От сердца до сердца, с ладони в ладонь
Струится, бежит благодатный огонь.

Он светится нежно, не жжёт никогда,
И время ему не наносит вреда…

Живое сиянье святого огня
Прощает и любит тебя и меня

ЛИШЬ ТИШИНА
Есть тишина – дотронешься и рухнет
На тысячи пронзительных осколков,
На мириады жалящих существ
Рассыпавшись…
И вновь звенит, звенит,
Звенит, течёт как тонкое стекло,
Подрагивая меж двумя мирами,
Не слышащих друг друга никогда !

Всё может измениться на земле,
Но нет конца у замкнутого круга:
Лишь тишина, поющая во мгле,
Меж двух сердец, не слышащих друг друга…

МАМАПАПА
Жили-были дети. Маленькие дети и побольше, но всё равно – маленькие. Жили они в разных городах, деревнях и даже в разных странах. И все они были очень-очень непослушными. Бабушку дразнили, с дедушкой капризничали, маме постоянно перечили, а папе сначала показывали язык, а потом прятались от него долго-долго. Хотя на самом деле он их и не искал совсем, просто огорчался немножко, но виду не показывал: он же – папа!
И так они всех замучили, эти дети непослушные, что однажды глубокой тёмной ночью, когда совсем уже наконец-то угомонились, по всей земле вдруг сразу и отовсюду пополз плотный густой туман-туманище…
А потом сквозь него медленно проступило солнце. И все непослушные ребята вдруг оказались на необитаемом острове посреди моря-океана. Они выбежали на берег, а там только волны шумят, да песок шуршит. Покричали-покричали: никого… Тогда побежали они в лес до самой середины острова. Долго звали родителей своих: только листья шелестят в ответ… И на другую сторону до берега добрались. И там то же самое. И вот один храбрый мальчишка решил взобраться на самую высокую гору, которая была на острове, чтобы крикнуть оттуда. Вдруг мама откликнется? Вдруг папа услышит?…
Долго дети взбирались на тёмную скалистую вершину. Намучились. Но всё-таки поднялись. И закричали сразу все. И никакого ответа, никакого! Только белые красивые птицы парили в бескрайнем небе над безбрежным солнечным морем. «Мама!» - заплакала самая маленькая девочка. «Папа!» - заревел крепкий упитанный мальчик. И все сразу приуныли. А потом ещё страшнее стало: зашевелились кусты, посыпались камешки, и показалась огромная мохнатая голова непонятно кого. Дети замерли от ужаса.
«Кто это меня звал? Ну-ка, покажись!» - произнесло чудище ласковым родным маминым голосом.
«Нет, нет! Мы тебя не звали! Мы потерялись, нам страшно, мы маму и папу зовём!» - тихим-тихим шёпотом сказал самый храбрый малыш и тут же спрятался за других.
«Не бойся, маленький! Не бойся, родной! Я и есть МамаПапа! Потому что это - моё имя! То-то я слышу, как меня все зовут, кличут! Вот я и здесь!» - улыбнулось чудище доброй папиной улыбкой.
«Дети, не бойтесь! Пока я с вами, ничего плохого не может случиться, ведь я – МамаПапа! Голодного – накормлю. Замерзшего – укрою. Слабого – в обиду не дам. Всем носы вытру, глазки умою, каждому весёлую сказку расскажу!» сказало чудище неведомое, мохнатое. И как сказано было, так и случилось. Скоро ребятишки за МамойПапой уже гурьбой бегали. А как они все вместе играли здорово! Как веселились! Как озорничали! То МамуПапу ловят всей толпой, в догоняшки играют. То вместе «ладушки-ладушки» поют и ладошками друг дружке хлопают.
А уж как МамаПапа вкусно готовит! И супы, и кашки, и вторые блюда всякие, и салаты на выбор! А пирожки печет! Ну, просто объеденье! Утомилась ватага детская, айда, спать ложиться, сказку на ночь слушать. В огромном доме МамыПапы для каждого кроватка нашлась. «МамаПапа! А ты никуда не уйдёшь? Можно, ты подержишь меня за руку? Только не отпускай, а то я проснусь, ладно?» - шептал в полудрёме каждый ребёнок.
У МамыПапы рук много, на всех хватило, и сердце - большое, доброе. У каждого малыша возле подушки оказалась какая-нибудь новая игрушка, чтобы наутро детворе было чем играть, развлекаться. Заснули детки, и вот уже снится им, как мама поёт тёплую колыбельную песню, а папа ей подпевает тихонько…
А утром открыли они глазки свои, смотрят: вот же он – дом родной! Как повыскакивали из кроваток и бегом к маме, к папе – обниматься! Оборачиваются напоследок в дверях: а на кроватках возле подушек, и вправду, каждому новая игрушка лежит. Откуда только взялась – непонятно.

