Это цитата сообщения the_killing_light Оригинальное сообщение

...

«Я внимательно наблюдал за тем, как мои пальцы растирают в пыль кожу с моего же лица. У меня нос облезал от превосходства банальностей над спонтанностью. Это со мной всегда происходит, но в ту ночь было особенно заметно: я порвал страниц двадцать своих же рукописей, потому что писал все время об одном и том же, и получалось, что для меня это уже банальность. Вообще мне не повезло с кожей. Такая аллергия - это вроде как аллергия на пыль. Или тяжелый случай фотодерматоза. Никуда от этого не спрятаться. Ни от пыли, ни от солнца, ни уж тем более от банальности.
Это был мой обычный ночной бред, а вот пальцы на самом деле были твоими: просто иногда я нас путаю, когда ты слишком часто приходишь. Я сам отдираю от себя кусочки банальности, а потом отпускаю их вниз: я все надеюсь, что они растворятся, или упадут куда-нибудь в темный угол, и я их никогда не замечу. А ты каждый раз перехватываешь их на лету и растираешь в пыль. А потом пыль оседает на мой пол. И получается уже, что у меня вся комната - это сахара банальностей. Поэтому кожа продолжает облезать. Замкнутый круг. От этого пресловутого словосочетания у меня все тело начало чесаться.
Я за это курил тебе почти в лицо. Но ты вроде как обычно не возражаешь. Дым, он проходит через меня и становится фактически моей частью, а потом заползает тебе в уши и в нос. Ты говоришь мне, что это вроде даже лучше секса, а потом рассказываешь про такую маленькую штучку, которая цвет делает светлее ровно на тон или что-то в этом роде. Но я не буду вникать, я все думаю: ведь там мозг, за ушами. Получается, тебе вроде как мозг трахают. Я уже успел забыть и еще не успел понять, это у тебя такое извращенное мировосприятие, или это в вашем мире всем нравится такой вид близости. Мне кажется, другие просто к этому привыкли, а тебе нравится, когда это делаю я.
Вообще ты бываешь тут, потому что помогаешь мне бороться с аллергией. Мы месяц назад покрасили мне волосы в белый цвет. Теперь я блондин, потому что для меня это было спонтанно, и у меня даже лицо перестало чесаться на пару дней. Правда голову щипало, когда я смывал краску. В какой-то момент я почувствовал тепло твоей руки у себя рядом с затылком - тебе хотелось мне помочь. У меня волосы встали бы дыбом, если бы не были мокрыми. Я не разрешаю тебе дотрагиваться до меня, потому что еще не очень понял, это все-таки аллергия или заразная болезнь. Хотя на начальной стадии я успел перечитать кучу медицинских энциклопедий, но ничего про это не нашел. Вот такой вот каламбур. Такая у меня небанальная аллергия на банальность.
По-моему, правило хода времени - это полное извращение, поэтому я и в письме никогда его не соблюдаю. Потом я подумал, что для вас это, значит, логично, а извращением будет его нарушение. Мне хотелось сделать тебе приятно.
Ты глубоко вдохнешь воздух, обесчещенный моей сигаретой, и закатишь свои каре-зеленые глаза. Я смотрю на твои зрачки. Они уже возращаются в прежнее положение, и дым тоже пошел обратно - в мой рот, я почувствую, как он шершавыми лапками проводит по моему горлу, опустился в легкие - и опять наружу. Опять в тебя. И обратно. Будущее-настоящее-прошедшее. Строить предложения так. И жизнь так же.
Мне станет смешно смотреть на эту струйку дыма. Как будто прокручиваешь момент порно-записи назад и вперед. Вроде как, смысл не меняется, но что-то иначе. Вперед - так гладко, плавно, так банально. А назад - рывками, с помехами, немного больно. Это потому что я только учусь разрушать время.
Ты спросишь, зачем мое белое покрывало на диване теперь серое от мягкого карандаша. А я говорю, что я пытался сделать его выше или ниже, потому что на географических картах так: чем темнее - тем выше или глубже. Только карандаш был серый, поэтому я не решил еще, это у меня в комнате возвышенность или впадина.
Ты улыбнешься. Вообще ты тоже не в восторге от банальностей, но мне казалось, тебе не должны нравиться люди вроде меня. Потому что я слишком.
Но ты тут. Не "все еще тут". А "с тех пор тут". Потому что я не помню твоего присутствия до того, как я начал терять поверхностные слои своей кожи от простой прогулки по магазинам. Скорее всего, я просто не замечал тогда. Тогда все было смешанным, во всем была доля рутинного и доля экстремального. А теперь вся жизнь делится на мою банальную пустыню и - так уж получилось - на лекарства от моей аллергии, которые мы с тобой изобретаем по ночам.
Ты спросишь у меня в сотый раз. Мне кажется иногда, что я где-то когда-то напортачил с переменой хода времени, и теперь этот вопрос периодически вылетает из твоего рта, как помеха на неисправной кассете, - всегда одинаковый, всегда сопровождаемый приподнятыми бровями и полуулыбкой. У меня от этого на языке что-то щелкает. Как будто насыпали в рот шипучки. Ты спросишь опять, почему я не выйду.
А я устал уже объяснять, что умру, как только перешагну за порог.

