запахи. шёпоты, тени. Душный воздух. Холод, жар. Хочется впиться ногтями в глаза до боли и ярких вспышек, вжаться в стену. содрать с себя кожу, вылезти отсюда, из душной темноты...громкая классическая музыка, итальянские тексты...повсюду призраки несуществующего и явный механический шум..
Последнее время его голос особо острый. Шёлковые простыни на кровати режут кожу подобно бумаге. Сны бабочками осели в углу. А мне так страшно возвращаться к тебе...
...Так страшно...
[640x328]
Настроение сейчас - ~~~
- Áve, María, grátia pléna; Dóminus técum:
- benedícta tu in muliéribus, et benedíctus
- frúctus véntris túi, Iésus.
- Sáncta María, Máter Déi, óra pro nóbis peccatóribus,
- nunc et in hóra mórtis nóstrae. Ámen.
~ я сидел и читал на сыре
вместо "сыра" - "сырный продукт".
в моей комнате вместо жизни
тишина, отсутствие,стук ~ (с) А.
А теперь представь..Он перестал ходить по ночным клубам и коллекционировать в себе порошки и таблетки. Он перестал собирать в своей кровати худенькие молодые тела. Ванная звенит тишиной без стонов. Он больше не может умереть от чьих то рук, потому что ничего больше не интересует его.
И вот ты думаешь, что может, он влюбился в кого-то. Или решил заняться своей жизнью. Или повзрослел наконец, когда приблизился к 30.
на окне брызги. Но это потому что кто - то сверху моет карниз. Только и всего. Такая мелочная причина вводит в заблуждение.
Теперь не думай о нём. Заставь себя переключиться. Другой город и все дела...
и даже комната забросанная музыкальными дисками и окурками. И даже ковёр цвета "шампань" и мебель тёмного дерева. Пианино. Спальня. Открытые окна и стянутые жгутами занавески и тюли.
Пол засыпан стразами и крылышками мотыльков. Бисером. Полки завалены серебряными украшениями и бутылками. Вперемешку по креслам его вещи и остатки твоих вещей. Тусклый дневной свет, когда солнце за тучами и белые обои отцветают циановыми пятнами. Повсюду запахи и книги. бумага и ручки.
А теперь представь что такой человек как он - сходит на нет.
Настроение сейчас - ненастроенное
Кажется странным что он дышал. Дышал, с шумом, с увеличением диафрагмы... Это кажется странным до сих пор.
Когда один приходил домой, другой был постоянно чем то занят. Оба молчали и даже тут, скрытые от посторонних глаз, проживали чужие жизни. Видимо именно тут осень и проводила лето. За задёрнутыми плотными шторами, посреди работающих приборов и книжных строк. Сумеречно и немного холодно, и некая человеческая тоскливость развешанная на стенах вместе с засохшими мотыльками.
Дня и ночи тоже не было. Словно время на часах значило не больше, чем редкие прикосновения друг к другу. За окном жизнь казалась совсем иной. Яркой, насыщенной персонажами и пронзительными мыслями. Но глаза были закрыты искусственным светом, а руки заняты мурчащим котом.
Руки. Одни были унизаны шрамами, несколькими каплями чернил под кожей. С вечным налётом пыли на пальцах. Другие руки были скованы украшениями серебра, а ловкие пальцы посерели от грифеля карандаша. Казалось, что это больше механика, чем часть чего то живого.
Время шло, отмеряло месяцами, годами. Отмеряло возрастом. Но чем дальше оно шло, тем более напряжённым и обречённым казалось настоящее.
лето 2011г.окончание
[384x480] Настроение сейчас - street spirit
Я понял наконец всё западло жизни.
с каждым годом каждый новый год проходит быстрее...
вот и этот... уже кончается. как быстро мы обречены прожить...
в ожидании утопии на ВЕНЕРЕ...
Настроение сейчас - болезненное
"Я лежу в холодной, мутноватой воде.
В небольшой матовой ёмкости. За пределами которой свет и шум. Фарфоровые черепа и коряги среди песка. Прозрачные стены... Я лежу, и моей холодной кожи на животе касается холодный воздух. Я лежу, спиной и головой погруженная в мутноватую холодную воду. Я умерла."
За два месяца можно привыкнуть. Поверьте. И ответственность.... это конечно. Это то, что травит подобно яду. В венах раскалёнными проволоками, расплавленным серебром цианида.
травит и травит.
я не знаю, куда девать её вещи. Не выкинуть же. Я не знаю, где и как похоронить. Она лежит в морозилке. Чтобы не разлагалась. По крайней мере, я так говорю себе... Лежит мёртвым клубочком холода, костей, мышц и кожи. Со стеклянными глазами.
я не знаю, как есть.я хочу только спать. Спать и напиваться. И делать вид, что смеюсь. Я хочу оплакать, но не могу. я не знаю как есть. как пить. и у меня болит голова от недосыпа. я просто не знаю.
Это преступление. НЕ суметь ПОМОЧЬ. Прости. прости нас. прости... "прости" - это лишь звук и сердечная боль. Это не возвращает к жизни. Я знаю. Но... прости...
