В глаза твои заглядывать боюсь,

Ведь прятать душу – не моё искусство.

И если взгляды всё ж пересекутся,

То вспыхнет счастье, и нахлынет грусть…

 

Я знаю это, вижу, как сейчас:

Как мы летим в бездонные мгновенья -

Объятые восторгом вдохновенья,

Омытые сияньем наших глаз!

 

Но отгремит и кончится гроза.

И всё пройдёт внезапно и невольно…

Я знаю, знаю: это очень больно.

И ухожу – не заглянув в глаза.

Ничто не стоит на месте. Всё куда-то идёт. Даже когда совсем ничего не видно и не слышно, и рядом нет никого: идёт время. Идёт оно, идёт, идёт и начинает светлеть. Выкатывается солнце из-за края земли, поднимается к небу и движется по нему весь день до самого вечера. А если не видно солнца, то по небу идут облака. Сразу под ними иногда идёт дождь. А зимой - снег… Проходят они, и опять видно, как солнце по небу путешествует . И на земле то же самое: реки текут, трава поднимается, листочки с деревьев падают, по морям волны катятся, с гор камни осыпаются. А ночами по небу луна плывёт, и, если долго-долго присматриваться, то видно, что и само небо вместе со всеми своими звёздами движется, не стоит на месте.
Всё проходит. Одно только время идёт и идёт отовсюду во все стороны, безначальное и бесконечное словно невидимый круг, по которому движутся стрелки часов…

Жил-был старый козёл. Даже и не жил, а так – мыкался. Какая это жизнь, когда тебя все от мала до велика постоянно козлом называют? А ему, между прочим, ещё в детстве очень хотелось стать бабочкой или цветком , да кем угодно, только не козлом.
«Ах, ты – козёл!» - часто кричали ему вслед. «Ну, ты – козёл!» - говорили ему при встрече вместо «здравствуй». И он всё это покорно терпел, так и состарился. И вот, однажды, вышел он на скотный двор поразмять косточки, и подходит к нему сосед – заслуженный пожилой бык: предлагает в домино сыграть, а сам посмеивается.
- Над чем смеёшься, сосед? – спрашивает его старый козёл. Не выдержал бык, признался:
- Так ведь козла забивать будем! - и хохочет.
Крепко обиделся старик. Не выдержал. Вернулся домой, отбросил рога и копыта, сбрил бороду, надел картонные крылья, которые сделал когда-то в юности и берег втайне, закрыл глаза, зажужжал и полетел со скотного двора в дальнюю даль –нектар липовый собирать для мёда.
Не только бык-обидчик, но даже самые молодые поросята с тех пор никого козлами не ругают, и не только потому что некого, но и потому, что это некрасиво, невежливо. А козел счастлив и ни на кого больше не обижается, потому что сбылась его детская мечта.

Кого можно встретить зимой в безлюдной заснеженной тундре? Ну, в первую очередь и чаще всего – снежных куропаток. Удивительные существа! Совершенно не боятся никакой движущейся техники. Ладно, допустим, что у гусеничного вездехода слишком большая скорость для того, чтобы среагировать раньше, а не выпархивать стаями прямо из-под грохочущих гусениц. Пусть это не так, ибо снежная куропатка на самом деле – птица шустрая, однако, мы сделаем такое ошибочное предположение. Но вот движется тяжелый бульдозер, все знают, как он передвигается: у него скорость пешехода, да и грохочет так, что земля трясется впереди на сто метров минимум, а снежные куропатки опять же – выпархивают чуть ли не из-под многотонного ножа. Слышат, видят и не боятся совершенно. Вот они, у покрытого льдом зимнего озера: бегают жизнерадостно возле прибрежных захлебнувшихся снегом кустов и березок, почками кормятся. Именно бегают, а не летают: точно - белоснежные куры на птицефабрике, только ростом помельче и размерами тоже.
А выйдешь из вездехода, чтобы уж в упор сфотографировать: мигом вспорхнут и исчезнут в снегу за ближайшим бугорком. Подойдёшь, начнёшь их высматривать: ни души! Снег ровнёхонький. Так умело прячутся в нём: ни следа, ни лунки не разглядеть. Зато по весне, а весна в тундре в июне начинается, приходилось мне встречать снежную куропатку сидящей в гнезде, свитом прямо на вершине ржавой запорной арматуры старой разведочной буровой скважины. Сидела настороже, но никуда так и не улетела. Потомство своё берегла. Материнстий инстинкт.
А вот лебедь белая тогда же, весной, при моем приближении не выдержала, покинула гнездо с пятью крупными яйцами. Впрочем, отлетела она недалеко, и как только я отошёл в сторону шагов на двести, вернулась обратно – досиживать.
Ещё зимой, особенно почему-то ночью, попадаются под слепящие фары вездехода зайцы и полярные совы. Сверкнут совы глазами и тут же пропадают в темноте, а зайцы – шибко быстро разбегаются. По этой причине ни тех, ни других мне так и не удалось ни разу толком сфотографировать, увы. Хотя видеть их приходилось довольно часто.
Белоснежные красавцы-песцы сами к человеческому жилью приходят, тявкают по ночам, переговариваются. Лишь бы собак поблизости не было. Не любят они собак. Людей почти не боятся, а собак не любят. Почему приходят? Там, где селятся люди, всегда есть чем поживиться песцу. В этом смысле они – не гордые. И косточке помоечной поклонятся, не побрезгуют. Голод – не тётка.
Про северных оленей много сказано и написано. Мне они встречались и в упряжках, и пасущимися у стойбища, и бегущими вдоль зимника. Особенно запомнилось, как однажды, посреди ночи, когда я в уазике-“буханке” торопился на утренний рейс в аэропорт из маленького тундрового посёлка, огромное оленье стадо растеклось поперек дороги, словно стадо обычных овец: ни пройти, ни проехать. И сигналили им, и кричали на них: бестолку. Упрямцы рогатые. Впрочем, я не опоздал и на них давно уже не сержусь, только вспоминаю то зрелище: полярная ночь, пурга и сигналящий уазик, окруженный бесконечным молчаливым оленьим стадом. Свет фар и тени оленьих рогов в снежной замяти… Красота!

