невыносимо... засыпать с собственным торчащим ребром, именно так рядом с тобой. Инстинктивно сжимаю зубы до боли. Окутываешь меня своими прохладными руками. У меня в трусах матерные слова одни да отторжение человеческого. Я как на иглах. Обнимаешь, а я мерзну и одиночество грызет внутри сердца. И чувствую себя предателем. Предаю себя самого перед ней, с тобою в одной постели. Я жалкая устрица под ножами твоего скучного, жаркого и прелестного нагого тела. я бы описал все неприлично, как есть. Но нужен тэг 18+ И на этой ноте мой дневник не такой уж и честный отныне. Но моё дыхание выбито тобою из колеи, и твой румянец на бархатных щеках греет мои глаза..

искажаю искаженные искажения искажениями искажения

Записал тебя на телефон с экрана ноутбука с видео камеры наблюдения. Короткое видео со звуком. Каждый раз моё сердце останавливается, когда твои руки двигаются. Когда ты проговариваешь на репите эту бессмысленную фразу - я забываю вдохнуть или выдохнуть. Я схожу с ума. Завтра новолуние... Я боюсь задохнуться, попросту забыв. Твои длинные волосы на картинке низкого качества отражают свет всех здешних ламп. Почти черные - блестят как поверхность зеркального глаза ночного животного. Моя кровь растворяется в этом удушающем чувстве невозможности обладания тобой. Я проклят весь этот день твоим приходом. Что тебе понадобилось в этой безличной обители... Твой голос на пленке едва слышен, но я различаю каждое слово. Я представляю бокал красного итальянского в твоих светлых пальцах. Я задыхаюсь, задыхаюсь... Я не могу прийти в себя. Ты тысячи раз не такая, какой я тебя увидел, какой почувствовал. Но те минуты родили другую тебя в моей больной голове. И вот я не чувствую сердца. Не чувствую, как вонзаю зубы в ребро ладони. Я смакую это лицо. Распечатываю тебя в голове в разные моменты записи камеры наблюдения и завешиваю снимками черепную коробку. Ты облизываешь губы. Раз. Ты вскидываешь руку, указывая мне на изображение за моей спиной... ДВА. Я вижу твои кошачьи глаза раз за разом. Я слышу твой голос и вижу, как движутся губы. Вижу кончик языка в твоем рту. Твои длинные ногти застряли в моей грудине. Навождение. Новолуние завтра. Я не могу дышать, пересматривая одни и те же секунды на экране своего телефона. Я воздвигаю тебе в своем сердце болезненный, сочащийся храм. 

Я сошел с ума.

Спасите меня, кто нибудь...

Что вообще со мной происходит.

Такая красивая, такая пластичная, такая живая...

Улыбаешься на повторе. Твои зубы как белый жемчуг в обрамлении темно-красного...

я не могу дышать, сердце замирает

раз за разом

раз за разом...

[700x389]

Мне кажется, я уже родился с трепетной любовью к тебе. С желанием распять тебя на своих чувствах. С удушливой тяготой к сети твоих волос. Зная наизусть мелодию сбивчивого твоего сердца. Я родился, и сразу же был помещен в камеру обскура. Дабы избежать преждевременных возможных тягот и неприятностей в твою сторону. Я собирал мутные глаза мертвых рыб как драгоценные жемчужины, чтобы когда нибудь этой россыпью на нитке затянуть твою бледную шею. С самого детства меня приручали к боли. К физической ноющей или резкой. Выписывали все твои имена за все твои жизни на моей растущей коже. К слову, росла она во всех направлениях. В ширь и в толщину. Я начал видеть внутри своей безсветной камеры. Видеть не глазами, но чувствами. Натыкался на принесенные для тренировки твои волоски, мелкие вещи, слепки твоих зубов... Я запоминал. Вкус, запах, ощущения тебя. Пальцами с обламывающимися ногтями расчесывал на своей коже пожелания к тебе. Мои длинные волосы путались и пахли рыбой. И тонкий аромат духов на твоих вещах и частичках овладевал мной просто наркотически. Но со временем, когда осознание положения начало ядом скапливаться в моей голове - я понял, что мне не достаточно будет просто ласково любить тебя. Я решил, что я хочу тобой овладеть. Во всех смыслах этого слова. Как взрослые потные, воняющие рыбой люди овладевали мной, как я овладевал предметами твоего гардероба, как моя левая овладевала моими удовольствиями. Я живал и глотал пучки твоих ароматных волос, носил на себе твои ленты и подвязки, хранил между одеждой и кожей твои платки. Время шло, но... Так как я и не знал - сколько мне ждать - я не торопился. Душные сны родились в моей голове, и, никогда не видя тебя прежде - я являл в голове образы тонких пальцев, ароматы неизвестных мне растений, предметы твоего туалета и ощущение гладкости кожи. Я родился, зная, как ты будешь выглядеть. 

