— Вызывали, Павел Ильясович?

Я захожу в кабинет к начальнику, оставив стойку и зал на Веронику. Павел курит сигару, откинувшись в кресле и положив ноги на стол. Судя по пеплу на одежде, настроение у него паршивое: обычно начальник более аккуратен и пользуется пепельницей. Сложив руки на груди, жду дальнейших распоряжений.

— Отставить церемонии, — наконец говорит он, вынимая сигару изо рта. — Сядь куда-нибудь, не мельтеши.

— Что случилось? — с подозрением спрашиваю я, усаживаясь на ближайший стул.

Павел молча передаёт мне листок бумаги, на котором аккуратным почерком буква к букве выведено заявление на увольнение по собственному. От Марины. Некоторое время пялюсь в листок, словно надеясь увидеть там что-то новое. Наконец возвращаю листок на стол и вопросительно смотрю на начальника.

— Ну что ты смотришь? Работали же без неё, и теперь тоже справимся.
— А ты не пытался её переубедить?
— Ты меня за идиота держишь? Конечно, пытался. Только по-моему сделал наоборот только хуже.
— А почему вообще...? — я не договариваю, кивая на листок.
— Разозлилась на эпизод с Дэном. Кричала, что мы её используем в каких-то своих тёмных делишках.
— И ведь оказалась права.
— Я потому и не смог ничего толком возразить. Разрешил эти две недели на работу не приходить, ну типа как отпуск, только без отпуска. Да заплачу, конечно, не смотри на меня так. Ром будешь? Ну как хочешь. Впрочем, верно, тебе ещё работать.
— Но ведь... И жертва была нужна, и Дэн вызвался добровольно. Кстати как он там? Не звонил?
— Звонил, уже лучше. Сказал, что выйдет, как только сможет, на что я пообещал открутить ему голову. Зайди к нему вечером, проведай.
— Хорошо, Павел Ильясыч. Что-то ещё?
— Нет, Тимур. Работай.

Киваю и встаю со стула. Надо же, за пару минут успели затечь ноги, иначе чего они не гнутся-то?
Выхожу в зал и работаю на автомате. Вероня помогает и поддерживает. И судя по улыбкам гостей, нам удаётся сохранять атмосферу кофейни, но надолго ли нас хватит? Впрочем, люди ко всему привыкают, а уж мы и подавно.

Павел сосредоточен и серьёзен. Елена постоянно рядом с ним, но я вижу, что она готова уйти и дать ход действию, которому она не принадлежит. Марина задумчива, рассеянно перекладывает ложку с места на место. И я не вижу Дэна. Это странно, он обычно не упускает случая ни поблистать среди людей, ни подколоть девчонку.

Дэн входит молча, без кривляний, он тоже непривычно сосредоточен. Я знаю его и таким тоже, но всё равно это удивляет.

Они с Павлом кивают друг другу. Елена обнимает блондина, сильно прижимая к себе. Словно в последний раз. В её глазах блестят слёзы, которым она не позволяет пролиться, но я всё равно их вижу.

Наконец она его отпускает и уходит, а Дэн начинает раздеваться. На пол летят жилетка, футболка, джинсы, бельё. Босые ноги ступают на холодный пол сперва осторожно и неуверенно, но скоро привыкают.

Дэн берёт у Павла кинжал, и мы словно переносимся из внутренних помещений кофейни в мрачный зал, освещённый светом факелов.
Марина тревожно оглядывается. Заметив Дэна, у которого из одежды только побрякушка на шее, девушка цепенеет и смущённо отворачивается.

— Марина!

Дэн подходит к ней, держа в руках кинжал. Он держится прямо, но я вижу, как дрожат его пальцы.
Девчонка отшатывается, но оцепеняющий страх не даёт ей убежать. Да здесь и некуда.

— Марина! Возьми кинжал.

Голос Дэна сел, слова даются с трудом.

— Что? Нет!

Голос Марины тоже изменился, срывается на шёпот.

— Да! Возьми кинжал!

Дэн подсовывает рукоять ей под руку, и Марина машинально сжимает пальцы.

— Теперь бей сюда.

Освободившейся рукой он указывает на грудь. Туда, где сердце. Девчонка поджимает губы и отрицательно мотает головой.