МАЛЕНЬКОЕ МОРЕ

Жили-были две слезинки-близняшки, каждая в своём глазу. Жили они, не тужили, и не только не знали, что у каждой из них есть сестричка, но даже и не подозревали, что сами они есть. Ничегошеньки они не знали и были счастливы.
Но однажды глазки сильно-сильно заморгали, потом зажмурились, и слезинки скатились к самым краешкам глазок, а потом не выдержали и побежали нечаянно. И вот сначала они добежали до носика, а с него – до щёчек, а со щёчек – к уголкам раскрытого ревущего ротика, а оттуда – к подбородку. Подбородок был маленький, детский, слезинки увидели на нем друг друга, подбежали, обрадовались, поцеловались, обнялись и стали одной слезинкой, только чуть побольше.
Увидела слезинка далеко-далеко внизу землю да как прыгнет с подбородка, как полетит к земле! Упала она, растеклась немного и превратилась в тёплое солёное море, только очень-очень маленькое море, совсем маленькое, но всё-таки настоящее. Завелись в море рыбки всякие, хвостиками замахали, гуляют туда-сюда, от берега к берегу.
А слезинка сохнуть начала. Особенно, когда в море завелся кит. Он был такой огромный, что только махнул хвостищем и сразу выскочил на берег. Мечется кит по берегу, воды просит, а маленькое море совсем уже крохотным стало, берега солью покрылись. И вдруг откуда-то сверху прилетели мелкие брызги. Обрадовалось море, стало их глотать, как таблетки, целыми горстями, от высыхания лечиться. Заплескались радостные волны, и вот уже хлынули к ним гости небесные – капли дождевые, много-много…
И стало море огромным – с целую лужу! Рыбы, киты, кальмары – все-все в море вернулись и стали танцевать. Потом у них у всех появились китята, кальмарята и прочие весёлые рыбята.
А вечером после дождя под луной море успокоилось и уснуло. И снилось ему всю ночь, что оно – маленькая слезинка на деткой щёчке. Маленькая-маленькая, как звёздочка, потому что в ней отражалась луна, а потом звёзды и всё-всё небо вокруг, и вся-вся земля. И мы больше никогда-никогда не будем плакать, правда, малыш? Прости меня, прости, прости, прости…

СЛЕД
Седые безлюдные дали.
Снегами объятый покой.
Дойти до огня ли, следа ли –
Надежды почти никакой.

И всё же случается чудо:
Как вспыхнувший северный свет,
Является вдруг ниоткуда
В снегах человеческий след.

И прячется вьюга шальная,
Стихая морозном дыму…

Кто был там и где он – не знаю,
Но счастья желаю ему.

РЫБА-УТКА
Жила-была рыба-утка. Плавала она невысоко, возле самого дна, всё искала места, где пожиже, чтобы можно было в иле покопаться, себя порадовать. Или, бывало, заберется в самые водоросли и крякает оттуда, в прятки с подружками играет, вертлявой головой своей крутит в разные стороны, на мир подводный глазеет.
А особенно болтать она любила: плывёт сама по себе и болтает обо всём сразу. То-то весело жила. В густых водорослях вечно рыбы-пчёлы шныряют. Вз-зз-зз. И полетели куда-то к самому небу. Засмотрелась наша утиная рыбица им вслед. Чуть-чуть такую красоту не пропустила! Из самой чащи морской там и тут возникли порхающие рыбки-бабочки! Алые, лазоревые, янтарные, переливающиеся всеми цветами – красотища-а-а!
Для рыб море синее – и есть настоящее небо. Колышется оно, Булькает местами. Волны-облака вверху перекатывает. А пониже их - летают, суетятся всюду разные рыбины и рыбёшки..
Вот рыба-орёл за рыбой-фламинго погналась… Ух. Не догнала. Назад возвращается. Ага! Так и есть. Приметила нашу рыбу-утку, крылья-плавники расправила и помчалась за болтушкой.
Рыба-утка смекнула в чём дело и тут же решила избавиться от напасти: забралась с головой в самый густой ил: один хвост наружу торчит, шевелится, как у водоросли. Прилетела рыба-орёл и понять ничего не может: вот только что здесь находилась жирненькая, вкусненькая рыбочка-уточка, а нет её теперь нигде. Одни дремучие водоросли всюду жужжат. Как кинулись оттуда на рыбу-орла мелкие рыбочки-пчелки, как начали его покусывать, хищница сразу и убежала.
И снова крякает довольная рыба-утка, слушает, как жизнь поднебесная её зовёт отовсюду и смеётся. А потому она смеётся, что нет на свете ничего дороже живого неба над головой… Даже если оно на самом деле - далекое и глубокое море морское…