 

сказка-притча

Шёл дождь. На самом краю огромного дивного леса стоял расстроенный слон. То есть, раньше он был один, а теперь его стало три, потому что он расстроился. А ещё раньше его раздули из мухи. Из маленькой скромной мухи, которой ему удалось стать после того, как на работе он попал под сокращение.

В душе он всегда был слоном, но почти всю жизнь проработал дробью в числах, пока кто-то не решил задачу так, что именно дробь попала под сокращение. Слон хотел было повозмущаться, но ему заявили, что если он начнет возмущаться, то его вообще помножат на ноль. Будущий слон всю жизнь был простой дробью,  он смирился со своей участью, сократился, стал свободной мухой и улетел через форточку в лес.

В лесу было хорошо, спокойно, пока не подул ветер. Он дул так долго и терпеливо, что муха раздулась и стала целым слоном. У мух и слонов много общего, не только ноги, но и хоботы. Только  мушиный хоботок – маленький, а слоновий – совсем по другому устроен. У мухи – крылья, зато у слона – уши большие. Чем не крылья? Так и подумал расстроенный слон, захлопал ушами и полетел счастья искать втроём. Должно же оно где-то быть: слоновье счастье?

Счастье ведь всем положено, даже мушиным слонам. Лежит оно где-то там, на полочке или под кустом, куда его положили, и ждёт своего слона. И непременно дождётся, потому что все дожди когда-нибудь заканчиваются, а солнце – светит для всех… 

 

Самое вкусное в мире блюдо – это мамина долма. Поскольку ни повторить, ни , тем более, превзойти его никому никогда не удастся, ибо для его приготовления нужны руки и душа моей  мамы, то перейдём  к долме обыкновенной, которую могут приготовить все, даже я.

Что для этого нужно? Во-первых, виноградные листья. Не крупные и не мелкие, средние. Желательно свежие. Мама отправила мне такие в полулитровой пластмассовой бутылке, доверху набив её скрученными виноградными листьями и хорошенько закупорив. Теперь, чтобы их осторожно расправить, я складываю листья в небольшую кастрюлю и заливаю их горячей водой из чайника. Так они легче расправляются. Когда не сезон и нет под рукой свежих виноградных листьев, тогда можно использовать маринованные виноградные листья. Если у вас в городе есть базар, то там они непременно должны где-нибудь быть.

Мясо лучше выбирать и делать фарш самому. Поскольку, увы, времени у меня на это, а главное, терпения, не хватило, я купил готовый нежирный говяжий фарш. По виду – свежий. Я не люблю жирную долму. Кто-то , может быть, и любит, но не я. Вкус жира перебивает всё. И даже долма становится мне неинтересна.  И это несмотря на то, что давным-давным-давно, когда я еще учился в школе, мама сказала мне: «Сынок, я заметила, что если даже я буду готовить тебе долму все 365 дней в году, то ты спокойно будешь её есть и ничего больше не попросишь из еды». Это правда, мама знает, как я люблю мамину долму. Но не любую, а именно мамину.

В фарш нужно обязательно добавить риса. Я предпочитаю делать это интуитивно, ничего я в пропорциях не понимаю, но получилось вчера очень даже нормально. Рис должен быть рисом, а не дробленкой, не окатышами и прочим непонятно чем. Так, чтобы, в приготовленной долме рис в начинке  выглядел, как в плове: рисинка к рисинке, и ни в коем случае не выглядел слипшейся склизкой массой.

 В фарш ещё добавляется мелко-мелко нарезанный репчатый лук, зелень мяты ( нанэ) или базилика (рейхан). Или того и другого, если есть. И, конечно, нужно заправить фарш  черным молотым перцем и простой поваренной солью. Готовый фарш заворачивается в виноградные листочки. Получается сырая долма.

В кастрюлю лучше всего сначала положить одну-две-три небольшие мясные косточки. Поскольку я делаю долму с говядиной, то косточки должны быть говяжьи. Сверху укладывается долма.

К готовой долме я делаю соус. Если есть мацони или катык, то добавляю в них мелко нарезанный чеснок (по вкусу) и хорошо перемешиваю, чтобы чеснок там распределился равномерно. Всё. Можно выложить долму, полить соусом и есть. Что я сегодня и сделал…

Ем долму, а сам вспоминаю разные-разные мамины блюда… И ароматный суп кюфта-бозбаш с крупными мясными шариками, внутри которых цельный чернослив, с крупным горохом – нохуд. И плов с мясом в каштанах, и каурма-плов, и сабза-каурма-плов, и кялям-долмасы, и холодную с зеленью довгу, и пити, и душбара, и лявянги (особенно кутум-лявянги), и, конечно, кутабы – с мясом и зеленью…   И пярямяча (ну, разумеется!).

А сладости? Боже мой, сладости, которые мне давно уже нельзя есть, увы…  От простого лябляби (смеси орешков и изюма), до кяты, шекер-буры, пахлавы и даже шор-когала (он солёный, его мне, наверное, можно немножко)!..