— Бей! Так надо! Ты вчера грозилась меня убить, так вот у тебя есть возможность!

— Дэн! — из глаз Марины брызжут слёзы, и она нервно сжимает рукоять кинжала.

Мне жаль их обоих, но я сейчас не имею права вмешиваться. Бросаю взгляд на Павла и вижу в нём те же чувства, что и у меня. Только он ещё и начальник.

— Бей, дура! — рычит Дэн злобно. Промедление уменьшает его решимость, а сомневаться нельзя. Он дёргает щекой и стремительно наседает на Марину: — Бей или я за себя...

Та в испуге, совершенно неосознанно защищаясь, втыкает кинжал куда надо. Дэн осекается, бормочет что-то едва слышимое и мешком оседает на пол.

Визг девчонки служит сигналом мне и Павлу. Мы бросаемся к ней, поднимаем с пола, куда она успела рухнуть на колени, и оттаскиваем подальше от тела, разворачивая так, чтобы не видела, и не давая смотреть. Павел достаёт откуда-то флягу и подносит к губам Марины:

— Пей.

Девчонка вцепляется в его руки и делает несколько больших глотков. Через минуту руки её безвольно падают вдоль тела, голова свешивается на грудь, а дыхание выравнивается.

— Тимур! Уноси её. Одеяло знаешь где.

— Да, Павел Ильясович, всё сделаю, не беспокойся.

Я беру Марину на руки и осторожно иду на выход. Павел остаётся с Дэном.

Полумрак, факелы, шум в ушах.
На невысоком постаменте передо мной, похожем на алтарь, лежит парень. Откуда-то приходит имя Рикардо, но я его знаю под именем Тимура — бариста в кафе, где я работаю.
Парень обнажен, его прикрывает только полоса ткани, и я сильно смущаюсь. И замечаю, что сама тоже не сильно одета, только во что-то, похожее на простыню. Это сбивает с толку, и я оглядываюсь в поисках чего-то привычного и знакомого. Но ничего не нахожу.
Растерянность становится сильнее, когда нас окружают фигуры в покрывалах, и лиц я не вижу.
Фигуры подходят к Рикардо и фиксируют его руки над головой в металлических браслетах. Затем вкладывают в мою руку крис-нож — кинжал с кривым клинком. На груди парня появляется метка напротив сердца.
— Ударь в метку, — командует мне пространство.
— Я? Нет, я не могу! Я не буду!
— Ты должна.
Перед глазами мутнеет, и я словно вспоминаю, что уже видела это. Я вот так же стояла над телом парня, которого... Любила? И поэтому не выполнила приказ и засадила кинжал не ему в грудь, а себе?
— Ударь в метку!
— Почему я? Зачем? Не надо его убивать! Что он сделал? — я срываюсь на истеричный крик, но ответов не получаю. Слёзы текут из глаз ручьями, мешая видеть, а ноги подкашиваются. И я падаю на колени рядом с Рикардо.
— Ударь в метку! Тогда всё кончится.
Зачем, зачем, зачем?! Вопрос звенит в голове колокольным звоном, отражается от стенок черепа и усиливается многократно, и я уже не понимаю, где я и что я. Остаётся только метка и кинжал в моей руке. Хочу выбросить его, но не получается. Рука меня не слушается и продолжает сжимать рукоять. Значит, убью его, а потом себя. Потому что жить с этим не смогу.
Я подхожу к Рикардо, и он открывает глаза. Зачем ты на меня смотришь, ведь я уже почти смирилась и почти решилась? Зачем ты мучаешь меня?
Провожу ладонью по его щеке, и слёзы льются с новой силой. Брюнет на мгновение прижимается к ладони лицом, молча кивает и снова закрывает глаза.
— Прости меня, — прошу беззвучно, на голос сил не остаётся.
Бью кинжалом, целясь в метку, и затем вздрагиваю от плеснувшей крови. Рикардо дёргается и затихает. Я протягиваю пальцы к рукояти, чтобы вытащить клинок и покончить с собой, но в глазах темнеет, и я проваливаюсь в бесконечность.

