Очень вежливое существо. Оно никогда никому в жизни не говорило грубое «иди-ка ты туда-то…», а непременно с поклоном и исключительно – «идите, пожалуйста…». Близкие называли его просто и ласково «Поскок», а дальние и совсем не близкие, тем более, вообще не знакомые – полностью - «Скок-Поскок».
На рынок его с собой никогда не любили брать. Умучает своих и чужих. Вечно выспрашивает у всех торговцев подряд «Поскок?» да «Скок?».
И ведь не купит ничего, а вот ответь ему, будь любезен. Да и не может оно ничего купить, у него же никогда денег нет. Оно же – не человек и не зверь, а так – Скок-Поскок, волшебное существо. Зачем ему деньги?
А как оно ходит – видели? Скачет будто кенгуру. Постоянно ускакивает куда-нибудь, а потом верещит, что заблудилось. Рынки-то огромные бывают. Поди разбери: куда оно опять скакануло.
Скок-Поскок – очень древнее, говорят, существо: глаза большущие, правда, раскосые маленько, зато понятно – где живём. Носик – аккуратный, а вот рот – огромный-преогромный. Зато всегда всем улыбается , и ты никогда не узнаешь чему же оно не радо на самом деле. Всему радо. Даже когда ругается – и то с улыбкой, с поклоном… ну, про это уже было сказано.
Ребятишки его обожают. Только во двор выскочит – всей толпой навстречу бегут, кричат, визжат, радуются Поскоку, за хвост дёргают, уши его длиннющие косичкой заплетают. Оно им всё позволяет. Это же – дети!
А живёт Скок-Поскок в воздушном замке. Приплывает в нём во двор вечерами, специально, чтобы с ребятишками поиграть. Замок древний. Оно его само когда-то построило, потому что все поскоки – мечтатели, ну, как им без воздушных-то замков? Долго дети с ним играют: в «классики», в лапту, в прятки, как везде. Пока мамы домой не позовут. Только в войну с ним не играют никогда почему-то. Как предложит кто-нибудь, так Скок- Поскок сразу куда-то девается. И замок исчезает, растворяется в воздухе…

Дышим глубже. Руки шире.
Вечерами не едим.
Всё, что есть в подлунном мире,
Обнимаем, как хотим.
Здесь берём. Туда кидаем.
Меньше знаем – крепче спим…
Там, во сне, знакомит с раем
Всех дежурный серафим.
Всё прекрасно и прелестно,
Хоть сегодня помирай.
Но не тянет, если честно,
Отчего-то в этот рай.
Опасаясь мест нездешних -
И во сне, и наяву,
Богохульник я и грешник,
Сам не знаю, как живу.
Не «пальто» твержу, а «польта»,
И сморкаюсь невпопад.
Весь – неправильный какой-то,
Нет, такого не простят.
Но куда я после смерти
Вверх тормашкой полечу,
Всё же как-нибудь проверьте,
А не дуйте на свечу.
Надо ж точно убедиться.
Кто их знает: что там есть?
Вдруг очнусь и те же лица
Обнаружу что и здесь?


Возможно, самое страшное наказание грешнику - встретить на том свете тех, от кого он сбежал бы куда глаза глядят и на этом...))))

 

Наш «уазик» сворачивает с дороги на Ямбург. Теперь мы, словно мотыльки на огонь, мчимся в сторону газового факела УКПГ-2 нашего газоконденсатного месторождения. УКПГ – это установка комплексной подготовки газа. Зрительно она выглядит как настоящий завод, впрочем, оно так и есть, хотя и называется довольно скромно: комплекс технологического оборудования и вспомогательных систем, обеспечивающих сбор и обработку природного газа и газового конденсата. Товарной продукцией любого УКПГ являются: сухой газ  газовых месторождений, сухой отбензиненный газ газоконденсатных месторождений и газовый конденсат.

Однако, сегодня газовый факел почему-то не пылает. Наверное, какая-нибудь очередная природоохранная проверка.  Даже случайно видевшему это исполинское бушующее пламя вблизи -  оно вряд ли когда-нибудь забудется:

Возникая из мглы и снега
В необъятной глухой дали,
Пляшет свет, обжигая небо,
Вырываясь из недр земли.

Не обуздан его характер,
Неизвестен его девиз:
Как пылающий птеродактиль
Факел газа стремится ввысь.

Разворачиваясь, как знамя,
Неизменное, как плакат,
Обожжённое ветром пламя 
Извивается в облаках…

 

А, может быть, ждут в гости очень высокое начальство?  Во всяком случае, уже за то, что вместо «бетонки» теперь от сворота и до самой УКПГ под колесами нормальный асфальт, приезду начальства можно быть благодарным. Края бетонных плит любой автодороги в полярных условиях под влиянием вечной и сезонной мерзлоты непременно разъезжаются. И не только в стороны, но и вверх и вниз относительно друг друга. И езда по такой дороге, особенно в летнее время, становится ужасным (порой многочасовым) испытанием для нижней части тела каждого, кто едет по ней. А если ты   сутки или больше находишься в дороге (такое здесь для многих не то что не редкость, а норма жизни), то любые хвалёные телевизионные трудности африканских авторалли превратятся для тебя в посмешище и пустопорожнюю фигню. Вот их бы сюда, этих автораллистов,  особенно по зиме, в лютые морозы. Не зря говорят, что по статистике прошлого, совсем недавнего, века: из каждых десяти человек, приехавших жить и работать на Север,  девятеро в итоге возвращаются обратно. Се ля ви.

