Недавно во время одной из дискуссий была высказана коллегами-литераторами мысль о том, что наличие наград и побед в конкурсах не имеет никакого значения для оценки творчества автора, что главным критерием такой оценки должно являться наличие или отсутствие читателя у данного автора. Поскольку намек был откровенно в мою сторону, предлагаю всем убедиться в том, что читатели у меня есть. Об этом они говорят сами. Ниже представлено менее одной тысячной процента отзывов тех, кого якобы у меня нет.

 http://www.ahadov.ru/eldar/otzivi/1507-novye-otzyvy-o-tvorchestve-ahadova.html

Замечательные люди живут на Севере! Ни на кого они не похожи! Не каждый их поймёт. Вот идёт женщина в фирменных высоких зимних сапогах на точёных остреньких каблучочках по жестокому морозу. Размашистым шагом. Явно с работы. Темнотища. Ночь полярная. Идёт, ни в чём не сомневается. Ничегошеньки не боится. Подходит к шикарному огроменному джипу с затемнёнными окнами. Хрясь нежным кулачком по стеклу:
- Можно? … твою мать!
И оттуда, из джипа, радостный такой, даже нежный, широкий мужской голос в ответ:
- Можно-можно! Мать твою …!
Какая широта души, а?! Ведь про маты оба даже не задумываются. Да, ну? Какие ж это маты? Это ж – любовь жаркая , северная, до гробовой доски! И ругань эту вообще руганью не воспринимают – оба! И счастливы оба! Вот так вот. Хотя, может, они вообще незнакомы даже? Не знаю.
Захожу в магазин, поесть беру: того-сего, по мелочи. Продавщица считает
- С Вас 187 рублей.
Достаю :пятитысячную купюру, других денег при себе нет. А у продавщицы явно нет сдачи. Что делать будем?
-Да, ладно, - машет она мне рукой, - идите!
Отворачивается и уходит вообще. Вот такой вот народ. Северяне...
Вешаю почтовый ящик в общем коридоре на первом этаже рядом с другими. У меня – новенький, пряменький. А соседские – все какие-то погнутые и частью облупленные. Следующим вечером вижу печальную картину: мой почтовый ящик избит донельзя, металлическая дверка выгнута внутрь явно целенаправленными ударами, били скорее всего ногами. Свежая краска, увы, облуплена и покоцана.
М-да, думаю: что же дальше будет? А дальше – ничего. Всё как у всех, ящик больше никто не трогает. Мало того: давно уже замечаю, что и писем никто неделями не трогает. Ничьих писем. Даже, когда они не в ящиках, а так просто – рядом лежат. На полочке. И квитанций на получение переводов денежных – тоже никто не трогает. У северной логики, даже хулиганской, нет прямых путей.
Выхожу однажды из аэропорта, беру такси. Цены местные знаю. Спрашиваю для порядка:
- Сколько?
Заламывает двойную цену. Начинаю спорить. Таксист – ни в какую не сбавляет. Ну, и чёрт с тобой! Сажусь в машину. Едем. Дорогой разговорились. О том, о сём, о жизни, о семье. Подъезжаем к дому. Лезу в карман за деньгами, а он… машет рукой: - Какие деньги? И не думай даже! Мы же свои – северяне!
Так и уехал. Ни копейки не взял… Ну, что за люди? Где ж таких чудиков ещё встретишь?

Давным-давно высоко в горах за дивными облаками проснулось эхо. То ли камень упал с вершины скалы, то ли птица вскрикнула, но эху понравилось то, что оно теперь есть. Разбежалось эхо и полетело во все стороны сразу. Выше гор поднялось, в самые глубокие ущелья опустилось. Щедро делилось эхо собой со всеми, кто его слышал. Так щедро, что вскоре для самого себя ничего не осталось. Исхудало эхо, истаяло, потеряло свой голос. Молчит безголосое эхо, слушает: что теперь будет?
Пролетал ветер над морем. Бушевали в нём волны: - Где наше эхо? Где его голос? Возьми наши голоса, передай ему!
Звенели по всей земле ручьи – горные по камням, весенние – по льдам и снегам… Где же ты, наше эхо? Возьми и наши голоса!
И листва отдала эху свой шелест, и февральская метель поделилась с ним, и ночные костры передали ему свой треск, и грозовые тучи одарили его всем своим громом! Птицы наделили его своим щебетом. Львы, медведи, волки и лисы, все-все звери земные отдали ему свои голоса. Даже пчёлы и осы, и самые мелкие мушки. Даже те, кому нечего было отдавать – рыбы, и те старались, изо всех сил, разевали рты: - Мы с тобой, эхо! Мы тоже с тобой!
И стало эхо могучим, многоголосым. Всеми голосами земли, огня, воды и неба зазвучало оно. И стало оно словом животворящим. Отныне кто бы ни угасал на земле, что бы ни исчезало – ничто не могло угаснуть или исчезнуть навеки. Потому что у всего теперь было своё слово. И звучало, и звучит оно вновь и вновь. И прошлое возвращается. И настоящее приходит из будущего, а у того - нет ни конца, ни края. Так было, так есть, и так будет всегда, пока существует на свете бессмертное слово, рождённое сочувствием и любовью.