Читать далее...

закат в твоих глазах. Мёртвое солнце срывается за горизонт. В воздухе подвисают солёные капли и золотые пули. Я трогаю, изучаю пытливо пальцами все зазубрены на твоём медальоне. Моя тяжелая голова на твоих коленях, в твоих руках. Раз за разом я приползаю в твой дом выпотрошенной собакой, внутренности собаки - viscera dog - вот моё настоящее имя сейчас. И вновь и вновь, раз за разом. И я волочу за собой свои блестящие кишки через твой порог. И ты вновь умело стягиваешь меня тугими стежками. Я даже не вою уже. Я чувствую ток по моей спине, там, где прошлись твои пытливые пальцы. Ты молчишь, вкладывая в это молчание всю любовь и все свои извинения. Тебе жаль, что я стал таким? Перебираешь мои жутко короткие волосы. Светлые, отросшие темные корни. Я ненавижу себя и вложил в эту очередную стрижку всю ее. Всю свою ненависть к себе. Я не нужен тебе больше? нужен. Хоть и иначе, чем тогда. Ты все еще любишь меня? скорее привык ко мне, как к тиканью часов или звуку машин за окнами. Позволяешь мне оживать тут? да ради чего же? Уж не ради меня и себя. Это такое же извращение, как и во мне. Изуродованное, вывернутое на изнанку восприятие мира. И я создан таким Тобою. Всё во мне - это твоими стараниями. И я так несчастен - твоими стараниями. И боятся, и не принимают меня - твоими стараниями. Словно ты тогда, много лет назад, вылил мне в лицо кислоты. Только не в лицо а на душу. Моё сердце периодически срывается. Периодически стихает, что я перестаю слышать его. Я столько пил за эти дни, столько пережил эмоций - чтобы выжечь из себя прочь то имя. А завтра я что? Завтра я инкрустирую им свою кожу... Какой же безнадёжный и жалкий я, какой же никчёмный и глупый, какой же ... Люблю боль. Я люблю боль. Я... люблю и ненавижу одновременно, и не умею иначе. Я так извратил себя, что вот вот дойду до той стадии, когда останусь пожизненно одиноким. Я замкнулся в себе и разучился вызывать в людях положительные эмоции. Вы были правы. Я много сквернословлю. Мало читаю. Бросил рисовать. Перестал видеть сны. Сузил круг интересов. Всегда черезчур агрессивен и отталкиваю. И да, я такой никому не буду нужен. По настоящему. И нужно либо что-то с этим делать, либо выходить в окно, вскрывать артерию на шее, запить все сердечные бутылкой текилы в горячей ванне. Но я так устал, что просто хочу, чтобы кто-то в реальном мире пришел - и сказал - я буду с тобой. Сказал бы - ты нужен мне. Сказал бы - возьми себя в руки. 

Не умирай.

Я переворачиваюсь - и кусаю твоё голое колено. На секунды две сжимаю зубы до тупой боли в челюсти. Я знаю, что это позволяется только на несколько секунд, а потом чревато ударом. Но эти секунды... умопомрачительно сладкие.

Я поподаю в замкнутый круг таким образом. Я хочу быть нужным кому-то особенному. Для этого - нужно взять себя в руки и двигаться. Но я так изголодался и устал, что не могу сам взять себя в руки и измениться, если не буду чувствовать себя нужным кому-то, кого могу ощутить в реальном мире. Но это не возможно, пока я не изменюсь и не возьму себя в руки, и не начну двигаться. 

А не корчиться на полу в одиночестве, холоде, голое тело, кричащее вникуда.

Твоя рука проникает под мой джемпер и гладит голую спину. Я не понимаю, дышу ли я... Я не слышу шумный поток времени. Я весь превращаюсь в забвение и комок нервных окончаний. 

[604x385]

Протрезвел, кажется.

-Что это за болезнь такая?

Отвечаю молчанием в трубку. С пониманием вздыхает, что-то записывает. Теребит светлую прядь волос. Я не слышу собственного дыхания. Я откладываю трубку и бегу спотыкаясь в ванную, выблевываю воспоминания в унитаз. Переведя дыхание смываю. Полощу внутренности джином. Возвращаюсь к телефону. 

-Снова? Уже четвертый раз за весь разговор...