В машине нас, считая водителя, четверо.  Двое из них – представители подрядной организации, проводившей для нас изыскательские работы и геодезическую разбивку будущих трасс газопроводов и линий электропередач между кустами скважин – их крупными группами на сравнительно небольшой площади. От кустов скважин всё добытое газовиками должно направляться в УКПГ.

Одного зовут Алексеем, другого Максимом. Русоволосый Алексей ростом меньше меня и Максима. Он - в курточке цвета хаки, в интеллигентских очках-«хамелеонах» и резиновых болотных сапогах. На вид – возле тридцати лет или чуть больше. Сидит рядом с водителем. Он приехал сюда всего полтора месяца назад и по указанию своего начальства пытался сразу же сдать нам полевые работы, проведенные ещё по зиме совсем другими работниками их организации. Однако, те ко времени его приезда отчасти поувольнялись, отчасти разъехались на другие объекты в других регионах. Когда я понял, что бедолага сам толком не знает, где находятся те объекты, которые он пытается сдать, да ещё и недочёты в работе открылись,  то вместо актов о приемке работ родились предписания по их исправлению. Прошло полтора месяца. И сегодня мы едем, чтобы убедиться: как и что исправлено, если оно, конечно, исправлено.

Алексей старается, очень старается. Сегодня он совершит, на мой взгляд, мужественный поступок – ринется в самое болото, проваливаясь почти по пояс, для того, чтобы добраться до одной из точек закрепления трассы газопровода, где почему-то отсутствовала сигнальная вешка и закрепит её там. Перед этим он же сразу краской исправлял неточности в надписях на отдельных точках закрепления и углах поворота трасс.

Мне понятна основная причина таких огрехов: большая текучка кадров, проистекающая из, грубо выражаясь, копеечной для Севера зарплаты и, мягко говоря,  тяжелых условий работы. Все, кто мало-мальски что-то умеет или чему-то научился, тут же ищут работу полегче и поприбыльней. Приходят новички, иногда, как сейчас ( я этих субчиков уже видел) , прямо после окончания института и, в качестве их помощников, студенты-практиканты. Ну, откуда здесь чему взяться? У Алексея было всего полтора месяца для того, чтобы что-то сделать из этих парней. Сегодня – его последний день на объекте. Вечером он улетает на Таймыр. Его переводят туда. А плотный, брюнетистый крепко сбитый Максим в зеленовато-пятнистой полевой спецодежде -  его сменщик. Приехал на объект позавчера. Он, конечно, молодец, но пока не в курсе

Читать далее...

Поскольку масса любого тела не является константой, а является производной от состояния поля Хиггса, то можно предположить, что бесконечно огромное тело при отсутствии влияния этого поля может иметь нулевую (или близкую к ней) массу, а бесконечно малое тело при огромной величине «напряжения» поля Хиггса – бесконечно большую массу (например, всю массу Вселенной в момент, предшествующий Большому взрыву). В таком случае разбегание галактик, продолжающееся до сих пор с ускорением (Вселенная как бы до сих пор расширяется), вероятно, связано с тем, что масса, создаваемая полями Хиггса, стремится туда, где не имеется сопротивления ускорению, то есть туда, где поле Хиггса отсутствует.
Или оно более слабое, чем там, откуда галактики движутся (путь наименьшего сопротивления). Тогда точка, из которой родилась вся вселенная, на самом деле обладала не чудовищной массой, а чудовищным напряжением поля Хиггса. То есть это была некая бесконечно малая точка с огромным значением поля Хиггса, и она могла не иметь в себе никакого вещества вообще. Просто точка вакуума, получившая массу за счет чудовищного напряжения полей Хиггса и породившая за счет них же высвобождение пространства, материи, времён, энергий, гравитационных и электромагнитных полей. Вероятно, я в чем-то ошибаюсь, но несомненно для меня одно: до момента рождения Вселенной что-то определённо существовало. И это нечто обладало Разумом и породило Вселенную осмысленно. Это не обязательно означает, что оно погибло.
Это означает, что есть вероятность существования совсем в ином месте: вне или помимо нашей Вселенной. Известный британский физик-теоретик Дэвид Дойч из Оксфордского университета опубликовал вместе с коллегами статью, в которой доказывает, что без тезиса о множественности Вселенных (он называет их совокупность Мультиверс, то есть Мультивселенная) не может быть квантовой механики. В числе сторонников существования Мультиверса такие светила современной науки, как Мюррей Гелл-Ман и даже Стивен Хокинг. «На микроскопическом уровне Вселенные все время взаимодействуют, – говорит Дэвид Дойч, – так что в этом смысле вам не надо переходить в другую Вселенную – вы уже находитесь там. Но на макрошкале Мультиверс распадается на регионы, которые мы называем Вселенными и которые воздействуют друг на друга очень слабо».
.Конечно, это не означает, что весь предыдущий научный опыт ущербен или ошибочен. В этом случае можно напомнить о существовании принципа соответствия Бора, который в его наиболее общей формулировке гласит, что теории, справедливость которых доказана для той или иной области физических явлений, с появлением новых более общих теорий сохраняют свое значение как предельная форма и частный случай этих новых теорий.
Можно представить себе всё пространство неба над нами, как единую проекцию времени в прошлое, поскольку свет, приходящий к нам из пространства, достигает нас через миллионы и миллиарды лет после своего возникновения, оставаясь точно таким же, каким был в момент своего рождения. Но если это так, то по принципу симметрии должна существовать и проекция времени в будущее. Таким будущим для света, рожденного сейчас, является то место во Вселенной, которого он достигнет через миг или через триллион лет, неважно, но в будущем.
Итак, место возникновения света – его прошлое, а место , которого он достиг – будущее. Если допустить идею существования множественности миров и постоянного рождения новых вселенных, то, я допускаю следующую вероятность: для подтверждения этого необходимо найти в нашем мире нечто, не оставляющее никаких энергетических последствий своего существования, либо наоборот – то, что, оставляя энергетические последствия в нашем мире, само по себе здесь не существует, не существовало и не будет существовать.
В заключение, как пример того, что человеческой мысли были открыты удивительные прозрения, хочу привести только один пример из прошлого. Согласно преданию: «27 раджаба 621 года пророк Мухаммед, уснув возле мекканской мечети, чудесным молниеносным способом при помощи Архангела Джабраила на крылатом коне Бураке совершил путешествие в Иерусалим, а затем, оставив там Бурака, в сопровождении Джабраила прошел семь небес. На первом сам Адам открыл ему "небесные ворота", на втором - встретились ему пророки Яхья и Иса, на третьем - Иосиф, на четвертом - Идрис, на пятом - Харун (Аарон), на шестом Муса, на седьмом же небе восседал праотец - патриарх всех пророков Ибрахим. А когда с седьмого неба Мухаммед явился к престолу Аллаха, то беседовал с ним, сказав 99 тысяч слов... Затем Мухаммед был возвращен на землю, обратно в Мекку. Вернувшись, Мухаммед убедился, что постель его еще не остыла, а из опрокинутого при отправлении в путь кувшина не успела вытечь вода».
Если абстрагироваться от конкретики сюжета и обратиться к сути, к смыслу этого предания, то становится ясным, что ещё во времена самого раннего средневековья люди догадывались о том, что время и пространство могут видоизменяться, а значит, верили и в существование множественности Читать далее...