Настроение сейчас - 0-1-0-0
я писал про мёртвых и живых.про японских кукол и неонацистов.про взлетевших и забальзамированных...
писал писал... потому что мне нравится описывать то,что я вижу.такой способ выживать...
сегодня...
Истерика рвётся сквозь пластиковое окно. Я лежу на кровати поверх одеяла, подставляя нагое тело свету мёртвого ледяного солнца. Его тусклый свет непрерывно силится касаться моей кожи, вскрывать её, покрывая свежими сочащимися ранами, превращающимися в насыщенно-розовые рубцы. Жарко и душно под этой кожей. Я почти задыхаюсь. Не открывая глаза, я слышу шепоты, голосом похожие на те, что слетают лишь со сладких, мягких и податливых губ. Я тону в этих звуках, даже не захлёбываясь… по собственному желанию, но бессознательно.
Настроение сейчас - химическое
И МЫ ВСЕ ТАК ИЗМЕНИЛИСЬ ЗА ЭТИ ВРЕМЕНА ГОРОДА РАСТАЩИЛИ НАС ЦЕПКИМИ ПАЛЬЦАМИ НА КОЛЬЦА НАДЕТЫЕ
НАНИЗАННЫЕ И ВЛАЖНЫЕ ВЛОЖЕННЫЕ В РАНЫ И БРОШЕННЫЕ ПО ВЕНАМ В ПЕРЕПЛЕТЕНИИ ПЕРЕПЛЁТОВ БЛОКНОТОВ НАШИХ СУДЕБ
И ВОЗДУХ УЖЕ НЕ ВНУШАЕТ НАМ ЯРКОСТИ КРАСОК КУРСОРАМИ НЕ ВЫДЕЛЯЕТ СТРОКИ В ХРОНОЛОГИИ НАШИХ КОМПАСОВ СУДЕБ БРОШЕНЫ В ОМУТ
И КАЖДЫЙ ДЕНЬ КАК И ПРОШЛЫЙ ТЕНЯМИ ЗАРОСШИЙ ГОРОД И ГАДКОЕ ОЩУЩЕНИЕ НЕХОРОШЕЕ ЕСЛИ ПРИЧУВСТВОВАТЬСЯ К САМОМУ СЕРДЦУ
МЫ СЛОВНО СЛИШКОМ ПРИВЫКЛИ К ЭТОМУ МИРУ И НАПЕРЁД ЗНАЕМ И КАЖДЫЙ ЧАС НАШЕЙ ЖИЗНИ СЛОВНО РАСПИСАН НА ЛИСТЕ ВЛОЖЕННОМ В НАШИ РУКИ
НО КАК И ПРЕЖДЕ ПО ВЕЧЕРАМ ПО НОЧАМ ЧИТАЯ ИЗ ПРОШЛОГО СИМВОЛЫ СКЛАДЫВАЯ В СТРОКИ И ПЕРЕЧИТЫВАЯ "ДВА ПИСЬМА" В ОДИНОЧЕСТВЕ…
ВСЁ ТАКЖЕ ЖЕЛАЕМ КАК И ПРЕЖДЕ ЧТОБ РЯДОМ БЫЛА ТЁПЛАЯ РУКА ЧТОБ ГРЕТЬ НАШУ РУКУ И ГУБЫ СО ВКУСОМ КОНФЕТ ИЛИ СИГАРЕТ "КАФЭ КРИМ" ИЛИ МЕНТОЛОМ…
А ВПРОЧЕМ НЕ ВАЖНО ВАЖНО ЛИШЬ СЛОВО "ГУБЫ" ЧТОБ ИХ ЦЕЛОВАТЬ В ТЕМНОТЕ ОДЕЯЛА В МЕТРО И НА УЛИЦЕ ХВАСТАЯСЬ СОЛНЦУ
И ЧТОБЫ К ОБНАЖЁННОМУ СЕРДЦУ ПРИЖАЛОСЬ ЧУЖОЕ МОЖЕТ ЧТОБ ГРЕТЬСЯ А МОЖЕТ ЧТОБ ПЕРЕНОСИТЬ НЕФИЛЬТРОВАННЫЕ НАПАДКИ ОСЕНИ
ГЛОТКИ СВЕТА И МОРФИЯ ЗА КАЖДЫМ ОДИНОКИМ УЖИНОМ УЖАТЫМ КОФЕ И СИГАРЕТАМИ И ХОЛОДОМ ЧЕРЕЗ ФОРТОЧКИ ФАРФОРОВЫХ ОКОН