Что в городах, что в сельской местности -
Понятен всем её язык:
Любовь - профессор бессловесности -
Не умолкает ни на миг.

И сколько бы её ни тратили -
Не прерываясь, день за днём:
Ей не иссякнуть в сердце матери,
И не окончиться с дождём…

Любых печалей околесица
Её речей не оборвёт:
Всё только ею так и светится
Какую вечность напролёт!

Есть, говорят, страна такая,
Где всё считается за труд.
Себе привычно потакая
Там люди праздные живут.
Точить балясы, бить баклуши,
Сбивать мудрёный панталык
Там, околачивая груши,
Народ с рождения привык.
Примерной лености образчик
Там всяк охоч из года в год
Играть в бирюльки, долгий ящик
Раскрыв для не своих забот.
Любого слушая в полуха,
Там ценят лакомства и сны.
А на старух всегда проруха,
Они там на дух не нужны.
Там у любого что-то с сердцем,
Чужое горе – не беда…

Походят гоголем и фертом
И сгинут с носом, как всегда.

Жили когда-то изумительные волшебники. Они всему на свете изумлялись и удивлялись. Сейчас таких днём с огнём не найти, а раньше искали их днём с огнём и находили постоянно. Всё потому что они сразу же слетались на огонь, чтобы поудивляться: что же это такое странное? Вокруг светло, потому что день, а тут огонь горит, как будто уже ночь и совсем темно!
Радовались волшебники всему удивительному вокруг. Вот вчера ещё не было ничего, а сегодня уже цветок растёт. Час назад ливень хлестал, а уже радуга. Чудо какое, а?! Волшебники сами ничего волшебного не делали, но вокруг них всегда было столько поразительных событий, столько удивительных открытий, которые сами возникали , ну, просто ниоткуда!
Вот идёшь себе, например, по сонному осеннему парку и вдруг откуда ни возмись – ветер! Живой. Как закружится, как заплутает в листве! И начинается листопад. А по нему волшебники бегают, радуются, проказничают. Ну, просто сказка какая-то! А ведь не было ничегошеньки только что.
Или, к примеру, стоишь ты, грустишь отчего-то, вздыхаешь невольно. И вдруг рядом появляется настоящий волшебник с солнечными глазами и дарит тебе самые прекрасные цветы на земле! Просто так. И ты уже смеёшься. А он удивляется: оказывается, у тебя потрясающая, красивая , нежная, светлая улыбка. Где же она раньше таитлась? Ведь только что не было…
Вот я написал, что удивительные волшебники жили когда-то. Это неправильно. Они и сейчас живут. Правда-правда. Посмотри внимательней. Видишь: снежинки за окном кружатся, как будто смеются и играют с кем-то. Это невидимые волшебники их смешат, летают вокруг них и удивляются. Мы-то с тобой теперь точно об этом знаем.