Я родился, с желанием присвоить себе твою бытность, овладеть твоим телом и разумом. И пожрать тебя. Пожрать тебя своими чувствами, воспитанными в дикой камере обскура, в боли, в поту, в крови...

Я родился, не имея возможности быть никем иным, кроме как той Тьмой, что поглотит всю тебя..

[700x352]

Пока выпиливал одну надобную ссылку, боги напомнили мне про одну работу Диров. Недавнюю такую, но могуче аппетитную. Начиная с голоса на высоких тонах, аки божественное стекловыбивание..продолжая музыкой "для души" и заканчивая аппетитнейшими картинами для снов, души и тела.

И так как я душевно слюнявлю на СИЕ клавиатуру, стол и колени - вылью ссылочку на это в своё родное обиталище.

http://www.youtube.com/watch?v=TVBradbc-dY

и да, я безвозвратно трезвею. ...

Это цитата сообщения checkoff Оригинальное сообщение

всё началось с о; о - это озеро, остров, море...

о - это записка оставленная в пещере на о, ненаписанная, скомканная, пропитанная водой, найденная и исцелованная. в рот пустой о выжимала солёный сок из кудлатой бумажки как из виноградной горсти о. о это то, что я не писал а ты не читала, о - золотистые дыры в тенях. о - это поезд через тоннель и я провожаю летящую стрелу прочь сквозь зрачки, сквозь лохмотья укрывшие змеиное тело. о - штамп в паспорте, прожигающий бумагу насквозь, сквозь землю и воду о. о - тёмные сладкие рты водителей такси, о- кружившие выход из вокзала, прежде чем мы совершим своё о и вернёмся с другой стороны, и рты тогда вместе с лицами каменными острова пасхи отвернутся прочь. о это стекло за которым бесится и бушует незнакомый язык и синий арбуз раскалывается и катится по белым скалам, оставляя чернильные следы, о ночи, проедающие дневную плоть насквозь. о - это серые падающие сквозь колодцы пешеходы, в зеркале витрин примеряющие королевские эфемерные платья. о - это ленивые хищные тени, потягивающиеся и тянущиеся от деревьев к ногам ещё живых горожан. о - чёрные монеты очков на глазах самодовольных туристов - и белые монеты пляжных камней - и губы возлюбленных и соски. нежные до неотличимости от воды укрывающей, искрящейся последней неразменной монетой, о - тоннели с иных планет и космические шаттлы, припаркованные в океане. о - это око колодца в кругу склонившихся, взирающих вечно и погибающих от жажды не в силах оторвать взгляда. о моё сердце - место встречи моих друзей. о - рыжие иглы в складках сбившихся скал, блеск смолы у жадного рта, день застывает. дети одетые в звёздный камуфляж переползают и скатываются в распахнутую грудь.

о - это озеро, разливающееся под голой пятой и затопляющее тебя по самые глаза. о - фонтан бьющий из под земли и одевающий тебя в подобие журчащей одежды. о - твоё колечко, целуемое иркой у меня на руке, не знающей как и кого благодарить за это. о расходящихся волн. надпись в пятигорском подземном переходе "всё вода" и нарисованный то ли розы то ли пиона бутон. о костра, разбрасывающего искры и тени по сторонам от сваленных в кучу остальных изломанных не пригодившихся букв. о дыр в одежде, бумаге и мыслях, о во времени, тянущееся и продолжающее тянуться. о входы для тебя у меня в груди и между ног и в дырявой голове со всех сторон, бьющих по сторонам огнями дискотек когда ты входишь, склоняешься надо мной и я попалась. о изогнутое за пределы космоса лицо и губы к тебе. о солнце и зелень за древнегреческими белыми масками. о дыры между сомкнутыми ладонями в по-совиному крике, о дырочки пан-флейты в руках у ноны и о на глубине синих картин и украшений вечноремонтируемой квартиры-музея с вечно голодным сыном-смотрителем. о удары ветра и люди становящиеся горящими каплями на таком ветру. о объятья и о прощание, видимое, отдаляющееся - и снова вернувшееся обниматься вместе с крутанувшейся вокруг собственной оси землёй... о - это остров, где свесив ноги в повседневность, мы коротаем вечность в синей дыре, оставленной поцелуем.