ПРО СНЕГ

А снег бывает разным. Очень разным. В морозную и сухую погоду посреди тундры он течет точно так же, как текут пески в пустыне. У тундры с пустыней много общего зимой. Снег – холодный и сухой от мороза напоминает песчинки. Он так же, как песок, режет лицо, когда ветер дует навстречу. Он так же змеится и течет над поверхностью, буквально на глазах перемётывая свежую дорожную колею, с лёгкостью растворяя в себе следы человеческие. А стоит появиться препятствию на пути текучего снега, как он образует возле них такие же сугробы, какие песчаные бугры возникают возле преград благодаря бесчисленным летучим песчинкам в далекой жаркой пустыне …
И как струящиеся в пустыне пески невольно рождают в душе ассоциации с песочными часами и вызывают к жизни мысли о бренности всего сущего, так же и текущие по тундре снега пробуждают в нас схожие настроения…
Змеится, струится, свивается и развивается мелкий снег в поземке. Но стихает ветер. Появляется в небе морозное солнце. И снег начинает искриться и кувыркаться в воздухе. Искры снега порхают, играют в воздухе, словно мелкая летняя мошкара. В особо же тихую морозную погоду искорки снега плавают в солнечном воздухе, как в бокале шампанского. Иногда он просто сыпется с чистого неба: и идёт слепой снег точно так же, как летом бывает слепой дождь!
А когда начинается пурга, то струи снега вздымаются, неистово кружась, образуя снежные водовороты и смерчи. Белесое холодное пламя метели затмевает всё вокруг. Языки этого снежного пламени, как живые, жадно тянутся к корпусам мчащихся в белесом мареве грузовых автомобилей. Наступает ночь, и в свете фар, словно в сияющих тоннелях среди окружающей темноты, яростно плещутся, кружатся, фонтанируют сверкающие брызги снега.
Если же мороз небольшой, но идет снег, а вокруг темнота, то кажется, что кто-то незримый едва прикасается к щекам, оставляя на них ощущение влажных губ, ощущение поцелуев. Снег становится рыхлым, пушистым, невесомым, нежным. В него проваливаешься, как в сон. Хлопья снега летят из небытия на свет ночных городских фонарей, летят отовсюду, странным нескончаемым белым листопадом. Он падает на наши куртки и шубы и тает, исчезая на глазах, словно и не было ничего…
Но чуть проснется мороз, и падший снег тут же становится плотным и скользким. Теперь из него не вылепить снежка. Он жёсткий, как оплавленное стекло. Под ногами он фактически становится льлом. Это мёртвый снег. С карнизов свешиваются застывшие прозрачные острые пики бывшего снега – сосульки. Об такой снег можно и порезаться.
И снова дрожит, бьётся в конвульсиях пурга, разбрасывая по-над землёй снежные летучие сети. И тянет, и тянет их за собой, будто пытаясь выловить ветер, струящийся, бьющийся в тонких сетях позёмки…
Снег течет по земле всю зиму, словно время в песочных часах. И исчезает однажды, когда наступает весеннее тепло. И возникает снова - в призрачных глубинах осени. Возникает и снова течёт и течёт, как песок, отмеряя уходящее и возвращающееся, ускользающее от нас вечное время.

СКАЗКА ПРО СЕРДЦЕ
Ехали из деревни три мужика на телеге. Весёлые, с песнями. Вдруг слышат, как в придорожных кустах бьётся кто-то. Да, страшно так бьётся, аж, подходить боязно.
- Эй! – кричат мужики, - ты кто? Может, подсобить, а??
- Сердце я, - слышится в ответ, - бьюсь тут давненько. Да всё бестолку. Езжайте, мужики, своей дорогой. Не мешайте мне. По-хорошему прошу.
Мужики переглянулись. Кивнули голосу незнакомому и, айда, назад в деревню. Разбежались по своим избам. Думу думают.
Ничего не удумали. Вечером собрались возле речки. Как так? Не может сердце само по себе разговаривать и биться. Должен кто-то ещё там быть. А вот кто? Что за человек такой, у которого сердце само по себе говорит?
Судили, рядили, спорили до хрипоты. Чаю деревенского напились сверх всякой меры. Гармошку принесли. Перемигиваются. Песни поют. Потом в баню париться побежали… В общем, спалили баню, как обычно. Нечаянно, конечно. Ну, и спать полегли, чумазые, кто где прикорнул.
На следующее утро с больной головой все трое проснулись. Чаю по чашечке пропустили и опять ехать собрались по срочной надобности. Вот так уж приспичило им. Чтоб не страшно было ехать, положили они в телегу с собой дубья всякого ужас сколько. А что? Смелость ведь города берёт, говорят. Молодцы – орлы.
Доезжают до того самого места. Тишина. Нет в кустах никого. Искали, искали, ничего не нашли. Стали голос вспоминать. И все трое разное вспоминают.
Один говорит, что голос был такой и такой, другой перечит ему: нет, сякой и сякой был голос. А третий слушал обоих, слушал, потом рукой махнул, слез с телеги и обратно молча пошёл. Почему?
Приуныли его товарищи. Подумали и тоже оглобли к деревне своей повернули. Вечером собрались по-привычке на бережку. Дождались третьего своего. А тот молчит. В сторону смотрит.
- И чего ты в сторону глядишь? О чем молчишь? Сказывай, не мучь нас более. Что нам всем послышалось-то вчера на дороге?
- Гляжу я в сторону и молчу, мужики, оттого, что стыдно мне. А стыдно мне за вас. А за себя и того стыдней. Мы зачем из деревни своей ехать собирались? Куда? В город. За жизнью легкой. Обленились мы, разучились землю-матушку пахать, с утра раннего вставать. Гляньте на избы свои перекошенные, на ограды развалившиеся, на скотину недоенную, голодную. Ни косить не хотим, ни сеять. Одно только на уме: чаю деревенского нахлестаться да с гармошкой поплясать.
А теперь и того нам мало сделалось. Вовсе решили сбежать из деревни-то. В городе ведь мёдом намазано. Бессердечными мы стали, бессовестными.
Так вы знаете, почему каждый по-своему голос тот слышал? Потому что каждый своё сердце только и слышал. Как оно бьётся в кустах, как мучается, землю родную покидать не хочет! Слышал да не узнал.
Так вот, что я вам скажу, мужики. Нельзя нам землю эту оставлять. Ну, уйдём мы. Уйдём. А сердца наши, пока мы живы, не с нами в городе будут, а здесь будут. И биться будут одни. И вот не уйду я никуда из нашей деревеньки. Не уйду и всё! Здесь мы родились, здесь нам и жить. Только жить по-другому. По-человечьи.
Вздохнули мужики. Взоры свои потупили. До того совестно стало…
И вот с тех пор всё в этой деревне переменилось. А в какую сторону - понятно, наверное. Спасибо тебе, доброе сердце. Спасибо, что бьёшься.

