Осенью 1907 г. в редакций петербургского юмористического журнала "Стрекоза" явился молодой человек. Он отрекомендовался Аркадием Тимофеевичем Аверченко и изъявил желание работать в журнале. Его принял издатель - М.Г. Корнфельд, только что унаследовавший от отца журнал, известный всей России, но утративший к этому времени не только былую популярность, но и большую часть своих подписчиков. Узнав, что Аверченко редактировал в Харькове журнал "Бич",'"тираж которого был чуть меньше тиража "Стрекозы", Корнфельд пригласил незнакомца на редакционное совещание.
В 1907 г. в "Стрекозе" сотрудничали молодые художники Ре-Ми (Н.В. Ремизов-Васильев), А. Радаков, А. Юнгер, А. Яковлев, Мисс (А.В. Ремизова) и поэт Красный (К.М. Антипов). Все они были недовольны бесцветной пустенькой "Стрекозой" и настойчиво предлагали издателю реформировать ее. Как ни странно, появление Аверченко послужило как будто последним толчком для того, чтобы осторожный Корнфельд согласился.
На одном из очередных заседаний редакции было решено превратить "Стрекозу" из юмористического журнала в сатирический, отражающий злободневные события общественной и политической жизни в стране. Тут же придумали журналу другое имя. Его предложил Радаков. Он вспомнил знаменитый древнеримский роман "Сатирикон" - пестрый калейдоскоп кошмарной эпохи Нерона, где рельефные жизненные подробности причудливо перемешаны с гротескными образами беспутного омерзительного мира *.
* Его автором считают Гая Петрония Арбитра.
Предложение Радакова понравилось. Свободное изложение событий в "Сатириконе" представлялось редакции счастливой находкой: не сковывая автора никакими рамками, оно давало большую свободу его творческой фантазии. Молодой редакции "Стрекозы" показалась подходящей и авторская позиция создателя "Сатирикона": к жуткому и пошлому миру он относится как спокойный наблюдатель, не чуждый юмора, а подчас и ядовитой иронии, но без чувства скорби или гнева.
Так определилось творческое лицо нового органа. С третьего апреля 1908 г. вместо надоевшей всем "Стрекозы" стал выходить сатирический журнал "Сатирикон", поставивший перед собой задачу морального исправления общества путем сатиры на нравы. А "Стрекоза" вскоре совсем прекратила существование.
Между тем время для расцвета сатиры было самое неподходящее. Первая русская революция была подавлена. 3 июня 1907 г. Николай II, нарушив обещания, которые был вынужден дать народу в революционные дни 1905 г., разогнал II Государственную Думу. Началась полоса мрачной реакции, вошедшей в историю под именем "столыпинской". Шаг за шагом отбирались завоеванные кровью "свободы".
"Сатирикон" появился в тот момент, когда цензурным террором была окончательно задушена сатирическая литература прогрессивного направления. На книжном рынке господствовали испытанные "ветераны" русской юмористики: "Будильник", "Осколки" и "Шут".
Действительно, революция 1905 г. вызвала невиданный расцвет сатирической журналистики. Один за другим выходили остро злободневные журналы и журнальчики: "Зритель", "Молот", "Пулемет", "Сигнал", "Стрелы", "Жупел" и многие другие. Задиристые и злые, они больно задевали министерскую верхушку, нередко нападали на "августейшее царское семейство", смело расправлялись с царскими генералами и губернаторами. Всю Россию обошел "Пулемет" Шебуева с кровавой треповской пятерней на манифесте о свободах. Шебуев переиначил знаменитый приказ Трепова: "Патронов не жалеть". В сатирической интерпретации журнала он зазвучал как призыв к народу: "тронов не жалеть".
В журналах 1905-1906 годов была изобретена целая система иносказаний и символов. Так, маленький уродец с шишкой на темени означал Николая II, стадо ослов - царское семейство, усы кольцом - Столыпина, усы торчком, кверху - Головина и т. д. Читатели охотно домысливали и дополняли то, на что журнал мог только намекнуть. Создавалась единая линия разоблачений, особенно хорошо заметная в лучшем сатирическом журнале тех лет - "Зритель". По словам В. Боцяновского, "зрители сатирические оказались более прозорливыми, нежели стоявшие в центре, державшие в своих руках бразды правления, носители «твердой власти», знавшие секрет спасения России «с сильным державным» во главе" *.
* В. Боцяновский и Э. Голлербах. Русская сатира первой революции, Л., 1925, стр. 141.