Я киваю. Вздыхает трубка. Я разбавляю джин порцией джина. Глаза слезятся, режет. Чешу глаза. В трубке карандаш шуршит по бумаге. За окном протяжно стонут киты. Я ложусь на спину, спиною на поверхность пушистого ковра. Внешние уголки глаз опущены, а под нижними веками взбухли "мешки". Впервые у меня мешки под глазами. Во рту сухо, губы липнут к зубам. Кисло. Я вслушиваюсь в звуки трубки. Машинка за стенкой стирает бельё. Засунуть бы туда голову, да отстирать ненужное. Я засыпаю рану на ноге порошком банеоцина. И вспухнувшая, сочащаяся гноем рана превращается в простую и затягивается. Я не могу вскрыть внутренние пространства и засыпать туда этот порошок. Оттого гнию, расцвел воспалениями. 

-Ел сегодня?

-Тарелку пюрэ и сыр.

Трубка молчит. Я чешу глаза. Я сдавливаю пальцами левой виски. Я жму до тупой боли. Я вывернул себе на днях два пальца. Суставы отекли. Я сдавливаю вспухшие места, зажимая трубку плечем к уху. 

в трубке раздаются короткие гудки. Я еще не скоро выпускаю ее. Пальцы дрожат, когда я сворачиваюсь на боку. Я кусаю колени. Я остаюсь вновь. Наедине с ненавистью. К себе.

Постигаю катарсис физическим голодом. Мне так хорошо этим утром. От боли. Я наслаждаюсь

меня мутит. Я забываю вдохнуть. уже сутки как мне сдавливает грудною клетку. Ржавое сердце заковано в грубые тиски. Я чувствую, как умираю. Больно. Больно. Больно. Больно внутри. Внутри. Внутри . Внутри меня.

Зачем? Зачем я сказал это в слух?

-Как только я тебя увидел... Первое ощущение, рожденное в моем мире - ты чувствовал, как к затылку в упор приставлено дуло пистолета? - поцелуй в затылок. Упор, давление... Это чувство, что обречен. Обречен...

Первая мысль. Красивый. Красивый, нет, прекрасный. Совершенный человек. До мурашек по спине. Улыбаешься - паутинки морщинок от твоих глаз. В этот миг я услышал, как скрипит курок под пальцем Бога.

Я не могу сглатывать без боли. Во рту поселилась смертельная горечь. В слюне. Яд, противоядия не существует. Твои руки. Твои руки... Все эти чувства во мне, рождаемые самим лишь присутствием твоих пальцев с отросшими, неровными ногтями... в моем мире... Эти цветные стигмы от запястий до локтей. Этот живой влажный глаз на левой. Я предчувствовал его появление в самом начале осмотра. Музыка в твоих наушниках. Твой голос. Твои сумасшедшие выходки за вечер. Я чувствовал, как в лёгкие входят тугие холодные спицы, холодные как твои руки. Больно стало вдыхать. Я глотал в тайне таблетки и не мог найти верного сидячего положения, чтобы тупая пульсирующая отступила хоть на пол часа. И говорить даже стало больно. Я слушал, отвечал, спрашивал, когда мы ехали, когда приехали, когда оставались наедине. Когда рассматривал твои картины. Эксцентричные, яркие, необычные для меня. Такие... некоторые срывали спотыкающуюся пульсацию. Некоторые удивляли правильностью черт. А потом ты вырезал, потом начал рисовать. И стало еще больнее. Я грешил на желудок, но это был не он. Я отрицал, что мое сердце сжимается и легкие, проткнутые насквозь, сдают позиции... Спина заболела между, и чуть ниже лопаток. Я весь стал физической болью. Еще таблеток запиваю ромом с жуткой колой. Ты вдыхал порошок. А я вдыхал тебя. Всё, твои слова, жесты, запахи, мысли, совершенство, голос, глаза, красоту, суть твою... только не воздух. Твои пальцы скользили по бумаге, сжимая карандаши. За линзами очков твои глаза... Я задыхаюсь писать это! ... Твои рваные линии, рождающееся на бумаге прекрасное. Я не знаю, как реально это все... Твои красивые руки... Ты говоришь, что мои руки теплые. Я выдыхаю пустотой. Я чувствую.

Беспомощность, безысходность...

Я чувствую, что обречен. Не получить то, о чем грезил еще до рождения в любом из возможных миров.

Я изучал краски на твоей коже. На твоем худом теле. Все эти созвездия родинок. Все эти линии и расцвеченные... Серьги в ушах и позвякивающие на шее амулеты, обереги, сигилы, зови как хочешь... Путался пальцами в черных шнурках, а они позвякивали, позвякивали... Я не могу дышать. Жить.

Твои пальцы. Совершенные пальцы на совершенных руках под тонкой кожей.

Я обречен. Я обречен...

И утром

утром...