Всю свою жизнь время от времени я совершаю необъяснимые с точки зрения логики поступки. Их можно называть дурацкими, глупыми, непонятными. В любом случае, логики они лишены напрочь и почему я так делаю, я на момент самого действия никаким образом объяснить себе не могу. Но я все-таки делаю эти дурацкие поступки. Машинально и естественно, как будто так и надо. Как будто я играю так. Как ребенок. Малыши ведь своим поступкам потом придумывают объяснения для взрослых. Если их о том попросят.
Однажды утром, когда мне было 16 лет, на кухне возле окна я пил за столом чай. И вдруг стал делать это не как все нормальные люди, поднося чашку ко рту, а наоборот, наклоняя голову к чашке. Совсем по-дурацки. Зачем я так делаю, я понятия не имел.
В другой раз, мне было 29 лет , я отработал в тайге своё рабочее заданиеи и ждал попутного транспорта, чтобы уехать домой. Три недели ждал, днём и ночью. а транспорта всё не было. наконец, спустя три недели появился попутный транспорт, бензовоз, направлявшийся в таежный поселок, на базу. И что? Я отказался на нём ехать. Просто повернулся и ушел в вагончик, хотя меня звали, и водитель меня ждал. Но я не поехал. Ну, не глупо ли? У меня не было уже никаких дел, я просто не поехал и всё.
Позавчера в пятницу я возвращался с работы и, находясь в арке здания, заметил, что слева от меня навстречу идет человек. Казалось бы: арка широкая, места достаточно не то что для двух, но и для свободного прохода пяти-шести человек. Отклонись чуть вправо и иди спокойно мимо встречного человека. А я не свернул вправо, как шел так и шёл – прямо в лоб идущему навстречу.
Никакого разумного объяснения всем трем поступкам я на момент их совершения дать бы не смог. Однако…
Ситуация первая. В тот момент, когда я нагнул голову в очередной раз, чтобы попить таким странным образом чай… прозвучал выстрел, и именно в том месте, где была бы моя голова, если бы я пил чай так, как все нормальные люди, из окна в кухню влетела пуля и вырвала из стены напротив здоровенный кусок. Пуля была охотничья, круглая, здоровенная, свинцовая – на медведя. Будь на ее пути моя голова, её бы просто разворотило в клочья. Но моя голова была возле чашки, на уровне стола.
Ситуация вторая. Через сорок минут подошел второй бензовоз. Заранее я про него ничего не знал. Я сел в него и уехал. Спустя несколько часов мы догнали сгоревшие дотла вместе с шофёром останки перевернувшегося первого бензовоза, в который я так упрямо отказывался садиться…
Ситуация третья. Как раз в тот момент, когда я выходил из-под арки, точно справа от меня и именно в то место, где бы я был в это мгновение… с грохотом рухнула огромная глыба смерзшихся льда и снега.
И подобных случаев по своей жизни я могу вспомнить десятки! Каждый раз я вдруг ни с того, ни с сего начинаю поступать совершенно по-дурацки. А в итоге… именно это спасает мне жизнь! Я не предчувствую ничего, ни тени тревоги в душе нет, но, словно двухлетнее дитя, вдруг начинаю делать самые странные вещи, поступаю неразумно и нелогично во всех отношениях. И каждый раз за логикой… прячется смерть, а за «неразумностью» обнаруживается спасение.
Получается, что жизнь, как явление, лишена всякой логики. А результатом логики являются неизбежность и неминуемость.

«Похоже, Золотой Пьеро России по-прежнему в неведении по поводу востребованности его оценок»
Игорь Балюк 08.12.2012 15:05