СИЛА ЛЮБВИ

«Любовь долготерпит, милосердствует. Любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит.» Апостол Павел


Захлопнулась дверь. Повернулись ключи.
Истаял в окне отголосок свечи.
Забрезжило небо вдали.
И снова твой взгляд терпеливый присох
К дорогам, текущим, как снег и песок,
До самого края земли…

Восходит и гаснет над миром огонь,
Ночные дождинки щекочут ладонь,
Шумит, разлетаясь, листва…
А ты всё глядишь на дороги свои,
Всё веришь в великую силу любви,
Всё шепчешь святые слова…

Сам себе по нутру - поутру
И не очень-то - где-то с обеда,
Жил да был человек на ветру:
Мил-чудак-человек - непоседа.
Он всё время куда-то спешил
И по жизни метался, как серна!
Из орбит вылезая и жил,
В люди он выбивался усердно:
Не щадил ни чужих, ни своих,
На былое взирая устало.
И добился всего. И затих.
Словно ветра внезапно не стало...

- А тигры разговаривают?
- Конечно. Только у них свой особый язык – тигриный.
- Знаю-знаю! Они рычат громко, вот так : «Рры! Рры!»
- А вот и нет! Так они только ругаются или жалуются, когда в лесу страшно: ночью, например, или во время грозы… Или когда их обидели, а пожаловаться, чтобы пожалели, совсем некому. Вот они тогда и рычат от глубокого горя и волнения. А когда просто так – они совсем не рычат.
- Что же они делают? Говори скорее, а то уже я буду рычать и плакать. Ну, пожалуйста! Нас ведь, маленьких детей, обижать нельзя, правда, папа?
- Правда. Никого обижать нельзя. А уж вас, маленьких, совсем стыдно. Так и быть, скажу тебе по секрету. Тигры, когда разговаривают, то не рычат, а урчат.
-Это как?
- А так. Знаешь, как будет по-тигриному «здравствуйте, как ваши дела?»
- И как?
- Ур-ур-уррр..
- Здорово! Запоминается так легко! Пап, а пап! Научи меня по-тигриному разговаривать! А как по-ихнему «папа»?
- Ур-ур-уррр..
-А «мама»?
- Ур-ур-уррр..
- А «мороженое»?
- Ур-ур-уррр..
- Да уж. Запомнить-то легко. А как отличить: когда и что сказано? Что-то всё одинаково получается. Язык-то простой, это хорошо, но я так ничего не понимаю, пап. Я сейчас рычать начну. От горя, конечно.
- И чего ж тут непонятного?! Одно и то же слово можно ведь совсем по-разному произнести. И тигры своё «Ур-ур-уррр…» никогда друг с другом не перепутают. Слух у них отличный, музыкальный, как у всех больших кошек. Когда они говорят по-тигриному «мама» или «папа», то «Ур-ур-ур» становится нежным-нежным, совсем домашним. А когда здороваются, то это же «Ур-ур-уррр..» очень вежливое такое и внимательное. А когда про мороженое говорят, то «Ур-ур-уррр..» сразу получается сладким-сладким и холодненьким.
- Ой! Ой-ёй-ёй-ёй! Как замечательно! Вот послушай : «Ур-ур-урррр….» Тебе понятно? Да? Ну, пожалуйста, переведи, папа! Ну, папа!
- Ладно, хорошо. «Дорогой папа, включи мне, пожалуйста, мультики по телевизору!»
- Точно! Пап, а что: мы с тобой теперь настоящие тигры, да? Мы же теперь по-тигриному вон как разговариваем!
- Настоящие, настоящие. Только, давай, договоримся: сначала покушаешь, а мультики потом, хорошо?
- Ага! То есть, нет-нет, не так, а «Ур-ур-уррр…». Вот как теперь. Правильно?
- Правильно-правильно! Молодец!
- Не молодец, не молодец! «Ур-ур-уррр…» Вот как надо.

Жил-был Ланкин детский халатик. Розовенький такой, пушистый, теплый. Перед сном после купания в ванне Лана всегда его надевала. И вот он сразу к ней как прильнет, как обнимет, как начнет радоваться, что они теперь вместе. А Лана в нём то рисовала, то с куклами играла, то сказки перед сном слушала. Так им хорошо было вместе. Халатику интересно: что Лана ещё выдумает, а ей уютно и тепло.
Потом Лана вешала халатик на плечики и оставляла в уютном детском шкафу до самого утра. Халатик был послушный. Тут же засыпал. И снилось ему розовое нежное утро, когда Лана просыпается и начинает собираться в садик. Она всегда сама открывала шкафчик, доставала оттуда дневную детсадовскую одежду и каждый раз невзначай задевала руками свой халатик. И тут же нежно гладила его ладошкой: потому, наверное, что он был очень приятным наощупь и напоминал маму. Халатик замирал от счастья, а потом весь день вспоминал эти мгновения и ждал свою хозяйку. И была она ему дороже всех сказочных принцесс на свете.
Однажды вечером, после садика у Ланы обнаружился жар. Девочка приболела, её не стали купать, положили в постель в ночной сорочке, дали ей на ночь лекарств, горячего чаю с мёдом, а потом укрыли толстым одеялом и велели не вставать.
Бедная Ланочка, она тут же вспомнила про свой халатик и встала потихоньку, когда все вышли из комнаты и выключили свет. Ланочка открыла шкаф, достала из него своего мягкого друга, но тут послышались взрослые шаги, и ей тут же, почти бегом, пришлось возвращаться в постель, ведь вставать было запрещено строго-настрого!
Ай-яй-яй! По дороге к постели Ланочка нечаянно уронила халатик на пол! Чтобы никто не заметил, что она не спит, хозяйка халатика крепко-накрепко зажмурила глаза и даже затаила дыхание. Взрослые постояли возле постели ребенка, постояли, повздыхали и ушли.
Лана очень старалась показать, что она спит, так удачно старалась, что… уснула на самом деле.
И остался её бедный розовенький халатик, никем незамеченный, лежать на полу до самого утра. Халатику было очень-очень грустно. Раньше, в шкафу, ему никогда так грустно и одиноко не было. Там рядом с ним находились Ланины платья, рубашки, кофточки. А здесь, на полу, ничего этого не было!
Всю ночь далеко, за окном, громко дул ветер, а на рассвете стало видно, как летят стаями белые быстрые бабочки-снежинки. Халатик так и не уснул до самого утра. Ему казалось теперь, что он не просто так лежит на полу, а находится на посту, сторожит Ланочку от всяческих болезней и неприятностей, чтобы они, коварные, не проникли в комнату, пока спит его добрая маленькая хозяйка.
А утром ещё до того, как проснулись взрослые, Лана открыла глаза, потому что ей захотелось пить. Она встала и тут же увидела свой дорогой, свой милый розовый халатик.
«Прости меня, мой дружок, я больше никогда-никогда не оставлю тебя одного на полу!» - сказала девочка и, надев халатик, пошла в нем на кухню утолить жажду…
А потом Лана, стоя у окна в розовом халатике и розовых тапочках, долго-долго наблюдала за тем, как летят сквозь небо и падают по всему двору быстрые белые бабочки-снежинки. И халатику снова было хорошо. Так же хорошо, как и раньше.