Прихожу в себя от того, что Павел Ильясович трясёт меня за плечи.
— Очнись, очнись давай! Ты молодец, ты справилась, ну!
Подвывая, я пробую стереть слёзы с глаз, размазывая по щекам остатки туши. Хочется видеть хоть что-то, а не мутную пелену солёной воды.
— Ты молодец, ты справилась, теперь всё хорошо.
— А... он? — еле выдавливаю я, чуть кинув в сторону алтаря. Жертвенника. Или что это было.
— И с ним всё хорошо, — бодро заверяет меня начальник. Видя, что не убедил, машет рукой в сторону, подзывая кого-то. И тогда ко мне подходит Тимур. Или Рикардо? Сейчас я и сама не понимаю.
— Тимур, Тимур, — усмехается подошедший, словно услышав мои мысли. Или действительно услышав? Бариста приседает рядом со мной и ласково обнимает, а я реву теперь уже ему в плечо. — Ну не реви, вот он я, живой.
— Ааааыыыыыы! Не могууу!
— Ну тогда реви, — легко соглашает он.
Павел Ильясович хлопает нас по плечам, поднимается на ноги и уходит, а мы остаёмся сидеть вдвоём. Ревущая девчонка, которая не понимает, что именно она сейчас пережила, и обнимающий её брюнет, которого она убила своими руками несколько минут назад.

Через некоторое время Тимур мягко отстраняется и... начинает меня целовать. А затем стягивает с меня простыню, в которую я замоталась, словно в броню.
— Ты что? Разве сейчас время и вообще уместно? — шепчу я, когда наконец обретаю возможность говорить.
— Расслабься, детка, — его дыхание обжигает мне ухо. — Просто не думай об этом, не об уместности. Сосредоточься на ощущениях. На желаниях. Чего ты хочешь? Или — кого? Ты же хочешь — меня?
И я вдруг понимаю, что да, хочу. Прямо сейчас и прямо здесь. Не понимаю, как он это делает, но его слова — правда.
Тимур читает ответ на моем лице. Опрокидывает меня на спину прямо на пол и продолжает свои настойчивые ласки. И вот для меня уже мир сжимается до размера наших тел, а на моем прожигают дыры его руки и губы. А где-то внизу живота пульсируют жар и дрожь.

Бри.
Или реинкарнация Тацуи Амэ?
Или — почему "или"?
Бри как реинкарнация Тацуи Амэ.
Адьютант Ада при Солнце-Аматэрасу.
[498x700]

Я однозначно избалована образованным окружением, умеющим в метафоры.
Когда люди моих метафор не понимают, я начинаю думать, что это я дурак. Не учла, не сформулировала, не объяснила, не...

Но обычно потом оказывается, что не я. Но в моменте всё равно стрёмно.

Задала вопрос чату, а они начали обсуждать, страшно ли в морге, особенно ночью. Чувствую себя... идиотом, дебилом и кретином одновременно.
_______________________
Что вы будете делать даже в морге, когда нет зрителей и никто не оценит и не заплатит?
Из серии "не могу не делать"

Даже в морге он будет играть
На восторги ему плевать
Но зато мой друг
Лучше всех играет блюз.
Круче всех вокруг
Он один играет блюз.

В последнее время я представляю собой сгусток паники и тлена.
Отсутствие работы усугубляет.
Кто сейчас будет искать джуна — вопрос.
Как я буду что-то делать осмысленное — вопрос. Я через пять минут забываю, почистила ли я зубы, какое там серьезные картинки.
Несерьёзные рисуются. Как способ отвлечься. И то — про странное.
Рисование руками немного успокаивает. Рисую почему-то комиксы. Вернее, знаю, почему — насмотрелась комиксов Мамору в Тайной башне и комиксов Коды.
Напрягает, что не идут тексты и сюжеты из начала. Получается какая-то середина, в которой ничего не понятно.
Читать далее