К стыду своему, прочитав эту фразу про Пьеро, не мог сразу вспомнить: кто такой Игорь Балюк. Каюсь, забыл, что это лучший в мире ценитель русской литературы, который единственный разбирается в ней и при этом пишет совершенно гениальные стихи. Да, мне очень стыдно, что я в 2007 году стал лауреатом премии «Золотое перо Руси». Особенно стыдно потому, что имени Игоря Балюка среди победителей почему-то не было. А что это за конкурс, если в нем нет Балюка? Это уже не конкурс, это какая-то ерунда получается. Как я смел быть удостоен? Какое имели право? Кто они такие, эти принимавшие решение? Какая-то Римма Казакова. Говорят, поэтесса. Кто-нибудь знает такую? Балюк не знает. Какой-то непонятный председатель московской городской организации СП России В.Н.Гусев. Какие-то непонятные профессора Литературного института. Кто они такие? Что они могут без Балюка понимать в русской литературе? Ничего не могут. Мне очень стыдно перед Балюком за то что стал этим самым , как его? А! Пьеро. Вот. Мало мне этого позора, так я тогда же стал еще и обладателем «Серебряного Пера Руси». Ужас. Кто мне там вручал награды? Какая-то дикторша Анна Шатилова и какой-то граф Борис Шереметев? Эти вообще ничего в литературе смыслить не могут. Какая литература, если нет Балюка, а? Никакой.
Моя репутация запятнана. Её не отмыть, потому что какие-то людишки в мае этого года объявили меня лауреатом другой национальной премии – «На благо мира». Всего каких-то без малого сорок тысяч человек проголосовало за мои бездарные произведения. Кто они такие? Как они смели? Там ведь Балюка опять не было. Что этот народ понимает в литературе? Фи. Совести у них нет – за Ахадова голосовать вздумали! А кто сидел в жюри? Какой-то писателишко Юрий Поляков? Какой-то кинорежиссёр Борис Караджев? Телеведущая Татьяна Веденеева? Дирижер Павел Коган?? Кто они такие вообще? Балюк их не знает. Что они смыслят в литературе? Ничего они не могут в ней смыслить без указаний Балюка. Мне стыдно, как я мог себе позволить этакое: опять лауреатом стать? Докатился, хроническое какое-то явление. С этим нельзя жить! Простите меня, господа Балюки! Виноват
И этого мне, проходимцу от литературы, было мало! Меня и вчера вот объявили теперь уже обладателем первой премии «На благо мира»! И опять же, кто за меня голосовал? Кто отзывы писал? Какие-то тысячи школьных и вузовских преподавателей русского языка и литературы из каких-то всех концов России, какие-то студенты и школьники, какие-то воспитательницы из каких-то детских садов, какие-то русские писатели и поэты… Кто они все такие супротив Балюка? Никто. Он один – истинный знаток и ценитель. А в жюри – вообще бессмысленные люди сидели – какие-то актеришки Михаил Боярский да Эммануил Виторган, какой-то режиссеришка театральный Арцибашев да композиторишка Геннадий Гладков. Что они в литературе? Ничто. Нельзя Ахадову премий присуждать. Особенно, если там опять нет Балюка. Ну, нет его в списках! Тьфу - на всех! Куда смотрели?
Стыдно мне перед ним. Вот стою сам по себе в углу коленками на горохе, рыдаю, вспоминая свой позор: лауреатство в конкурсе «Светлые души» имени В.М.Шукшина… Как мне смели его присудить в 2006 году? Кто? Какой-то писатель-деревенщик Василий Иванович Белов? Кто его надоумил? Что эти писатели-деревенщики в литературе русской смыслят? Кто вообще в русской деревне может понимать настоящую литературу?? Ясно дело: никто. Пока Балюк не даст ценные указания. А его в списках опять не значилось! Не доглядели! Эх…
Как они могли, как смели по-доброму отзываться об этом Пьеро – Ахадове? Все эти викторы астафьевы непонятные, валерии золотухины, тимуры зульфикаровы и прочие георгиевы, русаковы, крупские, степановы?… Вся это литературная мелюзга, супротив величия Балюка ничегошеньки не значащая…Как смели в его юности общаться с ним какие-то герои какого-то соцтруда Михаил Дудин и Сулейман Рустам, и вообще какой-то там Булат Окуджава подозрительный??? Бессовестные. Не было на них Балюка рядом! Он бы им глазоньки открыл.
А то, что нефтяная компания ТНК-ВР четырежды наградила несносного Ахадова за его бездарные творения, так что с них взять, с этих нефтяников и газовиков? Они же нули в литературе! А северяне, присудившие этому пресловутому Ахадову премию? Ездили бы там, по своим северам, на белых медведях среди заснеженных пампасов и не лезли бы в калашный ряд литературных процессов! Балюка не разглядели, негодники! Каюсь! Не подсказал, фу-фу на меня!
Что они смыслят в литературе, эти русские матери, признавшие Ахадова победителем какого-то всероссийского литературного конкурса «Святость материнства»? Рожали бы да не лезли без спроса у Балюка в литературу! А что смыслят в литературе эти самые, как их, русские историки, отдавшие предпочтение Ахадову в конкурсе «История России в семейных преданиях»? Распустились без Балюка! Ну, про российских бардов вообще ничего хорошего сказать нельзя! Негодники! Взяли и ни с Читать далее...