Как я ненавижу это утро, лучше бы оно не наступало, лучше бы мак там и умерли. И не было бы дальше.

Боль отступала. И к 9 с копейками...

Я разрываюсь. Я задыхаюсь. Я не досчитываюсь ударов. Две твои работы лежат у меня на столе сейчас, за спиной, а я их чувствую...

Ты веришь в демонов?

Я

Читать далее...

Это цитата сообщения the_killing_light Оригинальное сообщение

...

Старик учил меня готовить рыбу.
Он крепко затягивался и говорил неспеша: «Запомни, сынок, – всё это чушь собачья: калибр, дистанция, оптика, контрольный» – он заполнял всю комнату дымом, так что не продохнуть. Он густо, не торопясь, прокашливался и продолжал: «Выдохни – главное, выдохни, сынок». Дым разъедал глаза, и мои руки насквозь провоняли рыбой – не отмоешься.
В тот раз я разделывал форель – здоровенная такая рыбина, жирная, с палицу толщиной – я скоблил её чешую тупым ножом и её бока скрипели под моими пальцами. Я валял её в раковине на ощупь, пытаясь разглядеть хоть что-то в этом мареве, и отчаянно её ненавидел – я был весь в чешуе, а старик всё твердил: «Когда явится один из них, ты это тут же поймешь» – и выдыхал дымом.
Мне казалось, что мука – это лишнее, а он всё повторял, дескать, рыба сидит там, в пруду под корягой, и ждёт, пока её поймают.
А потом всё пошло, как по накатанной: «чушь собачья» – и я смотрел им в глаза, каждому, и не узнавал. Я помнил главное – контрольный: в сердце, в память, запасть в душу – это было предельно просто, они все были, как та рыбина. Их руки насквозь провоняли дымом, и я отчаянно их ненавидел – я был весь в чешуе, и моя кожа плавилась под их пальцами, а старик всё твердил: «Выдохни, главное, выдохни, сынок, и запомни, что всё остальное – это чушь собачья». Он всё повторял, дескать, моя рыба готова, и она ждёт.
Когда явился один из них, я это тут же понял – я посмотрел в его глаза и выдохнул, когда получил контрольный в лёгкие. Я был для него, как та рыбина – весь в муке и, наверное, он отчаянно меня ненавидел – не отмоешься, а мне, кроме него, было уже нечем дышать. 

Это цитата сообщения ftu Оригинальное сообщение

Без заголовка

На твоей руке поблёскивают золотом браслеты. Твоё тело вместо того,чтобы обмотать ароматными бинтами, вымоченные в травах, разрисовали иглами, пустив под кожу чернь. Краски на руки и грудь. Будто наскальные рисунки, лаконичные, с чёткими линиями. Кошачий позвоночник ложиться под ладонь, изгибается, сопротивляясь, что я почти слышу, как ты шипишь. Ты совсем не помнишь палящего жаркого солнца. Воспоминания твои гербарий. Забальзамированные сны. Цари прошлого венчали вороным венцом твоё чело. Цари великих песков вырисовывали на линии твоих ладоней тотемы забытых богов. Среди городских улиц этого века, в отражениях дорогих витрин, ты видишь в стекле расплывчатое воспоминание иных временных лет. Мне снились берега Нила и лодка.

Читать далее...

Я искренне не понял. Ты пришёл потому, что это случилось, или же это случилось когда ты пришел... Но это произошло, так или иначе, некоторое время назад. И вот ты молча сидишь в моей кухне. На стуле у батареи, вертя в пальцах автомобильный "ключ". Я закуриваю, пока кипятится чайник. А ты молчишь пустыми глазами, похожими на чуть подтаявший лед. Ты даже не заметил мои осветленные волосы. 

-Всё таки воспалилась?

Качаю в ответ левой. Через пластырь проступает серовато-коричневатое пятнышко.

-Загнивает потихоньку.

-Не заиграйся.

Я заливаю заварочный чайник. Свежий. С имбирем. Внутри меня покрывает стремительная волна изморози. Твоё совершенное лицо - моя извечная зависть - как посмертная маска сегодня. Сама природа выражения мертва. Я затягиваюсь, и тонкая бумага трещит и искрится огоньками. А ты молчишь. Я сажусь на пол, вытягиваю ноющую ногу. Губы горят обожженные фильтром. Я рассматриваю тебя против света. Твои тусклые белые волосы. Твой широкий бесцветный рот. Небо серое за окном. "Останься" - думаю про себя, теребя пальцами случайно подвернувшийся кошачий хвост. С нашей последней встречи я так и не стирал лак со своих ногтей. Наносил слой за слоем, меняя цвета. Местами облупившийся, неровный, вспухшие ногти, выгибающиеся когтистой дугой. Прелести работы на начальника - друга твоего приятеля. Всем плевать на твои ногти, если ты занимаешься работой, не сопрягающейся с клиентом. Тем более за такую смешную сумму. "Беги, придумай причину чтобы выпроводить его" - шепчут бесцветные потусторонние голоса из зеркал. 

