пойдем куда-нибудь. пойдем погреться.
в метро; и в книжный, если не закрыт.
у нас как будто долгое соседство
руки и сердца, корня и коры,
и братство одинаковых по росту -
так горячо, что кажется, теперь
короткое предзимнее сиротство
неощутимо,
но закроешь дверь,
развяжешь шарф и спрячешься лицом
в сырой рукав осеннего пальто,
и включишь свет. и коридор пустой.
и в нем соседства нет.
и братства нет.

(мне нужно знать:
у каждого под кожей -
бежит и прожигает пальцы дрожью -
один огромный свет.
не белый, нет.
не красный, кровь совсем другое дело,
а свет идет насквозь, не чуя тела,
послушай: голубой, неосторожный,
сегодняшний и прошлый, голубой.)

и свет бежит, а ты стоишь слепой,
перебирая в пальцах - "я с тобой",
и вешалку в холодном коридоре,
и это идиотское пальто,
и голос свой:
никто, никто, никто...

(но кто-нибудь - дошкольный, беззащитный,
который весь - дыхание и пульс,
еще никем не взвешен, не сосчитан,
хотевший все попробовать на вкус,
целует розу.
и коса на камень.
ему теперь навек нехорошо -
искать в живых, руками и губами,
чужой, непостижимый, слабый шелк)

живой, но как пришелец на постое,
внутри у тела, как в чужом дому.
со мной случилось что-нибудь такое -
нелепое, не скажешь никому,
не вложишь в руку, как давно привык -
но выдохнешь - не воздухом, а светом -
в сырую полночь. и тогда за это
у всех немых развяжется язык,
и у слепых - сияние от глаз,
когда вода источит прочный камень,
когда цветы и листья будут нами,
когда деревья станут вместо нас.


© Екатерина Перченкова (_raido)

Не облегчай жизнь врагу - не тверди всем о собственных слабостях.
Если можешь не простить - не прощай.
Уходи первым - и не оглядывайся.
Удар из-за спины - тоже удар.
Свой, который тебя ударил, перестал быть своим немедленно. Воспринимай его как чужого отныне - и не щади.
Благородный прощает, сильный - мстит.
Смей.
Не жалей о сделанном.
Не жалей о несделанном.
Не жалей.
Любовь - роскошь, привязанность - излишество. Будь готов платить за свой выбор.
Не стыдись слез: возможно, ты плачешь в последний раз.
Смейся - мало что действительно стоит твоих слез.
Не доверяй - не разочаруешься.
Умей ждать.
Умей не ждать.
Верь себе - и бей.
Все,что ты делаешь - твой выбор.
Помни вкус своей крови .
Не бойся терять - и не потеряешь.
Если ты властен над собой, ты властен над всяким.
Смерти нет, если ты живешь.
Тяжело и невыполнимо - разные вещи.
Память - палач. Забвение - убийца.


© сойт

Ты теперь обитаешь в обширном удобном палаццо,
Не сказать, чтобы очень довольна, юна, весела,
Но умеешь технично и кстати тому улыбаться,
Кто допущен касаться зачем-то ладонью чела.
Да и он тоже мил, современен, приятен и скромен,
И умеет при случае вспыхнуть бенгальским огнем.
Да и много чего он умеет помимо и кроме.
И пускай же себе. На здоровье… Но мы не о нем.
Мы совсем о другом. Мы о той бесконечной минуте,
Что намного длиннее дальнейших часов и недель.
Мы о блеске зрачков лихорадочном, мраке каюты
И о том, что потом называют всего лишь постель.
Мы о том языке, что наутро забыт безвозвратно.
Мы о том словаре, где отсутствует слово «потом»
Мы о том, как идешь с корабля не на бал, а обратно,
Вроде, ноги идут, а глаза не глядят. Мы о том,
Что когда все пройдет, и утихнет последняя рана,
И уже никогда не возникнет былого стыда,
И досады в тебе не осталось ни грамма, ни грана,
И уже много лет не болит и не жжет, как тогда,
В час, когда не смогла удержать чужака, инородца,
Ты не скажешь, какой тебя гонит нездешний мотив,
Провожать тот корабль, который уже не вернется,
Провожать каждый день, до конца не вполне проводив.


© Дмитрий Якимов (zrbvjd)

Нарисуй… ну, пускай не Руанский собор, так хотя бы барашка –
А потом подари
Мне, которой вся живопись эта была никогда не потребна,
Непонятна, чужда,
Мне, которой довольно гвоздя, на котором шинель и фуражка,
И не надо зари,
Мне, которой прожить без любви и стыда, без греха и молебна,
Не составит труда.

Мне, которую ты пожелал вопреки всем возможным канонам
И всему вопреки,
Мне, холодной, расчетливой, точной и знающей верные цены
Предложеньям руки,
Мне, которой ты был невлюбленным смешон, и стократно – влюбленным,
Что за лесть ни реки
И с какого моста ни бросайся в объятья заплеванной Сены
Или прочей реки,

Мне, с которой ты вместе не будешь вовек ни сегодня, ни позже,
Разве только во сне,
Непокорной, недоброй, негибкой, всегда неподвластной как ветер
Никакому рулю,
Нарисуй, как умеешь, хотя бы барашка, пускай непохоже,
Только именно мне.
На последнем суде, может статься, когда я предстану в ответе,
Я его предъявлю.