А потом я включаю музыку «Яных-керем», потому что помню её с детства, и грущу. Почему я, сытый, в тепле, а всё равно грущу? Я не умею делать мамину долму. Наверно, поэтому? Нет, не поэтому. Не скажу - почему… Не хочу говорить. Это моё. Извините…

Снова и снова разглядываю фотографии, сделанные мной в начале прошлого лета и сейчас, позавчера. Фотографии одного и того же места: что это? На что похоже? И как это назвать, чтобы передать то ощущение, которое невольно возникает при взгляде на него? А ощущение однозначно: передо мной нечто из «не отсюда». И как оно сюда вообще попало? Больше всего своим силуэтом оно напоминает огромную говорящую голову, с которой сражался Руслан из пушкинской сказки «Руслан и Людмила». Представьте себе: плоская, как бесконечный стол, тундра во все стороны света, а посреди неё – то ли гора, то ли холм, то ли огромный бугор – нечто, не имеющее вокруг себя никаких географических аналогов, ни «братьев», ни на намека ни на какую возвышенность. Всё вокруг ровно и гладко. И вдруг – бах: пуп земли торчит. На Аляске его называют «Пинго», в Якутии – «Булгунях», а здесь , на Ямале – «Седэ». Ни в европейских тундрах, на на Дальнем Востоке – его нет. Я обнаружил его примерно в пяти километрах юго-восточнее тригопункта Нягуся. В июне при съёмке с вертолёта он помимо размеров и высоты выделялся на фоне окружающей желтовато-красновато-светлозелёной растительности сочным темно-зелёным цветом своих трав, кустарников и деревьев. А зимой стало виднее, что одна его сторона, как шерстью мамонта, покрыта лесом, а другая – лысая. И что в его очертаниях проглядывает конус со стертыми гранями пирамиды. Мы привыкли к тому, что если есть возвышенность или гора, то рядом непременно есть нечто такое же. Если растет дерево, то и лес (или сад) где-то рядом. А тут это не работает. Гора есть, но вокруг до самого горизонта нет никаких, абсолютно никаких возвышенностей, даже намека на них нет! Ненцы рассказывают о том, что жили раньше в тундре сихиртя, люди небольшого роста, со светлыми глазами. Сихиртя обладали многими умениями, не свойственными современным ненцам, так, например, они умели плавить металл и изготавливать украшения из него. А потом земля перевернулась, или случился потоп, и теперь сихиртя живут под землей и пасут там мамонтов. Лишь иногда по ночам они выходят на землю… . В сумерках из-под земли слышны порой их удивительные песни, не похожие ни на чьи иные. Сихиртя обладают волшебными вещами, да и сами порой способны творить настоящие чудеса. Обитают они на первом уровне подземного мира - в холмах… Они умеют строить искусные жилища там, под холмом, укрепляя их деревом и перекладывая дерном так, что рядом пройдешь и всё равно не заметишь. Учёные выдвигали предположения о том, что это - народ, родственный современным саами… Специалисты допускают наличие такой народности в глубокой древности — в качестве доисторического населения тундры. Кстати, о мамонтах: возраст останков мамонтов , живших на острове Врангеля, сравним с возрастом древнеегипетской цивилизации, так что не слишком давно всё это и было. Если бы некие народы жили в ту эпоху неподалеку от мамонтов, то…Пасти мамонтов? Почему бы и нет? Слонов же одомашнили. Существует предположение о внеземном происхождении «пинго-булгуняха-седэ». На фотографиях с Марса, полученных при помощи достигших этой планеты спутников, видны образования, происхождение которых возможно было точно таким же, как и наблюдавшейся мной горы посреди ровной тундры. Наледь от не выходящей на поверхность подземной ( и подмарсианской) воды, успевая замерзнуть, вспучивает породы , находящиеся выше, и всю поверхность через серии трещин. Марсианские наледи по сути являются глетчерами, питание которыхо, как и в случае с «седэ», происходит не за счет атмосферных осадков (снега), а за счет давления из глубин планеты. По мнению исследователей «булгуняхов» булгунняхи в тундре - по-видимому, свидетели других физико-географических условий, чем те, которые господствуют в настоящее время в окружающей их местности. Для меня это тоже очевидно: «сие – не от мира сего».

http://www.ahadov.ru/1772-ochen-korotenkie-pritchi.html

УМ
Попытки жить своим умом непременно ведут к личной катастрофе в тех случаях, когда ума-то и нет. Впрочем, точно так же, как и попытки жить не своим умом при его наличии.

РОЖДЕНИЕ МЫСЛИ
“А хорошо было бы как-нибудь собраться с мыслями”, – подумал мил-человек. “Был бы повод”, - усмехнулись в ответ мысли. Так родилась мысль и появился повод собраться.

ЛИЧНАЯ ЖИЗНЬ
Однажды у мил-человека появилась мысль. А у другого – другая, но очень похожая. Люди встретились, мысли поженились, но их счастье длилось недолго. У людей завелись дети, и у мыслей не осталось времени на личную жизнь.

МЕХАНИЧЕСКАЯ ВОДКА
“Зачем ты каждый день перед сном выпиваешь чекушку водки?” – строго спросили мил-человека. Тот безнадёжно задумался, а затем пожал плечами: “Да,так. Чисто механически”.

Минуло более ста лет с той поры, как на свет появились удивительные строки стихотворения Велимира Хлебникова “Кузнечик”, загадочностью своей и красотой неустанно волнующие сердца ценителей поэзии:
“Крылышкуя золотописьмом
Тончайших жил,
Кузнечик в кузов пуза уложил
Прибрежных много трав и вер.
«Пинь, пинь, пинь!» — тарарахнул зинзивер.
О, лебедиво!
О, озари!”