Ветер дымился снегом, вспыхивая призрачной белесой кисеёй возле понурых фонарей, свиваясь и развиваясь струями тонкой снежной пыли над промороженной льдистой дорогой. Пригибаясь от ветра, навстречу ему шли двое.
- Антоша! Антошенька! Подожди, милый! Не беги так! Я не успеваю!..
- Ты чё прицепилась ко мне? Отвали, а, деловая! Ты, чё? Ты, чё-о-о?! Я правильный пацан, ты чё мне жить-то мешаешь?
- Ну, Антошенька!..
- Отвали, я сказал!
Девушка, всё заметнее прихрамывая, начала отставать.
- Антошенька! Я ножку натёрла!.. Не бросай меня! Пожалуйста!
Парень остановился и с угрожающим видом нарочито медленно повернулся к ней.
- Ты чё, Настька? Не поняла? Я те чё сказал? Вали давай! У меня стрелка с пацанами в кабаке! Чё ты пристала? Тебе сто раз чё сказано было? Ко мне не подходить, я не собес, подавать никому не собираюсь. Ты меня за лоха принимаешь, да?! Ты чё мне по ушам трёшь? Чё пургу-то гонишь? Забодала, коза!..
- Ну, Антошенька! Богом тебе клянусь, матерью клянусь: это чистая правда! Я беременна! У меня будет твой ребёнок, Тошенька!
- Ну, и чо? Чё те надо-та? Бабла срубить? Прямо говори! Скока? Ща дам! Догоню ищщо дам! Вали давай! Брюхатая нашлась!
Антошенька! Миленький! Я же в поликлинике была, у меня справка есть, карту завели… Антоша, ты же не такой! Ты же меня любил! Сам же говорил, помнишь?
Настя протянула руки к Антону, инстинктивно пытаясь обнять, прижаться к нему, укрыться от ветра. От парня крепко разило спиртным. Он покачнулся и резко толкнул девушку. Настя упала в придорожный снег и заплакала.
Антон развернулся, собираясь уйти, но , сделав пару нетвердых шагов остановился.
- Чё-та хреново мне. Эй, ты! Вставай-ка, ну-ка. Иди сюда быстро, пока я не передумал, будешь страховать, а то чё-та меня штормит, однако. Могу не дойти, а пацаны ждут, не поймут пацаны! Ну!
Девушка не отвечала. Её душили слёзы. Она вспоминала, как совсем недавно всё было совсем-совсем не так… И какой он был чистенький, отутюженный, наглаженный, причёсанный, наодеколоненный и ботиночки всегда начищенные на нем, и букет наготове, и слова совсем другие были, нежные-нежные, волшебные. А как он смотрел на неё! Как смотрел! Боже ты мой!
- Харош реветь, Настёна! Вставай, я сказал!
Парень наклонился и протянул руку.
- В больнице, говоришь, была? И чё те там надо было, а? Родить хочешь? И чтоб муженек рядышком возле подола? Да? Щас. Ага. Разбежался. Откуда я знаю, что это мой? Или ты уже и такую справку купила?
Настя не отвечала и старалась не смотреть на Антона, покорно ведя его под руку...
- Кароче, вот што я тебе скажу, дарагая! Если дитё моё и это мальчик, то я ещё подумаю. Подумаю, может быть. Может, даже и женюсь. Патаму шта сын мне нужен. Я его буду учить, воспитывать. Мужика из него сделаю! Настоящего! Наследника! Но если девка – забудь ко мне дорогу! Поняла?! Если деваха – я тебя не знаю, не видел, и на глаза, Настюха, не попадайся! Отмазок не принимаю. Поняла? Нет?
- У меня будет мальчик, - нечаянно вырвалось у Насти.
Парень остановился от неожиданности.
- Опаньки! И чё ты молчала, коза? У нас скоро сын родится! Вот это да! Ничего себе!!! Афигеть!
- У меня будет, - повторила Настя, - у меня. Понимаешь? Вон твой кабак - рядом уже. Иди, тебя ждут… Иди.