В дар и безвозмездное пользование, и между прочим во второй раз.
И не говорите мне, что этот голос и слог оставляет ваши внутренности равнодушными к себе. Final Fantasy XV OST – Somnus Extended
Пы.Сы. Под это не возможно писать, пить, ничего кроме прочувствования музыки внутри жидкостей своего организма и всей тяжести этого мира.

Я лежу в сладком бреду. Запах мартини перебивает явный цветочный. Печатать с телефона не удобно, но, знаешь, я не в силах встать с холодного дерева. Я не в силах не кричать безмолвно твое непроизносимое имя. Эдакий тетраграмматон в моих безсловесных молитвах. Мои свежие раны горят. Кожа горячая и покрасневшая. Я навсегда останусь в возрасте юнца с необдуманными порывами. Ласковые твои прохладные руки в моей галлюцинации. Мне чудится в темноте потолка снег. Ты была как белая лилия в моих руках. Бледная с горчинкой, тысячеструнные скрипки надрывались в моей душе. Один из прекраснейших инструментов. В цветочном твоем запахе утопают мои сны... В силах ли я не думать о тебе в те минуты, когда я неотвратимо становлюсь собой..?... Трупные пятна неотличимы от синяков на такой бледной коже. И все мои кровоподтеки не в силах исчислить любовные слова к тебе в моей больной голове. Я рассматриваю мурашки и вставшие дыбом темные волоски на своей руке... Следом за скрипкой следует пианино. Пожалуй, именно пианино ,  а не фортепиано. Клавиши как капли талой воды с мерцающим утренним солнцем перемежаются в моих ушах. Чем громче страдания, чем тише глас. Ты веришь мне? Я готов рассыпаться на тысячи нот и тысячи отрицаний твоего отсутствия подле меня. Я вклеиваю в блокнот вырезанные из фотографий твои глаза, твои улыбки. Металлические колечки на моей грудной клетке преподнимаются. Потому что мне холодно. Но то ли от открытого окна и пола под спиной, то ли от того, что твой голос я уже и не помню. Как ты напевала мелодии, сидя в вагоне метро в наушниках подле меня. Переливы музыки в моей голове или из колонок... Я не различаю стеклянных отблесков на столе. Я боюсь еще глубже сойти с ума. Я навеки застрял во всем прошлом. Представь себе... Я никогда не стану чьим то мужем. Не обзаведусь праведной семьей. Я разобьюсь в машине, и последними в моих глазах отразятся автомобильные фары. Как в кусочках стекла перемелькивает отсвет уличного фонаря. И ничего даже не останется от меня. Ни капли призрачного существования. И от этого мне ни чуть не страшно, лишь как то тоскливо, ведь тебя не будет ни рядом со мной, на соседнем сидении, ни на этой улице, ни в этом городе... И звук столкновения не отпечатается в твоей памяти, даже не оглушит твоего маленького уха. Рожденный быть повешенным не утонет... Лениво подтянул ногой бутылку и долакал оставшиеся капли. Я представляю твою тонкую спину в сером пальто на вокзале в ночной час. И к горлу подбредает ком... Мартини закончился. Страшновато переходить на калуа. Страшнее, чем вышагнуть из окна. Но я обдумываю этот навязчивый вопрос, потому что ... тебе не вообразить, как больно у меня внутри... Потому что я хочу добить себя. И в какой нибудь не подходящий момент исчезнуть из этого серого места. Переродиться, не быть собой более. Не помнить о тебе. Не помнить о боли. Не помнить об одиночестве. Морские воды, рыбацкие сети в Твоих руках. И ты бы знал, как нежно она стонет в сатиновых простынях под умелыми руками. Но не дано более ощутить это вязкое и теплое чувство. И запах цветов навсегда остается лишь запахом цветов. И ее шлюшьи губы уже тысячи раз раскрывались перед чужими языками. Яд в моей крови бесчинствует. И я не могу не чувствовать сейчас Твое звериное дыхание за спиной, в дверях моей комнаты. Огромный черный пес, косматый, подобно лесной чаще. Ты всегда приходишь на свежую кровь. И все твои мрачные мысли и космические картины окутывают меня. Морская волна застилает меня, и соленые воды сочатся из глаз и носа и рта... Утром мои мысли прибьёт волной с грязной пеной на замерзающий далекий и столь близкий берег. Сколько раз я протягивал свои влажные от крови пальцы к твоим черным губам, так умело прячущим ненасытные клыки и длинный темный язык... Она любила вскрывать на моей спине алые цветки, вырисовывала карандашами мертвых птиц, падающих камнем с небес... Я путал шёлк ее волоса с паучьими нитями. Но ей одной любви было мало. Потираю покрасневшие веки. Я не хочу спать, но сошёл бы с обрыва в обрыв черных помыслов, что таились для меня между твоих тонких бледных бедер. С потолка падает снег, и снег индевеет на моих губах. Я помню те зимние обещания, так искрометно данные и столь пламенно не исполненные нами. Вы хоть раз видели в реальности как темная кровь капает в снег? Как бархатные лепестки роз облетают на цианово белое?... Ты можешь считать меня самой прожженной шлюхой мужского населения этой планеты, но я отдаюсь в любые прелестные руки с тех самых пор, как внутри меня разкрошили то болезненное сердце. Я проникаю в любые тела, что услаждают мой глаз. Лишь бы рухнуть с обрыва в те самые лепестки, в тот самый сладкий наркотик. И голос мой до хрипоты повторяет в темноту усталому псу - ЗАБЕРИ МЕНЯ!... И часы тикают в воображаемой кроличьей норе. И, о, Боги, я накапываю калуа в маленькую водочную рюмашку. Это точка невозврата к возможно плохим последствиям. Но я уже нарушил в очередной раз целостность своей оболочки. И что уж там, снова вспомнил все о тебе ... Шагнул назад... И я