Безусловно, наиболее любопытным персонажем описанного великим поэтом события является так называемый “зинзивер”. Кто это? Откуда он взялся и чем именно занимается в данном случае? Каков его образ жизни?
Вероятно, многие полагают, что автор в данном случае воспользовался одной лишь силой своего могущественного воображения. Однако, к творению создателя “Трубы Гульмуллы”, обладавшего математически выверенным логическим мышлением, а также дотошностью и скрупулёзностью учёного во всём, что касалось любых, казалось бы малозначащих деталей описания состояний природы и души человеческой, мы обязаны отнестись с соответствующим вниманием, не поддаваясь искушению легкомысленных или недостоверных выводов.
Зададим себе несколько наводящих вопросов, пусть даже у кого-то это и вызовет улыбку. Итак:
1. Какое время года описано в стихотворении?
2. К какому времени дня это относится?
3. Что находится на описываемой территории?
4. Что именно сделал зинзивер?
5. В каких именно звуках это выразилось?
6. Какие именно существа производят подобные действия в окружающей природе?
7. При чем тут кузнечик?

Поэт даёт исчерпывающие ответы на все эти вопросы, несмотря на очевидную краткость и необычность исключительно талантливого изложения.

1. Действие происходит весной, не ранее конца марта и не позднее середины июня. Скорее всего – в мае.
2. Судя по последнему стихотворному восклицанию (“озари!”) – это либо рассветное, либо закатное время. Ориентируясь на поведение насекомого – закат.
3. Исходя из слов “прибрежных трав” и “лебедиво” , место действия находится неподалеку от водного объекта. И, скорее всего, данный объект – озеро.
4. Зинзивер “тарарахнул”, то есть произвел некие звуки.
5. Для автора это событие было важным настолько, что он, не ограничиваясь самим фактом фиксации звукоиздания, подчеркивает это звуковоспроизведением: “пинь-пинь-пинь”.
6. Подобные звуки в природе характерны для птиц.
7. Кузнечик относится к элементам естественной кормовой базы именно той птицы, о которой идёт речь!

Окончательно убедиться в том, что зинзивер – это птица, а также выяснить её породу можно, воспользовавшись конкретикой звуковоспроизведения как ключом к разгадке образа зинзивера. Вот что говорит по этому поводу современная орнитология:
Богатым голосовым репертуаром обладает Большая синица (лат. Parus major). Специалисты выделяют до 40 вариаций издаваемых ею звуков. При этом одна и та же особь одновременно способна чередовать три—пять вариантов, различных по ритму, тембру, относительной высоте звуков и количеству слогов. Особенно активен самец, поющий в течение почти всего года, за исключением поздней осени и ранней зимы.
В нашем случае время года – май. Зинзивер по версии Хлебникова – существо мужского рода ( “тарарахнул”), то есть, явно - самец. Теперь обратим внимание на то, какие собственно звуки характерны для данной породы птиц. Итак, песня — громкий перезвон «ци-ци-ци-пи», «ин-чи-ин-чи», крик — звонкое «пинь-пинь-чрррж». Весной однообразная песня «зин-зи-вер», «зинь-зинь». Синица-самец то нежно и тихо посвистывает, то ведет громкую перекличку: «пинь-пинь-пинь», напоминая зяблика, то испуганно трещит: «пинь-тарара» или с бесконечными интонациями повторяет характерный двухсложный посвист: «фи-фи». В конце зимы, приблизительно с февраля, большие синицы становятся оживлённее. В оттепель уже слышится их двух- или трёхсложный напев — ритмичное повторение звенящих или иногда как бы «звякающих» звуков («ци-ци-фи-ци-ци-фи» или «цу-ви-цу-ви-цу-ви»). У каждого певца - индивидуальная своеобразная интонация. День за днём эти напевы становятся громче и длиннее, невольно привлекая внимание своей оригинальностью. Аналогичное стрекотание имеется и у зяблика, однако для синицы характерен гораздо более звонкий тембр. Песня часто звучит при общении между членами пары, либо когда птица возбуждена. Кроме собственно пения, имеется и так называемая подпесня — мелодичное тихое щебетание, «мурлыканье», однако, оно чаще всего исполняется в феврале или марте, а значит, не относится к тому периоду, который описывается в стихотворении Велимира Хлебникова.
Обратите внимание на то, что даже само слово “зинзивер” – явное звукоподражание пению не вообще какой-либо птицы, а конкретно именно Большой синицы (лат. Parus major) и именно – в весенний период, когда корм (кузнечик) чрезвычайно важен для обеспечения потомства богатой микроэлементами (прибрежные травы, уложенные в кузов пуза) свежей пищей! Кстати, звуки «пинь-пинь-пинь» и «пинь-тарара» произносятся синицами только в моменты крайнего волнения.
Отметим также, что в период размножения Большая синица питается мелкими беспозвоночными и их Читать далее...

Давным-давно, когда небо было ещё молодым, а море совсем юным, они встретились на горизонте и полюбили друг друга. Каждую ночь далеко в небе, словно глубоко в море, вспыхивала новая звезда. Она сияла над морем так пронзительно ярко и радостно, что влюблённые в небо морские волны всю ночь сверкали её отражённым светом и пели самые нежные песни побережьям и островам. А потом начиналось утро. Свежий выспавшийся ветер стремительно спускался с гор к морю. А оно волнами своими вдруг поднималось на цыпочки – высоко-высоко, и целовалось с небом. Солнце то купалось в море, то каталось верхом на небе. И мгновения, словно бабочки, замирали от счастья, глядя на небо и море. Но однажды огромные, полные молний и громов чёрные тучи заслонили собой всё небо. Море потемнело от горя, перестало видеть и исчезло в земле... А небо разбудило все ветры мира, чтобы они помогли разыскать его море. Но сколько ни летали ветры, они не нашли ничего. Тогда небо пронзило себя великой яркой звездой и бросилось в самые тучи. Оно рыдало так громко и безутешно, что даже тёмные тучи не выдержали и заплакали. И пошёл дождь. Он лил целую вечность, даже сейчас он где-то ещё идёт… И вот настал миг, когда небо очнулось от нежного шёпота волн. Внизу, совсем рядом, глазами всех своих звёзд оно отражалось в безмятежном сверкающем ночном море. Они снова встретились на самом краю света, на самом горизонте. И не расставались больше никогда.

