Тёплый воздух блуждал средь его прокуренных пальцев. В темноте, прерываемой попеременно цветными вспышками, на полу среди мишуры и блёсток, среди запахов мандаринов и лондонской отдушки - он валялся на спине в сбитой позе, медленно перебирая пальцами, стараясь попадать в стремительный такт Сонаты Шуберта № 17. Призрачные тени расцвечивали посекундно всю комнату, заставленную горшками с орхидеями. В переливах музыки гомункул ёлочного дерева нависал над ним заботливым, мерцающим монстром, как выдуманный друг детства, с волшебством вернувшийся из прошлого, но уже не с тем восприятием. Он медленно считал стуки собственного сердца и пальцев, слабые отзвуки проезжающих машин сквозь течение музыки. Припухшие губы, горьковато сладкие, с засохшими корками крови медленно повторяли рассеянные отзвуки. Он охватывал глазами потолочное и настенное пространство, пытаясь уследить за призрачными тенями, цветными полу пятнами. Тёплый покалывающий мишурой пол расслаблял больную спину и ноющие конечности, а голова блудила медленными поворотами.
В кресле, в тёмном углу комнаты, где свет теней почти рассеивался, зашевелились длинные, когтистые руки, перебежали с подлокотника на колено, смяли плотную ткань. Чуть подсвеченные глаза наблюдали, не мигая, за лежавшим на полу. Резким, едва заметным движением ящериный язык скользнул по длинным, прижатым друг к другу многочисленным зубам. От этой фигуры не исходило ни дыхания, ни любого иного звука. Только слабый мускусный аромат окутывал некое пространство этого пребывания. Слабые гирляндовые отсветы , падающие на это пространство едва различимо высвечивали нечеловеческую голову с длинными лаковыми рогами, широкой влажной пастью и золотыми глазами, без передышки смотрящими за движениями в середине комнаты. Изящные плечи иногда чуть менялм положение, а спина хищно или расслабленно изгибалась. Гладкая полу пятнистая кожа постоянно двигалась, показывая нетерпение, но разум был вынужден хранить присутствие тела в тайне.
Музыка начала перекликаться в его глазах с миганием лампочек на ненастоящей ёлке. Светотени начинали сворачиваться воронкой, дрожать и мелькать, утягивать за собой. Он всё ещё нашёптывал сухими губами, дрожал пальцами и грудной клеткой, музыка становилась всё громче и всё глубже окунала его в сказочный водоворот блестящих звёзд и разноцветных ёлочных пятен, стеклянных шаров и колокольчиков, незаметно с потолка посыпался медленный снег, мерцающей мошкарой пронизывая тёплый и ароматный воздух, пахнущий мандаринами и пихтой, тёплой синтетикой и сладким шоколадом. Сквозь смежающиеся веки он кружился сознанием в хороводе Шубертовых переливов и мерцающих фонариков, блёсток и мишуры, цветного стекла и теней, кутающих его невесомым покрывалом.
Внезапно сокрытое тело пришло в движение, высокая фигура под потолок расправила свои члены, бледная пятнистая кожа запульсировала, когтистые руки и ноги расправились и направились к центру комнаты. Нависли над расслабленным телом. И все шесть передних конечностей, костлявых, когтистых и гладких, потянулись к нему, трогая и лаская, прощупывая, поглаживая, проверяя. Наконец он опустился на пол, изогнул спину и обнял его отяжелевшее тело, хищный язык с раздвоенным кончиком засуетился поглощая вкус запахов, влажные острые зубы заблестели в разноцветных огоньках. А затем чёрная тень, плотная и непроницаемая ни для звуков, ни для запахов, выросла из угла и затянула обоих.
Он проснулся с холодными руками и безразличным отсутствием мыслей. В чёрно-белой полутьме он поднялся с пола и прижал руку к огромной и влажной ране на своей груди. Собирая пальцами осколки костей и кусочки своего мяса он направился в ванную, где найдя иголку и нитки туго зашил себя. А затем, вернувшись в комнату отмыл паркет от символов, сел в кресло и уставился в стену, с пляшущими чёрно-серыми тенями. Шуберт, соната для фортепиано № 17 продолжала разливаться по комнате.