Читать далее...

Это цитата сообщения the_killing_light Оригинальное сообщение

...

Пятнадцать суток стояла невыносимая жара. Для октября невыносимая. Невыносимая из дому и сердца. С полудня лёгкие затягивало дымом – где-то внутри горели торфяники и листва с ними заодно. 
Зрела клюква. 
Душный октябрь с энтузиазмом сжигал каштаны. В самый разгар пожара – как раз, когда выкипала кровь, и на горящих губах шипел без того раскалённый воздух – один из них почти проплавил дыру в моей подошве. Лёжа под моей ногой, в половинке лопнувшей кожуры, он напомнил о тебе и вовсе перекрыл кислород. Так что, невзирая на обстоятельства, пришлось съесть его. 
С другой стороны, мне-то что – это у тебя аллергия.

Это цитата сообщения the_killing_light Оригинальное сообщение

...

Ежевечерне, или после трех, клоун Амброзий решительно пьян пайетками.
У него в петлице гвоздика, может, какой-то другой цветок, что перемежается с клетками
пиджака, пуговицами манжета, жетонами на метро и канцелярскими скрепками
давности неопределенной. Амброзий пьет с первых звезд до заката, пьет, что покрепче,
что в меру гренадин и цветов погуще, что липнет к глазам ликером, и вообще, Амброзий
весьма уважает Английскую Розу, что оседает гулким фарфором сквозь дым на плечи
танцовщицы, что поглядывает на него невзначай и любит мимозы, кофе и кружева млечные,
и которой давно пора, если бы не Амброзий, остающийся до пяти, пока не затихнут все свечи,
чтобы заказать последнюю рюмку тернового конфетти. Тогда Амброзию пора идти.
А после пяти, неспешно закуривая и кряхтя, Амброзий
по любви и привычке снимает со стула легкую шаль, что ютится
на спинке складками под абажуром, а его жена, задувая последние одуванчики-спички,
в охапку берет мимозы, под локоть Амброзия, и чайные розы тонким ажуром
и, до вечера запирая бар, томно и ласково смотрит вдаль -
по мягкому переулку, которому с полуночи никак не спится.

Это цитата сообщения the_killing_light Оригинальное сообщение

...