 

 

Одна обезьяна раздобыла банан, взобралась на дерево, села на крепкую ветвь, очистила свою добычу и съела её, а шкурку бросила через плечо – подальше. Вкусный банан закончился очень быстро. Так быстро, что обезьяна даже засомневалась: а был ли он?  Тогда она решила посмотреть вниз под дерево: если шкурка от банана там, значит, он всё-таки был, просто быстро закончился. Шкурки от банана внизу не было. Куда же она подевалась? Кусты рядом с деревом зашевелились,  оттуда показался старый дикобраз.

- Эй, дикобраз! Ты не видел шкурки от моего банана?

- Нет, - ответил дикобраз и исчез в кустах.

Обезьяна совсем загрустила.

- Если ты что-то потеряла, не обязательно искать это на земле, - услышала обезъянка голос с неба, - подними голову!

Любопытная обезьяна подняла голову и увидела высоко в небе лысого грифа.

- Посмотри на вершину дерева, - произнес гриф и улетел.

На самой верхней веточке висела банановая шкурка.

- Ах, вот ты куда подевалась, хитрая шкурка! – рассердилась обезьяна и попыталась дотянуться до неё. Ничего не получилось. Тогда обезьянка спустилась вниз, нашла сухую корявую  палку и решила с её помощью сбросить упрямую банановую шкурку. Опять ничего не получилось.

Тогда она стала бросать палку вверх, пытаясь сбить шкурку с ветки. Но шкурка словно присохла к ветке и не падала. Зато палка несколько раз очень больно падала прямо на обезьянку.

Сидит избитая обезьянка под деревом и плачет от обиды на шкурку банана. Поплакала и уснула. Снится ей банановая шкурка, спустившаяся с дерева. Гладит она обезьянку по голове и  рассказывает:

- Раньше я была частью вкусного банана. Я берегла его от ушибов, от жгучих солнечных лучей и дождя. Банан без меня никогда не сумел бы вырасти и созреть. А потом ты разлучила меня с ним, а его съела. Я невкусная, меня ты не станешь есть. Я случайно повисла на ветке и сохну теперь по  съеденному тобой банану. Поблагодари меня за то, что я хранила его и уступила тебе, когда ты захотела есть...

Обезьянка проснулась и увидела, что возле её ног лежит та самая высохшая банановая шкурка. Она улыбнулась, погладила её и отнесла к муравьиной куче. То-то было радости у муравьев. Ничто не пропало даром.

Душу твою вынули напоказ.

Душу твою вынесли на мороз.

Лоно её вспорото, как матрас…

Это пройдёт. Только не надо слёз.

Руки твои - в грязных чужих следах.

Только не плачь…. Это не твой позор.

Видишь: плывёт озеро в облаках?

Нет ничего чище таких озёр…

 

ПАМЯТЬ

Капризна память человеческая, живёт  по своим, только ею же установленным законам. Несговорчива, человеку редко повинуется.  Потому и не всё помнится, о чём хотелось бы помнить, и не всё забывается, о чем хотелось бы забыть навсегда.

 

СОЛНЫШКО

Расплакался дождик: “Все меня обижают”. И ушел за горы в самое мокрое место. Не выдержало, расхохоталось всед ему эхо в горах: “Ай, да плакса!” И перекатывается по горам, скалы щекочет, раскачивает, реками вертит, никому покоя не даёт. Проснулся ветер: “Что такое? Что случилось?” Ничего спросонья не видит.зажмурился и полетел прямо к солнцу за лаской. А солнышко глядит на всех и молча улыбается. И не сердится ни на кого, потому что любит всех одинаково...

 

О ПОЛЬЗЕ ПОХУДЕНИЯ

Однажды собрался толстый кошелек на прогулку: посмотреть, как все ему радуются, поклоны чинят.И впрямь: ликуют, кланяются, народные танцы танцуют, хлеб-соль и подношения предлагают, денег просят. Кошелек всё принимает, ничего не отдает. Одышка замучила.  А в тёмном углу возле дома трое в масках его дожидаючись уже истомились. Тут он и появился. Как они обрадовались, как подняли дубинки свои крепкие, как побежали навстречу. Бегут, радуются кошельку больше всех на свете, так им его ждать надоело. Кошелек от такого счастья сознание потерял. А когда очнулся, сразу почувствовал легкость необыкновенную, как будто помолодел. Одышки как не бывало! \Благодетели, правда, так больше и не объявлялись. Наверное, из-за врождённой скромности.

 

 

СИНЯЯ ПТИЦА И КРАСНЫЙ ПЕТУХ

Летела синяя птица. Шмыгала носом от холода. Синяя-синяя.”Может, заглянешь на огонёк, погреешься?” – предлагает ей красный петух:  горячий мужчина и вообще – красавец. Не устояла. Через час выбетает синяя птица от петуха: раскрсневшаяся,  без перьев, вся ощипанная, но счастливая, потому что насморка нет. Бегает. Кричит от радости. А перья отрастут – ещё и полетает.