Подгоняемая мечущимся белесым пламенем морозного ветра она торопилась назад по той же льдистой дороге. Шла и улыбалась, прислушиваясь к себе, словно молча переговариваясь с кем-то на одном из таинственных, ангельских, звёздных языков…

СВЯТОЕ МЕСТО
Долгую ли, короткую ли, но прожил человек жизнь и задумался. Всякое у него в этой жизни случалось, всякое и запомнилось. И подумал он: «Сколько раз я был счастлив на земле, а о счастье своем всякий раз вспоминал только после, когда уже всё кончилось, когда прошло время. Эх, вернуться бы в те дорогие мне места!..»
Закрыл он глаза на мгновение, открыл и видит, что стоит возле той самой скамейки в парке, где когда-то юношей впервые признавался в любви своей ненаглядной. Забилось его сердце сладко-сладко. Вот оно – место заветное, счастливое!
Но… что такое? Вроде и скамейка та же, и деревья над ней так же шумят, а всё равно не то что-то. Вон мальчик мимо пробежал с каким-то водяным пистолетом. А вон две старушки ругаются между собой, смешно как-то ругаются, по-старушечьи, о чем-то совсем пустяшном. Ах, вот оно в чем дело! Тогда-то этого не было! Это сейчас появилось. Да и деревья хотя вроде бы и не другие, те же, но выше, гуще, старше сделались. И шумят на ветру по-иному. О другом совсем шумят. Вот и получается, что как бы и на том же месте стоишь, да не на том. А того самого - святого, заветного - давным-давно нет и в помине. И та девушка, та принцесса – исчезла давно. Вышла замуж, уехала и растворилась во времени…
И снова закрыл человек глаза. И снова открыл их. И видит – школьный двор, окна на первом этаже, где он сидел вон с той стороны в третьем классе. Ах, ты! Заулыбался человек от радости. Это здесь он, проказник, учительниц и завучей изводил, а вон с тем дылдой из параллельного класса они как-то подрались. Потом сдружились – водой не разлить. Здесь ещё должна быть трещинка на оконном стекле. Нет, не нашлась. Жалко. И учительница другая совсем, и указка давно не та, и пацана того, с которым дрался, а потом дружил – больше нет. Совсем нет. Нигде. Так нелепо всё произошло. Так внезапно, нежданно, ещё тогда - в последнем классе… И вновь закрыл человек глаза. От боли закрыл…
Долго не хотелось ему их открывать. Целую вечность. А зачем? Да, можно вернуться на прежнее место, но не свято оно теперь, нет там того, что прежде было. Даже страны, где родились они все, где жил он когда-то, не стало, а уж о своём минувшем – что говорить…
И тут послышались ему голоса дальние, тихие, напевные. Вздрогнул человек. Вздрогнул оттого, что узнал! Как же, как не узнать-то? Ведь это - его колыбельная. И голоса такие знакомые, такие чистые, такие родные! Вот бабушкин, а вот и мамин… И заплакал человек. И открыл он глаза. Открыл и видит: вот перед ним его детская комната, а вот кроватка его. А вот и сам он: улыбается кому-то беззубой младенческой улыбкой. Счастливый. Улыбается и вдруг плачет. Громко, заливисто. Вроде как всё-всё понимает… И опять слушает дальние заветные голоса. Долго-долго они звучали.
И снова открыл человек глаза, открыл и закрыл, словно поклонился кому-то невидимому. До самой земли поклонился, потому как вся она и есть - то самое заветное, святое место. Вся. Пока память наша жива.

Солги, и все тебе поверят.
Солги, и каждый будет рад.
У правды – горький вкус истерик,
А ложь приятна всем подряд.

Пусть возразят, что неприятна,
И даже возмутятся вслух.
Потом, в стороночке, приватно,
Всё это сгинет в прах и пух.

И вот, однажды, всяко-разно,
Как ни противится душа,
Ты скажешь: “Правда безобразна,
А ложь безмерно хороша!”.

Ты скажешь? Ладно. Бога ради,
Неси свою “благую” весть…
Никто не хочет жить по правде.

А значит, правда всё же есть.

А мы с тобою не друзья,
Хотя и не назвать врагами.
Как пёс, мешался под ногами
Тебе в былое время я.
Ты всё имела, видит Бог.
А я считался третьим лишним…
В ладах с собою и Всевышним,
Я сам оставил твой порог.
Всё изменилось: ты в беде,
И ловко предана другими.
Из уст твоих моё же имя
Меня преследует везде.
И как тут быть теперь с собой?
Чем объяснить своё прощенье?
Я начинаю возвращенье, -
Любовь сражается с судьбой.
Бой будет проигран опять,
Я знаю: это безнадёжно.
Но не вернуться – невозможно,
Как не любить и не прощать…

