Жил-был молодой горячий рассольник.  Радовался, ждал чего-то, а его не съели. На завтра оставили. В холодильнике темно, холодно. Остыл рассольник, даже замерз. Вот-вот корочкой ледяной покроется. Слышит: рядом шушукаются, а кто – не видно.

- Эй, вы кто?

- Я – вчерашний борщ.

- А я – каша-размазня. А ты кто?

- А я – рассольник молодой, горячий… был.

- Ага, «молодой». Забудь о молодости. Завтра ты будешь вчерашним.

- А ты, борщ?

- Обо мне не беспокойся. Меня пристроят куда-нибудь. Тут даром ничего не пропадает.

Всю ночь борщ веселил размазню сказками и прибаутками, а рассольнику всё не спалось. «Если я существую», - размышлял он -  « значит, это для чего-нибудь нужно? А для чего? И спросить-то некого. Этим двоим всё равно, что с ними будет…»

Наутро холодильник открылся, хлынул яркий свет одновременно – снаружи и изнутри …и борщ с кашей  исчезли вместе с кастрюльками, в которых они находились. А рассольник остался.

Он и сейчас там, в холодильнике. Размышляет о жизни - яркой, удивительной, неизвестной… Хорошо быть мечтателем, даже если ты – обычный рассольник…

Плейкаст на тему стихотворения "Из детства" http://www.playcast.ru/view/3110334/cfc219468e0bbecc87b8219548d5fa54cce44734pl

За воздухом звонким, как песня,

В край светом объятых берёз,

К бабуле в деревню под Пензой

Мой дед меня в детстве привёз.

Я помню тот сказочный поезд

И розвальни-сани, и снег,

Сугробы по грудь и по пояс,

И конский размеренный бег.

Синичек под тёплой застрехой,

С геранью и печкою дом…

Куда бы я после ни ехал,

А помню всё время о том.

Если вы – зануда, то вы – совсем не обязательно маркшейдер. Но если вы – маркшейдер и не зануда, то вы – не маркшейдер,  это никакому  обсуждению даже не подлежит. Маркшейдер не моооожет быть не занудой, это исключено, это не серьёзно. Как не может быть композитора без музыкального слуха,  певца без голоса, а фотографа без фотоаппарата, так маркшейдер без занудства физически не возможен.

Как только ни называли маркшейдера в прошлые времена! И «око государево», и               «подземный штурман», и просто «этот, как его там»,  он всегда оставался и остаётся таким, каков есть. Не обойти, не объехать, не перешагнуть – себе дороже.  Для маркшейдера не существует приблизительных цифр и общей температуры по больнице. Нет, ему непременно всегда нужно доковыряться до истины, которая кроме него и не нужна, в общем-то, никому. Более того, именно она, в итоге всем мешает жить и дышать. А ему надо! Ну, надо ему её знать. Иначе он не может, иначе он – не маркшейдер.

Ладно, знаешь, так молчи! Нет же, этот зануда рано или поздно где-нибудь в самом неудобном месте в самое ненужное время всё равно ляпнет всю правду. Прямо в глаза. Всем. И, прощай, премия! Прощай, карьера и должность! Прощай, свобода! Что с ним делать, а? Расстрелять его, что ли? Любого допечёт, никому продыха не даст.  Должность у него такая. Не лгать и взяток не брать. Чтобы туннели непременно сходились, а дороги достигали цели, чтобы железной руды и каменного угля, золота и меди, и всего остального, что добывается из недр земных, было добыто ровно столько, сколько их действительно добыто и ни на куб, ни на тонну ни в чей отдельный карман не уходило…  

Зануда он. Ничего приблизительного не понимает. Обязательно точное вычислит, разыщет и установит. Такая уж у него судьба. Иначе он кто угодно, но не маркшейдер.