В прошедшем году уже после написания повести "Люблю и помню" я получил письмо из подольского архива министерства обороны - ответ на мой запрос о судьбе моего дяди. Конечного ответа в нем не оказалось, но появились новые данные. С их учетом я скорректировал одну из глав повести.
Часть седьмая. ПАМЯТЬ
В 43-м приехал на побывку брат Фёдор (Ханяфи). Недолго он был, всего несколько дней. Мама запомнила руки брата, большие, сильные: он поднял её под самый потолок:
- Шурочка моя! Как же я тебя люблю!
Брат рассказывал старшим сестрам моей мамы, как был в плену у немцев, и что его, как партизана, зверски пытали, истязали, и что ему чудом удалось бежать. Он сказал, что больше никогда не попадет в плен, потому что теперь носит с собой гранату – на самый крайний случай.
И он опять уехал туда, за линию фронта… Я помню пожелтевшую фотографию, на которой мой дядя, улыбающийся, с папироской в зубах, в гимнастерке с медалями на груди позирует на фоне леса вместе с группой своих товарищей. Один из них – в центре – в белой рубахе, с развернутым аккордеоном, в шляпе, особого тирольского покроя, какие у нас никогда не носили … На обороте фотографии – записка простым карандашом, который позднее ( и, видимо, не раз) обводили тоже то простым карандашом, то химическим… В ней дядя сообщает своей маме, что его забросили в Польшу и теперь он будет вести борьбу с врагом здесь. И ещё о том, что с ним всё в порядке, что он любит маму и сестер. Судя по фотографии она была сделана летом, по крайней мере – в теплое время, самое позднее – в сентябре и датирована 1944г. Это была последняя (по крайней мере - известная мне) весточка от Федора Васильевича Улубикова.
В конце февраля 1945 года дед Хасян, проживавший по адресу г. Ленинград улица Декабристов дом 11 квартира 11, обратился с запросом об исчезновении сына. Ничего более странного я не читал. В запросе написано, что Улубиков Федор Васильевич был призван в армию 26.02.1945 Дзержинским РВК г. Ленинграда и тут же (запрос датирован февралём!) исчез, связь с ним утеряна и писем от него не было. Какие письма, если в феврале всего 28 дней?! Что за бред? Для чего всё это было составлено и написано? Почему партизан-разведчик, гроза фашистских оккупантов даже в книге памяти Ленинграда ( том 6-ой, страница 598) упомянут как пропавший без вести простой красноармеец? Это неправда! Неправда! Кто убил моего дядю? Когда? И за что?
Если бы его оклеветали и назвали «врагом народа», если бы НКВД официально арестовало его, то должны были бы иметься документы по этому поводу… Но их нет! Нет! Я не сомневаюсь в том, что его убили. Но я и сейчас очень сомневаюсь в том, что его убили немцы….
У меня есть копия именного списка безвозвратных потерь Телегинского райвоенкомата Пензенской области (под грифом «Секретно») 1946 года за подписями майора Несвита и ст. лейтенанта Климова. Единственная фамилия, на которой нет печати «пропал без вести», а есть надпись «не числится, нет военного адреса части» - фамилия моего дяди. Я обратился в архив министерства обороны и получил официальный ответ. Мой дядя принял партизанскую присягу и сражался с фашистами в составе 11-ой Волховской партизанской бригады с 15 января 1942 года по 24 марта 1944 года. 20 сентября 1943 года он был награжден медалью «За оборону Ленинграда», а 16 марта 1944 года – медалью «Партизану Отечественной войны» Первой степени. Нашлись документы, в которых значится, что призван он был Дзержинским райвоенкоматом 7 февраля 1945 года, а непосредственно перед этим якобы находился по адресу г. Ленинград ул. Дзержинского дом 6 (общежитие). Далее 16 февраля 1945 года из 36-ой запасной стрелковой дивизии он направляется в 204-ый запасной стрелковый полк. 23 февраля Улубиков прибыл в полк, а 3 марта – выбыл оттуда в 122-ой стрелковый корпус. Других сведений о нем в архиве нет, поскольку в архивах этого корпуса он не значился нигде ни одного дня.
Из всего этого получается, что в феврале 45-го мой дядя не пропадал без вести и, по крайней мере, 3 марта был еще жив! При этом: архив минобороны не сообщает ни слова о том, что он воевал в Польше. А он там точно воевал, поскольку есть фотография с его собственным свидетельством об этом факте: на ней рядом с дядей люди, одетые явно не по-русски и не по-советски.
Из полученной информации я постарался выжать всё возможное. Начну с 122-го стрелкового корпуса. На начало марта он находился в Латвии и участвовал в кровопролитных боях. Предположим, дядя действительно направился туда третьего марта. 1 марта 1945 г. 122-й стрелковый корпус состоял из 56, 85 и 201-й стрелковых дивизий. Однако, 5 марта 1945 г. из состава корпуса вышла 56-я стрелковая дивизия, одновременно корпусу была подчинена 51-я гвардейская стрелковая дивизия. 12 марта 1945 г. из состава корпуса вышли 51-я гвардейская и 201-я стрелковые дивизии, а в корпус возвратилась 56-я стрелковая дивизия. С 26 марта 1945 г. корпусу была подчинена 332-я стрелковая дивизия. При такой чехарде с составом корпуса уследить за тем, кто в него прибыл и тут же Читать далее...

Стала часто ночами мне сниться
На просторах высоких широт
Желтогрудое чудо – синица,
Та, что здесь отродясь не живёт.
Да и днём так бывает порою
Слышу вдруг, как вчера, например,
Только форточку в доме открою:
“Пинь-пинь-пинь, зин-зивер, зин-зивер”.
В синей кепочке шустрая птаха,
Не твоим ли упорством рождён
Мир, похожий на музыку Баха
С небесами из гулких времён?