Жила-была совершенно сумасшедшая сказка. Никто её не слушал. Так про неё говорили другие – злые, противные сказки-дразнилки, которые очень любили прятаться за дерево и оттуда кого-нибудь пугать по ночам.
Вот соберутся они посреди тёмного леса на лунной поляне и начинают друг перед дружкой хвастаться: кто кого напугал да сколько раз, как дети плакали от страха, и как им, сказкам, очень уж весело было.
А вот сумасшедшая сказка с ними в лес не ходила и малых деток не пугала. Она сама по себе в городе жила. И хотя народу в городе много, друзей у неё не было совсем. Одинокая она была, вот что я вам скажу. Оттого и заговаривалась часто. Начнёт-начнёт себя рассказывать – бодро так, хорошо, только не долго, плутать начинает: с чего начала – чем всё кончилось – ничегошеньки под конец не помнит.
Водили сказку к врачу. Он добрый, старенький: пилюли ей прописал. А ей – что пилюли, что непилюли, толку никакого. Бабку-знахарку привели. Целительницу. Целила она её, целила, нашептывала, тряпочки к ногам привязывала, на воду дула, по кофейной гуще гадала, заболела в конце-концов. Саму к добренькому врачу отвели. Ей он тоже пилюли прописал. И тоже не помогло, ну, хоть внимание уделили.
Сказка сидит себе дома: тоска, никого, один чайник на кухне, и тот прохудился, шепелявит. Повздыхала сказка, погорюнилась, собрала вещички в узелок и пошла куда глаза глядят. Шла она, шла, притомилась, пока из города выходила, стоит у дорожной обочины и плачет. Мимо дождик пробегал:
- Почто, сказочка, плачешь? Почто слёзы горькие льёшь?
- Не нужна я никому, милый дождичек, вот и плачу. Подружки мои смеются надо мной, сумасшедшей называют, а детки не слушают, только на роликах катаются да жвачки жуют. Что мне теперь делать? Куда податься?
- А побежали вместе! Давай скорей солнышко догонять! Смотри, как оно небу радуется, из конца в конец каждый день бегает.
- Эх, дождик-дождик! Устали мои ножки. Совсем идти не хотят…
- А ты мне на руки прыгай! Ты лёгкая! Я тебя сам враз до солнышка донесу!
Зажмурилась сказка и прыгнула дождику на руки. А тот и рад-радешенек! Подхватил её бережно и понёс-полетел на невидимых крыльях ветра. Летят они с дождиком по небу, ветерок их обдувает, вот слезки у сказочки и повысохли. А там она уже и улыбаться начала. Так они в ту пору солнышка и не догнали, в облаках заблудились, в туманах вечерних запутались.
Но ничего. Всю ночь речка на камушках возле них журчала, сказкины слова слушала, удивлялась. Потом сама начала про себя рассказывать: где была, что видела, мимо каких берегов текла. Так ночь и скоротали. А поутру дождик сказку опять на руки взял и полетел с ней вслед за солнышком.
Сколько они цветов перевидели, сквозь сколько радуг их путь пролёг! Перестала сказка заговариваться, глаза у неё стали синие-синие, счастливые. Вот ведь что бывает, когда рядом - настоящий друг!

«…огонь, мерцающий в сосуде»
Н.А.Заболоцкий


Как на огонь, мерцающий в сосуде,
Летят иные робкие огни, -
Идут, идут бесчисленные люди,
Идут, спешат и шепчутся они,
И в храм текут торжественной рекою,
И льется речь из глубины веков...
И пахнет ветром небо голубое,
Волнуя отраженья облаков.

[500x319]
«Дотронуться рукой...» на Яндекс.Фотках



Заслуженному художнику России
Валерию Александровичу Пилипчуку
посвящается.

У одного художника всегда была мечта: делать для людей что-нибудь хорошее. Он очень старался, постоянно так и делал, как мечтал. Наверное, поэтому и картины у него получались просто замечательные: яркие, сочные, звёздные, солнечные, в общем, от души рисовал.
Для всех посетителей в мастерской художника был небольшой закуток, где на полочке виднелись пакетики с чаем и баночка кофе, на столе в вазочке лежали разные сладости, а в уголочке шумел горячий маленький настоящий самовар.
Людям его работы нравились. Все их нахваливали, только редко покупали, потому что одни, у кого деньги были, жалели денег на покупку, не специально из-за художника, а традиционно, потому что жлобы, а у других – денег всё равно не было, поэтому они приходили в мастерскую не для покупок, а чтобы попросить взаймы хоть сколько-нибудь.
Художник взаймы всегда давал, если было с чего давать. А если не было, то он очень стеснялся, до утра пил кофе и рисовал, чтобы забыться в работе…
А рисовать он очень любил. С детства. Даже теперь, когда у него была солидная жена, взрослые дети и любящие непослушные внуки, - каждый раз, начиная новую работу, он казался себе маленьким робким мальчиком возле большого чистого холста, на котором всё уже правильно нарисовано невидимыми красками, и ему остается только разглядеть их и повторить. А то без художника другим ничего не видно.
Однажды, в картинной галерее на художественной выставке к нему подошла невысокая бойкая женщина-блондинка на туфельках с каблучками-шпильками и тут же начала громко восхищаться его работами и щебетать что-то восторженное на весь зал. Художнику сразу стало как-то неуютно от этого. Искоса поглядывая по сторонам, словно пытаясь куда-нибудь спрятаться, он терпеливо сносил дифирамбы. И тут в сторонке живописец нечаянно заметил худенькую девочку лет десяти-двенадцати со странным взглядом. Все вокруг ходили, разглядывая картины, висевшие по стенам, а девочка стояла посреди зала и, казалось, старательно всматривалась в пустоту вверху впереди себя.
«Ой, извините!» - внезапно прочирикала женщина – « чуть ребёнка не забыла из-за Ваших картин! Диночка, подойди сюда! Это моя доченька Диночка! Диночка, а это дядя художник, поздоровайся! Это он тут всё вокруг так красиво разрисовал! Здоровайся, деточка! Ну, же!..»
Девочка со странным взглядом в пустоту, продолжая, полуочнувшись, улыбаться кому-то сквозь художника, произнесла «здравствуйте». Её мама рассказала, что Дина – незрячая от рождения, но что она всё тонко чувствует и даже пишет стихи. Дина хорошо читает по системе Брайля (есть такая система чтения - пальцами по выпуклостям на плотной бумаге). Её мама иногда распечатывает Динины стихи, чтобы кто-нибудь ещё мог их прочитать. Про книжку стихов, увы, мечтать не приходится: очень-очень-очень дорого, не по карману…
Как же так, заволновался художник, должны же отозваться добрые люди, меценаты какие-нибудь, в конце концов. Женщина усмехнулась: «Давайте оставим сказочки о щедрых меценатах на совести наших газетчиков и телевизионщиков. Вы просто не представляете, в какие только двери я не стучалась! Бесполезно и бессмысленно. А даром сейчас никто ничего не печатает, ни одна типография, ни одно издательство».
Художник все-таки выпросил у Дининой мамы рукопись её дочери. Так. На всякий случай. Конечно же, никакого всякого случая не произошло. Стоимость изготовления книжки Дининых стихов, увы, многократно превышала возможности кошелька живописца.
Всё же он никак не мог успокоиться, особенно, когда в перерывах между работами начинал перечитывать звонкие, чистые, волшебные, детские Динины строчки. Слепая девочка так ярко, сочно, звёздно-солнечно описывала мир природы, с такой легкостью и глубиной рассказывала стихами о переживаниях души человеческой, что временами художнику казалось, что это её стихами говорят его собственные картины.
И вот, однажды, настал день, когда художник позвонил Дининой маме и пригласил их с дочерью вечером в ту же картинную галерею, где они встретились в первый раз. Они приехали. В галерее, начиная с самого входа, было очень много народу. Динина мама растерянно смотрела, как взрослые люди ходят по пустым залам и тихо переговариваются, а в руках у многих – новая, только из типографии, Динина книжка стихов!
- Милый, дорогой, золотой Вы наш! Спасибо огромное! Спасибо, родненький! Как же, как же Вам удалось это сделать? Кого Вы нашли? Какого мецената? Кому в ножки кланяться?
- Да, ладно, Вам. Что ж Вы плакать-то сразу? И не надо никому в ножки кланяться. Всё нормально. Читать далее...