Позволь мне вспомнить. Позволь вспомнить тебя. Я был тогда еще молод. И мои глаза были чище. Я видел твоё изнасилованное обществом нутро. Влажное и дымящееся, когда ты лишь молча смотрел в огонь. Мне хотелось обернуть тебя в понимание. Но ты говорил, что такого в природе не существует. Мне хотелось показать тебя, что я рядом, но я не был тем, кто тебе был нужен в конечном итоге. Ты не вызывал жалости, но вызывал во мне страх перед миром людей. Когда я стоял в ванной за твоей спиной и намыливал длинные русые твои волосы, а ты впадал в безпространственное блуждание по мыслям, я чувствовал нежность к твоей душе. И не смотря на то, что был младше, чувствовал к тебе любовь как к ребенку. Твои большие серые невыразительные глаза вводили меня в состояние бескрайней чистой любви. Такое наивное чувство по отношению к тебе, такое детское. Я рассматривал твою голую спину и был уверен в наличии незримых шрамов на уровне лопаток. Я хотел убивать каждый раз, когда тебя бросала очередная любовница ради кого-то другого. Просто потому, что хотел открыто любить тебя как человека, но не имел возможности. Мне было интересно слушать тебя, нравилось смотреть на тебя, нравилось, когда тебя вспарывали ножами, и ты истекал душевной болью. Потому что был ближе, чем кто либо другой к твоей сути. Прекрасные строки рождались в моем сердце, прекрасный опыт я получил от общения с тобой, жаль лишь, что так и не сумел воспользоваться ни тем ни другим. И я не думаю, что либил кого бы то ни было без вожделения, как тебя. Душу душою. Я прикасался к тебе так много раз, когда укладывал твои волосы, когда мыл твое тело, когда красил тебя. Когда разминал твою крепкую спину. И это сделало часть моей жизни тем, что называюд weird. Сомнительно странное это было время. Но я любил тебя как нечто неземное, прекрасно-нечеловеческое и изувеченное. И люблю до сих пор так же. Я уже не 18летний мальчишка. А ты так и останешься в своем возрасте. И мой голос срывается в одиночестве, когда я думаю, что ты меня слышишь. Трупное окоченение моих мыслей, когда понимаю, что ты не находишься физически рядом. Я тот еще выдумщик по части оправданий, но оправдать тебя так и не смог.

оставил меня.. Покинул меня. Променял меня на другой мир... Ненужного, но столь отчаянно нуждающегося в тебе.

Моя истинная ипостась укутанная в чернильные картины, шрамы и кусочки металла... Никому не нужная, нравившаяся лишь тебе... Как выброшенный мусор шевелится в темном пластиковом мешке. 

[540x526]

Я пьян. На самом деле. Я сейчас частично вскрыт. Внутренности блестят, теплые, отзывчивые. Я так голоден до чьей то необходимости во мне, что готов отдаться любому человеку. Если бы мне сказали - никакого секса, только отношения - продался бы с потрахами. Лишь бы нуждались, лишь бы прикасались ко мне. Я схожу с ума. Столь долгий срок пустого секса. Чуть успешнее, чем дроч" в душе. Потому что секс без любви как маленький кусок пирога с ягодами. Не насыщает это. Чистая ебл"... без желания обладать душой... Это ничтожно. Я правда схожу с ума. Уже больше года, как я не чувствую необходимости в ком то и чьей то необходимости во мне. Мне некого обнять, наслаждаться некем. Некому отдаваться всеми чувствами. Она хороша, особенно сверху. Или стоя ко мне спиной, упираясь руками в стену. Я даже отрицать не буду, как с ней жарко внизу живота. Как я там каменею при виде ее нагого тела. Но не более. И с ее стороны это так же бесцветно. И это эфемерно... К слову, я почти убил литрушку мартини в чистую. К слову, мне смертельно одиноко... Я так зависим от зависимости от кого-то... Даже тошно от своей породы. Я тупею и черствею в одиночку. Мне на столько останадоело моё пребывание наедине с собой, что начал чувствовать собственный запах, и перестал его выносить. Кидаюсь на чужой парфюм. Я бесстыдно пялился на работе на парня-курьера. О, Боги, какие у него были красивые глаза. И тонкие руки той девушки с документами вчера. Я чувствую сердечное возбуждение независимо от пола или возраста. Я чувствую страшный голод. Неутолимую на сей день жажду. Разбил опять в кровь костяжки рук. Изгрыз губу. Исполосовал бедро куском стекла. Слушаю старую любимую музыку. Пьянствую. Зарплата вылетела на материальные ценности и книги. Он молчит, глядя на меня, но я то чувствую - хочется хорошенько второй раз разбить мне голову. А у меня намедне собственная травля. И я врубаю на всю мощь колонки. И ору на английском. Благо еще не поздние часы. 

I walk a lonely road
The only one that I have ever known
Don't know where it goes
But it's home to me and I walk alone

I walk this empty street
On the Boulevard of broken dreams
Where the city sleeps
And I'm the only one and I walk alone

I walk alone
I walk alone
I walk alone
I walk a...