Однажды из леса сбежал весь сон. А, может, и не сбежал, может, просто испарился нечаянно: кто его знает? То ли испугался чего-то, то ли пошутить хотел, да зашёл слишком далеко, то ли по грибы, по ягоды отправился втихомолку и заблудился в разные стороны. Никто этого не видел: ни в одном глазу. Собрала бессонница диких лесных зверей и говорит: «Надо срочно отыскать хотя бы один ваш сон, а то я уже из сил выбиваюсь, скоро тоже сбегу: что тогда будет?»
«Мама, папа! Пустите меня сон поискать! Я спасу весь мир! Вот пойду искать сон и непременно что-нибудь замечу, я ведь – не простой мамин и папин мышонок, а настоящий замечательный Мухарик, так про меня говорят все вокруг, даже вы сами!» - сказал мышонок Мухарик любимым родителям. Те поначалу не хотели его отпускать, но когда все стали их очень-очень сильно просить за Мухарика, они сдались.
Мухарик оделся по-походному, лёг в кроватку, закрыл глазки и отправился за сном. Глазки закрыты, а не спится никак. Что же теперь будет? Кругом темно. Долго ли, коротко ли так было, но вдруг вдали, совсем-совсем далеко появился волшебный свет. Мухарик сразу заметил его и тут же почувствовал, как чудесный легкий ветерок несёт его прямо туда…
Тёмные лесные дебри сразу закончились. Впереди сияла первая таинственная страна, где всё было не так, как раньше, а как бывает только во сне… По небу летали прекрасные рыбы с радужными плавниками-крыльями, в траве паслись мирные упитанные караси, в оврагах резвились могучие окуни в боевой тигровой раскраске, а по кустам таились хищные щуки с волчьим аппетитом. Мухарик вскоре догадался, что рыбы в этой стране умеют всё: бегать, прыгать, летать, но… только не плавать. Они очень боялись воды. Летучие рыбы жили в гнёздах на высоких деревьях, а бегающие и прыгающие имели крепкие ножки и жили на земле, в норах, дуплах и берлогах. А воды они боялись правильно: если ты не умеешь плавать, то можно ведь и утонуть. И храбрый мышонок решил научить их плавать. Но об этом и о многом другом – в следующий раз…
Чтобы научить всю рыбу плавать, надо сначала с ней познакомиться. Мухарик развязал походный мешок и достал из него свежую булочку с сыром, из тех, которые мама напекла ему в дорогу. Сыр из булочки он съел сам, а остальное мелко накрошил возле себя и стал ждать. Вскоре вокруг мышонка деловито копошились доверчивые стайки мелкой летучей рыбешки. Особенно много было мальков. Самые шустрые успевали не только съесть больше остальных, но и отобрать крошки у сверстников. А это нехорошо. Прилетели мамы мальков. И тех, и других. Вот-вот могла вспыхнуть ссора из-за ребятишек. И тут Мухарик сказал: «Дорогие родители! А не хотели бы вы научить ваших замечательных лучших в мире малышей плавать? Я могу помочь».
Рыбки так обрадовались, что тут же забыли обо всех взаимных обидах, дружно подхватили мышонка и понесли его в самое небо. Там его передали огромной летающей рыбине, и Мухарик впервые в жизни славно покатался среди настоящих белоснежных облаков. Летучие рыбы и мышонок стали друзьями, а друзей нельзя подводить. Мухарик начал искать подходящее большое море для плавательных занятий. Увы… Во всём рыбьем крае света не было ни одного моря. Даже малюсенького. Только ручьи, болотца да лужицы. «Если моря нет, то его надо сделать, » - подумал мышонок. И он тут же догадался: что именно надо сделать! Нужен один, но очень большой дождь! Крылатые друзья рассказали ему о том, что большой дождь живёт в удивительной далёкой стране дождей, но никакие радужные перламутровые рыбьи крылья-плавники при всём желании не могут туда перенести дорогого Мухарика. Чтобы попасть туда и вернуться обратно, нужен волшебный сон.
Мухарик тут же закрыл глазки крепко-крепко и стал ждать. Он ждал, ждал, ждал и всё никак не мог уснуть… А потом вдруг сразу оказался в стране дождей. Там было подозрительно тихо. На траве висели росинки, из зарослей осторожно выглядывал туман. Явно, что где-то рядом прятался большой дождь. Как же его найти?
Мухарик вертел головой во все стороны света. Нигде. Никого. Но кто-то все время шуршит, крадётся следом, дышит и капает сверху чем-то мокрым. Мышонок тряхнул головой и посмотрел вверх. Так оно и есть. Большой дождь очень любил играть в прятки, а с ним никто не играл. Как только появился Мухарик, большой дождь начал за ним незаметно следить . Мухарик ходил по земле, а дождь висел над его головой так, чтобы ничем не выдать себя и перемещался следом, как тень.
Умный мышонок поздоровался с большим осторожным дождём и сразу же рассказал ему всю историю своего путешествия, а потом подумал и добавил: «На земле и в небесах рыбной страны я так и не заметил сбежавшего сна. Наверное, он спрятался в том самом море, которого там нет. Добрый, дорогой дяденька дождь, пожалуйста, помоги, сделай волшебное море, чтобы рыбам было где научиться плавать и отыскать сон, который так нужен всем в нашем лесу!»
У большого дождя - огромная добрая душа. Он опустился к Мухарику, погладил его легонько влажной своей ладонью и вдруг горестно и шумно вздохнул: «Милый храбрый Читать далее...