Могло ли абсолютно неразумное, не обладающее никаким сознанием, породить мысль и разум?
Согласно современной научной теории Большого взрыва вся Вселенная появилась из одной точки, не имевшей никакого объёма, но обладавшей чудовищной плотностью и массой всей будущей Вселенной. Она мгновенно расширилась и продолжает увеличиваться сейчас. Вопрос: куда можно увеличиваться (расширяться) если ничего нет? Всё пространство и все измерения - всё же внутри точки, а тогда что снаружи? И откуда это самое «снаружи» взялось? Там же нет ничего. Или не так? Второй вопрос: почему неживая материя начала порождать жизнь? Я не спрашиваю – как именно, я спрашиваю – почему! По каким причинам? И третий вопрос: каким образом и на каком основании неразумное (мертвый космос) из своего «ниоткуда» породило разум? Если ответом на эти вопросы не является некий СверхРазум, создавший законы существования мироздания, то дайте тогда внятное вразумительное объяснение. А его нет.
Если закон энтропии главенствует надо всем, то откуда взялись неравномерности первичного излучения, позволившие веществу образоваться в пространстве? Когда ученые начинают объяснять решение какой-то задачи, они всегда резво принимают нечто за искомое, но, мягко говоря, не всегда задаются вопросом: а существует ли это искомое вообще? И откуда оно взялось?
Откуда взялась та самая точка, которая превратилась во Вселенную? Из ничего не бывает ничего. Или бывает? А если бывает, то чем наука кичится перед верующими? Что она знает? Ничего она не знает, если приглядеться. Откуда появился этот мир: она объяснила? Из несуществующей и никогда не существовавшей ранее точки, обладавшей огромной плотностью (что такое «плотность», если ничего нет – ни пространства, ни времени??)? Детский лепет. Почему и как в неразумном и мертвом образуется разумное и живое? Дарвин объяснил?.. Или всё само собой вдруг образуется, как беременность? Из ничего?
Не верю.

Вода проступает и сочится, и скатывается, и льётся, и течет, и переливается, и прибывает, и убывает, и плещется, и расплескивается, и падает, и вздымается, и вздрагивает и застывает, и исчезает и появляется вновь… Шепчется вода в ручейках, шумит не смолкая в морях и океанах. Что услышит, то и уносит с собой. Сквозь что пройдёт, что вынесет, то и оставит после себя. Днём и ночью, утром и вечером. Любая грязь её пачкает, мутит её. Шепчется вода, шепчется, кричит, ревёт штормами, исходит дождевыми слезами-каплями. И снова чиста повсюду, прозрачна до самого дна, до глубины живучей незамутнённой души.
И несёт воду свою Земля меж белыми крыльями облаков - в небо голубое, розовое, алое, золотое и аметистовое от края до края мироздания. Несёт шёпоты свои и вздохи, и грохоты, облетая листьями, осыпаясь горами, вздрагивая грозами, переливаясь радугами. И остаются в вечном небе после неё все наши слова и деяния, и мечты, унесенные когда-то водой.

Над страной летают пули.
Выходной – не выходной.
Ну, летают. Ну, и хули…
Спи, не дёргайся, родной.

Вот одна шмыгнула рядом:
Визгу много, толку – шиш.
А была б она снарядом…
Спи, не дёргайся, малыш.

Бестолковые натуры,
То и дело: вжик да вжик…
Спи, сыночек, пули – дуры.
Нам с тобою жить да жить.