Жила-была пустыня Такла-Макан.  «Ты кто?» - спрашивали её. Каждый раз она честно отвечала: «Я – пустыня Такла-Макан». И все смеялись! Некоторые просто падали от хохота, потом - утирали выступившие от смеха слёзы и вдруг спрашивали: «Зачем ты? Ты же – пустая.  В тебе ничего нет. Ты здесь не нужна». Пустыня обижалась и больше не разговаривала с кем попало.  

А наутро, когда появлялось солнышко,  к пустыне возвращалось хорошее настроение. Она снова не помнила  вчерашних обид. И повторялось то же самое. «В тебе нет воды, зато слишком много пыли и сухого песка» - говорили ей. Она соглашалась: ведь это так и есть. «Неужели так было всегда?»  -  думала она, вглядываясь в бездонное чистое небо.  Такла-Макан не умела плакать, она прислушалась к себе и…ей показалось, будто где-то глубоко-глубоко под песчаными барханами и белыми солончаками что-то еле слышно журчит, а ещё – ветер вздыхает так, словно шуршат и вздыхают тростники. Заслушалась пустыня и задремала. И приснился ей сказочный дождь, настоящий ливень! Гремел  торжествующий гром, метались и прыгали чудесные сверкающие молнии, дождевые струи стремительно летели к ней отовсюду. Такла-Макан жадно ловила их губами барханов каждое мгновение и всё более преображалась.

Она стала такой красивой! Из неё выросли травы и леса, над ней запорхали бабочки и звонкие птицы, а тело её покрылось реками и озёрами с чистейшей водой… Как хорошо жить во сне!

Но сны не вечны. Наступило утро. Такла-Макан не хотелось просыпаться. Солнышко пощекотало её за барханом, словно за ушком, пустыня рассмеялась и проснулась. «Не грусти, Такла-Макан,» - прошептало оно – « мечты непременно сбываются. Когда-то ты обязательно станешь такой, какой была этой ночью во сне. Ты умеешь терпеть и ждать, я знаю. Твоё время непременно настанет…»

У кого есть сердце?

У тебя есть сердце?

У кого есть сердце?

У него есть сердце?

У кого есть сердце?

Много не надо, достаточно одного,

Чтобы любило всех и радовалось за всех,

И защищало всех,

и сияло, сияло, сияло

от любви,

одно большое

Живое сердце.

Достаточно одного -

На  всю землю,

На всю вселенную,

На всю жизнь!

Солнце опускается за горизонт

И целует, целует,  целует,

И нежно целует землю.

Значит, есть оно - сердце,

Невидимое, но есть…

Если нечто увиденное  

покажется тебе

неразумным или неверным,

не торопись осуждать это,

ибо не всё в мире ведомо тебе,

и не только тебе,

но и всем людям.  

Свет всем светит,

да не всем его видеть дано,

а кому и дано,

то не весь свет.

(и смешно, и грустно)

Сценка из жизни

- Поздравляю с днём рождения! Желаю крепкого здоровья, долгих лет, успехов в работе и счастья в личной жизни!

- Спасибо! У меня сегодня не день рождения.

- А когда? Вчера или завтра?

- Не вчера и не завтра, а очень не скоро.

- Какая разница! Когда хочу, тогда и поздравляю!

- Не надо меня поздравлять когда попало!

- Ах, так?!! Да, иди ты в … !!!!

С неба льётся чистый свет -

Одинаковый для всех:

Яркий, словно свежий снег,

Звонкий, словно детский смех.

Льётся он со всех сторон,

Невесомый, словно сон:

И вблизи, и там, вдали –

В землю и из-под земли…

Ничего иного нет.