My shadows the only one that walks beside me
My shallow hearts the only thing that's beating
Sometimes I wish someone out there will find me
Till then I walk alone

Ah-Ah Ah-Ah Ah-Ah Ahhh-Ah
Ah-Ah Ah-Ah Ah-Ah

I'm walking down the line
That divides me somewhere in my mind
On the border line of the edge
And where I walk alone

Read between the lines
What's fucked up and everythings all right
Check my vital signs to know I'm still alive
And I walk alone

I walk alone
I walk alone
I walk alone
I walk a...

My shadows the only one that walks beside me
My shallow hearts the only thing that's beating
Sometimes I wish someone out there will find me
Till then I walk alone

Ah-Ah Ah-Ah Ah-Ah Ahhh-Ah
Ah-Ah Ah-Ah I walk alone, I walk a...

I walk this empty street
On the Boulevard of broken dreams
Where the city sleeps

And I'm the only one and I walk a..

My shadows the only one that walks beside me
My shallow hearts the only thing that's beating
Sometimes I wish someone out there will find me
Till then I walk alone!

Сегодня была семейнаяи не очень поездка на кладбище. Зашёл к тебе мимоходом. Я молчал. Поправил тощие выцветшие букетики. Ты на фотографии совсем не похож на того тебя, что был мне известен столько лет. Даже мысль о том, что лишь твое тело, но томится там, в этой сырой земле.. 

Я бы отдал много крови за то, чтобы ты вернулся в этот мир.

небо разрывалось в те минуты, что я гладил шершавый камень с твоей фотографией. 

Как ты смог меня оставить тут? Бросить меня на произвол судьбы... Лишить меня своего общества...

[525x700]

https://www.youtube.com/watch?v=mNRFtE60q8M

и скажите мне, в мои 25, что это не прекрасно.

Приятных сновидений...

Максимка с Корой нашли на что подсадить нашу блондинку. Из япономузла. И мы так рады. Под Калуа и еще какой то там ликер мы устроили блондинке вечер SUGIZO, NEMURIxGACKT Project . Просто послушайте Nukumori no Saki ni (), Womoinazoru (), Nemuri's Theme, Yoiyami no Tsuki () и Mihoyo (koto version) (version“”). ПРОСТО ПОСЛУШАЙТЕ . Блондинка был в восторге, к моему удивлению и нашей радости.
А я залипаю и до сих пор. Под тот же калуа. И 3ю пачку джарума.
В ванной и в темноте.
Это прекрасное.
прекрасное...

Черные свечи отзеркаливает поверхность твоих глаз. Я падаю и падаю и падаю. А твоя рука насмешливо недвижима. Я бы хотел плакать, зарывшись лицом в ковер. Но нет ковра. Нет слез. Только бушующая вода внутри моего сердца, соленая. 

Предатель. Убийца. Обманщик. 

Этаж за этажом. Я считаю на чужом языке. Ноги болят, кулаки болят. Язык болит просто зверски.

Кусающиеся звери. Кто так целуется? Разве что ненавистники...

Впускаешь яд со своей слюной мне в рот. На 19 выходим на общий балкон и запираем дверь.

Без сентиментов я расстегиваю молнию на джинсах и закатываю глаза, считая этажи в обратном порядке на чужом языке, попутно сбиваясь. Ядовитое ты создание. Твоя слюна обжигает. Кровь засыхает под моими ногтями. Цвета бархатной розы, аромат грешных снов. Пускаю твою кровь. А ты кусаешься как не выдрессированная сука. Я чувствую, как струны набирают обороты. Твои волосы под моими пальцами, влажные от дождя. Я закуриваю, дыхание надрывается. Представляю тесное темное пространство, забитое до отказу бархатными цветками, цвета артериальной крови. 

Я голоден, голоден, голоден. А мир насмешливо недвижим по отношению ко мне...

[609x700]