 

Сегодня ничего особенного не произошло. Это - удивительное, просто потрясающее событие! Да, да, да! Именно событие! Только так можно расценивать ту самую достохвальную сию минуту, дарящую счастливейшую доброкозненную возможность продолжать  существование в этом мире   благодаря тому, что  ровным счётом ничего не произошло  …Предвижу   недоуменные голоса: “И что же в этом такого особенного, если ничего не случилось?! Чему удивляться-то?”

А вот чему, к примеру…

 Возращаюсь с работы. Декабрь. Темно. Морозно. Жгучий   ветер навстречу. Естественно,что идёшь самым коротким путём - через дворы. Чтобы выйти со двора на улицу, нужно пройти сквозь жилое девятиэтажное здание по специальному проезду для автомобилей и пешеходов. Иду. Вижу: навстречу слева к проходу приближается мужчина  с дипломатом в руке. Естественно, чтобы разминуться, удобнее было бы пройти правее его. Но я иду прямо на него  Не отдавая себе никакого отчета, машинально.  Он останавливается. И именно в ту секунду, когда я выхожу из прохода, именно в ту точку, в которой я был бы, если бы шел правее, с грохотом падает огромный ком льда и смерзшегося снега!

Вероятно, на крыше здания  шла уборка, поскольку сама по себе эта чудовищная груда  упасть никак не могла. Минус тридцать – это, мягко говоря, далеко  не оттепель. Я не стал оборачиваться. Просто шел как шел. И что же произошло со мной? В общем-то, ничего не произошло. А ощущение  чуда осталось.

Сидел в конторе, играл в “косичку” и ждал получки,
Стучал по клаве, не лез в герои, не знал натуги,
Вдруг сон однажды в обед увидел (не спал бы лучше):
Пылали дали, летали кони, синели вьюги…
Да, что такое? На месте кресло, земля на месте,
Зудят айфоны, шуршат бумаги, и пахнет кофе,
А завтра – бонус и пиво в баре, как песни Пресли…
И где те дали? И где те вьюги? И где вы, кони?
Дошел до дома, поел сосисок, помучил телик,
Почистил зубы, лёг ровно в десять, и знал едва ли,
Что лишь объявит себя хозяйкой дремота в теле,
Как взвоют вьюги, взовьются кони и вспыхнут дали…
Он был обычным простым планктоном, ходившим в офис,
Таким привычным, ничем не лучше, ничем не хуже…
Нет, он не сгинул, не слёг в больницу, а выбрал поезд
И в даль уехал. Туда, где кони. Туда, где вьюжит.

Выскочили из умного зернышка две мысли. Обе поперешные. Спорят, удивляются друг другу. Ни одна с другой не согласна. Что для одной умно, для другой глупо, что одной хорошо, для другой плохо. Только одна крылья распахнет, как другая тут же плавниками шевелить начинает. И так – во всём. Спорили, спорили, надоело обеим. Решили вернуться, а зернышка-то и нет. Куда подевалось? Неизвестно. Вот и ищут его с тех пор.