Чтобы нарядить ёлку нужно её сначала достать. Если вы уже достали ёлку: убедитесь, что она настоящая, а не певица, которую уже все достали наверняка. Отличительные особенности настоящей красавицы-ёлки (не певицы): мохнатая и одноногая. Если ваша ёлка не мохната и у неё больше одной ноги: верните её продавцу, Если же вы её не покупали, то постарайтесь выяснить: как она к вам попала. После этого отправьте её по адресу, который выясните. Так будет лучше, ибо последствия её присутствия у вас в новогодние праздники да ещё и в ненаряженном виде могут быть неожиданными.
Итак, начинаем доставать ёлку. Проще всего (и опасней всего) доставать ёлку непосредственно в дремучем лесу. Там вас могут ожидать большие неприятности. Во-первых, в дремучем лесу не все деревья – ёлки. Их может и не оказаться в том месте, куда вы явитесь. В-вторых, в дремучем лесу можно заблудиться. Возьмите с собой навигатор, сообщите родным о том, что собираетесь в лес, на всякий случай предупредите МЧС и полицию. После этого спокойно отправляйтесь за ёлкой. Если вы её всё-таки найдёте и срубите (не забудьте взять топор, пилу и др. режущие инструменты), вас скорее всего задержат представители природоохранных органов или полицейские. Радуйтесь. Вам не дали заблудиться…
Достать ёлку можно и в городе. Их продают. Главное: убедитесь, что это действительно ёлка. Городские ёлки могут быть любого цвета и из любого материала. Однако, мохнатость и одноногость приветствуется.
Итак, у вас дома появилась голая ёлка. Её следует нарядить. Для этого существуют специальные ёлочные игрушки и всякая блестящая мишура. Если этого нет, то купите. Хотя можно наряжать ёлку и тем, что есть. В доме всегда что-нибудь есть. Главное – это ваше хорошее настроение, которого не будет до тех пор пока ёлочка не загорится. Горит ёлка не по-настоящему, а лампочками. Запомните обязательно, иначе у вас появятся огнеборцы и прочие неприятности. Чтобы ёлочка волшебным образом загорелась лампочками необходимо вызвать специалистов по волшебному возгоранию ёлочек. Деда Мороза и Снегурочку. Для этого их нужно заказать, пригласить или поймать.
Заказывать Деда Мороза и Снегурочку нужно заранее и в специальном агентстве по заказыванию. Убедитесь, что это действительно агентство, а не бандиты. Иначе, можете не дождаться обоих, а за заказ всё равно заставят платить или объясняться в органах правосудия.
Проще и дешевле всего договориться со знакомыми или переодеться в Деда Мороза и Снегурочку самим. Однако, если у вас и без того уже красный нос, борода или длинная коса, то вас могут узнать даже дети. Надо сделать так, чтобы не узнали. Тут уже должна сработать ваша личная фантазия: перекрасьте бороду, нос, срежьте косу. В общем, сделайте с собой что-нибудь необыкновенное. И праздник состоится! Поздравляем!
С НОВЫМ ГОДОМ!!!!

Если вы случайно потеряли жену, то её следует найти. Если вы для этого пойдёте в пивбар или иное увеселительное заведение, то там вы, конечно, найдёте жену, даже много жён, но, возможно, не удивляйтесь, что они не ваши . Хотя, так же возможно, ообенно, если хотя, что не все из них от этого сразу откажутся. Конечно, скорее всего откажутся, но, возможно не все и не сразу.
Ищем дальше. В театре, в кино, на трибунах стадиона тоже бывают женщины. Если жена ушла от вас без настроения, то она, конечно, и туда могла попасть, но искать её среди кресел и рядов весьма затруднительно, особенно во время зрелища. Кто-нибудь обязательно возмутится и вас оттуда в лучшем случае выведут блюстители порядка. Может случиться и более печальная, даже жестокая по отношению к вам ситуация, но об этом не будем…
На заводе, на фабрике, в цехах возле конвейера, у мартеновских печей, так сказать, тоже можно встретить кого угодно. Но там очень неудобно разговаривать, да и не везде пускают праздношатающихся мужей.
Если на улице дождь или того хуже, да ещё и магазины уже закрыты, то лучше не ищите жену, а вернитесь домой сами. Разденьтесь. Обсохните. А её лучше: примите теплую ванну. Вспомните поточнее: где именно вы потеряли жену. Если в комнате, то загляните в другую или на кухню. Жёны иногда попадаются на таких мелочах: вам кажется, что она вас покинула, а на самом деле вы её просто вовремя не позвали и сразу ушли искать.
Если всё-таки её там нет, то наберитесь терпения, обзвоните соседей, родственников, особенно общих, полицию, больницы, морги, в конце концов, дайте объявления в газеты, журналы, на телевидение и ждите. Любящая жена вернется. Непременно. А не любящая… ну, какая она вам жена, если не любит?

 

Как связной между мирами

Во вселенской пустоте,

Снег летит под фонарями,

Исчезая в темноте.

Вот оно – живое чудо!

Мимолётно, как всегда…

Эй, снежинки! Вы откуда?

- Мы оттуда

 и туда…

Из бессмертия – на вынос

И обратно – в мир иной.

Здравствуй, радость и наивность!

До свидания, связной…  

 

 

Жил-был невероятно добрый человек. Детей к нему близко не подпускали, говорили детям: «Не смейте подходить к нему! Он страшно добр!»  Причем, слово «страшно» произносили очень громко, а слово «добр» тихо-тихо, чтоб было совсем не слышно. Дети стали бояться не только доброго человека, но и всякой доброты вообще, дразнили ею друг друга. Сделать доброе дело для них стало позором, а злое – доблестью.

Пытался добрый человек со взрослыми поговорить. Те его высмеяли и прогнали. Взмахнул он руками, как крыльями, и улетел   на луну.   «Доброта – хуже воровства,» - так ему на прощанье сказали. На луне хорошо, ругать некому. Стал он на луне доброе творить: воду нашел, леса и сады рассадил, жизни на Луне сделалось много-много, как раньше на земле. Почему «как раньше»? А потому что на земле без доброты жизни очень скоро не стало. Никакой. Куда всё улетучилось? На луну, что ли? Непонятно.

Собрались последние злые люди на острове Буяне посреди хмурого моря. Стоят плотненько. Ругаются. Доброму человеку на луну кулаками машут.а добрый человек смотрит на них и жалеет. Сделался он облаком. Поплыло облако к земле, окутало её всю и вернуло ей жизнь. Очнулись люди на острове Буяне, смотрят: нет на луне никого, успокоились, начали, улыбаться друг другу. Сначала потихонечку, а потом смелее, а ещё потом – и вовсе широко, открыто. И куда только злость подевалась: никто не помнит. И дети стали добрыми, и урожаи, хорошо стало жить.

Сидит добрый человек на камушке у воды, солнышку улыбается. Дети рядом смеются. И ему теперь хорошо.