Я разливаю нам чай. Ты закуриваешь. Когда ты сглатываешь - одна венка на твоей шее вздувается. И жилы... Я улавливаю синий туманный лес под твоей светлой кожей на запястьях. Твои глаза мертвые. Как у дохлой рыбы. Ты молчишь. Я запрыгиваю пятой точкой на стол, почесываюсь в неназываемых местах. И, кажется, только это на секунду размораживает твой взгляд. Промелькивает отвращение. И снова лед. Я чувствую, как слезится правый глаз. Как в пустой тишине отдают на всю кухню удары моего сердца. Как громко ты молчишь. И ...

И я вдруг расслабляюсь. Выдыхаю морально. И представляю, что ничего не изменилось на миг. Долгий миг, как страдания обреченных, как выкрик одиночества, как годы и годы внутри собственной головы, переживаемые за минуты разочарованным в жизни. 

Как я рад, что ты не читаешь мой дневник.

Я уже не различаю где запах меда - а где сигарет. Сколько дней ты не спал, молча уставившись в окно? Воздух потрескивает вокруг меня. Я вздрагиваю - всегда хотел быть похожим на тебя - на человека, который никогда никуда не торопится. А в итоге нет даже времени на то, чтобы вдохнуть полной грудью. Я разглядываю свои неровно-темные ногти. Ты молчишь, смотришь сквозь пространства. Не ощущаешь моего присутствия. Недопитый чай остывает в твоих тонких руках. А я сижу на столе. И мой взгляд углубляется подобно взгляду черной птицы, стерегущей время. За окном шумит автодорога. Ментальные стрелки тикают в моей голове...

-Думаю, тебе стоит пойти поспать.

И ты молча встаешь и идешь в мою комнату, где сворачиваешься на пастели и накрываешь голову подушкой. Много позже я накрываю тебя пледом и снимаю эту подушку со спящего лица. Инстинкт выживания передавливает мне горло. Я изучаю настороженно и издалека твои хмурые совершенные черты. Солнце садится. И с твоим приходом полная тишина заглатывает все мои пространства. Я осознаю, почему не смог вынести этот злосчастный груз и вернуться к истокам. Я ухожу, оставляя твоё спящее тело на растерзание темноты. Время вытекает из всех щелей запертого дверного проёма, а ты всё спишь. И вот я уже пишу в соседней комнате эти строчки, чувствую кожей сквозь стены твоё дыхание. А ты по прежнему спишь, по прежнему молчишь.  И грубые вторжения ясности в мою голову. И я полагаю, что после завтра сойду с ума. 

Тру воспаленные глаза. Нога ноет. Золотые разводы остаются на пальцах.

Я улавливаю волны несчастья. Резонирую.

я чувствую погибель в твоих расслабленных сном пальцах.

 Я чувствую опустошение.

Закуриваю

[700x423]

Я закрываю глаза. Губы дрожат. Пальцы дрожат. Сердце дрожит мелкой птицей в грудной клетке. И мельтешение осенних цветов пятен перед закрытыми веками по внутреннюю сторону меня. Я боюсь. Я не вынесу... Я разорву снарядом ненависти лунный лик, если... Я умру, в конце концов. Но будучи в сексуального характера отношениях со смертью - я не исчезну, а буду скитаться, вечно разъедаемый страхом твоего отсутствия. Механизм без души, движимый манией Тебя.

Тихий гул за пределами головы, шуршащая пластинка с клавишными. Надорванный мужской голос, окутанный в печаль. Я вслушиваюсь в этот звук комнаты. Никаких потусторонних шёпотов не слышно внутри уха. Я кусаю в кровь пропитанные табачным привкусом губы. Сухие губы, с трещинками и кровавыми мазками. Я боюсь, мне страшно, слышишь? Боги молчаливо наблюдают за этой театральной постановкой. Я почти готов открыть глаза, убеждаю себя вытерпеть еще хоть какой то миг...

Я чувствую в воздухе запах лилии. Запах табака и неорганического разложения. Последний - масляный такой запах. Так может пахнуть воспаленная поверхность тела биомеханической субстанции. Эта мысль вызывает у меня пошлые приливы где то внизу, где отчаянная тьма тканей чуть расходится, оголяя часть моего живота. Так близко от шрамов, которые некогда слагали твоё имя тонкими линиями, но теперь больше походят на истертую клинопись. Как и шрамы на моей руке - эти неизбежно пожираются временем. Истираются с поверхности моего пространства и памяти. Мои умирающие дети...

Я открываю глаза.