В клочья рвётся, свищет воздух,
Небеса - как решето!..
Спи, давай, родной, не бойся.
Я прикрою, если что…

О словах
Слово «хули» и в целом , и по своему смыслу в стихотворении, не несет никакого ругательного оттенка и не обозначает никакого извращенного («матерного») действия или объекта. В данном случае автор не считает его употребление матерным. Но оно придает дополнительную окраску психологическому портрету главного героя стихотворения.
Он - не ангел во плоти. Он – простой мужик, простой солдат, а, может, и не солдат. Потому что он вообще-то не стреляет, не убивает, а укачивает ребенка. Да, ему это непривычно. Да, возможно, он не умеет общаться с детьми. Он грубоват, не привычен сюсюкать, но он – настоящий отец. Он готов укрыть ребенка своим телом, спасти его, ни секунды не раздумывая о том, что, может быть, спасает того ценой своей жизни. Он не любуется собой и не умеет этого. Не выпячивает «себя любимого». А буднично говорит: "Я прикрою, если что..." Так. Между прочим. Как о чем-то само собой разумеющемся. А ведь, по большому счету, - это подвиг, это жертва ради жизни другого существа... Увы, в наше время далеко не все ловко жонглирующие высокопарными словами, на него способны.

Это, наверное, первая в мире сказка о нестойких красителях...

В одной очень стеклянной тёмной бутылке жил нестойкий краситель. Он был ужасно пугливым. Всего боялся. Знал, что ни перед чем не устоит. На себя никогда не надеялся, только на бутылочную пробку, отсутствие солнца и тёмное стекло.
В бутылке ему было хорошо, не то что джиннам в лампах. Не нужно было никуда высовываться, спешить. Хочешь – спи, хочешь – не спи, крутись, а потом оседай. Красота! Век воли не видать! Да и зачем она ему – эта странная непонятная опасная воля?
Но однажды пробку кто-то открыл. Краситель не хотел выходить, изо всех сил пытался держаться за круглые бутылочные стенки. Увы, они были такими гладкими, такими стеклянными, что, как он ни старался, а всё-таки не устоял, выскользнул нечаянно из бутылки. И понял, что куда-то попал.
Вокруг было так светло, что краситель, конечно, не выдержал и зажмурился. Он даже не понял, во что он влип: то ли в бельё, то ли в чьи-то волосы. Так вот сразу запутался в этой жизни!
Через некоторое время он почувствовал, что стал другим, что возврата к прежнему - уже никогда не будет, потому что он теперь совсем не тот. Всё лишнее куда-то испарилось. Даже родной запах исчез. Остался от красителя один цвет, только непонятно какой. Причем, никому не понятно. Краситель ведь был нестойким. Увы, не все, оказывается, об этом знали. Кое-кто надеялся на него. А зря.
А потом и цвет совсем исчез. Побратался с местными цветами и растворился в окружающем мире окончательно. Даже родная бутылка о нём забыла, потому что её помыли. Только двое помнили о нём: пробка, в которой застряло немножко его запаха (старые пробки всегда помнят о тех, кого держали взаперти) и тот, кто её вытащил. Потому что неудачный опыт – это тоже очень полезный опыт, и его никогда не следует забывать, чтобы не повторять собственных ошибок. Говорят же: «Век живи – век учись…»

Молодых замков не бывает. Все они от рождения уже старые, мхом поросшие. Строят их очень долго. Триста лет, а то и больше. Ни один враг столько ждать не может. Сами расходятся. Кому охота столько ждать, чтобы захватить какой-то там старый-престарый замок? А вдруг ещё и не получится? Стены вон какие крепкие. Триста лет строили. А ворота? А охрана?
Ушли враги от старого замка. Охрана тоже ушла: от кого охранять-то? Остался он один-одинешенек. Грустно одному. Тогда и завелось в нем от грусти какое-то приведение. Привел его старый добрый сосед-археолог. Привел и сразу убежал. Наверное, от скромности. Где он это приведение откопал - неизвестно. Если б оно привиделось замку, то хотя бы привидением стало. А так, раз его привели, то вот оно и приведение.
Ходит старое приведение по замшелому замку, эхо по углам разгоняет, балуется. Замку от приведения внутри щекотно стало, а почесаться не получается, он же каменный. Нахмурился старый бровями из плюща и говорит: - Ты меня не щекочи, а то рассержусь. Веди себя прилично, канделябры не трогай, понял?
Ничегошеньки не расслышало дряхлое откопанное приведение. Таращится на всё вокруг и стащить норовит всё, что попало: вилки, ложки, сервизы, гобелены, салфетки, даже скатерть с обеденного стола - свернуло мешком, чтобы туда чужое добро складывать. И радуется нехорошим смехом.
Затосковал старый замок от такого приведения, от дружбы такой непонятно с кем. Ветру пожаловался. «Выгони, - говорит, - пожалуйста, это позорище куда-нибудь на свежий воздух. Мне за него стыдно».
Ветер согласился помочь. Только попросил до поры до времени не шевелиться, пока он за приведением внутри замка гоняется. Замок обещал потерпеть, но чтобы не долго...
Догнал ветрище ушлое приведение: ложки, вилки, салфетки, половики из него повыдул и начал из замка, из хорошей сладкой жизни, выпроваживать. Вежливенько, но настойчиво. «Скатертью дорога», - говорит, а сам скатерть отнимает.
Избавился замок от приведения, вздохнул спокойно и стал с тех пор с ветром дружить, старые времена вместе вспоминать. Тот всё про всех помнит, а сам – вечно молодой, вечно влюблённый в жизнь. И столько всяких историй знает. И всё-то ему нравится, особенно с эхом наперегонки летать.. У ветра ведь нет возраста. С ним и замок вроде как даже помолодел. Не верите? Сходите, сами полюбуйтесь.