НЕОНОМ ПО КОЖЕ КАК ЛЕЗВИЕМ И СТРОЧКИ ЧУЖИХ МЫСЛЕЙ ИЗ СТАРОГО МАГНИТОФОНА ИЛИ С ДИСКА ЧТОБЫ НЕ СЛЫШАТЬ КОМАРИНОГО ПИСКА ИЛИ СВОИХ МЫСЛЕЙ
АБСТРАГИРУЕМСЯ ОТ МЫСЛЕЙ МЫСЛЕННЫМИ БАРЬЕРАМИ НЕРУШИМЫХ ХРУСТАЛЬНЫХ СТЕКЛЯННЫХ ЭКРАНОВ ПРЯЧА БОЛЬ В УВЯДАЮЩИХ РОЗАХ
ГЛЯДЯ НА ПАДШИХ И ПАДАЯ ГЛУБЖЕ МЫ РОЕМ СЕБЕ МЕСТО В ОБЛАКАХ НО ЗАКАПЫВАЕМСЯ ГЛУБЖЕ ПОД ЗЕМЛЮ ЗЕЛЁНЫЕ ТРАВЫ НАД НАМИ ШЁПОТОМ ШЕПЧУТСЯ
И ХОЛОД СТЕКЛЯННЫХ ОКОН ВНАЧАЛЕ ОСЕНИ И МЫ ОДИНОКИ И ЗАНЯТЫ ПО НАСТОЯЩЕМУ ЛИШЬ ТЕМ ЧТО ВРЁМ СЕБЕ ЧТО ОДИНОЧЕСТВО УДЕЛ ЛИШЬ БЕЗДОМНЫХ СТЕН
ПЕРЕПРЫГИВАЯ С ТЕМЫ НА ТЕМУ МЫ БЕЖИМ ОТ СЕБЯ И СПРЫГИВАЕМ СО СКАЛ ПОД НОГИ НАШИМ БЕССЧЕТНЫМ НЕЗРИМЫМ ВРАГАМ
УХОДИМ В ОДИНОЧЕСТВО С ЗАШИТЫМ РТОМ КРОЕМ КАРТАМИ РАНЫ СЕРДЕЧНЫЕ ЗАСЫПАЕМ ГЕРОИНОМ И ПОРОХОМ ПЕПЕЛ ПОД СТУПНИ И КОЛКОСТИ
РУКИ ОБРЕЧЁННЫЕ БЫТЬ НЕНУЖНЫМИ НЕПРИКАЯННО НЕ МОГУТ ПРИСТРОИТЬСЯ ГДЕ БЫ ТО НИ БЫЛО И НАЙТИ СЕБЕ МЕСТО В ЧЬИХ ТО РУКАХ ОДИНОЧЕСТВО
ГЛАЗА КАЖДОГО ВИДЕЛИ КАК ЧУЖИЕ ГЛАЗА РАЗБИВАЛИСЬ О СТЕНЫ ИЗ БЕЗРАЗЛИЧИЯ ВЫСТРОЕННЫЕ И КАК МУЧАЛИСЬ ДУШИ В РЁБЕРНЫХ КЛЕТКАХ ЗАКОВАННЫЕ
И КРИКИ ЧАЕК ПАДАЮЩИХ С ВЫСОТЫ ОТ ПЕСТРОТЫ НЕБЕС РУШИЛИСЬ КОСТИ И ВЕНЫ ГОДАМИ СРАЩЕННЫЕ РАСТАЩЕННЫЕ КРЫСАМИ МЁРТВЫМИ ПО ПОДВОРОТНЯМ
СОТНЯМИ КАДРОВ В СЕКУНДЫ ДЛИННЫЕ ВОЛОСЫ ЛИЖУТ ПОЛОСЫ ПОЛА СВЕТЛЫЕ КОРНИ ОТРОСШИЕ ЧЁРНЫМИ КРАСКАМИ КРАСИТЬ ГАСИТЬ В СЕБЕ
ГОЛОДОМ ВЗРАЩИВАЛИ НАТРЕНИРОВАННУЮ ЛЮБОВЬ К СЕБЕ ВЫКАРМЛИВАЛИ НАС ЧУЖОЙ ГРУДЬЮ И СОБАЧЬИМИ ГЛАЗАМИ И ГЛОТКАМИ МЫ КОРМИЛИСЬ
И ВСЁ ЖЕ ОСТАЛАСЬ ОДНА УСЛАДА ДОЛБАТЬСЯ НОЧАМИ СНАМИ СТЕКАЮЩИМИ УСТАЛО С НОЧНОГО НЕБА И ИЗ ЧАСОВ СОЧАЩИХСЯ СНОВИДЕНИЯМИ
ПРИВИДЕНИЯМИ ЗАПОЛНЕНЫ НАШИ КОМНАТЫ ОДИНОКИЕ СРЕДИ ХЛАМА ОБЫСКИВАЕМ КАЖДЫЙ УГОЛ И ПРЕДМЕТ В ПОИСКАХ СОЧНОГО МЯСА ИЛИ ЧУТКОСТИ ТЁПЛЫХ ТЕЛ
ГОЛОДНЫЕ НА НЕЖНОСТИ НЕБРЕЖНО УКРАШЕННЫЕ ТЕЛА ВОЮТ НО ЛУНА СКРЫЛАСЬ ОТ НАС ЗАБРАЛА ПОСЛЕДНЮЮ НАДЕЖДУ ВЫГОВОРИТЬСЯ
РУСЫЕ И СИНИЕ ПРЯДИ ВОЛОСЫ ВПЛЕТЕНЫ В КОСЫ С КОРНЯМИ ДЕРЕВЬЕВ ПРИБРЕЖНЫЕ КОСЫ ЗАВАЛЕНЫ ХЛАМОМ УТЕРЯННОГО В СПАМЕ ПРОШЛОГО
ПРОШЕДШИЕ ПРЕДВАРИТЕЛЬНУЮ ОБРАБОТКУ ЛОЖИМСЯ ПОД НОЖ ЧТОБЫ ПЛЕВАТЬ В ЛИЦО САМИМ СЕБЕ И ГЛОТАТЬ ТАБЛЕТКИ ЗАТО УЛЫБАТЬСЯ ЗЕРКАЛАМ