В лунном мареве ты улыбаешься, надо сказать, улыбаешься довольно скверно и гадливо. И сжимаешь напряжённо хрупкую пиалу из костяного фарфора, то ли готовясь раскрошить ее в своих тонких пальцах, то ли плеснуть мне в лицо ее золотистое содержимое. Тонкий красный шёлк на твоей бледной коже мягко очерчивает контур аккуратной груди. И чётко продуманным, и таким случайным движением ты поводишь плечом в мою сторону. Как падают мягкой волной поверженные флаги - часть шёлка спадает и оголяет твои перси. Маленький, маняще-темный ореол соска на фарфорово-бледной коже... Я сглатываю, получив точный выстрел. Я моргаю, и снова встречаюсь взглядом с твоими кошачьими глазами, черно-красные лепестки на верхних веках... Кроваво-винные губы. И эти узкие, хищные зрачки в обрамлении лазурита. Я чувствую себя воином, пронзённым стрелой насквозь, но не упавшим, а потому еще в опасности обстрела. И кровоизлияние в моих сосудах шумит в ушах как водопад. Ты улыбаешься, и я предчувствую скорый конец. Раздвоенный кончик языка пробегает по длинным животным зубам. И спина покрывается испариной, я чувствую, как потустороннее дышит мне в затылок. А ты протягиваешь мне пиалу с новой порцией женьшеневого улуна. И твои волосы играют обсидиановыми отблесками. 

Чуть позже мои пальцы пытливо изучают твою бледную кожу. Я задыхаюсь в твою тонкую шею, карандаш, которым подведены мои глаза, оставляет невнятные следы на твоих плече и ключице. Ты стягиваешь пальцами мои короткие волосы и смеёшься тысячью сладкоголосых дев. И моё сердце истекает на твой живот, на хрупкие колени. Ты играешь с колечками металла на моём теле, и моя искусственно светлая голова как белое пятно на алом одеянии, пламенными языками вздымающимся вокруг. И голос на пластинке уже другой, и клавишные иные, и жадные голоса, и голодные пальцы уже тянутся к нам изо всех отражающих предметов в этой комнате. И черные мои одеяния текут серебром луны. И я говорю без умолку...

Говорю...

О том, как страшно мне моргать, потому что... Если однажды моргнув - я потеряю тебя - я умру. И буду обречен на ледяную и одинокую вечность. И совокупляясь со смертью когда нибудь забуду и твоё лицо... И глаза мои так горят и истекают от того, что приучил моргать себя как можно реже, лишь бы чаще видеть тебя. Твою улыбку, как лепестки хигана. Твои кошачьи глаза, подведенные сурьмой и кровью юных мальчиков, возложивших ради тебя на костры свои сердца. И как я люблю твой лилейный аромат, источаемый секретами твоей кожи. И холод в твоих козьих зрачках. И жар в когтистых пальцах... И, О БОГИ, как я нуждаюсь в твоём

Читать далее...

http://www.jukebo.com/buck-tick/music-clip,dress,l3lu5.html

 

http://www.jukebo.com/buck-tick/music-clip,dress,l3lu5.html

Сумасшедший ангел поет, сидя на вершине скалы 
Дождь – реквием, тихо стучащий внизу 

Руины и картины прошлого мучительно горят 
Ты мечтаешь, что завтра наступит 
Тебя бьет дождь 

Чьим реквиемом является этот бесконечный холодный дождь? 
Твоя красивая кожа делает мои помыслы грязными 

Конец - шутка, она была только желанием 
Я больше не мечтаю, что завтра наступит 

Глубже, еще и еще глубже, я опозорен 
Наши дни, гнилые и уходящие, и выдержка в тебе самом, глубоко 

Руины и картины прошлого мучительно горят 
Ты мечтаешь, что завтра наступит 
Тебя бьет дождь 

Глубже, еще и еще глубже, я опозорен 
Наши дни, гнилые и уходящие, и выдержка в тебе самом 
Глубже, еще и еще глубже, пожалуйста, люби меня глубже 
Наши дни, разбитые и сломанные, и выдержка в тебе самом, глубоко 

Глубже... глубже...

 

Это рай, страна любви, 
Влюблённые обнимают друг друга, 
Здесь весна, называемая вечной. 

Это земля любви, рай цветов, 
Привыкших к спокойствию и размножающихся, - 
Что ещё, кроме этого, ты ищешь? 

Странный город, странные люди, 
Проливающие кровь с глазами, полными печали. 
Это место - история из сна. 

Божьи дети убивают друг друга в саду любви, 
Я равнодушно сплю. 
Любящие и утешающие друг друга 
Лица, - так похоже, что они смеются вместе. 

С выстрелами приходит неизлечимая болезнь, 
Любящие и причиняющие боль друг другу, - 
Что ещё, кроме этого, ты ищешь? 