Всюду – только вечный свет,

Сказка

В одной нехорошей квартире никто не жил. Почему так случилось, не помнил уже никто из соседей. А если в квартире постоянно никого нет, то в ней заводится пыль. И однажды начала квартира чихать. Чихала, чихала – никак вся пыль не вычихивается.  Пришлось ей двери да окна открывать. Налетел ветер, пошумел, погонял пыль, занавески пораспугал, чуть до старых вешалок не добрался, что в шкафу прятались. Только он ушёл, как в квартиру парочка воров проникла. Чувствуют воры что-то нехорошее, а ничего с собой поделать не могут – лезут по привычке куда не надо. Квартира с ними быстро управилась: сначала дверями да форточками руки-ноги поприщемляла, а потом одного, который спрятался в ванной, окатила холодной водой, а следом – горяченькой добавила, так отделала, что тот, раскраснелся, как варёный рак, и еле уполз. А второй злоумышленник бухнулся на колени перед телевизором, молиться начал, прощения просить. Закатала его квартира в ковёр и отправила с парадной лестницы куда-то вниз, очень далеко, а сама двери захлопнула и затаилась.

Долго таилась нехорошая квартира, всё подвоха ждала – от пыли, от воров, от гостей неведомых да непрошенных. Однако больше никто не явился. Задумалась квартира: отчего в ней никто не живёт? Неужто всегда так было? Нет, наверное. Раз вещи да мебель есть, значит, кто-то когда-то жил. Эх, старость – не радость: вспоминала прошлую жизнь, вспоминала, так и заснула, ничего не вспомнила.

Спит квартира, и снится ей, будто у неё стеклянные крылья растут вместо окон. Взмахнула она ими и вылетела из дома. Понятно, что наяву квартиры летать не умеют, а во сне почему бы и не полетать? Во сне – всё можно. Долго летела квартира по широкому сонному небу пока не налетела на туманное ночное облако. Мягкое оно такое, обволакивающее. Прилегла на него и на звёзды засмотрелась. Сверкают они по всему небу, словно перешёптываются. Смотрела квартира, смотрела и вдруг как чихнёт громко так. Что такое? И здесь – пыль?

- Да, моя дорогая! Это я, звёздная пыль!

- Ой, что-то мне твой голос очень знаком? Где же я тебя раньше слышала?

- У нас дома, дорогая! Вспоминай скорее. Тогда я была юной прекрасной девушкой, твоей хозяйкой. Мы жили душа в душу. Я заботилась о тебе, а ты меня очень любила и берегла.

- Ах, точно! Да-да! Так и было! Что же с нами случилось? Почему я стала нехорошей? И куда подевалась ты, добрая моя хозяюшка? И почему я ничегошеньки не помнила?

- Однажды, к нам постучался молодой человек, я открыла дверь, он смутился и сказал, что ошибся адресом, долго извинялся и всё хотел уйти, но почему-то он мне  сразу так понравился, что я сама пригласила его в гости.  Мне казалось, что  я познакомилась со сказочным принцем, так он был хорош, внимателен и учтив.

- Что же произошло потом?

- Вскоре он признался мне в любви и предложил руку. Ты почему-то сразу была против, но я была так влюблена, что согласилась принять его предложение. Как только мы поженились, он сразу же изменился: стал злым и ворчливым, постоянно придирался и искал повод для ссор. А потом… А потом он выгнал меня из дома, сказав, что ему нужна  была только квартира, а не я.

- Как же так? Бедная девочка!

- О, это  ещё не всё! Ты заступилась за меня. Ты сделала так, что вскоре он сам бежал из дома. Мелочный и мстительный старый колдун, да-да, он оказался колдуном, превратившимся на время в юношу, на прощанье он во всём обвинил меня и сказал, что сотрёт меня в порошок, а тебя – лишит памяти. Так и произошло: я превратилась в звёздную пыль, а ты – забыла обо всём. И тебя стали обходить, называть нехорошей квартирой, хотя это – совсем не так!

- Милая девочка! Вернись ко мне! Я проснусь, и мы станем жить вместе, как раньше! Счастливо! Душа в душу!

- Не могу… Я – звёздная пыль из страны сновидений… наяву меня давно уже нет.