МЕНЯЕМСЯ ЧАСТЬЮ ГЕНОВ В НЕНУЖНОЕ НЕПОДХОДЯЩЕЕ ВРЕМЯ С НЕ ТЕМИ ЛЮДЬМИ В ЧАСТОМ ДЫХАНИЕ МОЖЕТ В КРИКАХ И ЧАСТОТЕ ДВИЖЕНИЙ
ИТОГ ЛИШЬ О ТОМ ЧТО ЭПИЛОГ ПИСАЛИ СОВСЕМ НЕ ТЕ МЫ ЧТО ПИШУТ ПОСЛЕДНИЕ СТРОКИ СТРАНИЦ СОБСТВЕННЫХ СУДЕБ
ЖИЗНИ ЛИШЁННЫЕ ЖИЗНИ ЗАЗРЯ ЗАПУТАННЫЕ ЗМИЯМИ НЕНУЖНОГО ОБРЕЧЁННЫЕ УМИРАТЬ НЕСЧАСТЛИВЫМИ
НО СЛИШКОМ МНОГО МЫСЛЕЙ О ВОЗМОЖНОМ НЕ ПОДТВЕРЖДАЮТСЯ НАШИ ПЛОХИЕ СНЫ И СИДЯ НА БЕРЕГУ ОЗЕРА В ОТКРЫВШЕЙСЯ ДВЕРИ
ЕЩЁ ВОЗМОЖНО ЧТО ВОЗМОЖНО МЫ ПОЧУВСТВУЕМ ЧЬЁ ТО ТЕПЛО ПОСТОРОННЕЕ УТРОМ ПОД ОДЕЯЛОМ ЗАСТИГНУТЫЕ БЕЖЕВЫМ СОЛНЦЕМ
БАРХАТНАЯ КОЖА КОСНЁТСЯ ВАРЕЖКИ НА ЧУЖОЙ КИСТИ И КОЛКИЙ МОРОЗ РАСТАЕТ В ГОЛУБОЙ ВОДЕ ЗАПОЛНЕННОЙ ЛЕБЕДЯМИ
ГУБЫ ПРОШЕПЧУТ НА УХО КАРАМЕЛЬНЫЕ НЕЖНОСТИ ПО НЕБРЕЖНОСТИ ВЫСЫПАННЫЕ НА ПОДУШКУ КОНФЕТЫ ТЁПЛОГО ЦВЕТА
ШОКОЛАД ВМЕСТО КОФЕ И СИГАРЕТЫ ШИРОКИЕ ШАРФЫ И ОДЕЯЛА ВСЁ ЭТО КОГДА-ТО ВОЗМОЖНО ВСЕХ НАСТИГАЕТ НЕЖДАННО
НО СЕЙЧАС НАСТУПАЕТ ОСЕНЬ И МЫ ОДИНОКИ И ВСЕ МЫ УЖЕ НЕ ТЕ ДЕТИ ЧТО БЫЛИ РАНЬШЕ И ГОДЫ УНОСЯТ ВСЁ ДАЛЬШЕ И ГОРОДА
И РАСЦЕПЛЯЮТ НАШИ ПАЛЬЦЫ НЕДЕЛИ И МЕСЯЦА И ГОДЫ НЕБЕСНЫЕ ВОДЫ ЗАБРЫЗГАЛИ ОКНА И ХОЛОД И КОФЕ И СИГАРЕТЫ НА УЖИН
СЕКРЕТЫ В ПОДУШКУ И СТРОЧКИ В БУМАЖКУ МЫ БУДЕМ ПОМНИТЬ ВСЁ ЛИШЬ ПРИ ЖЕЛАНИИ СТРАДАНИЯ НАШИХ ЗАМЁРЗШИХ ПАЛЬЦЕВ
И ЧТОБЫ ГРЕТЬ РУКИ ИДЁМ К БАТАРЕЯМ И ЧАЙНИКАМ А ДЛЯ НОГ ЕСТЬ НОСКИ НО ОДИНОЧЕСТВО СЛАДКОЕ И ГОРЬКОЕ
СНОВА ГРЕТЬ РУКИ В КОШКАХ В УШКАХ В МЯГКИХ ЖИВОТАХ В ПУСТОТАХ СНОВ
Старое.Наверное,лишённое смысла...Наверное пустой звук.Просто такое короткое воспоминание и оправдания...
Смешно. Ты нашёл меня как брошенного кота - на улице, среди мусора и грязи. Пьяного и без сознания. Смешно, но ты принёс незнакомого в свой дом… почему-то… Так всё началось…
Знаешь, уже тогда я любил тебя. Хотя и не знал. В тот вечер я пил, и пил много, потому, что любил тебя, но тебя не было рядом. И совсем не суть, что мы не были знакомы. Просто я любил тебя. Уже тогда. Всей душой и всей своей странной жизнью. До конца. До смерти, и после неё, ибо это чувство бессмертно и единственное, что бесконечно.
