За лёгкостью скучающего взора -
Несбыточного мёртвые тиски,
Я музыку для чувственного хора
Покорно занимаю у тоски...
Бессилье красок нам Зима готовит -
А ей опять никто не возразит -
Иду на сделку с нею без условий
И тусклый выбираю реквизит.
Нельзя сказать, что нет у ней таланта
И что она - бездарный режиссёр:
Как севера полярная инфанта,
Я восхищаюсь ею до сих пор.
Да только... так, одна мыслишка - мимо...
Подумалось: что, если и она,
Как женщина, хотела быть любима,
А, может - нынче страстно влюблена?
И только от любовной несвободы,
Напрасно потерявшие покой,
В отчаяньи её уходят воды
И делятся надеждами с Весной...

Исподволь смотрю в чужую душу,
Заглянуть в глаза - конечно, трушу...
Ни ему, ни мне - не знать колец,
Не морочить патокой сердец,
Удивляться - поздно в этом мире...
А идти - так уж на все четыре...
[699x306]

[416x555]



Позолоти-ка ручку, дорогой!
Учись, родной - вот шёлком карты льются...
Да не блести загадочно серьгой -
Все сто монет - с лихвой тебе вернутся...
Скажу - когда-то влюбчив был и смел,
Но кипяток - что лёд в любовном деле...
А этот след кто нанести сумел?
Вернулся он тому в душе и теле...
Гляди в глаза... Как в них горит огонь!
Он не спалит - ведь сердце не пылает...
Ты, молодой, её души не тронь -
Она - святая, все об этом знают...

Намолила стишок ,
Пропустила слушок,
Торопила судьбу -
Вылетаю в трубу...

Сладушко, неласковый звонарь!
Сердце - в дым, да ты не чуешь гарь,
Ты чудишь, звонишь в колокола,
А иное - праздные дела,
О скоромном - блажи нет твоей...
Дело вдовье - тысяча чертей,
Бесенят - по дюжине в глазу,
Да с тебя ли вымолить слезу?
Сладушко, неласковый, стихом
Заманю ли я тебя в свой дом?
Сон-травою дух приворожу,
Да на красну лавку уложу...
Насмотрюсь - покуда не влюблюсь...
Ты звони пока - а я молюсь...

Давно живу у глупости в плену
И жизнь свою беспутную кляну -
Когда была б она сродни премьере,
Пеклась бы во второй я о карьере,
В очередной - во избежанье мук -
На штурм педагогических наук
Направила бы все свои усилья
(Не дети, а лихая комарилья!)...
В четвёртой жизни стала б я купцом -
Не сладко жить безденежным глупцом,
Ах, как с пустой мошной на свете лихо...
(Уговорили - так и быть - купчиха...)
А что же в пятой? Сложно будет с пятой -
Опять кругом я буду виноватой,
Опять капризов полон огород:
Не городить - так мимо жизнь пройдёт...
Куплю себе - любовные утехи,
Чтоб с горя не повиснуть на застрехе...

[560x373]
Мудрейшему - нижайшее почтенье...
В глазах твоих читаю удивленье:
Зачем с тобой заговорила я,
Обычная и серая скамья?
Задоринки - суть имиджа (не смейся!):
Моя родня - еловое семейство,
Знай - в сказочной росла я стороне,
И быть колючей - в общем-то, по мне...
В лесу - моя тревога и кручина:
Две Ёлочки - то два колючих сына,
В миру, где всяк обидеть норовит,
Колючим быть еловый бог велит...
Прощаю детям колкости и вздоры...
Пятнадцать лет веду я разговоры
С прохожими, уставшими в пути,
С иной душой, дерзнувшей в путь пойти...
Что? Книга? И взялась она откуда?
Кто мне доверил эдакое чудо?
Что буковки, что гладкие листы -
Благоговею... Счастье - это Ты...
О чтении давненько я мечтала,
Знать, не судьба, что книгой я не стала -
Провиденье одним богам дано,
Деревьям разве ведомо оно?
Прошедший трансформаций передряги,
Мне в образе прекраснейшей бумаги
Нечаянно оставлен был Судьбой -
С небес упал почти Избранник мой...
Теперь - который день, как солнце встанет -
Он со страниц белейших ясно глянет
И мне прочтёт хрустальный, нежный стих...
Вот - лучик присоседился, затих,
А прошлым утром - белка прискакала,
Да времени, видать, ей было мало -
Помчалась прочь, как божьи твари все -
Обыденно кружиться в колесе...
Не тронь, Мудрец, моей заветной Книги...
Зачем тебе любовные вериги?
Ступай, живи, как жил ты до сих пор...
А мы пока продолжим разговор...