Чтобы ваш подарок запомнился на всю жизнь, он должен быть очень красивым, очень дорогим и совершенно бесполезным. Если использовать его невозможно, то он не сломается. А если не сломается, то выбросить такую дорогую вещь будет жалко. В худшем случае ваш подарок передарят ещё кому-нибудь.

Кто-то когда-то придумал и провозгласил, что поэт для того, чтобы хорошо писать стихи, должен быть голодным и нищим.  И такое крайне глупое провокационное  мнение, к сожалению, у определённой части населения укоренилось. Каким в большинстве случаев представляют себе образ среднестатистического поэта? Ясно каким. Чудаковатый, вечно голодный, тощий неумеха без гроша в кармане, а зачастую и без крыши над головой. Этакое пугало огородное и нахлебник, проклятье для жены и родственников, неумеющее гвоздя забить. Юродивый, полудохлый нищенка-приживала, пошлый альфонс на шее разоряемой  им любовницы. Непутёвый местный Дон Кихот Ламанчский в лохмотьях, бредящий стихами перед нимфетками. Дворовый пьяненький кабысдох поэзии. Блохастый деревенский дурачок, которого подкармливает и одевает вся округа по причине брезгливой жалости. Короче, поэт – бестолочь и требуха, неспособная  гроша ломаного заработать, компостирующая мозги всем подряд и маниакально преследующая каждого встречного-поперечного бредовыми стихами. Заикающийся придурок, сбежавший из психушки по недосмотру санитаров,  рядом с таким типом – гений.

Глупости всё это. Графоманы с плохими актерскими задатками, изображающие из себя поэтов, может быть, примерно так и выглядят. Чем, увы,  и бросают воинственно истерическую,   позорную и лживую тень на нормальных поэтов.

И самая первая глупость: «поэты не способны зарабатывать деньги». Обратимся к классическому русскому примеру – Александру Сергеевичу Пушкину. Про его долги  тома написаны. А что если мы попробуем рассмотреть его доходы за последние 10 лет жизни: с 1827 по 1836 год включительно? Возможно, что я учёл не все источники доходов поэта, но и те данные, которые нашёл в интернете, достаточно красноречивы.

Итак, имение Михайловское давало поэту ежегодно примерно 3000 рублей, не наших, а царских, между прочим. Гонорары за изданные книги:  1827 год - книга "Братья-разбойники"  - 1500 рублей. 1828 год - второе издание "Руслана и Людмилы" - 7000 рублей (вместе со вторым изданием "Кавказского пленника"), 1829 год - первая часть "Стихотворений Александра Пушкина" - 12000 рублей за четыре тома.
1830 год - "Борис Годунов" - 10000 рублей. В 1831-ом царь назначает поэту персональное жалованье – 5000 рублей в год. 1832 - издан "Евгений Онегин" - 12000 рублей. 1835 год: по высочайшему Указу Николая I министр финансов выдаёт Пушкину ссуду в 30000 рублей (которые в итоге просто были потрачены без возврата). При этом, по утверждению поэта, чтобы сносно жить, ему требовалось тратить в год не меньше 30000 рублей на семью. Начинаем считать.

1827        3000+1500=4500 рублей,

1828        3000+7000=10000 рублей,

1829        3000+12000=15000 рублей,

1830        3000+10000=13000 рублей,

1831        3000+5000=8000 рублей,

1832        3000+5000+12000=20000 рублей,

1833        3000+5000=8000 рублей,

1834        3000+5000=8000 рублей,

1835        3000+5000+30000=38000 рублей,

1836        3000+5000=8000 рублей.

Итого      132500 рублей +80000 рублей долгов, которые Пушкин получил от кредиторов и истратил помимо своих денег, а погасил их царь.  Всего получается 212500 рублей за 10 лет или 21250 - в год. Стало быть, остальные примерно 6000 рублей в год (за минусом 4 лет до женитьбы) вкладывала в общее хозяйство супруга, Наталья Николаевна. Мы эти расходы учитывать не будем. Поэт к ним отношения не

http://www.ahadov.ru/miri/mir-poezii/mir-liriki/vs...922-hochesh-uedem-v-sochi.html

Хочешь, уедем  в Сочи?