Вокруг всегда кто-то был. Кто-то касался. Нагло и страстно. Кто-то посвящал себя мне… А я просто жил и любил тебя. Видел тебя во снах. Писал тебе. Думал о тебе. О человеке, о котором я знаю всё, кроме лица и документальных данных. И я тебя искал. И ошибался. А ты нашёл меня сам. Когда я уже отчаялся, и начал убивать в себе это чувство… Бессмертное и единственное бесконечное.
Ты не веришь моим словам и истинности моей любви? Но… знаешь… когда-то я не знал тебя. Совсем. И ничего от тебя мне не было. А я просто любил тебя всем своим существом… И так сильно, что был готов убить в себе всё человеческое, думая, что уже не найду тебя… СОВЕРШЕНСТВО. Но я продолжал тебя любить, хотя без тебя было нестерпимо больно… Так, что я заглушал эту боль, обезумев от неё, всем подряд… мне не нужно было ничего, кроме тебя. Но…у меня было всё. Всё… кроме тебя. И я убивал это в ненависти! Я ненавидел мир, вещи, людей, случаи… Я ненавидел всё и каждого, кто у меня был, за то… что это не ТЫ…
Ты никогда не узнаешь, что, появившись в моей жизни, ты меня спас…
…Смешно… но я не мог без тебя совсем. Чем больше времени мы проводили вместе – тем меньше времени я мог провести без тебя. Работа. Вечер. Ночь… Ты. Ты… ты…
Ты сказал, что уедешь по важным делам. Не на долго. Вернёшься через две недели. Как-то так… И положил трубку. Наверное, я кажусь странным – человек, который живёт только настоящим. И верой. Но… День. Два… Максимум. Пить больше невозможно. Трещина в моём сердце, в которой поселился ты, уже столь глубока, что когда ты исчезаешь из неё, даже ненадолго, мне жизненно необходимо её заполнить. Но проблема в том, что это уже абсолютно невозможно. Только на пару часов. Мой собственный лимит, быть может. Лгать себе…
Если честно, мне никогда не было важно, любишь ты меня или нет. Всё равно. Главное – быть с тобой. Касаться тебя взглядом. Кожей. Дыханием и губами. Именно по этому я тону в фонарях. В жёлтом свете. Глупо, но тебя просто не было рядом пару дней… а я уже умираю. Я знаю, тебе бесполезно звонить… потому молчу, когда расплывчатая фигура спрашивает сквозь шум у меня контактный номер близких. Когда-то, я решил для себя – никогда и не в чём тебя не обвинять. Это глупо. Ты же Ангел. Совершенство… Разве подобное создание может быть в чём-то виноватым…?
Шум. Свет. Я хочу к тебе… Я лишь тихо шепчу твоё имя. Оно им всё равно ничего не даст. И тебя никто не побеспокоит. Любимый… Наверное, должно быть больно. Я ехал за тобой… И было больно так невыносимо, что я гнал на всей скорости. Я просто так бесконечно сильно хотел к тебе… тосковал по тебе… за эти два дня, что ты так далеко… «разве я мог верить, что моё тело на таком расстоянии может касаться тебя, а моё сердце шептать твоему, как ты нужен, как сильно мною любим?...» Просто удар. И боль, в челюсти, горле, спине…в голове… Но в сравнении с тоской по тебе – это НИЧТО… Ну прости уже наконец, что я доставляю тебе столько неприятностей, что я так безрассудно люблю тебя, что мне так невыносимо без тебя, что два дня уже предел!.. Прости
Мятное НЕБО
Совсем невысокий. Росточком под метр шестьдесят. Он стоит перед дверью и поправляет нечёсаные прямые волосы зеленоватых и синеватых оттенков. Тощий, в клешенных серых джинсах и обтягивающей серой футболке, поверх которой чёрная кофта без рукавов, с капюшоном и облезлым серым мехом на нём. Он прислоняется тощим девчачьим личиком к шершавой поверхности пыльной коричневой двери, янтарный глаз заглядывает в дырку, в ту, где некогда был вмонтирован "глазок". Оглядывается на тихую улочку, пару машин и случайных прохожих. Жилистая левая рука с циановыми нитями шрамов осторожно опускает ручку двери, затем плечом он пробует толкнуть дверцу.
Прядки тонких блестящих синевой волос выше костлявых плеч. Длинными ногтями с ободранным синим лаком он выцепляет сигарету из новой пачки. Серебряная зажигалка исчезает в одном из десятков карманов серых джинсов когда он затягивается. Драные чёрные кроссовки в пыли и копоти. Медленно обходя дом в попытке найти другой лаз, кроме двери, он постоянно следит краем подведённого чёрным глаза за происходящим вокруг. На втором грязная повязка.
Иногда, глядя вверх, он хочет быть небом. Кажется, там всё по-другому. Не так, как где бы то ни было, где ему удавалось побывать. А кем хочет быть небо?....