Наступил день любви. Посмотрел, как все вокруг ему радуются, и растаял от счастья. Начали его искать. Целый день искали. Не нашли. Так весь день даром и пропал. Ночь настала «Не горюйте, - говорит, - я – ночь любви». Опять обрадовались. За руку её держат: «Смотри, не исчезай!»
Не исчезает. Всем хорошо и ей тоже. Ветром ласковым вздыхает, луной от счастья светится, расчувствовалась, звёздами от любви так сияет – переливается, что никакой темноты не стало. Говорят ей: «Что-то ты ненастоящая какая-то, до того светлая, что аж белая вся…Неужели ты и впрямь – ночь любви? Поклянись!» Обиделась ночь любви и ушла восвояси.
И не стало для любви ни дня, ни ночи. Ищут её повсюду днём и ночью. Какие угодно дни и ночи попадаются, а тех, единственных, нигде не видать. Спрашивают у каждого дня, у каждой ночи выпытывают: куда ж они любовь подевали? А те улыбаются солнышком, луной зевают в ответ, да и только.
Пригорюнились все. Притихли. Слышат: вроде плачет кто-то. Негромко так. Тихонечко. То ли в чулане, то ли под кустиком.
- Ты кто?
- Я никто теперь. День у меня пропал, ночь сбежала… Ни имени своего не помню, ни как выгляжу…
- Уж не любовь ли ты?
И тут сразу все вспомнили про свою любовь. Чистую. Единственную. И вернулась она ко всем. И каждый день стал её днём. И каждая ночь тоже. Таяли дни, светились ночи, но никто больше не боялся их потерять. Никуда они не денутся. Вернутся. Главное, чтобы любовь не терялась…

Он там, во мгле пустынных комнат -
Зовёт тебя из темноты...
Никто, никто его не помнит,
Тот голос помнишь только ты.

Он там, ещё до первых книжек,
До заек, мишек и конфет…
Никто, никто его не слышит,
Не скажет: есть он или нет.

А он поёт тебе родное,
Чего никто не может знать…
Ведь этой песней неземною
Тебя укачивала мать…

Только что вышла в свет статья Александра Карпенко. Честно скажу: она меня очень тронула. ..

www.ahadov.ru/eldar/smi/1659-dar-vysokoy-sentiment...i-v-poezii-eldara-ahadova.html

Давайте сразу скажем начистоту, без финтов, понтов и экивоков. От счастья спасения нет. Хочешь, не хочешь, а если задумало оно тебя сделать счастливым, то сделает, не отвертишься, добьёт.
Видишь красивую машину, например, а денег нет, чтобы купить. Что делать? Всё очень просто. Выходи на дорогу и кричи громко два слова: «Помогите! Помогите!» Прибегут. Помогут. На машине уедешь.
Или, к примеру, сидишь в совершенном одиночестве, горюешь по-ненормальному, как всегда. И вдруг – икота. Ага. Вспоминают где-то. Вот счастья-то привалило! И сколько ни талдычь: «Икота, икота, иди на Федота, с Федота на Якова, с Якова на всякого!» - толку никакого. Федоту чужого, оказывается, не надо. И куда тут деваться от счастья? Сиди уж теперь со своей икотой. Терпи.
Или вот ещё: заметило тебя счастье, летит, радуется, догоняет, вот-вот в волосы вцепится! А ты – хоп – и разворачиваешься к нему лицом. И что? Удалось счастье своё обмануть-озадачить или как? «Или как», - отвечаешь. Ладно. Молчи уже. И так видно…. По всему перекошенному лицу. Свят, свят, свят…
А вот и горе. Наконец-то, настоящее, с траурной каймой, в оборочках. Только ты к нему – шасть! А оно вдруг такого стрекача дало, только его и видели. Оборачиваешься, а там, о, господи! Счастье в веснушках с сияющим лицом – смеётся и носом шмыгает. Всю печаль распугало.
И целует оно тебя, и на шее виснет ручками, обнимает, прижимается и шепчет нежно-нежно что-то такое теплое, такое ласковое, что ты окончательно мякнешь, и внезапно отворачиваясь, чтобы не было видно твоих глупых, неуместных слёз, вдруг отвечаешь срывающимся еле слышным голосом:
- И я тоже… и я тебя…

Кричит душа. Дрожат коленки.
Час голой истины настал.
Что делать с ней? Поставить к стенке?
Иль возвести на пьедестал?..

Никто ничто сказать не может.
Молчат, не поднимая глаз
На то, как всю её корёжит
От боли и стыда за нас.

Голубая да веселая страна.
Честь моя за песню продана.
Ветер с моря, тише дуй и вей —
Слышишь, розу кличет соловей?

Почему поэт пишет о том, что продал свою честь за умение писать стихи? Нет ли в этом глубоко скрытого подтекста о событиях, которые действительно имели место в его жизни. Где? И когда? Где находится страна, на которую дует ветер с моря?
Обратимся за ответом в первую очередь к стихам Есенина. Мне, как поэту, известно, что настоящие стихи никогда не лгут.