Или махнём на дачи?

Мне без тебя не очень,

Вместе – совсем иначе…

Ты далеко-далече,

А появись в округе:

Что не доскажут речи –

Нежно дошепчут руки.

Правда гласит устами

В узел сплетённых судеб…

Если тебя не станет,

То и меня не будет.

Жил-был старый добрый миксер. Так про него говорили,  когда хотели что-нибудь выбросить, а тут под руку попадался он.  Его и выбрасывали. Лежит миксер, ждёт, когда его кто-нибудь подберёт, а его всё не подбирают. Место вокруг - травой заросло, среди травы появился цветок.

- Я – Маргаритка! Люблю загорать на солнце, а ты кто?

- Я – миксер!

- Маскер? Отлично! Сделаешь мне кремовую маску на лицо. Обожаю косметику!

- Я – миксер! Я – старый и добрый!

- Пожалуйста, не перечь мне, иначе у меня разболится голова! Так ты сделаешь мне маску?

И миксер согласился стать маскером. Уж больно красивой была своенравная Маргаритка. Ему не хотелось, чтобы у неё что-то болело, и вообще, она ему понравилась.  Он сделал Маргаритке маску, та похвасталась подругам. Вскоре у миксера-маскера появилось много клиентов. И они с Маргариткой зажили душа в душу, ни в чём себе не отказывая.

С лицом, как небритая пицца,

С крючком рыболовным речей –

Он ходит, как будто струится

Над  блеском гламурных свечей.

 Подчёркнуто кроток и розов,

Чуть слышно бормочет под нос:

«Стреляйте, месье Каракозов!..

Морозов, строчите донос!»

И шутит, весёлый от злости,

Как тень на зеркальном полу,

Пока суетливые гости.

Танцуют на званом балу,

Пока не развеется морок,

И сам он не сгинет во тьму…

И ветра предутренний шорох

Надеждою станет всему.

Зло не может быть добрым. По определению. Воланд возвращает Маргарите любимого, но лишь для того, чтобы тут же немедля отравить  обоих смертельным ядом и тем самым лишить их жизни, той самой жизни, которая подарила им эту любовь!

 Магистр говорит недоверчивому Берлиозу о том, что   никто из людей ничего в своей жизни планировать не волен. Ибо любым планам в любую секунду может прийти конец.  Он предсказывает Михаилу внезапную смерть: «Вам отрежут голову». Естественно, тот не верит. Естественно, всё сбывается.

Думал ли я, выходя со спектакля,  что Воланд через актера обращается и ко мне? Нет. Однако, всего сутки спустя мне было так плохо, как не было ещё никогда. На вопрос врачей «Что болит?» я не мог ответить ничего вразумительного, потому что болело всё сразу – и сердце, и печень, и почки, и селезёнка, и руки, и ноги. Кружилась голова, угасало сознание, температура поднялась под сорок. Меня тошнило и трясло одновременно. Сквозь шум в ушах я слышал странный холодный чуть насмешливый голос… И я понимал – кому он принадлежит… От госпитализации я отказался: в таких случаях это бессмысленно.

Сегодня, 5 июля, после обеда ко мне в комнату через открытую балконную дверь залетела удивительная белая голубка. Прежде я не видел здесь голубей белого цвета, только сизых и чёрных. Она походила возле моей кровати, глянула на меня своими круглыми глазами и улетела.  С тех пор прошло около трёх часов. Мне гораздо легче…

Москва, 18 мая  2013 года. По улицам в центре города идёт группа литераторов, в которой нахожусь и я.  Замечательная  тёплая майская погода, прекрасное настроение. Занятый беседой с коллегами, я не обращаю особого внимания на наше изменяющееся местонахождение. И вдруг – громкий голос православного журналиста Леонида Виноградова возвращает меня к действительности: «Обратите внимание! Мы – на Патриарших прудах! Как можно заметить, здесь нет и никогда не было трамвайной линии! Следовательно, никакая Аннушка не могла тут пролить никакого подсолнечного масла…» И тут я вспоминаю: и пруды, и скамейки и круговую трамвайную линию. Но да, такое место  – находилось не здесь, а на Чистых  прудах.