Жестяной лист сдвинут в сторону, земля открывает чёрный рот с клыками-корнями. Это проход в подвальное помещение. Запах сырости и разложения мягко струится от влажной земли, ласкает прячущихся многоножек и слизней. Свет губит, так или иначе. Чёрные обрезанные перчатки, пропахшие пеплом, кремациями, опускаются в задние карманы. Серебряная зажигалка снова извлечена на свет, чтобы тут же утонуть во тьме подвала. Плесень на седых кирпичах изобилует жизнью, которая сворачивается при приближении слабоватого свечения жёлтого огонька с синей сердцевиной. Кроссовки обдираются о куски железа, груды строительного и житейского мусора. Наконец он натыкается на лестницу. С громким шипением разбегаются под трубы, покрытые чирьями канденсата и язвами ржавчины, толстые тараканы. Бледная кожа слабо светится - последние призраки дневного света ещё способны дотянуться сюда через дыру в земле. Жилистые руки в перчатках чуть дрожат. И не от сырого холода.
Ожидание. Пока ноги поднимают вверх по лестнице, к бежевой двери с пузырями вздувшейся от сырости краски.
Он
Ожидание
Кидает в рот ещё один мятный леденец и толкает тугую дверь. Скрип, всполохи пыли и бежевого света заполняют пространство небольшой гостиной и коридора. В сморщенный как у кота нос просачиваются навязчивые ароматы формалина и разложения. Край бледных губ, дрогнувший долю секунды назад в победной усмешке, встречается с кончиком языка, а одна из трёх серёжек в нём задевает зубы с тихим характерным звуком. Он вошёл.
Сочащиеся отовсюду запахи множатся в тишине. Бежевый свет словно густая преграда, желе, пронизанное сотней покрывшихся пылью стеклянных осколков, застывших в полутора метрах от пола. Тихие шаги и шорох серых джинсов, столь длинных, что волочатся по мягкому слою пыли за подошвами. Густая тишина внутри механизма замиревших настенных часов в гостиной. Засохшие золотистые цветы в вазе с протухшей водой на столе, накрытом серой ровной скатертью. Свечи на камине, посеребрённом сажей по красному кирпичу. Он касается ногтями обгоревшего куска дерева, сдирая верхний слой чёрных блёсток. Через грязные, мутные окна, завешанные занавесками и забитые с улицы досками, проникает нежный золотистый свет, мягкий и тёплый.
Видно небо. Оно неспокойно. Уже давно. Но эти облака, ветерок и птицы, жемчужина солнца... так прекрасны, ласковы и нескончаемо-притягаемы его сердцем. Всё же, глядя туда, так хочется быть небом. А небо хочет, бьётся раскатами грома в странном экстазе от видимого под своим телом, от силы желания, его обуревающего.
Где-то под рёбрами, слоями из плоти и ткани, под давлением крови и кислорода бьётся временами странная эйфория, стоит лишь мозгу и нервным окончаниям представить полёт.
Костлявые
У меня уже глаза болят...проколотые бабочки вонзили в них свои иглы...их соки смешаны с моими...Тебя всё равно тут не бывает...значит можно открыть дневник.открыть бессмысленные страницы.
слова вникуда. нет .жалобы. плачь. мёртвые звуки...
Сжать чьи то плечи и резким толчком ударить кого-то головой о стену...
так что трескается кожа и на стене след крови.АЛОЙ КРОВИ
кусочки кожи и осколки кости...
Со всей силой добивать его...НОГАМИ НОГАМИ НОГАМИ
УНИЧТОЖИТЬ каждую клеточку ненавистного чьего-то тела...
но не убивать сразу....а причинять страдания УМИРАЮЩЕМУ,борющемуся за жизнь,которую ни за что отнимает некто....
уничтожать бить кричать кидать ломать уничтожать
ненавижу ненавижу ненавижу!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
всей душой..........
кардиограмма тишины. Дыхание смерти. отсутствие внутри тела. ПОЧЕМУ Я НЕ МОГУ?!
почему? кто? кто? кТО?
хватит стоп тишина солнце холодно смех улыбка небо чёрная красная алая синие ленты распусти полосы по плечам холодно холодно холодно обмани себя ложь ложь ложь это же всё ложь самому себе жарко удар падение смех тепло в глаза солнце ленты по ветру вспышки вспышки сотни воспоминаний Тссссссссс....
никто не заметит того,что происходит потом.в темноте,на полу комнаты.
груда таблеток.просто так.
уже ничего не спасает кроме смертельной усталости...
снова обмотать руки туалетной бумагой.чтобы не запачкать всё в крови....
снова много много валидола чтобы сильнее не соображать. на полу. в холоде.
слушать шорох машин за окном................какая разница...........
я всё равно ничего больше не могу.
мои знания об этом на нуле...я такого никогда не видел........
моя фантазия убита и неизлечима пуста.
я просто ничего не могу.....конечно я такой тебе не нужен.......
я не нужен даже себе.........
я могу вызывать только жалость!.....хотя................
я не могу даже это.
не могу.................................
я пустота.я просто однажды навсегда исчезну..........не по желанию.......