Нежные отец и мать, выжженная земля и чёрный дождь, 
Пока притворялись тихо плачущими, я прикрыл глаза. 

Божьи дети любят друг друга в саду любви, 
Я равнодушно сплю. 
Божьи дети убивают друг друга в саду любви, 
Мне всё равно. Я здесь.

Love Letter

Я всего лишь обычный псих 

Этого ты хотела?[7x] 

Я лишь хочу быть последней мразью 
Ну же, скажи мне, чего хочешь? 
Ты хочешь богатства. 
Ну же, скажи мне, чего хочешь? 
Ты честна? Ты честна со мной? 
Этого ты хотела? 
Ты честна? Ты честна со мной? 

Ты.

Мне.

Нужна. 

Я хочу быть твоей собакой. 
Задом наперёд - 
И получится бог. 
Ты хочешь стать нашим богом. 
Задом наперёд - 
И вот тебе финт. 
Ты честна? Ты честна со мной? 
Этого ты хотела? 
Ты честна? Ты честна со мной? 

Ты.

Мне.

Нужна. 

Пожалуйста, спаси мою душу, 
Покажи мне выход. 
Пожалуйста, спаси мою душу. 

Ну, пожалуйста, возьми это любовное письмо, 
Я всего лишь псих. 
Ну, пожалуйста. Пожалуйста, возьми это любовное письмо 
Я всего лишь обычный псих.

 

 

Знаю наизусть )))

 

[один с тобой] 

Давай поищем небеса для ангельских звёзд. 
Белоснежный героин*, мы отправляемся в безграничное путешествие. 

[один с тобой] 

Я могу летать где угодно, вытянув свою белую тень. 
Белоснежный героин, мы отправляемся в бесконечное путешествие. 

[закрыв глаза, закрыв глаза, закрыв глаза] 

На твоих веках сияют серебряные брызги, 
Ты обнимаешь Скорпиона и Крест в конце ночи. 

[один с тобой] 

Лепестки лотоса, ты расцветаешь в равноденствие. 
Попрощайся с мечтой! Когда мы вдвоём, мы можем летать. 

[закрыв глаза, закрыв глаза, закрыв глаза] 

По краям кармического облака бегут серебряные брызги, 
Ты обнимаешь проливающегося Водолея в конце ночи. 

[закрыв глаза, закрыв глаза, закрыв глаза] 

На твоих веках сияют серебряные брызги, 
Ты обнимаешь Скорпиона и Крест в конце ночи. 

По краям кармического облака бегут серебряные брызги, 
Ты обнимаешь проливающегося Водолея в конце ночи. 
_____________________________________ 
* Вполне невинное слово ヒロイン (heroine - англ. "героиня") на самом деле является довольно распространённым способом записи созвучного ему слова "героин", который, к слову сказать, по-японски пишется как ヘロイン (heroin). Тонкий, но более чем прозрачный момент.

Автор перевода: Dely
Источник: cosmos-dely.blogspot.ru

 

 