Золото холодное луны,
Запах олеандра и левкоя…

И тебя блаженством ошафранит…

Так вторично скажет листьев медь…
(строчки из стихотворения «Золото холодное луны»)

Свет вечерний шафранного края…

Так спросил я, дорогая Лала,
У молчащих ночью кипарисов

Кипарисы растут в субтропическом и тропическом климате северного полушария, распространены в широте Средиземноморья Мрачная тёмно-зеленая листва кипариса вечнозелёного с древних времён уже служила эмблемой печали, а потому это дерево часто разводится в южном климате на кладбищах. Этот кипарис был посвящен у греков и римлян богам, преимущественно Плутону. Кипарисовые ветви клались в гробницы умерших; ими украшались в знак траура дома; на могилах обыкновенно сажались кипарисовые деревца.
Родина олеандра — обширная полоса сухих и полусухих субтропиков от Марокко и Португалии на западе до Южного Китая на востоке. Дикий олеандр часто занимает русла пересыхающих рек . Растение засухоустойчивое, но теплолюбивое, хотя и выносит зимние непродолжительные понижения температуры до 10 градусов. Идеально произрастает в условиях средиземноморского климата.
Левкой, или Маттиола (лат. Matthiуla) — род однолетних и многолетних травянистых растений семейства капустные или крестоцветные (Brassicaceae), распространённых в Южной Европе, Средиземноморье и соседних регионах.
По Этимологическому словарю русского языка русское название «Левкой» пришло через нем. Levkoje или итал. leucojo из лат. leucoion, греч. — «белая фиалка».
Белая фиалка – вид, распространённый в Европе, на Кавказе, в Средиземноморье. Растёт в лесах, зарослях кустарников, до 1500 м над у.м
Шафран – его ареал включает в себя Средиземноморье ( Южная Европа и Северная Африка), Малую Азию, Ближний Восток и Центральную Азию вплоть до Западного Китая. Требует открытого солнечного местоположения и проницаемой почвы. Используется в качестве пряности, пищевого красителя и натурального жёлтого красителя, добываемого из цветков. Известен в Греции с раннего Средневековья. Краситель добавлялся непосредственно в темперное связующее: порошкообразный краситель смешивался с яичным белком и широко использовался для иллюстрирования рукописей. Из шафрана с белком также изготавливался золотистый лак для придания поверхности олова золотого оттенка — имитации золотого листа.

Отчего луна так светит тускло
На сады и стены Хороссана?

И снова:

В Хороссане есть такие двери,
Где обсыпан розами порог.
Там живет задумчивая пери.
В Хороссане есть такие двери,
Но открыть те двери я не мог…

Хорасан ( перс. — Xorвsвn — откуда приходит солнце) — историческая область, расположенная в Восточном Иране. Название «Хорасан» известно со времени Сасанидов. Провинция Хорасан известна по всему миру производством шафрана и барбариса. Кстати, Хоросом называют один из главных церковных светильников, который имеет особый статус. Круглые хоросы для храмов изготавливались на Руси в Киеве еще в XII веке.
Древние хоросы изготавливались из дерева или металла, и представляли собой колесо из дерева или металла, которое горизонтально подвешивалось к потолку на цепях. На этом колесе укреплялись светильники - свечи, лампады. Иногда хорос выполнялся в виде полукруглой чаши, в углубление которой ставилась лампада. Позже форма хоросов стала усложняться, их стали украшать орнаментом и различными символами. В древнеславянской мифологии Хорс – бог солнца, Поклонение к нему пришло к славянам из Персии. Празднование весны – прыжки через костёр ( вспомните сказку «Снегурочка»), поджигание и пускание с холма огненного колеса – всё это суть – древнее поклонение Хорсу – Солнцу. Когда-то я писал об этом боге в своей азбуке славянской мифологии:
Хорс
Колесо сияющего света
Медленно плывет по небесам…
Всюду жизнь теплом его согрета
И готова к новым чудесам!
Слава Хорсу – диску золотому,
Светом пробудившему весну!..
Солнцу люди рады по-простому,
Словно в марте первому блину:
На полянах водят хороводы,
На холмах колеса жгут огнем -
В честь его блистающей свободы
В небе день рождающей за днём!

И русское слово «ХОРОШО» ( искаженное «Хоросо») – того же происхождения. «Хорошо» - значит «солнечно», «утренне», «светло». Так что есенинская луна в данном случае светит на Хорасан отраженным светом Хорса (Солнца), возвращая Солнечной стране то, что принадлежит ей по праву – солнечный свет.

Читаем дальше есенинские «Персидские мотивы» :
Я спросил сегодня у менялы,
Что дает за полтумана по рублю…
Туман - счетно-денежная единица Ирана. Туман - иранская золотая и серебряная монета, содержит 10 риалов. Туман, томан, Читать далее...