Это цитата сообщения ftu Оригинальное сообщение

Без заголовка

В его глазах не светилась солнечная радость и не отливала слепящим блеском водная рябь. На коже, подобно тонкому ажурному рисунку, красовалась болотная тина и грязного коричнево – зелёного цвета водоросли. Вместо морских кристаллов соли мелкий тёмный песок. На него смотрели с недоумением, непониманием, ненавистью, отвращением, но никогда не любовались. Он олицетворял собой некое подобие той самой грани ужасного, и завораживающего одновременно. Мощь водной стихии, заключенная в хрупкое человеческое тело.
-Ты никогда не поднимешься в небо, как птицы, даже, если очень захочешь, - ловя его устремлённый в глубокую синь неба взгляд, отозвался парень, бросая гладкий небольшой камень в воду, скучающе смотря на быстро расплывающие янтарно - зелёные круги, подсвеченные августовским солнцем. На его замечание Он лишь неопределённо взглянул в ответ, на мгновение, отрывая взгляд от неба, склонив голову на бок, как будто знал, что-то чего не знал другой, хитро щуря взгляд.
Наперекор всем прогнозам, погода стояла тёплая и тихая. Высокая, насыщенная тёмным изумрудом трава мягко шуршала, едва пригибаясь от ветра. Он встретился Тому совсем недавно. По большей части молчалив, немного диковатый, порой пугал резкими перепадами настроения и манерой надолго замолкать. Сумасшедший, думалось Тому, но очень красивый. Сидя у края болота, поджав под себя ноги, Он слушал в наушниках музыку, что принёс Том. Разговаривать с ним было, как попытка разгадать ребус или особо заковыристую загадку. Большую часть, интересующих его вопросов Он игнорировал или смотрел пустым взглядом куда-то сквозь, как будто видел, что-то чего не могли увидеть другие. Поэтому решил поговорить с ним на языке музыки, быть может этот язык даст подсказку, как общаться с молчаливым знакомым. Лицо его было сосредоточенным, серьёзным, почти не выражающим ни каких эмоций, словно их и нет совсем, наведя на мысли, что возможно зря он это всё затеял. Пока его знакомый слушал музыку, Том выкладывал в хаотичном порядке разного размера кусочки битого прозрачного стекла на траве, поблёскивающие своими острыми краями. «Интересно, как выглядит мир в его глазах? Может быть, он такой же молчаливый, монохромный и мрачный или наоборот, яркий и живой?»,– раздумывал, кладя маленький осколок рядом с тем, что был побольше. Краем глаза, парень взглянул на него, как будто желал убедиться, что тот ещё тут и вообще не привидился ему. У него был необычный талант, сливаться со всем окружающим, становится почти невидимкой, не в том плане, что не видно, а в том, что словно становился всем вокруг одновременно. Ничего не изменилось. Он по-прежнему оставался сидеть в одном и том же положении. «Неужели музыка его так захватила?» - удивился и лёг на траву, подкладывая под голову руки.
Ветер будто раскачиваясь на качелях, внезапно усилился, пройдясь мелкой рябью по воде. Закрыв глаза от удовольствия,Том впитывал и наслаждался волнами ветра, колышущие волосы и одежду пока на лицо не упало пятно тени, загородив солнце. Недовольно открыв глаза, встретился с чужим взглядом, что наблюдал за ним, нависая сверху. Это было настолько неожиданно, что замерев, только и мог, что молча смотреть в ответ.
- В следующей раз, приноси с собой ещё музыки. Мне понравилось, - одна из выбившихся прядей волос упала на бледное лицо, как чёрная полоса, визуально поделив лицо на две половины. Ни тени улыбки, ни блеска от восторга в глазах, только прямой, затягивающий взгляд, что невозможно оторваться.
« Прекрасен…», - слова, которые битым стеклом так и застряли в горле.
- Хорошо, - только и смог сказать Том, со всей силой сжимая в руке жёсткую траву до побеления костяшек, изрезав в кровь внутреннюю сторону ладони.
Яркий горячий луч солнца пробивался сквозь кроны деревья, ложась неровными пятнами света на переливающиеся кусочки стёкол, из которых было выложено чужое имя. Это был август, последний месяц уходящего лета.
[604x481]

Лежу и остываю. Внутри костей дрожит басами. Слюна высыхает в уголке рта. Глаза заветрились и тускнеют. С какой скоростью разлагаются неживые? Неживые так долго, что и не помнили никогда себя живыми? Я не двигаюсь, но не помню... От того, что не хочу или от того, что не могу... Когда заставлял меня глотать кровь... Она была как арахисовая паста? Однозначно. Сладкая с солоноватым послевкусием и оставляет жжение в горле. Я заранее попросил ее вложить вереск в мой рот. И можжевеловые ягоды в мои глазницы, когда те опустеют. Когда меня найдут - хочу выглядеть не так отталкивающе. Как чудесно, что ты извлек из меня все лишнее. Не помню, зачем нужно было дышать... Темнеет. И мне становится тоскливо. Вода журчит неподалеку, какой то зверь хрустит озябшей травой. Солнце исчезает в земле. Умирает. Я слышу, как вибрирует мой телефон в кармане пальто. Обязан ли я брать трубку? 