 Жили в соседях два зайчонка, вместе в школу ходили, вместе в игры играли. Выросли они, родителей поблагодарили за заботу и оба отправились из дома на вольные хлеба, в самостоятельную жизнь. Стали искать работу, пришли к лисе – по объявлению. Та обрадовалась, обещала здорово заплатить. А что нужно-то? А нужно к зиме в дальнем сосновом бору с видом на реку домики построить для лесных обитателей. К зиме они хорошо будут продаваться. И лисе прибыль, и зайчикам. Только непременно надобно успеть к сроку. А уже август вот-вот грянет. Аврал! Заторопились зайцы, поскакали в дальний сосновый бор. По дороге ёжика встретили. Ёжик старенький, видит плохо, просит проводить его к заповедным грибным местам. А это – в другую сторону совсем. - Некогда нам отвлекаться! Извини, старик! – прокричал один заяц и дальше поскакал. А второй остался помочь. Ёжик хотя и слабовидящий, зато нюх у него отменный оказался. Грибов насобирали столько, что обоим хватило, поделился ёжик, отблагодарил зайчика. А первому зайцу, который вперед убежал, белочка повстречалась. Орешков ей надо было помочь к дереву с дуплом поднести. И ей он не помог, потому что некогда. А второй заяц - помог . И медведю помогать малину собирать первый зайчик не стал. А второй стал. И коту-рыболову из речки рыбину большую вытащить первому зайцу было недосуг. А второму – пожалуйста. Прискакал зайка первым в сосновый бор, начал домики строить. А кирпичи таскать некому, а бревна ворочать некому, а цемент месить – то же самое… Всё сам, всё один. Второй заяц совсем потерялся где-то по дороге. Первый заяц этому только радуется: рассчитается лиса – все деньги ему одному достанутся. Вдвое богаче будет. Очень он старался. Днём и ночью работал. Отстроил целую деревеньку домиков. Успел до зимы. Прискакал к лисе. А та денег не дает. Говорит она зайцу: - Бревна мои были, кирпичи – мои, цемент и песок – тоже мои, и вода - моя. Ну, и что? Построил ты, а дома-то не продаются совсем, другие лисицы их дешевле продали да пораньше, вот мои и не нужны стали. Нет прибыли. Хочешь – жди, хочешь – судись со мной: не дам я тебе денег. Не с чего. Разорилась я. Вот и весь сказ у неё. Зима настала: ни еды, ни крыши над головой – ничего у заиньки нет. Бредет он по снегу кое-как из последних сил сам не знает куда… Вдруг впереди огонек показался. Пошел зайка на огонек – хоть погреться малость. Подходит к домику теплому, справному. Постучался в дверь, открылась она, а за ней – второй заяц стоит, первому удивляется, в гости приглашает. Оказалось, что звери лесные в благодарность за его заботу и сердце отзывчивое сами сделали зайцу подарок: дом ему все вместе построили! А уж лакомств всяких у него к тому времени столько набралось – на две зимы с лихвой хватит! Стали зайцы чай пить, разговоры разговаривать, долго же не виделись. Так и остался первый зайчик у своего щедрого приятеля до весны. Понял он свою ошибку. С той самой поры для каждой просьбы у него всегда время находится.

Одна маленькая девочка узнала от мамы, что появилась из маминого животика, а мама – из бабушкиного, а бабушка – из прабабушкиного… И решила она, что все люди произошли от матрешек. Девочка не знала, что на самом деле матрешки произошли от людей. Увы, с каждым годом людей-матрешек становится всё больше: сколько ни вглядывайся, а у них все время другие, не свои лица.

Встретились как-то худые слова с добрыми. Худые так и рвутся в драку, а добрые этого никак не замечают. Как так?! Совсем худые слова рассвирипели: и кулаками машут, и кричат громко, и никого вокруг не слышат. А добрые улыбаются. Тогда решили худые слова наброситься на добрые и побить их. Разбежались хорошенько… И пролетели мимо ушей. А добрые – остались.

Во мне живет такая нега,
И радость не перестаёт:
Летят седые волны снега
Вторые сутки напролёт!

Всё в белом мареве по крыши,
И нет ни неба, ни земли,
Лишь ветер вьётся, пляшет, дышит,
В снегах купаясь, как в любви.

Ложась и тут же восставая,
Кружась и оседая вновь,
Струится не переставая
России первая любовь…

Это выглядит , как некая нелепость, патология или фатум. Разумом понимаю, что такого не может быть в природе, потому что природа разнообразна и чрезвычайно разнолика. Природа не может выдавать один и тот же результат мириадам случайностей. Тем не менее факт остается фактом, хотя и не укладывается в голове абсолютно никак. И объяснению не поддается совершенно никакому.
Не важно, как выглядит Ольга. Не важно сколько ей лет: пять, десять, двадцать, тридцать, сорок, да хоть девяносто пять. Никакой разницы. Не важно ни образование, ни внешние данные, ни ее происхождение. Вообще, абсолютно ничего не имеет ровно никакого значения. Кроме одного фактора:
Её зовут Ольга. Всё. Этого достаточно.
«Достаточно для чего?» - спросите вы. Достаточно для того, чтобы я знал совершенно точно: этот человек, эта девочка, девушка, женщина - мой преданный друг. Самый преданный и верный. Ей можно доверить всё. И если среди толпы народа мне вдруг понадобится помощь, мне не нужно никого искать или просить. Стоит только громко крикнуть:
- Ольга!
И если там есть хоть одна Ольга: она тут же придет на помощь. Что это? Притяжение имён? Или моя мнительность? Не знаю. Но не могу вспомнить на шестом десятке лет ни единого исключения из этого странного правила совпадений: все Ольги – мои друзья.