сказка

Жила-была рыба Гулёна: бока нагуливала, нагуливала и нагуляла. Ух, какие! Поди ж ты! Как вильнет хвостом – так всё море сразу волнуется, из себя выходит. Хороша Гулёна! И ведь знает, что хороша.
Плыл по морю Чудо-юдо-рыба-кит. С пашнями, с городами, с заводами, со звоном колокольным. И вдруг всё на нем закачалось, посыпалось. Что такое?
А это Гулёна балуется, боками своими любуется. Налюбовалась и дальше собралась гулять.
- Эй, Гулёна! Выходи за меня замуж! – кричит кит, - Я мужик богатый – с землицей, с пшеницей, со звоном колокольным! Слышь, меня?!
Гулёна глазищами своими туда-сюда поводила, губки бантиком выпучила и будто не слышит. Дальше плывёт.
Обиделся Чудо-юдо. Сроду ему никто отказать ни в чем не смел. А тут… Рыбёха какая-то хвостом крутит! Эх, позорище мужику на старости лет! Плюнул на всё и рыбакам сдался добровольно.
- Берите, - говорит, - всё моё - с пашнями, с лесами, с горами, с колокольней, с фонтаном… Ничего мне не надо. Вечно вы меня поймать не могли, а я добро копил да посмеивался. И зачем? Чтоб теперь позволить насмеяться над собой какой-то рыбёхе? Столько лет живу, а ума не нажил.Стыдно-то как... Сварите-ка из меня уху. Я наваристый, не сомневайтесь.
Обрадовались рыбаки, а вытащить Чуду-юду на берег – силенок не хватает. Семь рыбацких деревень собралось тащить рыбу-кита, с города народу набежало в подмогу. Бестолку. Вздохнул Чудо-юдо горько и сам выполз на берег, чтоб людям помочь. Нате, мол, берите меня, готовьте да ешьте досыта.
И до того он был огромный, что море без него совсем обмелело. Негде стало Гулёне бока нагуливать. Опомнилась она. Заметалась на мелководье и кричит Чуде-юде:
- Кто меня замуж хочет? Берите скорее, я согласная, а то похудею!
Услышали все Гулёну и глядят на кита.
- Не любит она меня, – вздохнул кит, - о боках своих только и заботится.
Пожалели люди Чуду-юду. Не стали есть. Море за ним само явилось, обласкало солёными волнами, окропило слезами-брызгами, обняло по-братски. И отправились они вобнимку домой в свои берега. Так и дружат по сей день.
А куда Гулёна уплыла, куда подевалась - никто не знает. Говорят: даже рыбакам это неинтересно.

Весной 2012 года (24.03.12) произошла встреча Эльдара Ахадова с клубом любителей художественной литературы «Горенка книгочеев» из города Нового Уренгоя (Ямало-Ненецкий АО). Тогда же в местных СМИ появился очерк члена этого клуба Риты Крючковой о впечатлениях «кружковцев». Ниже - отрывки из этого очерка…

В поиске истинных кладов

Когда в размеренную жизнь входят новые яркие творческие личности, новые знания, значит, почва для этого подготовлена и впереди возможно, большие перемены.
На мартовском заседании члены клуба «Горенка книгочеев» встречали сразу двух почетных гостей. Один из них - писатель Сергей Галиченко (авторский псевдоним - Виктор Верин) из Старого Оскола, член оргкомитета IX Международного Сказочного театрального фестиваля «Я-мал, привет!», проходившего в эти дни в КСЦ «Газодобытчик»…
Другой гость вечера – Эльдар Ахадов, очень интересный талантливый человек, писатель, поэт, связавший свою судьбу с Заполярьем и Новым Уренгоем. Он с одинаковым успехом пишет стихи, прозу, сказки, издает их, влюблен в свою работу, семью и вообще в жизнь. Очарованные яркой личностью, участники клуба надеются на новые встречи с Эльдаром Ахадовым, а пока намерены ближе познакомиться с его творчеством.
Серьезные разговоры на встрече как всегда сменялись музыкальными паузами. Традиционным подарком нашим гостям и членам клуба было исполнение Ольгой Викторовой, преподавателем ДШИ № 2, восхитительных произведений Л.Бетховена и Ф.Шопена, а песни под гитару услаждали слух собравшихся в продолжение вечера. Наши гости, в свою очередь, преподнесли в подарок клубу свои книги и оставили адреса сайтов, чтобы быть постоянно на связи: www.art.oskol.info, www.ahadov.ru, спасибо интернету.
От лица всех членов клуба хочется поблагодарить наших дорогих гостей: Сергея Галиченко и Эльдара Ахадова, пожелать им удачи в поиске новых литературных кладов и выразить надежду на продолжение знакомства и сотрудничества!

Рита КРЮЧКОВА

[700x525]

Жила-была старая гнилушка. Если честно сказать, то и не жила, а так, валялась где-то в дремучем лесу, в самых дебрях. Никого вокруг она не видела, потому что и не любила никого. Даже себя. И её тоже никто не видел, потому что таких никто не любит. А на что смотреть? Там и смотреть-то не на что.
Лежит гнилушка на сырой земле, ругается, догнивает. Ну, и пусть себе ругается, всё равно никто её не слышит, все мимо идут по своим делам. Лес большой, огромный, кругом одно зверьё, того и гляди – затопчут. Что там у них под ногами – некогда внимание обращать. Дела!
Так и случилось. Наступил медведь на гнилушку и дальше пошёл. Ничего не заметил. И гнилушка ничего не заметила. В землю сырую вросла, поворочалась маленько да и заснула старческим сном.
И вдруг грустно стало ей, гнилушке, во сне. Заболело у неё от тоски, от одиночества сердце. Удивляется старая: какое сердце? Откуда? Щупает себя во сне. А точно. В груди у гнилушки откуда-то крохотное сердце завелось. Маленькое, как семечко. Живое. Тёплое. Вон как бьётся. Слышите?
Проснулась гнилушка, глаза открыла, а вокруг лес, ветерок веет, травой пахнет и листочками, и хвоей. А на ветках птички поют, пересвистываются, гнезда вьют. А сквозь веточки и хвою просвечивает что-то такое ярко-голубое, нежное. Это же небо!
Видит гнилушка всё это и так ей хорошо ото всего сделалось, так приятно! Чувствует она, как сердце её всё растёт и растёт от счастья! Тут мимо зайчонок пробегал, маленький, робкий. Гнилушке захотелось что-то доброе ему сказать, она сначала растерялась, а потом всё-таки произнесла:
- Зайчонок, я тебя люблю.
Малыш остановился, увидел её, улыбнулся и ответил:
- Спасибо. И я тебя. Как тебя зовут?
- Я старая гнилушка…
Долго-долго хохотал зайчонок. Друзей созвал – бельчат, бурундучков, мышек, всех-всех ребятишек... Даже медведь пришел узнать о том, что случилось, выслушал зайчонка и сказал:
- Ну, ребята, и дела! Сколько на свете живу, а первый раз слышу, чтобы такой нежный, такой красивый ландыш гнилушкой сам себя называл. Это он от скромности, наверное…