© Дмитрий Якимов (zrbvjd)

Она говорит: «Ничего не бойся, ты же большой, не так ли?..»
Он пробует улыбнуться типа «и не боюсь не капли».

Она говорит: «Потерпи, мой милый, будет немного больно…»
Он боли еще не чувствует, но вздрагивает невольно.

Она говорит: «Ты сам мне за это скажешь потом спасибо…»
Он съеживается, горбится – неловко и некрасиво.

Она говорит: «Ты же знаешь, так надо… будет ведь только хуже…»
В его глазах разливается тихий животный ужас.

Она говорит: «Нет-нет-нет… довольно… что это, в самом деле…»
Он чувствует, как душа щегленком мечется в тесном теле.

Она говорит: «Я стараюсь, мальчик, для твоего же блага…»
Он молча сидит белее, чем мелованная бумага.

И думает: «Вот таким, наверное, был поцелуй Иуды…».
А жизнь в обратном порядке начинает считать секунды.


© Дмитрий Якимов (zrbvjd)

боли, не знаю боли, не знаю отчаяния. прощаний
обещаний поспешных мне не давали, не заключали в объятия, не встречали криком
обручальных колец не дарили, спросить любили ли, да уверена, не любили,
так цветков крапивы мне не срезали, в моем зале эхо моих терзаний,
бесконечности зданий и гул метро, мы под этими звездами замерзаем, знаем сами, зачем. мы знаем.
он проглатывает ее, как бокал сухого, свет на него льется из всех окон
она отрывает глаза от пола, от богослова, мадонна, сошедшая из икон
смерти, знаю смерти гвоздичный привкус, шум, стоящий в ушах и ты, спящий, выжатый в ночь, как цитрус,
больше страха нет пустоты
в окружении ночи размытой краски, так вишневый, смешанный с чернотой
это просто чувство себя несчастным. мокрые волосы, собранные в бутон.
вот блестящие рыбки, то листья ивы, как к реке спустившийся водопад
как они красивы, они всесильны, рефреном от жизни к жизни одна строфа
он целует ей ступни, целует веки, греет руки и плачет, что есть в нем сил
это просто чувство быть человеком, даже если ты о нем не просил

вот вздымается Север, голос его тревожен, и раскатами грома гудит земля
словно сердце, залеченное подорожником и груди разбитая колея
наши горькие ночи, седые тучи, мои руки, дрожащие над огнем
небо, застающее нас поющими до утра и слепыми днём


и большая туманная каша манная, по ветру отправленный поцелуй
ты прости меня, Север, неблагодарную, рассыпающую золу

муж мой! муж мой! в снегах оставленный, голос, бьющийся в двух соснах,
уезжаю нагруженными составами, забираю тебя во снах
по дороге, ведущий в Аушвиц, льдом покрытые поезда
муж мой! муж! не зачатый и не родившийся, голубь, выпавший из гнезда

разбросает поле кровавых маков, будто выстрелов в белую грудь земли
жизнь мне шепчет: родная, ну, хватит плакать, я ведь дую и не болит


© mumla-lennon

ему не нравится наблюдать, как их сердца покрываются черной горелой коркой
как их голоса застывают острыми иглами в горле

как они начинают носить на себе только черное
улыбаться туманно, оглядываясь, дрожа
ему не нравится их медленно поражать, заражать, словно вирусом или, может быть, паразитом
гулким кашлем сухим, непрекращающимся бронхитом

они отдают ему золото, кольца снимают с рук
они выдыхают порывисто: пойми, я твой лучший друг
и смотрят глазами, полными серых туч
они не верят, что без них ему будет лучше

вот выстроились поля надмогильных плит, и ветер качает колос, будто размахивает платком
под пенным осенним небом сухой земляной гранит и звон фиолетовых колокольчиков ни по ком
молчащие улицы холод родят и пыль, над ними клубятся крыши, гигантские корабли
из радио снов и возможностей октябрь теперь завыл, мы смотрим из окон домов и не можем достать земли

смотри на них, хмурый рыцарь, доспехами не искри, вот острые камни превращаются в гальку у них внутри
вот шкура слезает тысячи тысяч раз, глаза, становятся прозрачными, как вода, зрачки, как ртутные капли, кости, как белый воск
что раны им, на них нет живого места, они поднимаются с пола, неизбранные невесты

их черные платья свободны, и волосы неубранными лежат
они улыбаются искренне, им ничего не жаль


© mumla-lennon

тот, кто слышит твой голос, и тот, кто ищет твой взгляд,
кто в толпе обернется, увидев лицо твое, -
это тот, кто совсем недавно вернулся назад,
пережив пару сотен кровопролитных боев,
потому что лишь он, на войне лишившись ума,
пройдя, наконец, сквозь огненный горизонт,
попросит у тебя, королева-мать,
то, чего у других просить ему не резон, -
то, чего ни один из милостивых богов
не даст никому из молящихся небесам.