— Ревнуешь?
— А? Не... Завидую. Они с Тимуром на равных общаются.
— И поэтому ты пьёшь?
— Угу...
— Мой ром?!
— Угу... Пал Льясыч, не ругайся, я тебе новый притащу... Просто вино уже не берёт.
— Смотри у меня!
— Обижаешь! Когда я тебе врал?
— Да постоянно!
— Ну и пажалста!
— Ты чего пить-то взялся? Погоди, погоди, ты чего, втрескался что ли?! Ну Дэн, ну ты даёшь! Даже меня удивил.
— Вот ты ржешь, Пал Льясыч, а я себя чувствую тупее, чем в свои реальные 16 лет.
— И чего делать будешь?
— Пить. Я всё-таки не первый раз в жизни влюбляюсь и точно знаю — это проходит.
— К ней чего не подкатишь?
— Ну её... Когда она близко, я её хочу либо выебать, либо уебать. И то, и другое мне претит.
— Ну-ну, посмотрим... А как же выход за грань и всё такое?
— Да надоело за столько времени. Иногда и пропустить можно. И чем это не выход за грань, кстати? Самый настоящий.
— Дэн, Дэн... Работать сможешь?
— Обижаешь, Пал Льясыч! Просплюсь и смогу. Я же профи, личное от рабочего отделять умею.

В попытках отвлечься снова читаю и пытаюсь изучать соционику.

Ну и в целом примерно определила разницу между экстравертом и интровертом. Вроде как соционическая дихотомия отличается от психологической.

У 🔹экстраверта импульс идет от объекта к субьекту (собственно -верту) и затем снова к объекту
(мир => субъект => мир)

А у 🔸интроверта — от субъекта в мир и затем к субъекту
(субъект => мир => субъект)

Но как это выглядит на практике и как отличить, пока не очень знаю
Ещё примеров в попытке объяснить принцип:

🔻 У 🔹экстраверта импульс рождается в окружающем мире, а у 🔸интроверта — внутри него.

🔻🔹Экстраверт — теннисист, а 🔸интроверт играет в мячик на веревочке.

🔻🔹Экстраверт это телевизор: ловит сигнал, обрабатывает, выдаёт
🔸Интроверт это эхолокатор: генерирует сигнал, ждёт отклик, ловит вернувшийся сигнал.

🔻 — Экстраверт и интроверт гуляют по лесу. Разница?
— 🔸Интроверт кричит "ау!" и слушает.
🔹Экстраверт слышит "ау!" и кричит в ответ.

Выскочка! Наглый белобрысый выскочка! Ну и что, что выше, что теперь, бояться тебя?! И всё-таки побаиваюсь, что перегну.
Упираюсь спиной в стену и, понимая, что деваться некуда, вздергиваю подбородок ещё выше. Не на такую напал, красавчик.
Он встаёт передо мной, скрестив руки на груди и перекрывая путь к бегству.
— Слышь, сопля. Шмакодявка недорослая. Ты растишку ещё ешь или уже не помогает?
Вскидываюсь и огрызаюсь:
— Пошёл ты! Тоже мне, командир нашелся. Сходи на рынок мозгов себе купи. У самого нет, так хоть в баночке будут!
— По себе что ли судишь? И как, помогло? Вижу, не особо!
— Тупица!
— Дура!
— Самовлюблённый кретин!
— Овца долбанутая!
Хрясь! На "овце" я не выдерживаю: рука отвешивает ему пощёчину ещё до того, как я успеваю сообразить, что происходит. В ответ он ловит мои руки и вжимает в стену. Дёргаюсь в попытке вырваться, но он держит крепко. От близости его лица меня слегка вертолётит. Надеюсь, он этого не замечает.
Пытаюсь скрыть своё состояние, глядя исподлобья, пряча глаза за бровями и ресницами.
Не срабатывает. Он подаётся вперёд, впивается в губы и засовывает язык внутрь. Мои колени подкашиваются, и я держусь вертикально только чудом и потому, что он меня держит. Его дыхание обжигает, и я ловлю себя на желании, чтобы он продолжал. Но ни за что не признаюсь.
— Сучка.
— Осёл. Баран. Кретин.
— Повторяешься, дорогуша.
— Иди в задницу!
— Это приглашение?
Лапает за указанную часть тела. Я взвизгиваю и пытаюсь вывинтиться из его рук, потому что скоро не смогу сопротивляться. Его ладони слишком горячие, и этот жар передаётся мне. Запястья, бёдра, а теперь снова губы. Я цепенею, пытаясь усмирить бурю внутри. И это почти получается, но только до тех пор, пока он не проводит пальцами по моей груди.
Реакция тела оказывается быстрее, оно подаётся вслед за его рукой, и я успеваю только приглушить стон.
— Признайся, что хочешь меня. Чтобы я тебя трахнул.
— Пошёл ты... Сдался ты мне.
— Я-то нет, а вот ты сдашься одному самовлюбленному кретину, сама и по доброй воле.
Ни за что, я ещё пободаюсь!
Наш диалог прерывается вошедшим Тимуром, который громко объявляет:
— Открываемся!
Вздрагиваю от неожиданности и оседаю на пол, как только он меня отпускает. Сердце бьётся где-то в пятках, лицо и уши горят огнём, руки трясутся, а на ноги встать лучше даже не пробовать, хоть и надо убраться из общего зала. Но значит зацепило тебя, зараза блондинистая? И у лучезарного Дэнчика находятся больные места? Значит без боя я тебе точно не сдамся!