Темно. Так темно, и мутно... Я ничего не различаю своими высохшими глазами. Мне хочется плакать, чтобы освежить поверхность глаза. Мне хочется, чтобы кто то меня согрел. Я и не подумал о том, как холодно будет мне лежать на этой земле. А телефон снова вибрирует... В тишине смертельно одиноко. Мороз заставляет меня выцветать. 

Я бы закрыл глаза, чтобы увидеть ваши лица. Чтобы почувствовать ваши живые запахи. Я представляю, как зажигаются огни в кирпичном высотном здании. Теплый желтый свет.... Как же мне холодно, как тоскливо... Твои тонкие пальцы струятся по светлой коже, перебирая малейшие выступы. У меня во рту так сухо. У меня внутри так пусто... А в голове синие вспышки. Ты, помнишь, рассыпала блестки... И вся наша комната мерцала в темноте от света рождественских гирлянд... Мои вещи потом пришлось перестирывать, почти все. Мы долго не могли собрать их все пылесосом. И это даже досаждало... Но в тот вечер это было воистину магическим действом... Это было прекрасно... И мы щурили глаза, стараясь увидеть звезды вокруг нас... И мы не помнили, зачем нам дышать. Как плакать... 

Длинные долгие гудки в трубке с моего конца. Огни в домах гаснут. Я выхожу на улицу, сжигая сигарету за сигаретой. Шагами измеряю пятикратное расстояние по дороге от дома до ближайшей станции. И на шестой раз... Я вижу. Я вдыхаю ментоловый дым как можно глубже. Мой голос не отличим от звука второй по счету электрички, проносящейся в предрассветных сумерках мимо нас. Твои пальцы пробегают по ее тонкой коже, изучая каждую выпуклость под ее кофтой. Мои руки сминают пачку Джарума. Я вижу синие вспышки так явно, словно те и впрямь у меня перед глазами. Мои шаги перерастают в полу-бег. Я кидаюсь как бешеное животное. Я слышу длинные гудки в трубке. 

Я кашляю, и красное расцвечивает колено моих джинсов. Я кашляю еще раз. Я вижу перед своими босыми ступнями ее туфли. А подальше твои короткие сапоги. Я понимаю, что не могу поднять голову. А когда я пытаюсь разогнуться - все мое тело болезненно стонет. Я слышу как неподалеку журчит вода. Но кроме воды я ничего не слышу. Не слышу - о чем вы говорите, что он говорит мне, что ты говоришь мне. И кашляю. Снова и снова. Пояс врезается в пои голые предплечья. Я смотрю на вас, вы горячо что то обсуждаете, он злится, ты плачешь. И она уходит. А ты достаёшь из кармана блестящее лезвие. Солнце слепит меня. И все дрожит в туманной дымке. Шум воды становится громче вместе с резким ударом над пахом. Я вскрикиваю, но ни единого звука. И ты теплыми пальцами придерживая кожу - продольными движениями вскрываешь меня как заячью тушку. Я вижу как темное и светлое мое нутро выпадает на землю. Сочится, блестит, туманное, теплое. Пар поднимается. А я кричу не переставая, до боли в легких. 

Умелые руки быстро освежевывают меня.

А следующее - ты вытираешь грязными руками слезы, а он разговаривает по телефону позади тебя. Ты сидишь напротив, тянешь дрожащие пальцы к моему лицу, но так и не касаешься. "Вереск" - произношу я. "Можжевельник" - и ты киваешь. Он с волнением поглядывает на тебя. "Холодно" - но мои губы не произносят ни звука. И ты дрожишь, по прежнему красивая, напуганная, хрупкая в этом тусклом солнечном свете. Круг заканчивается. Петля замыкается и стягивается. Я устало опускаю глаза. Разглядываю твои запачканные туфли. Реверсивный момент. Телефонные гудки, и я слышу голос автоответчика на том конце провода. Тринадцатый этаж, и я перешагиваю через ступеньку. Моя голова разрывается вдребезги. То ли от высоты, то ли от голоса автоответчика на том конце. Тупой удар. Реверс возвращает меня в солнечные блики, где я замерзаю под искрами твоих слез, как блестки, что ты просыпала. Он уводит тебя. А я остаюсь так, даже не имея возможности увидеть небо. Мои глаза влажные... Моё тело изнутри быстро заветривается и теряет тепло. Я остываю...

Мой телефон вибрирует. И я не выдрживаю. Я поднимаюсь с земли и вынимаю его из кармана. 4 пропущенных от тебя. Я пинаю грязной ногой нечто, бывшее частью меня еще совсем недавно.

Читать далее...