Исполнитель вычистил каждый коготь на своих 6ти руках и, томно вздохнув, покинул его квартиру. Он несколько раз оглядывался, непонятно зачем. Его ящерицын язык, свёрнутый в пасти колечком нервно напрягался время от времени. Он даже подумал, что случился какой то подвох. Но чувствуя внутри своего тела уютное тепло он вскоре успокоился и заземлился под снегом на крыше какого то высотного здания. Почему то в его голове продолжала играть клавишами переливчатая музыка,
У меня пропал голос, но разве это важно? я сижу дома, жру шоколад и фрукты и пью соки и газировки. Несколько часов назад мы очень семейно посидели, я делал тонну снимков, чтобы забить в память этот момент реальности, момент моей настоящей жизни. Не смотря на то, что я заразился тоскливым вирусом, моя грудная клетка заполнена нелестными жидкостями - я счастлив. Мне хорошо. уютно, тепло. Особенно некоторые вчерашние слова, пронзившие мои внутренности, оставшиеся там.
13 людей, вспомнивших обо мне в 13м году.
Я закрываю глаза и тёплая бледно-голубая Лайфстрим окутывает меня всего и несёт ласково по течению без направлений и точек назначения.
Вчера я будто бы слышал голос морской чайки, являвшейся мне во снах в конце прошлого года. Смутное ощущение реальности затянуло туманным вкусом морской воды. Мы не потерялись и до сих пор.
[600x697]
Через время, насквозь пронизывая дрожащую тёплую плоть, изо рта, разжимая мышцы и зубы, я люблю тебя. Люблю тебя всем своим существом - солнечными сквозными и острой темнотой. Люблю тебя пулями и острыми лезвиями, люблю тебя, скручивая проволокой твои руки ноги, шею и рот. Я люблю тебя через стратосферы, через плотные и газообразные тела, через твою и мою кровь. И я никогда не смогу проститься с тобой...
Глубоко под давлением солёных вод, в темноте без дна - я застыл без внутренностей, застыл потерявшийся и оглохнувший. Мои руки и волосы совершают едва различимые невесомые движения, вода густо ледяная. Вокруг и внутри, я мягок до неестественности, без запахов и ощущений. Я - пустоты, зияющие чёрные дыры, сталактитовые кости. Без молекулы кислорода, без молекулы жизни, заброшенное ничего. Я там, потерянный на века. И я тут. Вскрытый и болезненный, оголённый нерв. Мои губы затаили ощущение твоего рта и кожи. Мои пальцы, сухие и горячие - ощущение тебя. Я люблю тебя.
Смотри, последние дни уходят без остатка, Последние голоса замирают в предвкушении. Я никогда не смогу с тобою проститься. Время отсчитывает последние часы. Я задерживаю на морозе дыхание, я задерживаю ток крови и биение органов. Я знаю, это последние дни, перед тем, как всё Настоящее умрёт. Под стуки, под замеревшее дыхание. Последний закат будет под конец дня, не пропусти его, простись с ним. простись со всеми, похоронный марш из радостных праздничных песен, в ярких красках наступят последние часы. Похорони, всё что у тебя было и есть, Но Я никогда Не смогу Проститься С Тобою. И, когда начнётся Новое Время под звуки салютов, под крики радости, под пожелания счастья и под алкоголь, стекающий внутрь тел - Я буду далеко, под толщей воды, недвижимый и безжизненный, глухой и в темноте. Но я буду внутри тебя, вокруг тебя, в каждой клетке и молекуле в этом мире, рассеяв свои ощущения. Я буду любить тебя сквозь часовые механизмы, сквозь лучи света, сквозь мириады различных тел.
Я никогда не смогу проститься с тобою.
Скоро настанет последний день.
Я никогда не смогу проститься с тобою и перестать чувствовать тебя.
моя кровь выпарится, растворится в кислороде и углекислом газе. Я буду всегда любить тебя.
Самым безбожным образом я проспал половину единственного дня, выходного и жутко забитого всеми делами мира.
Разобрать чужую квартиру и вылизать её к HNY, в угоду хозяину.
Собрать чемодан на 4 волшебных дня.
Сходить за лекарствами, ибо я кажется заболел ( по самые гланды XD)
Всё это проверить.
И отдохнуть за все эти рабочие дни...
... Чёрт подери.
[435x326]
Моя Церера, твои волосы из светлого пепла превратились в шоколад, я уже успел увидеть твои светлые корни, когда вчера ты зачесала волосы в хвост. Безжалостная Деметра, ты, своим влажным грубоватым французским полночи сводила меня на нет. Я дрожал, касаясь тебя, целуя тебя, касаясь взглядами. Твоё ящерицыно тело вилось под моими одеялами, горячее и томное. Я ловил полунепонятные фразы и отвечал тем же образом в твой рот. Я потерялся под утро. Замёрз в странной позе, прижимая тебя к себе, градусы рвались всё ниже.
Перед уходом ты попросила накрасить твои туманные бесцветные глаза, а потом произнесла, что хочешь обрезать свои волосы.