Мелкота! Как она смеет?! Смотрит снизу вверх с вызовом. Я хоть и не каланча Тимур, но выше её уж точно. И когда успела наглости набраться?!
Пятится. В зеленоватых глазах мелькает страх. То-то же.
Упирается спиной в стену и, понимая, что деваться некуда, вздергивает подбородок ещё выше.
Я встаю перед ней, скрестив руки на груди и перекрывая путь к бегству.
— Слышь, сопля. Шмакодявка недорослая. Ты растишку ещё ешь или уже не помогает?
Девчонка вскидывается и огрызается:
— Пошёл ты! Тоже мне, командир нашелся. Сходи на рынок мозгов себе купи. У самого нет, так хоть в баночке будут!
— По себе что ли судишь? И как, помогло? Вижу, не особо!
— Тупица!
— Дура!
— Самовлюблённый кретин!
— Овца долбанутая!
Хрясь! Щёку обжигает ударом ладони. Ах ты ещё и дерёшься?! Я перехватываю её оба запястья, чтобы больше не размахивала ручонками, и вжимаю в стену. Девчонка дёргается пару раз, пытаясь вырваться, но я сильнее и держу крепко. Что, попалась?
Зло зыркает исподлобья и сопит. Нет, дорогуша, не выпущу. Не хочу огрести по морде ещё раз. А вот что бы теперь сделать с тобой? Что бы сделал такой самовлюблённый кретин, как я?
Подаюсь вперёд, впиваюсь ей в губы и засовываю язык внутрь. Такого девчонка не выдерживает, и её колени подкашиваются. Но я держу. Не сбежишь.
— Сучка.
— Осёл. Баран. Кретин.
— Повторяешься, дорогуша.
— Иди в задницу!
— Это приглашение?
Лапаю её за указанную часть тела. Девчонка взвизгивает и пытается вывинтиться из моих рук. Пока она брыкается, ткань футболки натягивается на груди, и даже сквозь лифчик выделяются торчащие соски.
Погоди-ка, ты возбудилась что ли? От поцелуя? Или от собственной наглости? Допустим, первого могу ещё добавить. Ну же, отвечай, отвечай!
Провожу пальцами по её груди.
Её тело послушно выгибается в моих руках, как бы она ни корчила из себя безучастное бревно, и я удовлетворённо ловлю ушами едва слышный стон.
— Признайся, что хочешь меня, — чуть отстранившись, шепчу я и прикусываю мочку её уха. Работает безотказно. — Чтобы я тебя трахнул.
— Пошёл ты... Сдался ты мне.
— Я-то нет, а вот ты сдашься одному самовлюбленному кретину, сама и по доброй воле.
Наш милый диалог прерывается вошедшим Тимуром. Тот мгновенно оценивает обстановку, подмигивает мне и громко объявляет:
— Открываемся!
Девчонка вздрагивает и, как только я её отпускаю, оседает на пол. Надо её Вероне сдать, для отпаивания чем-нибудь успокоительным. Сам я ничего делать не собираюсь, что выходило бы за рамки служебных обязанностей. Я же кретин, да ещё самовлюблённый.
Смотри-ка, зацепило! Я думал, уже прошел это пару тысяч лет назад. Оказывается, ошибался. Ну ничего, я тебе ещё покажу. Иногда необходимо искать себе развлечения, так почему бы и не такие?

И этот день пройдёт.

— Ебанушка инопланетная. У тебя тоже тарелка в кустах под Выборгом? То-то тебя в Питер всё время тянет.

...

— Ты чего, всё впихивать собрался?
— Нет, только невпихуемое.

...

Разговоры с милым такие разговоры...