Но в неравной схватке с царизмом отважный "Зритель" и его союзники терпели поражение. Их жизнь, как правило, была очень коротка: полиция преследовала редакторов, у газетчиков отнимали и жгли "крамольные" номера журналов. После подавления революции атмосфера для существования сатирической прессы стала совсем невыносимой. Появились черносотенные юмористические органы: "Жгут", "Кнут", "Жало", "Вече" и им подобные.
Вот как была сформулирована программа одного из них: "Лупи, сколько влезет!". "Бер-р-регись!", - предостерегала редакция "Кнута" своих врагов. "Сраму на свою голову не положим, охулки на руку тоже класть не будем, будем лупить на славу... А там будь - что будет!... С гиком, со свистом, по-старинному, Читать далее...

Согласно Автобиографии (1890), важнейшим импульсом литературного развития Розанова послужили сочинения Д.С.Милля, Д.И.Писарева, Н.А.Добролюбова и западноевропейских вульгарных материалистов. Целиком в этом русле написана первая статья Розанова «Исследование идеи счастья как идеи верховного начала человеческой жизни», в 1881 отвергнутая журналом «Русская мысль» «по причине тяжелого слога».
Философические устремления Розанова постепенно сменялись религиозными, о чем свидетельствуют его насыщенные полемикой статьи «Органический процесс и механическая причинность» (1889); «Отречение дарвиниста» (1889) – против проф. К.А.Тимирязева; «Место христианства в истории» (1890),... Репутации философа они Розанову не создали, но помогли свести знакомство с Н.Н.Страховым и К.Н.Леонтьевым, а те открыли ему дорогу в консервативную журналистику – он стал одним из ведущих авторов новообразованного в 1890 журнала «Русское обозрение», издававшегося на личные средства Александра III при кураторстве К.П.Победоносцева. Свое публицистическое творчество 1890-х годов Розанов именовал «Катковско-Леонтьевским периодом». Он регулярно публиковался в «Русском вестнике», «Вопросах философии и психологии», «Биржевых ведомостях», «Московских ведомостях» и особенно в газете А.С.Суворина «Новое время.
К началу 1900-х годов Розанов создал себе прочную репутацию плодовитого и яркого консервативного журналиста. Большая часть его многочисленных статей этого периода собрана в книгах «Сумерки просвещения»(1899), где на базе собственного опыта Розанов обличает российскую систему школьного образования. Однако главным и наиболее известным его сочинением стала опубликованная в 1891 в «Русском вестнике» и вышедшая несколькими отдельными изданиями (с приложением двух этюдов о Н.В.Гоголе) «Легенда о Великом Инквизиторе» Ф.М.Достоевского. Опыт критического комментария.
К началу 1900-х годов мировоззрение Розанова вполне сформировалось: «понимание» в целом было предрешено и постоянно расширялось тематически, в принципе не имея пределов. Однако «пониманию» этому, на его собственный взгляд, недоставало органичности, которая требовала слияния мышления с бытом: именно он признавался «сферой целостного существования личности» (Н.Розин). Быт одушевляла стихия пола и скрепляли семейные узы. Соответствующие размышления и соображения Розанова, нередко спонтанные, вдохновили его статьи, собранные в двухтомнике «Семейный вопрос в России»(1905), а также, по собственным его словам, «главную идейную книгу» «В мире неясного и нерешенного», вышедшую к 1904 двумя изданиями. Его собственная мучительная семейная ситуация (брачное сожительство, по церковным понятиям считавшееся блудом) спровоцировала напряженные размышления о значении и роли российской церковности (двухтомник Около церковных стен, 1907). Попытку решающего обобщения религиозной проблематики представляют книги Розанова Темный Лик (1911) и Люди лунного света (1912), где в сексуальном ключе выявляется и оценивается «метафизика христианства» и доказывается несостоятельность христианской религии с точки зрения обустройства обыденной жизни. Однако, по-видимому, неправомерно объявлять Розанова, как это делал Д.С.Мережковский, подобным Фр.Ницше «антихристианином».