ПО НЕНАДОБНОСТИ.................................................
больно больно больно...........................................
прости прости прости прости прости прости прости прости прости
Я уже почти не боюсь темноты.
Хотя она всегда была мне приятна. Темнота и тишина. Одиночество.
В котором не хватает только тебя. Но Ты в подобные места не заглядываешь, а проходишь мимо.
Во снах я часто падаю из окон. Но боль реальна, но проснуться не получается, пока она не исчезнет в складках темноты.
Я заложник самого себя. Не более. Но мне это всегда казалось самым страшным.
Эта правда… Он не может увидеть большего. Так падай, а боль, что реальна в твоём теле, укажет тебе – жив ли ты…
Так падай, а боль – реальна. Но это временно.
Смотреть на большого мохнатого паука можно по разному. Я предпочитаю вблизи.
Моя Звезда убивает меня больше, чем никотин и таблетки. Но я всё так же к ней прижимаюсь. Всё так же дорожу.
Ты лишаешь меня физической боли. Почти полностью.
***
Где-то на дне сердца обитает воспалённая обречённость. Это побочный эффект способности программировать будущее мозгом, обречённым инфекциями недоверия. Солнце бьёт напрямую сквозь зрачки, вызывая сильнейшие головные боли. Слова воспаляются на коже порезами, сочатся смыслами невысказанных фраз.
Наблюдая за твоей фигурой, спокойно спящей рядом, на постели, среди шёлковых пут простыней, я в страхе царапаю свои запястья… Я предвижу наши расставания. К горлу подкатывает вязкая тошнота. Молчаливые истерики посещают меня каждый вечер, подобно медсёстрам, навещающим тяжелобольного… Я болен фобией потери тебя. Я забиваюсь в угол, впиваюсь ногтями в собственную кожу. Крики и плачи задыхаются в плотно сжатых зубах. Превращаются в животные поскуливания. Слёзы разъедают солью воспалённые глаза и хочется сходить с ума, бить всё вокруг, или пускать одну за одной пулю в собственную черепную коробку. Хочется много шума, чтобы заглушить убийственное напряжение внутри. Но вокруг только тишина и медленное, глубокое твоё дыхание…
Хочется прижаться к тебе. Забыться в твоём запахе, тепле твоего тела. Хочется твоей ласки, хочется боли, причинённой тобою. Хочется быть с тобою вечнонеразделимыми…
Сшивать себя с тобою грубыми нитками и тугими стежками…
Прижать к себе и никогда не отпускать…
Комната в темноте кажется пустой и безграничной. Свет фонарей косо падает сквозь пыльные стёкла, вычленяя из ничего силуэты мебели и разного хлама. Крепко сжатые зубы сдерживают истерику. Напряжённые глаза всматриваются в пустоту. Дрожащие руки, побелевшими пальцами крепко прижимают к пустой грудной клетке жалкую надежду…
14.10.2008 г.
Ошибка. А смерти нет. В наступившем рассвете таятся боль и одиночество… Шаг. Это попытка прочесть чужие мысли, в которых, как и в 40ватных лампочках бьется ломкий синий ток.
-Я хочу вдыхать дым из твоих губ. Только так. На рассвете я хочу таять в твоих объятиях.
-Я хочу жадно целовать всё твое тело, ибо люблю каждую клеточку его. Я хочу смотреть в твои уставшие глаза с обещанием только хорошего.
Запавшие глаза слезятся от яркого света. Пальцы разрывают нити дыма. Ошибка. Смерти нет.
На глубине тысяч километров под реальным небом, пиксели распадаются болезненным калейдоскопом.
Человек рассыпается на тысячи голубых и синих бабочек. Это лишь попытка совершить невозможное.
-Я хочу чувствовать на себе тяжесть твоей любви. Твоего напряженного тела. Хочу дышать вместе с тобой. И задыхаться без тебя. Хочу разлить на полу краски и рисовать вместе с тобой на стенах.
-Я хочу чувствовать твое желание каждым напряженным нервом. Хочу сладко умирать от твоего тела и голоса. Хочу оставить всё, что только имел и махнуть с тобой в неизвестные пространства.
Солнце поднимается над тонкой, призрачной линией горизонта. Два дыхания дрожат на сантиметрах от форточки. Никогда не бросать то, что внутри. Звери, одной крови, закрытые от мира переплетением собственных крыльев. Клыки сочатся нежностью и теплыми соками.
Сжимать в пальцах нежные пряди волос, вонзать зубы, разрывая мембраны плоти - еще одна форма наслаждения. ножи, иглы, дорожки попыток суицида - еще одна ошибка. Смерти нет...для тех, кто знает истины.
26.10.2008 09:00:26
Я
Я не склонен верить в хорошее. Не привык. Я не склонен верить людям. Слишком хорошо понимаю, что сказать можно что угодно.
Я смотрю в твои глаза. Отворачиваюсь. Я курю. Много. Специально. В воздухе на улице начинает пахнуть зимой. А я всё хожу в лёгкой одежде. Специально… Я скучаю по твоим холодным пальцам. Я хочу греться ими, как в ванной, без света, под ледяным душем… Всё зависит не от того, что вокруг тебя, а от того, что ты видишь.
