривает из них огромное свинцовое сердце, и плачет оно, и летят к земле быстрые капли – сверкающие слезинки. Что это? Откуда?
Испугалась Глазунья, спрыгнула со столба, а перед ней – плачущая Лазанья:
- Прости меня, подруженька, за озорство, за то, что о тебе не подумала, не позаботилась!
Обнялись они, поплакали и домой пошли. Ещё крепче дружить стали. И на волке катаются вместе, и на столб вместе лазают на небо поглазеть: не обидел ли кто другого ненароком?
Сквозь словесные заросли
Продираясь душой,
Расскажите о радости –
О большой-пребольшой!
На весь дом, на всю улицу,
Как проснётесь с утра!
Пусть им тоже ликуется
И кричится: “Ура!”
Сердце к сердцу потянется
К долгожданным словам…
Всё, что людям достанется,
Возвратится и к вам!
Жил-был старенький зайчик. Он хоть и старенький, а хорохористый, боевой – служака! Всю жизнь в армии лямку тянул - при козе рогатой. И не только в парадах всяких участвовал, но и в самых что ни на есть, настоящих боевых действиях. Пусть ни сабли, ни ружья – с роду в лапах не держал, но барабанил-то всегда - на совесть. Как надо. Кончился у козы срок службы, отправили её на пенсию, заслуженную. А зайчику сказали: ты ведь сам по себе вроде и не воевал, при козе служил. Вот с неё пенсию и требуй. Надули, в общем. И отправился отставной козы барабанщик в гости к своей однополчанке – той самой рогатой козе. «Здравствуй, козонька! Выручай своего боевого товарища!» Коза на ту пору на картах гадала да пасьянсы раскладывала. А что ей ещё делать на пенсии? В армию больше не берут – стара, внуков нет, детишек поздно заводить… Скукотища. Вот и связалась с картами. «Знаю,» - отвечает коза, - « обо всём уже мне карты доложили. Пенсия моя хоть и заслуженная, но очень скромная, самой - ни на что не хватает. Нечем делиться. Понимаешь? Но если нужен тебе дельный совет, то могу подсказать». И подсказала: « У тебя же профессия какая? Музыкант. Барабанщик. Шёл бы ты, зая, к ослам, в консерваторию. Будешь у них в симфоническом оркестре барабанить. Огромные деньжищи заработаешь! Ослы – народ деловой: все уши в золотых серьгах, все копыта в брильянтах! Выручат. Пристроят». И так зайка воодушевился, так поверил козьим словам, что поскакал прямиком в консерваторию, барабанщиком наниматься. В общем, выгнали его оттуда. Образования у него, видите ли, нет! «Ну, и что с того, что ты - природный талант?» - заявили деловые ослы, - « Ты же всю жизнь врагов барабанным боем распугивал! А нам распугивать никого не надо, мы так – разоримся!» Вернулся зайка в пустой одинокий дом. И так ему горько стало, что схватил он свой старый боевой барабан, положил за пазуху барабанные палочки и пошёл к речке. Бросил он в воду свой барабан, швырнул следом палочки, сел на камушек и заплакал. Не тонет в речке барабан, и палочки в воде не тонут. Обиделись они на хозяина, уплыли вниз по течению. А за речным изгибом на другом берегу такое творится! Футбол! Заморские тушканы против наших сеноставок. Кто кого? Шум! Гам! Всё зверьё болеет за наших. А тушканы своё гнут. Вот-вот победят. Как своим-то помочь? Как их ободрить? Заметила белочка, как плывет по реке большой барабан с палочками. Кое-как вытащила их на берег, а… барабанить-то никто не умеет! Где хозяин? Где?! «Хозяин наш возле речки на камушке сидит, горем своим упивается» - ответил старый боевой барабан. Как набежали на пожилого зайца молодые медведи да волки, как схватили его, как принесли к футбольному полю: «Ну-ка, барабань, зая, скорей! Наши проигрывают!» Ну, что ж. Тряхнул зайка стариной, начал барабанить, своих поддерживать. И так у него здорово получилось, что выиграли наши сеноставки! Таких матёрых тушканов одолели, каких сроду победить не могли. И стал с той поры отставной козы барабанщик – настоящим талисманом для всей сборной! И на морковку ему теперь хватает, и даже – на капусту!
От чиркнувшей спичкою фразы,
Как огненно-рыжий болид,
Кипящий сбесившийся разум
Сжигая пространства, летит.
Летит он, круша и калеча,
Вздымая волну, как войну.