Закономерной кульминацией творчества Розанова явились его сочинения необычного жанра, ускользающего от строгого определения, однако укорененного в его журналистской деятельности, предполагавшей постоянную, как можно более непосредственную и вместе с тем выразительную реакцию на злобу дня, и сориентированного на настольную книгу Розанова Дневник писателя Достоевского. В опубликованных сочинениях Уединенное (1912), Смертное (1913), Опавшие листья (короб 1 – 1913; короб 2 – 1915) и предполагавшихся сборниках В Сахарне, После Сахарны, Мимолетное и Последние листья автор пытается воспроизвести процесс «понимания» во всей его интригующей и многосложной мелочности и живой мимике устной речи – процесс, слитый с обыденной жизнью и способствующий мыслительному самоопределению. Этот жанр оказался наиболее адекватным мысли Розанова, всегда стремившейся стать переживанием; и последнее его произведение, попытка осмыслить и тем самым как-то очеловечить революционное крушение истории России и его вселенский резонанс, обрела испытанную жанровую форму. Его Апокалипсис нашего времени публиковался невероятным по тому времени двухтысячным тиражом в большевистской России с ноября 1917 по октябрь 1918 (десять выпусков). Характерно, что этот реквием по российскому государству и русской культуре первоначально мыслился как периодическое издание статей на темы политические, религиозные и общекультурные под общим заглавием Троицкие березки: «так, какую-нибудь ерунду, и вдруг – раз, мысль, два – мысль. Разрослось чудище...» (Розанов – Ткаченко, 1918, 31 марта). Жанр оправдал себя: Апокалипсис оказался редкостным и бесценным художественно-историческим свидетельством очевидца и мыслителя, погребенного под обломками рухнувшей империи.

«РУССКОЕ БОГАТСТВО» — ежемесячный литературный и научный журнал, издававшийся в Петербурге с 1876 по 1918. В истории журнала было несколько периодов. С 1880 — орган народников. В 1880—1882 его издательницей была С. П. Бажина, редактором — сначала Н. Н. Златовратский, а с 4-го номера 1881 — П. В. Быков. Во время редакторства Златовратского «Р. б.» было органом «артели» писателей-народников (Н. П. Златовратский, Н. И. Наумов, С. Н. Кривенко, П. В. Засодимский, Г. И. Успенский, М. А. Протопопов, А. М. Скабичевский и др.). Журнал мало расходился и носил печать посредственности; в идеологическом отношении интересен тем, что участвовавшие в нем «последовательные народники» должны были признать необходимость политической борьбы, отойдя от позиций старого ортодоксального народничества. С 1882 «Р. б.» перешло в собственность Л. Е. Оболенкого, к-рый, вел издание до 1891 включительно. Журнал был в это время бледным либеральным органом с некоторым налетом народничества. Главным его работником был сам редактор.
С 1893 «Р. б.» снова перешло в руки народников и стало одним из популярных среди мелкобуржуазной интеллигенции журналов. До 1895 во главе редакции фактически стояли Кривенко и В. П. Воронцов (В. В.), затем его руководителями стали Н. К. Михайловский и В. Г. Короленко. В нем участвовали видные лит-ые силы радикальной народнической интеллигенции: Н. Ф. Анненский, С. Н. Южаков, А. В. Пешехонов, В. А. Мякотин, В. М. Чернов, Н. С. Русанов, Николай-он, Дионео, В. И. Семевский, Н. А. Карышев и др. По отделу критики кроме Михайловского писали А. Г. Горнфельд, М. А. Протопопов, А. Е. Редько и др. В художественной части работали П. Ф. Якубович, Н. Г. Гарин-Михайловский, С. Я. Елпатьевский, Н. П. Златовратский, Д. Н. Малин, И. Н. Потапенко, Allegro (П. С. Соловьева), А. М. Федоров, В. И. Дмитриева, А. С. Шабельская и др. В 1906 «Р. б.» было закрыто правительством и выходило под именем «Современных записок» и «Современности»; с мая того же 1906 приняло прежнее название; с сентября 1914 до марта 1917 по той же причине журнал именовался «Русскими записками».
Одну из своих главных задач либерально-народническое «Р. б.» 90—900-х гг. видело в яростной борьбе с марксизмом, к-рую начал Михайловский в 1893, еще до эпохи «легального марксизма». В этой полемике теоретики «Р. б.» сделали ряд отступлений от старых народнических схем, признали наличие развивавшегося в России капитализма и рабочего движения, стараясь только доказать полную тождественность интересов всех «трудящихся». В развиваемой им концепции аграрной эволюции «Р. б.» в сильной степени опиралось на немецкую бернштейнианскую лит-ру. В философском отношении замечаются тенденции сближения с эмпириокритицизмом (В. Чернов). По вопросам лит-ры «Р. б.» в лице Михайловского вело борьбу как с натурализмом в искусстве, так и с тенденциями модернизма и символизма. Литературно-художественный отдел журнала носил тусклый эпигонско-народнический характер.
После революции 1905 «Р. б.», оставшееся с 1904 (смерть Михайловского) под редакторством одного Короленко, проделало дальнейшую эволюцию народнической интеллигенции к либерализму. Группа основных участников потускневшего в эту пору журнала (к ним прибавились еще А. Б. Петрищев и Ф. Д. Каюков) целиком стояла на платформе «народных социалистов». Во время мировой войны журнал занимал оборонческую позицию и враждебно встретил Октябрьскую революцию.