Советы бывалого человека

От счастья на свете много вреда. Что делать, если вас просто распирает от счастья? От него ведь можно запросто задохнуться, им можно захлебнуться, от него свихнуться можно, в конце-то концов. А это уже несчастье. Чтобы этого не произошло, от него нужно научиться избавляться. Но как?
К сожалению, этого обычно никто не знает и даже опрометчиво не хочет знать. А зря. Необходимо точно знать то, что поможет вам выжить в чрезвычайных ситуациях, которые всегда случаются нежданно-негаданно.
Со счастьем шутки плохи. Поэтому притворитесь несчастным чего бы это вам ни стоило. Вот, к примеру, на вас накатывает очередная волна счастья. Что надо делать? Правильно. Надо бежать. Бежать сломя голову, отплывать в сторону, отползать, прятаться. Кажется, всё так просто, но на самом деле необходимы каждодневные упражнения и постоянная готовность для того, чтобы вовремя ускользнуть от счастья.
Говорят, что счастье ведёт себя непредсказуемо, и поэтому его сложно предугадать . Это не так. Страусы давно научились эффективно избавляться от всего непредсказуемого. Они просто прячут головы в песок. Оглянитесь вокруг: на земле имеются горы песка. Между прочим, в слепом подражании диким животным нет ничего зазорного, природа – наша общая мать, нельзя допустить, чтобы её плодами пользовались одни животные: прячьте головы в песок, и счастье вас не заметит!
Но учтите, что иногда хитрое счастье может буквально свалиться на голову и придавить хорошего человека! На этот случай существуют золотые правила соблюдения техники безопасности: носите каски! Не снимайте их ни днем, ни ночью. Надежная крепкая каска спасёт вас в самый неподходящий момент!
Одна голова хорошо, а две-три-четыре – ещё лучше. Чаще собирайте техсоветы и планерки по поводу ликвидации счастья и его последствий. Надейтесь на коллектив, на товарищей и коллег: на работе вам никогда не дадут задарма утонуть в счастье! Выручат.
Если у вас много дальних родственников-доброхотов, которых вы прежде в глаза не видели, то и они скорее всего тоже сгодятся для избавления вас от мук счастья. Растащат всё.
Чересчур счастливый человек раздражает окружающих. Иногда капитально. Это ваш шанс. Надейтесь на соседей. Они вашему зажравшемуся счастью запросто могут пустить такого “красного петуха”, что ускачет оно махом куда глаза глядят. Да с воплями.
Так что будьте ближе к людям. И всё пройдёт.

Один поэт написал стихов на целую книгу, пришел в издательство и говорит:
- Нате! Печатайте!
И кошелек достал, чтобы деньги туда складывать, гонорары. А его в ответ вдруг спрашивают:
- О чём стихи-то?
- Что за глупый вопрос?! – возмутился поэт.
- Ну, а всё-таки: о чем стихи?
Задумался автор, долго морщил лбище свой гениальный, а потом промолвил тихо-тихо:
- Да, так… Ни о чём.
- Как «ни о чём»? Быть того не может! Зачем правду скрываешь? Говори! Признавайся!
- Не в чем мне признаваться! Сами прочтёте и увидите о чём они!
- Ага! Читать агитируешь? Хочешь нас соучастниками сделать? Чтобы мы сами крамолы твоей начитались?
И нажал кто-то на тайную кнопочку. Тут же явились очень вежливые люди в сером и увели поэта под белы рученьки.
И прошёл по стране слух, что поэта за стихи заточили в темницу, что он написал такое, которое читать запрещено под страхом смертной казни! Начал народ волноваться. Всем охота знать: что там написано и как поэта казнить будут за правду. Все его жалели, особенно женщины.
Ночь на дворе, а никто не спит, переживают. Струхнули вежливые люди в сером, рукопись со стихами на всякий случай сожгли, а поэта повезли обратно в издательство: забирайте, мол, назад свой «подарочек».
Хотели они тайно всё сделать, но бдительный народ не позволил. Крикнул кто-то:
- Поэта казнить везут!
И началась революция. Охрана вся разбежалась. Правители за границу лечиться уехали навсегда. Началась свобода. Ходят все радостные, обнимаются, вольные песни поют, поэта на руках раскачивают.
Раскачивается поэт на народных руках, а сам думает: «Вот как важно оказаться в нужное время в нужном месте! Главное – чтобы в рифму».
А стихи, и правда, были ни о чём. Только он об этом никому больше не говорил. Сказал, что наизусть не запомнил.