я поймал это горячее и сладкое чувство, эту тупую боль в руках и горьковато-сладкий вкус на языке. Солнце ещё даже не начало восходить. Времени у меня ещё целые тысячелетия. Я замер под тёплым душем, барабанящим по спине июльским ливнем. Представил себя не собой. Представил как губами роюсь по тонкой шее, вдоль ароматной линии волос, а пальцы с лёгкой юношеской дрожью проскальзывают под ткани к гладкой и тёплой, чуть щетинистой коже. Но это уже было после, и я не ощутил ничего, кроме сладкого уюта и нестабильной пульсации в сердце. Я перестал на тот миг дышать... Солнце гладило сквозь ливень наши плечи и спины, волосы, я уже не мог разобрать где ливень, где солнце, а где эта чужая, такая родная и естесственная кожа...
- 3 дня до Рождества.
- 9 дней до Нового года
- 8 дней до Избавления
8 дней. И я обвиняю в этом кошмаре не то общество, которое сейчас спит на пастели слева от меня вместе с котом. А то, что за окном. Эту страну, этот город и свой Рок. Избавление на 3 дня... Я задержу дыхание, но уже по другим причинам.
Время сквозит через все мои мысли, хронология исчезает, даты не совпадают, память граничит с предвидением. Вчера я думал начать курить. Снова. Но отказался. К чёрту. Моя жизнь расписана на ближайшие месяцы хаосом, конца света так и не случилось, в Вечернем Урганте Мэнсон не потерял достоинства, хотя дядюшка оказался зависим от возраста на прямую. Внутри меня тухнет свет, запахи исчезают, прикосновения исчезают... Я пережал вены на руке, чтобы она онемела, потом трогал своё лицо и рот, чтобы играть чужие прикосновения. Такое жалкое состояние накатывает волнами 2 раза за полгода на каждом последнем году моей жизни. Свечной воск превращается в поцелуи на коже, тонкие короткие порезы открывают обжигающими символами проходы в сны. Я читаю в этом месяце стократ больше, чем в предыдущих. Бесчеловечный год подходит к своему завершению. Твои чайно-сигаретные процедуры учащаются. А я исчезаю из собственной головы, выпадаю из остатков общества вокруг себя.
У меня во рту сладко-горько. Бархатная кожа гибкой спины покрывается мурашками под моими пальцами, светлые волосы дрожат рыбацкой сетью надо мной, ломая свет солнца на пятна и лучи. Эти губы не дают мне вдохнуть, тёплые и жадные, и податливые... Я грежу на яву, рисуя в голове картину за картиной...
[245x245]
If oblivion is all there is when we die
If nothing happens other than
Suffering ends,
A happy life was lived, or
An evil life was snuffed out, or
A boring life is at last over,
I think that's a wonderful alternative
To Heaven and Hell,
And I'd choose oblivion.
[466x700]
разложим по порядку. я утонул в строчках Набокова. Просто погряз каждой свободной минутой в этом водовороте слов, деталей, описаний... Я тону в недостатке времени. Работа - метро - сон - метро -работа - метро - .... . Выходные исчезли из моего календаря. Еда исчезла вслед за ними. Чай скоро по венам пойдёт. Холодно, Сотонистически холодно. - 20 всего лишь, но я умираю и задыхаюсь. Внутри моих снов без сна, внутри моей одинокой головы - температура ещё ниже. Я ... я не знаю, останется ли от меня что нибудь до нового года.
Зато я набрал трудов по генетике, на перерывах Набоковскую Лолиту не почитаешь. И завтра я иду на Хоббита. Внутри меня замерло нечто язвенное и щупловатое, но оно горит теплом, пусть и слабым.
И да. Никакой личной (пастельной) жизни. Не до того. Мои объятия посещает лишь сон, безликий и безголосый, но уютный и мягкий. И я никому не принадлежу в кои то веки. Мои губы иссохли, кожа сухая и шершавая, ногти под корень. Я... если честно, не знаю, зачем всё это и что предстоит ещё. Мне одиноко до внутренних воплей, одиноко до самого костного мозга. Одиноко не на поверхности, а где то внутри... Невозможно объяснить. Но... я просто... . Я устал.
[500x253]
Это цитата сообщения этот_дождь Оригинальное сообщение
..