скажет он: "мать, пошли мне уже любовь -
такую же смертоносную, как я сам".


© chipsaestrella

Ты тоже думаешь

Думаешь о концах и началах Светов. Думаешь, что душа мужчины и женщины изначально была единой, только потом разделилась на свои половинки и затерялась в мирах. Думаешь, что случайностей не бывает, все это запланированные спроецированные нами закономерности. Думаешь, когда никто не отвлекает, в ушах играет любимая музыка и можно закрыть глаза и идти на ощупь. Думаешь, чтобы понять, заглянуть в себя и наконец-то узнать правду. Ты думаешь увлеченно, упорно и с целой чашкой безумия. [показать]

Пройти тест

в этой части света солнца нет, как и нет вообще ничего живого
господи, посели его здесь жить, хотя бы на пару часов
а лучше до половины восьмого, когда все приходят домой
целуют близких, готовят ужин, дом мой выстужен и простужен
и уже не важно, что он был нужен, если отныне он стал чужой
господи, сделай меня такой, чтобы во мне не гнулась ось
от каждого его взгляда, чтобы если и в врозь, то даже не знать
кто с ним рядом, чтобы память была не чистилищем, а вокзалом
он пришел провожать меня усталым, целовал на прощание
как всегда, чтобы я забыла, как возвращаться, чтобы я действительно
не смогла…


19.11.2010

(c) Eternal Inspiration

[250x459]
[250x457]
[250x456]

> > > > > > > > >

[250x388]
[250x391]
[250x390]

> > > > > > > > >

Поздравляем!!! Вы - Виноград

Виноград – виноград может быть и сладким, и кислым, и терпким - все зависит от того – сколько солнца и ухода он получает. И в то же время, в умелых руках винодела этот фрукт превращается в божественный напиток, воспетый поэтами всего мира. Вино - игристое, пьянящее, будоражащее... Так и вы – внешне спокойная и уравновешенная женщина, но внутри вас – тлеет пламя. Оно не видно окружающим, иногда это совсем маленький огонек, который еле теплется где-то на дне вашей души. Но стоит появиться в вашей жизни человеку, который раздует этот огонек – и он может превратиться в самый настоящий пожар, сметающий все на своем пути. Если ваш любимый окажется человеком сильным и благородным, вы с каждым днем будете расцветать, из дикого винограда превращаясь в божественное вино. Ваша сексуальная жизнь с годами будет все более тонкой и изысканной и приносить все больше и больше наслаждения. Эротикой для вас будет наполняться все вокруг – от тонкого аромата утреннего кофе до приятной прохлады вечернего ветерка, ласкающего ваши волосы. Вы умеете ждать,свою любовь вы готовы ждать всю жизнь. Однако, если ваш партнер разочарует вас – пробудившийся в вас огонь способен разрушить все на своем пути – в том числе и вашу собстенную жизнь... [показать]

Пройти тест

братец мой Лис, этот город пуст,
пуст, как застывший терновый куст,
мне ли страшиться ослабших уз -
здравствуй же, дом родной.
встречи-разлуки, базар-вокзал,
милая, не отводи глаза,
все, что я мог бы тебе сказать,
будет всегда со мной.

знать, что пройдет, но любить. пройдет -
дождь, воскресенье, туман, восход,
письма, детали и, в свой черед,
треснувший небосвод.
милая, не зажигай огня,
сумерки спрячут и сохранят.
мир изменяется без меня
всюду, где нет меня.

нет возвращений к родным местам,
нет возвращений, и даль чиста,
нет возвращений, и я устал,
выдохнул, перестал.
милая, не отводи глаза,
разве я повод твоим слезам?
все, что я мог бы тебе сказать,
я уже не сказал.


© Ася Анистратенко

был упоительно счастлив: любил, любим...
но все, что делал, делал с одним лицом -
холодноватым. маетным. напряженным.
словно боялся: вот-вот разойдется дым.
словно боялся: вот-вот оборвется сон
утром глухим, тяжелым.

был упоительно счастлив - по паре дней.
спрашивал все: а любим ли? а как любим?
сестрински ли, матерински? как любят жены?
молча смотрел и не ведал: что делать с ней,
с этой любимой. вот-вот разойдется дым,
выплывешь - прокаженным.

ждешь, что пройдет, а оно никуда не хочет,
где-то внутри похохатывает, щекочет,
пляшет по серым обоям театр теней.
что-то болит под лопаткой внизу и слева,
новая твердь пробивает тугую плеву,
и никого не касается, что за ней.

та же, другая, в смысле - вообще не та,
не вопрошала и не отнимала рта
влажные недра, и медленно, и послушно
приоткрывала надобные врата.
чтоб наполняла опиум-пустота
после удушья.

чтоб возвращался - с ветром в пустых руках,
инопланетный, в отмыленных запахах,
в образе дурака - сквозь сомнений тьму -
спрашивать.
ибо легче, чем облака,
тоньше и непонятней, чем ДНК,
любовь
воспроизводит себя саму
нипочему


© Ася Анистратенко