И огненно-рыжие свечи
Собой наполняют страну…
Так было и сбудется снова,
И сгинет под свежей травой…
И огненно-рыжее слово
Взойдёт над притихшей землёй
Сейчас я наступлю на ту «больную мозоль», о которой прекрасно знает большинство мужчин и женщин, находившихся или находящихся в браке, но о которой ни те, ни другие предпочитают никогда , нигде и ни с кем не делиться. Тех, кто заявит, что их «миновала чаша сия», будет отчаянное меньшинство, половина из которого просто соврут. Эта проблема происходит из того, что психология мужчин и женщин, их жизненные приоритеты – естественно разные.
Для чего женится подавляющее большинство безумно влюблённых мужчин молодого возраста? Для того, чтобы иметь узаконенную возможность предаваться любви с предметом своей страсти, своих вожделений и желаний. Для чего выходят замуж юные прекрасные женщины? Для того, чтобы иметь возможность плодиться и размножаться, рожать и воспитывать детей, желательно в присутствии того, кто будет обязан всё это обеспечивать и защищать. Многие выходят замуж ещё по двум дополнительным доводам: возраст уже подошел, и так принято в обществе : чтобы всё - «как у всех». Если у мужчин иногда всё же встречается понимание женских доводов брака, то у женщин такого понимания мужских причин не встречается практически никогда.
Однажды, в поезде, мне довелось оказаться одному в купе с тремя очень красивыми молодыми женщинами. Ни одна из них не была прежде знакома с другими двумя: у каждой – своя жизнь. В этом маленьком временном коллективе за время поездки мне удалось вызвать у них такую степень доверия, что в какой-то момент совместной беседы выяснилось одно общее для всех трёх обстоятельство: будучи в браке (а все трое были замужними)… ни одна из них ни разу во время интимной близости со своим супругом не испытывала оргазма! Парадокс? Нет, не парадокс. Они прекрасно умели его имитировать, но фактически – никогда не испытывали, судя по их же словам. Почему?
Именно потому, что выходили замуж не для секса, а для продолжения рода. И после зачатия – никакой секс им не был интересен ни в каком виде. Цель достигнута, ребенок зачат, до свиданья – интимная близость! С точки зрения церкви – это прекрасно. С точки зрения молодого мужчины – это издевательство.
Следуя пониманию своего жизненного предназначения, женщина начинает под любым естественным или выдуманным предлогом уклоняться от интимной близости с мужем. А ведь он её любит и хочет! Но… её планов это никак не касается. С рождением ребенка причин в отказе мужу становится вдесятеро больше. Тот чувствует себя сначала обманутым, потом оскорбленным и, наконец, наступает полное опустошение. Ему больше не нужна эта женщина, ибо она сама, сама, сама- убедила его в том, что секс – это излишество, это каприз и демагогия. Есть гораздо более важные дела – воспитание детей, обучение детей, здоровье детей, благосостояние семьи. Всё остальное – мужские капризы и полная чепуха… Влюбленный муж-подкаблучник кивает головой и опять соглашается со «слабой половиной». Проходит 20 лет, дети оперились, обучились, приобрели профессии, женились (вышли замуж) и стали жить отдельно. В доме – достаток, воспитывать больше некого, рожать – тем более…
И тут женщина «немножко за сорок» вдруг вспоминает о том, что её муж – это мужчина! Батюшки, какое открытие! Свои родо-воспитательные функции женщина уже исполнила, значит: «пора пожить и для себя!». Вот теперь-то ей нужен мужчина! Да такой, чтобы ого-го!
Но какое «ого-го», прости господи, от её затерроризированного двадцатилетними отказами в близости супруга??? Никакого «ого-го». Она сама приучила не смотреть на неё, как на источник утех и наслаждений. Она сама так долго отказывала ему в близости, что он … привык видеть в ней что угодно, только не предмет вожделения. К тому же, честно говоря, 20 лет назад она выглядела в сто миллионов раз более соблазнительно, чем сейчас – с дряблой кожей, толстая, обрюзгшая, и… абсолютно сексуально непривлекательная. Да, лучше смерть на кресте, лучше колесуйте, чем с ней в постель! Лучше жениться на памятнике, чем быть с ней хоть одно мгновение. С ней – с этой мучительницей мужской плоти в течение 20 минувших лет!!!
И мужчина уходит. Или убегает. И начинаются женские обиды на судьбу, слёзы и проклятья «этому предателю»!
На самом деле, никто ни в чем не виноват. Просто у обоих изначально были разные цели в