Потому, что Ты. Это ответ. На сотни вопросов.
Наверное, я подобен Иуде. Мне необходимы явные факты, чтобы верить. Но я не верю. Я хочу. Верить, что больше никто не нужен. Что больше никто не нужен Тебе и мне в этом мире. Вдвоём. Вместе. Это сложно. Тяжело. Просто трудно. Потому, что невозможно всё время вместе. Невозможно ровно так же, как друг без друга. Можно запереться в разных комнатах по договорённости…Ты согласна?... Иногда я хочу, чтобы вокруг никого не было. Так легче. Никого не слушать. Никто не скажет Тебе про меня, и мне про Тебя. И тогда можно просто верить. Верить глазам, ушам, сердцу, мозгу… Никто не заставит сомневаться. Не нарушит эту веру в хорошее… Иногда я думаю о том, как хорошо быть слепым.
Иногда я думаю о том, как хорошо прокурить голос до хрипоты. И кашлять. Лёгкими, а не мозгами. Как хорошо болеть СПИДом. Болеть. И быть одному. И знать, что, скорее всего, умрёшь, даже если просто простудишься. И пойти ночью под дождём на набережную. Смотреть на огни вдалеке, и знать, что умрёшь. И курить.
Иногда думаю о том, как хорошо было бы быть другим. Не собою. Кем-то иным. Для Тебя. Быть идеальным для Тебя. А не собою. Чтобы Ты была счастлива, наверное. Хотя бы Ты…
Ты рядом? Так я просыпаюсь. Я закрываю глаза и Наощупь иду на кухню. И пью кофе. Много. Который ты, кажется, теперь не особо любишь. Из-за начальника. Он, кажется, достал им тебя. Много кофе… Не знаю зачем. Открываю окно. И дышу. Тобою. Я хочу дышать только тобою. Не воздухом, не тем, что вокруг. Вдыхать, заполнять тобою всю свою плоть…И ты внутри меня… Или, наверное, быть воздухом. И бесконечно касаться тебя снаружи и изнутри. Лаская нежные покровы тела, органов…Вдыхай меня…Глубже…Чувствуешь, я внутри?..
Иногда я думаю о том, что было бы, если бы Твои слова были правдой. Если бы ты действительно говорила, что думаешь. Действительно любила. И нужен был бы только я…Наверное, я БЫЛ бы счастлив. Или если я мог верить… Хотя бы тебе…Тебе… Быть слепым и глухим, больным аутизмом. И впустить в свой мир только Тебя.
Наверное, я уже считаю тебя частью себя и одновременно своей вещью. Любимой, которую хочется всем демонстрировать, выставляя на показ уверенность в её совершенстве. Но ни с кем этой вещью не делиться, не позволять касаться. Бывает такая стадия в отношениях… Я бы убил тебя, если ты бы меня бросила. Мне, наверное, в то время было бы нечего терять. Я живу настоящим.
Иногда я злюсь. Очень. Я режу руки и сбиваю костяшки. Я бью посуду и кричу. И, кажется, распускаю руки. Или это уже не реально… Я срываюсь. Я ухожу. Я говорю дрянь. Я обрываю все ниточки. Я ухожу. Я возвращаюсь. Потому, что режу руки и сбиваю костяшки. Бью посуду и кричу. Потому, что ты. От безысходности. Потому, что не возможно без тебя. Ровно так же, как и всё время с тобой. Потому, что нечем дышать. Ибо некого заполнять. Потому, что некем заполнить пустоту. Это как ключ. Только один тип к данному замку. Каждый человек – индивидуальность, так или иначе. Абсолютно одинаковых ключей среди нас нет. Значит, полностью заполнить может только кто-то один…
Спать 4 часа.
Холодно. Я пью кофе. Я слушаю музыку. Я ненавижу себя. Больно за тех, кто меня любит. Я не хочу им верить. Мне больно осознавать. А возможно, они и сами не понимают, что чувствуют. Меня нельзя любить. Любовь безответной не бывает. Отвечать я не умею.
Я ещё ничего не умею. Я паршивый щенок. Во мне ещё даже нет недостатков. Ничего ещё нет. Только тявкаю.(с)… Я помню эти слова. Это правда. Это строчка из МОЕЙ биографии. Главное – стать кем-то. Не быть пустым. Научиться. Чтобы не убивать тех, кто, кажется, меня любит… Я не верю никому.
Я хочу уметь верить в хорошее. Я хочу верить людям. Я хочу верить Тебе. Себе. Уметь верить. Я хочу быть слепым. Глухим. Больным аутизмом. И тогда я смогу выжить только доверяя. Или нет… Я хочу прокурить до хрипоты голос. Болеть СПИДом и быть одним. И знать, что могу легко умереть. И гулять под дождём, зная, что теперь точно совсем скоро умру. И быть другим. Для Тебя. Для Твоего счастья. И быть собою. Для…для чего?.............................................................
Я не знаю, кто я. Чего хочу. Можно ли вообще кому-то верить. Я ещё ничего не знаю. Не умею. МЕНЯ настоящего ещё нет. Или уже…
КОНЕЦЪ