Никогда никого ни о чем не проси. Тот, кто хочет тебе помочь: все равно придет и поможет. Не заставляй себя испытывать чувство глубокого мучительного стыда за того, кто все равно не придет и не поможет, сколько ни проси. И горе тебе, если такой человек все-таки сделает вид, что помог тебе. Будешь должен ему до конца жизни, сколько бы ни старался вернуть долг.

Он не нравился устоям,
Словно надпись на заборе:
Не шагал с другими строем
И не пел ни разу в хоре.

Шла за ним дурная слава,
Вызревали гроздья гнева:
Если всем уже направо,
То ему опять налево.

Вечно вёл себя вихрасто,
Гулеванил до рассвета.
За спиной шептались часто:
- Ну, теперь-то песня спета…

Всё прошло, осталось небо,
Только он того же нрава:
Всем давно уже налево,
Одному ему направо.

Встретились в сосновом бору две богатырши - мышки могучие: лесная да полевая. Заметили обе на тропинке среди сосновых иголок диво дивное: большой кусок сыра! Схватили мышки сыр. Каждая его к себе тянет. Пыхтят. Не сдаются. И такой между ними сыр-бор разгорелся, что всё вокруг заполыхало.
Забеспокоились звери и птицы. Дичь боровая разлетелась. Попрятались в землю боровые грибы маслята, опята да рыжики. Ягода боровая брусника побледнела от страха, пчелы боровые до чего серьёзный народ, и те растерялись. Лось – красавец лесной – по самые рога в речку забрался. Только нос из воды торчит.
Велики глаза у страха, да ничего не видят: горит сыр-бор сильно-сильно, а не сгорает. Пищат мышки, устали, изнемогли. Из последних силищ не сдаются. Уселись обе на сыр передохнуть, а то ножки не держат. Летела на ту беду ворона молодая, неграмотная: в школу не ходила, басен не читала. Заприметила в бору под мышками сыр, вырвала его из-под мышек и улетела довольная.
Кончился сыр-бор. Радуются все в бору: ревут, жужжат, токуют, из-под земли прорастают. Только мышкам грустно. Такой сыр пропал! Как это пропал? Никуда он не пропал! Бежит по тропиночке рыжая лисичка, а во рту у неё – сыр! Держите, мышки! Делитесь поровну, не устраивайте сыр-бор, не сердите меня!

С утра и почти до самого обеда лил весенний дождь. Опять кто-то забыл выключить его после утреннего душа. Наверное, уличный ветер – юный шалопай: искупался и убежал. Ну, что у такого в голове может быть? Ветер один. Поднялась навстречу дождю молодая трава, проклюнулись и распустились клейкие листочки на деревьях.
А по дому на семи ветрах кругами ходит смешливое эхо, которое вчера после прогулки принес горный ветер. Сам он уже улетел на работу, а эхо оставил дома до вечера, чтоб перед сном было с кем поболтать.
Сколько всего ветров в доме на семи ветрах – точно никто не ведает. Ясно, что больше семи. Только дом знает и помнит всех своих, стен в нем нет, зато куда разбежаться всегда есть.
Сейчас в нем после ночного шторма отдыхает морской ветер. И отдых у него называется по-морскому - штилем. Рядом, в соседней комнате без стен, пустынный ветер самум всё шуршит, всё копошится, песчинки свои пересчитывает. Говорят, кто-то однажды пошутил, сказал ему, что в них прячется время. Ветры – народ доверчивый, всему верят.
Степной ветер, как ни заглянет домой, так всё песни поет. Долгие, заунывные, задушевные. Те, от которых ковыль-трава постоянно волнуется. Будто грустит о ком-то, кого рядом нет...
Теперь ветры редко вместе собираются. Даже по праздникам. Не как раньше. Деловые стали. Всё некогда. Плывёт дом по небу: то по низкому, облачному, то по высокому, солнечному. Машут ему крыльями мельницы ветряные да птицы перелетные. Приветы ветрам передают. А как тут передашь? Некоторые ветра годами дома не бывают, даже позвонить, о здоровье справиться, и то забывают. Выросли…
Задремал дом на теплом полуденном, солнышке, пригрелся. И снится ему, что все ветры у него дома. Смотрите, как улыбается во сне...