Очередное "ты нам не подходишь". И в кои веки я не вывалилась из жизни в чувство вины.

Да, я делаю порцию сториз целый час, а то и два. Но это не проблемы с композицией и типографикой, несмотря на то, что в укор мне ставят именно это. Черновой вариант при имеющейся фотографии накидывается за 10 минут. Косяки по вышеуказанным пунктам исправляются ещё за 10 минут.

Гораздо, гораздо дольше я ищу подходящие фотографии. А потом снова ищу, потому что те не подошли. А почему не подошли и какие надо — нет объяснений. Я должна увидеть сама. Проанализировать и увидеть. Но я не вижу. Из раза в раз. И финальные варианты зачастую кажутся мне менее подходящими, чем найденные мной первоначально.

Да, частично это уязвленное самолюбие. Но не только оно, в самом-то деле: я научилась задвигать самолюбие на границу сознания. Просто если вас из раза в раз не понимают, проверьте, может, не только слушатель дурак, но и вы неудачно объясняете?
Ни в коей мере не снимаю ответственности с себя. Но и чужой мне не надо. А здесь она обоюдная.

А если перевести часы в деньги, то... Одна порция сториз на день занимает 1-2 часа. Это 250-500 рублей денег. В порции 2-6 слайдов в среднем. То есть один слайд "стоит" от 40 рублей до 250. Притом, фрилансеры от 250 за штуку в среднем и берут. И если так считать, то вроде не так и долго я вожусь, и не так дорого обхожусь. Обходилась.
Спасибо этому дому, пойдем к другому.

День полнолуния.
Есть две новости, хорошая и не очень:
➕у меня дофига антител к коронавирусу
➖меня уволили с подработки

Всё понимаю. И про новые возможности, и что у меня к постановке задания по подработке вопросы были. Но грустнинька.
Дорогое Мрзд, можно мне ещё какую-нибудь приятность?

Эта песня так мне надоела, что, кажется, это единственная причина, по которой мне удалось в этот раз её не затянуть.
Но сам факт -- удалось.

Жилой отсек. На полу лежит Кайл со страдающей мордой лица. Рядом, привалившись к стене и скрестив руки на груди, стоит Рей.

Рей: Слышь, уёбище ушастое, иди в медблок.
Кайл: Отвали. Если б я мог, уже бы был там.
Рей, флегматично: Врешь. Тебя туда и сиськами Диты не заманишь.
Кайл: И без тебя плохо. Сил нет.
Рей: Нехер было...
Кайл: Я не пил! Хаос, как противно...
Рей: Вот-вот! Недостойно не то что принца...
Кайл, убито: Да-да, я себе это же говорил уже раз десять. Может, больше. Не помогло. /пытается перевернуться на четвереньки, падает/
Рей: Точно — уёбище... /подходит, поднимает, несёт в медблок/
Кайл: В медблок?! Верни меня обратно! Рей, я тебя ненавижу!
Рей: Взаимно, милый! Теперь спи. /сгружает в капсулу, активирует программу, дожидается, когда Кайл уснёт, и уходит/

Я: Ну а вот в Танином чате -- за сливочный вариант.
Павел Ильясыч: А я говорю -- тёмный кофейный бери.
Я: Но сливочный тоже хорош!
Павел Ильясыч: Так! Моя кофейня, я говорю -- бери тёмный! Кофе, шоколад, сигары! Мало ли что где говорят, последнее слово всё равно за мной.

Сказать, что я никогда не задумывалась об этом, будет неправдой.
Да и сам он -- не зануда, как Тео, и не стесняшка, как Кайл.
Но только сейчас, на 15м году жизни персонажа, он наконец воплотил. Вернее, собирается.
Впрочем, в 15 уже можно, правда? XD
Мне -- странно. И радостно.
Доделаю картинку -- покажу.

АПД: доделала. Дальше идей нет, там в целом и так понятно. Но если продолжение и будет, сделаю отдельным постом.

немного 18+
 
 

На мозгах висит, что надо смотреть.
Значит, досмотрю Американских богов (если досмотрю, но вроде должна) -- и пойду смотреть Светлячка.
Интересно, хватит ли меня на оригинал? В АБ вот не хватило, учёбы и без того хватает, а сериалом мозги разгрузить хочется.
И да, согласно учебнику биологии, они у меня есть.