Та же Москва через месяц с небольшим. Жара. Духота невыносимая.  Мы с женой знакомим  наших детей со столицей России: с Красной площадью, Кремлем, Успенским собором, Оружейной палатой, Алмазным фондом, храмом Христа Спасителя, Москвой-рекой от причала возле Киевского вокзала до причала возле метро «Крестьянская застава»… Улетаем из Домодедово днём 30-го июня, в самую жару. Добравшись до своего гостиничного номера в Адлере, узнаем из теленовостей о стихийном бедствии в Москве – ужасной грозе, затопленных водой улицах,  поваленных шквалом деревьях и жертвах стихии. Мы успели улететь чуть раньше.

Адлер. Та же жара, что и до того, но в Москве. Первого  июля мы перебираемся в санаторий «Южное взморье».  Вечером приобретаем билеты на спектакль «Мастер и Маргарита», который (случайно?) должен состояться в концертном зале нашего санатория 3 июля. В ночь на 2 июля небо заволокло тучами, и разразилась ужасная гроза с громом и молниями, которая с перерывами продолжалась  двое суток:  весь день  второго и весь день третьего июля ( цифры 2 и 3 рядом = 23).  В тот же день мне предложили санаторное питание в золотом зале за столом под номером … 23. И я снова невольно вспомнил, как однажды 23 января 1995 года прилетел в Москву на несколько дней, и что место в салоне самолёта у меня было в 23 ряду, и как в итоге улетал из Москвы в тот год 23 октября, и место в салоне самолёта у меня было… в том же самом ряду. Что всё это значит, я не знаю до сих пор.

В обеденное время 3 июля в вестибюле первого этажа здания, где мы питаемся, я заметил два великолепных высоких красных кресла, похожих на троны, внезапно для самого себя присел в одно из них и попросил супругу сфотографировать меня в нём. А вечером, перед началом спектакля «Мастер и Маргарита», мы с женой одновременно заметили и узнали то самое кресло в  центре сцены: это был трон Воланда!

В спектакле участвовали актёры Московского Независимого Театра. Кстати, актёр Виктор Авилов, первым исполнивший роль Воланда в 2003 году, вскоре скончался. В 2009-м умерла и Анна Самохина, сыгравшая роль  Маргариты… Невольно кажется, что и это далеко не спроста. Я был на могиле автора романа, Михаила Афанасьевича Булгакова, на Новодевичьем кладбище в достопамятном 1995-м. Помню, какое странное полумистическое ощущение огромной энергетики  – маленькая, квадратная,  она произвела на меня…

Вечером 3 июля Пилата блистательно играл Ивар Калныньш, Мастера – Владимир Филатов, Бегемота – Сергей Миляев, Маргариту – Наталья Гончарова, Гелу – Мирослава Войтенко, Воланда – Сергей Астахов. И речи, произносимые актёрами, и световое, и музыкальное оформление – были великолепны. Перед самым началом спектакля гроза над Адлером  разразилась с новой силой. Во время одной из сцен Маргарита произнесла, обращаясь к Мастеру: «Бросим всё, уедем к Чёрному морю!» А Чёрное море – настоящее,  вот же оно: ревёт, бушует, штормит! От сцены до него – всего ничего - не больше двухсот метров! Окружающая действительность – словно реальное продолжение действительности сценической!

Концовка спектакля проходила под аккомпанемент сценической грозы… А в действительности гроза смолкла, небо расчистилось и вспыхнули первые неяркие звёзды…