"МОЛИТВА О ТЕБЕ
Прошу Тебя, Господи, дай тому самому человеку, который читает сейчас эти строки, всё, о чём он Тебя просит!
Дай ему это полной мерой, как умеешь давать только Ты один! И пусть он будет счастлив во все его дни, а если невозможно такое, то хотя бы сколько-нибудь.
Даруй ему крепкое здоровье и любовь ближних, понимание и сочувствие+ Сделай так, чтобы душа его всегда светилась одной лишь любовью ко всему сущему, огради его от дурнословия, от обид и зависти, от войн и смертей, от боли физической и душевной, если же всё это неизбежно, - не покинь его и тогда, дай утешение.
Спаси для него всё, что дорого ему на земле. Если же поздно просить об этом, - не лишай его памяти+
Не знаю - верит ли в Тебя читающий сейчас эту молитву о нем, но даже если и не верит: помоги ему! Пусть он чувствует, что - не одинок, что нужен и любим... Милостивый и добрый мой Господь! Исполни это моё желание! Исполни его так, чтобы прежде, чем закроются глаза мои, я мог сказать: " Благодарю Тебя, Господи! Ты слышишь меня..."
Твой Эльдар Ахадов."

В разные годы с теплыми напутственными словами к Эльдару Ахадову обращались Булат Окуджава, Виктор Астафьев, Валерий Золотухин, обладатель премии "Коллетс" (Великобритания) за "Лучший роман Европы" Тимур Зульфикаров, лауреат премии "Национальный бестселлер" Захар Прилепин
Творчество поэта и прозаика Эльдар Ахадова достаточно известно в Сибири и на Крайнем Севере, где почти четверть века он работает и живет. Ахадов - автор лирических стихов по образности, психологизму и мудрой лаконичности приравненных мэтром мировой литературы Тимуром Зульфикаровым к тютчевским, автор поэтических произведений эпического характера, посвященных истории, культуре и мифологическим представлениям народов мира, а также правдивых повестей и рассказов о современной Сибири и Крайнем Севере, о реально пережитом и виденном.
Эльдар Ахадов - обладатель Национальной литературной премии "Серебряное перо Руси" (2007), индивидуального губернаторского гранта Красноярского края за 2008 год и литературной премии "Золотой листопад" за произведения для детей (Восточная Сибирь, 2008г.), лауреат Всероссийского литературного конкурса имени В. М. Шукшина "Светлые души" (2006г) и Национальной литературной премии "Золотое перо Руси" (2007). По творческим итогам в 2008 году Ахадов вошел в десятку лучших писателей России (версия Всероссийского литературного фонда им. В.П.Астафьева).

Американское издательство IGRULITA PRESS (USA) ( город Флорида штат Массачусетс) только что выпустило в свет НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ новую книгу Эльдара Ахадова "Молитва о тебе" ( "A Prayer for You" by Eldar Akhadov (Author) ).
Книгу можно приобрести немедленно, оплатив её по интернету. Доставка почтой на любой указанный вами адрес.

Адреса книжных интернет-магазинов, реализующих книгу Эльдара Ахадова "Молитва о тебе":
1. Крупнейший в мире американский интернет-магазин Amazon.com.

http://www.amazon.com/Prayer-You-Russian-Eldar-Akh...&s=books&qid=1255063776&sr=1-1

2. Популярный российский интернет-магазин "Все книги России"

http://www.knigirossii.ru/?menu=show_book&book=1840651