Нет ничего важнее теперь верно подобранной музыки и горячего зеленого чая с медом. А еще тишины, лампы 18 века и успокоительных таблеток. То, что происходит сейчас, никак не вписывается в то, о чем я думаю ночами. Разлитый кофе на столе и вечный бардак - это то, что я вижу каждое утро поднявшись в пижаме с разложенного дивана в самом углу. Мои волосы растрепаны, мне не хочется видеть себя в зеркале - а они повсюду, будто преследуют, от них нигде не спрячешься. Мне никогда не нравилось то, как я выгляжу - это жуткое зрелище. Так странно, мне хочется видеть рядом с собой милого парня, а сама я то еще дерьмо. Я поняла это, когда в меня бросали гнилыми яблоками маленькие дети.
Мне проще жить, выдумывая тебя. В джинсах и майке, пишушего мне бесконечные смс и звонящего по ночам. То, как мы смотрим фильмы с Чарли Чарлином через проектор на моей голубой стене. То, как пекем вишневый пирог. Слушаем музыку из одних наушников, и ты приходишь ко мне в университет, чтобы на перерыве мы могли покурить вместе. Я выдумываю тебя постоянно, от этого очень тепло. Мне кажется, ты вот-вот появишься, и я уже безумно в тебя влюблена.
Запах сигарет на кончиках моих пальцев
Я так тебя жду
[604x597]
по итогам этих встреч - у меня голени в синяках и спина в разводах от чужих ногтей.
и это - самое живое за последние месяцы.
мне это нравится. вкус и запах чужой кожи на моей постели.
её следы в моей комнате и на подушках
я могу лежать на полу глядя в потолок часами
вертя в руках свой маленький нож
- Ag3nda – Motherfucking Big Fat Bass
- Panic Control – hopelessness
- Dada Life – Kick Out The Epic Motherfucker (ACE FUTURE Remix)
- Crystal Castles – Pale Flesh
- I Will Never Be the Same – Starfields
[214x345]
простыни были в крови, а тёмные губы зависли в миллиметре от моего уха. За окном - зияющая чернота. Я ещё подумал : вот он - край. Край моего терпения, моих чувств, мой предел всего. на зубах было кисло. Перламутровые ногти сжимали куски тела. Я сжался в центре микроскопического мира, как готовая взорваться звезда. Глаза без зрачков провожали бессмысленными взглядами. Я поймал это за мгновение до первого петуха. Невыразимое чувство вселилось в мои внутренние органы, руки покрылись ранками, синяками. Из высоты сорвался шорох снега и рухнул на беспокойный мир, птица издала свой жадный клекот, подхватила и унесла в утро без рассветов.
Я проснулся, когда остался один. Когда всё стало как всегда и так же уютно и приемлемо. Чужие руки на моём теле превратились в приятное вчера. Я осторожно выпутался из сонных объятий того, кто ещё страдал снами и заполз под горячий душ. Внутри этого мира оборвалось нечто, ком снега рухнул с ветки, но так и не коснулся земли. Я улыбался кафелю.
я так за сегодня устал. но последние дни можно сказать, выразив это кривовато и надумано, что я счастлив. Такое неясное ощущение внутренней тишины. Не один голос в моей голове не произносит ни буквы, сколько бы я не призывал их по утрам или редкими минутами одиночества. Снег мокрый. Холод кусачий, как огрызающийся пёс, но мне плевать, тонну снега с крыш этого города я смогу сейчас выдержать. Может дело в ожидании, а может в том, что мне не дают побыть на едине с собой, а может... может всё проще.
мне нравятся разные вещи. сладкие и горькие, когда сводит живот или сводит скулы. Я закрываюсь в кокане в сетро, вдыхаю чужие запахи, представляю... а в прочем, не важно. Всё сейчас не важно. Вообще ничего. Ничего особо и нет. Просто ... это странно, даже не понимаю, как определить..
[700x466]
Это цитата сообщения этот_дождь Оригинальное сообщение
Без заголовка
У него в квартире был свой бардак, свои рубашки и пустые полки, свой кофе и гора кружек на полу у постели. Я не знала, с чего начать разговор, поэтому пришлось закурить. Куда деваются все мысли в самый нужный момент? Я думала о нем годами, тут враз он сам пригласил меня к себе, и вот я, в дурацком кардигане и шапке сижу в его кресле и глупо смотрю на ковер. -Что тебе нравится? - Мне?..тепло. Он вышел в кухню сделать зеленый чай, а я, кажется, уснула. Ты просыпался когда-нибудь в чьих-то объятиях? Ничего теплее этого еще не выдумали.
Это происходило тогда, давно, за тысячи километров от этого места. В моей памяти хранится нежность, мне кажется, я с ней умру. Нельзя так просто бросать людей, нельзя так просто смотреть на меня и улыбаться, нельзя приглашать на чай, если за этим ничего не стоит. Неужели я не встречу свое тепло?