Плавающая рыба, не плавающая рыба,  Умеющая плавать рыба, не умеющая плавать рыба.  Толпа* злобных демонов** хозяйничает в морском подводном мире,  Я - единственная мелкая золотая рыбёшка***, улизнувшая из надоедливого косяка*(4).  Желание*(5) - это же только желание,  Это же обычное дело, это - обычный трюк.  Разбрызгивающееся удовольствие*(6), выглядывая из отверстия*(7), достигает цели*(8)  Они с радостью пинают железными ботинками твоё сердце*(9).  Seaside is heaven/Neverside is go  Suicide is heaven/New blood is go  Somebody is heaven/Nobody is go  Six side is heaven/Nine side is go  Плавающая рыба, не плавающая рыба,  Умеющая плавать рыба, не умеющая плавать рыба.  Под ясным небом прогнившего рассвета давай проигнорируем это и пойдём в Nine side*(10).  В той стороне мы преуспеем, давай же вырвемся и встретимся в столице желания *(11)  Желание - это ещё и его подавление,  Это же обычное дело, это - обычный трюк.  Оседлав самые быстрые волны, золотая рыбка в конечном итоге прибудет раньше всех.  На берегу с суицидальным песком ты высыхаешь в петле*(12) погребальных одежд,  Начиная опять свой Большой круг*(13).*(14)  Seaside is heaven/Neverside is go  Suicide is heaven/New blood is go  Somebody is heaven/Nobody is go  Six side is heaven/Nine side is go  Плавающая рыба, плавающая рыба,  Плавающая рыба, плавающая рыба,  Толпа злобных демонов хозяйничает в морском подводном мире,  Неизменное стадо "этого", снующее на дне самопроизвольной рвоты *(15).  Давай же вырвемся и встретимся в столице желания/на краю ада.  ____________________________________________  * 有象無象 (uzoumuzou) - 1) (прост.) всякий сброд; массы, толпа; 2) (разг.) ерунда, дрянь; 3) (буд.) всё сущее. Слово получается очень "объёмным", если одновременно держать в голове все три значения.  ** 魑魅魍魎 (chimimouryou) - (кн.) "злые духи гор и рек; страшилища".  *** 雑魚 (zako) - "мелкая рыбёшка; (обр.) мелюзга, мелкая сошка" - графически и этимологически здесь очень интересно переплетается с 金魚 (kingyou) - "золотая рыбка"  *(4) Имаи-сан пишет 魚群 (gyogun) - "косяк рыб", но поёт katamari (固まり) - "толпа, масса, стадо".  *(5) 欲望 (yokubou) - "страстное желание, жажда".  *(6) здесь Имаи-сан пишет 快楽 (kairaku) - "удовольствие", но поёт "orgasms".  *(7) マンホール (manhōru) - англ. "manhole" - "люк, лаз, глазок, отверстие". Вполне очевидная игра слов: "manhole"="man hole" .  *(8) 辿り着く (tadoritsuku) - "наконец добраться до цели" (расспрашивая о дороге или преодолевая трудности в дороге).  *(9) Имаи-сан пишет 心 (kokoro) - "сердце", но поёт こうかん (koukan) - "между ног".  *(10) Имаи-сан пишет Nine side, но поёт 彼方側(achiragawa) - "другая сторона".  *(11) Имаи-сан пишет "kibou no miyako", но поёт "jigoku no hate" - "на краю ада". Слово 希望 (kibou) означает "желание" как "стремление", "упование","надежда", "чаяние".  *(12) Имаи-сан пишет "петля" по-японски: 輪処 (wadokoro), но поёт по-английски - "Loop".  *(13) 堂々巡り (dōdōmeguri) - повторение одного и того же, как правило, бесполезное.  *(14) эта строчка вообще не пропевается.  *(15) в тексте стоит: "Я - единственная мелкая золотая рыбёшка, улизнувшая из надоедливого косяка", но вместо неё Имаи-сан поёт строчку, давшую название песне. Автор перевода: Dely Источник: cosmos-dely.blogspot.ru

Плещется рыба, хоть плескаться не может она.  Не могла

Читать далее...

Режу ветер - это так просто! 
Если моя судьба быть живым мертвецом, 
Прежде чем я сдохну где-нибудь под забором, 
Моя кровь будет плясать под песню убийства. Будет плясать! 

Везде, куда ни кинь взгляд - монохром заходящего солнца. 
Наверное, я сойду с ума в этом безмолвии. 
Мои губы сочатся алыми каплями крови, 
Я живу ради этого. Осуши всё до капли! 

Один - совершенно один - я лечу! 

Сходя с ума на ветру, пролетаю насквозь, 
Распарываю темноту ночи и вою. 
Даже если крылья вот-вот разорвёт, 
Моя кровь будет плясать под песню убийства. Будет плясать! 

Редкостная мразь пирует на Тайной вечере*. 
Ночь настаёт. Осуши всё до капли! 

Вот сейчас - замечательный ветер - я иду! 

Режу ветер - это так просто! 
Если моя судьба быть живым мертвецом, 
Прежде чем я сдохну где-нибудь под забором, 
Моя кровь будет плясать под песню убийства. Будет плясать! 

В свой последний вечер я грезил мечтами о тебе... 
Ночь светлеет. Осуши всё до капли! 

Один - совершенно один... 
Вот сейчас - замечательный ветер - я иду! 

Один - совершенно один... 
Один - совершенно один - я лечу! 

Сходя с ума на ветру, пролетаю насквозь, 
Распарываю темноту ночи и вою. 
Даже если крылья вот-вот разорвёт, 
Моя кровь будет плясать под песню убийства. 

Режу ветер - это так просто! 
Если моя судьба быть живым мертвецом, 
Прежде чем я сдохну где-нибудь под забором, 
Моя кровь будет плясать под песню убийства. 

Сходя с ума на ветру, пролетаю насквозь, 
Распарываю темноту ночи и вою. 
Даже если меня вот-вот разорвёт, 
Моя кровь будет плясать под песню убийства. 

Режу ветер - это так просто! 
Если моя судьба быть живым мертвецом, 
Прежде чем я сдохну где-нибудь под забором, 
Моя кровь будет плясать под песню убийства. 

Будет плясать! 
____________________________________________ 
*最後の晩餐 (saigo no bansan) - досл. "последняя трапеза" - Тайная вечеря. Обратите внимание на интересную фонетическую и смысловую перекличку с фразой 最後の晩さ (saigo no ban sa) - "последний вечер" далее по тексту.