[515x328]



Хотите - откровенно замолчу,
Чем путаться в моленьях под ногами,
Прощаясь горемычными стихами,
О гордости болезненной шепчу...
Вас, как осколок, уношу в груди -
Себя Вы неизменным не найдёте...
Душевной предадитесь ли работе?
Следам потери важно зарасти...
Стихи мои - простые, бес прикрас -
Не замолчат о дольнем и о дальнем:
Верна тоске своей об Идеальном -
Теперь уже, мой милый, не о Вас...
Не свяжут нас невидимые нити,
Но если - край, и рядом - никого,
Поглубже в Ваше сердце загляните -
Найдёте там осколок моего...

[417x530]




...скукоты. Так же, как не люблю играть в карты, от любви к гаданию избавилась ещё в юности - уже и брыкаться в пустоте надоело. Хотя - кого винить? - сама никуда не пошла - это мне, видите ли, не подходит, и это - не то, вот и кукуй, дорогая, с духами, пролетающими где-то настолько вдалеке, что ты не различишь их взора... Пуст он или огнен? Наверное, пуст, что и требовалось доказать.
Добавлю что-то графоманское, и Бог с ним. С ним, с ним и с ним - со всеми.
Витайте в своих драконовских и не очень ипостасях, а я посижу с закрытыми ставнями. Пока не надоест.

Лапушка! Возьми листок бумаги,
Обмакни перо в чернильный пот,
От мозолей на ладонях - краги,
Стих напишешь, если повезёт...
Слог ведёт поэзии гондолу -
Не забудь, что сердцем пишешь ты:
Отведи же место корвалолу
На краю аптечной тесноты...
Не надейся, будто слишком личный
Был к тебе проявлен интерес...
Ты - "объект физический", обычный -
Для любви его с игрой и без...

[345x515]



Несметных обид

возведу я Китайскую стену...

Но сердце свербит -

мол, куда я отчаянье дену?

Что ж, милый, найду

равнодушия древние храмы,

Оставлю беду

у добрейшего, мудрого ламы...

Отпраздную плач

в песнопеньях и долгих молитвах...

Ах, счастье-палач -

помяни меня в траурных титрах...

Спутаю строки, порву,
будто скучную пряжу,
Злюсь, чертыхаюсь, реву -
не обидится даже...
Бровью хотя бы повёл
или дал оплеуху!
Разве бывает он зол?
Не обидит и муху...
Силу он в духе нашёл
или явно не в духе?
Слишком горяч ореол -
не летается мухе...
"Чувствам, - сказал он, - не верь"...
Я не знаю, не знаю...
Божьей коровкой теперь
от него уползаю...

[534x335]
Нелюбезен, неласков твой дом:
Эти двери - не манят крыльцом,
Не бежит мне под ноги тропа,
Словно скаред, калитка скупа...
Лишь герань, что блудливая кошка,
Все глаза проглядела в окошко...

Выдержка из книги о Любимом мною Блоке - к посту в ЖЖ с "Анатомией стихотворения" Н.Гумилёва.
Мало что смыслю в поэтике, но музыка Блока так близка. Хотя, как и у всякого автора, у него можно найти более и менее или даже неудачные, на мой взгляд, стихи (пример - "Сирин и Алконост" - скорее, "выжаты", к тому же заведомо по образу, его мощи, слабее "Гамаюна").

С завидной энергией продолжал он отстаивать свою литературную позицию. Тут он не уступал ни пяди. Пусть сам он замолчал, — тем больше думал о долге и назначении художника, поэта, о его несвободе от искусства.
В апреле 1920 года, обрабатывая старый набросок из серии итальянских впечатлений («Призрак Рима и Monte Luca»), он снова, со всей силой убежденности, повторил то, о чем думал всю жизнь. Искусство обладает магической властью, оно заставляет художника воспринимать и измерять все сущее в мире с особой точки зрения и рассказывать о нем так, как только он, художник, умеет.
«Я человек несвободный, и хотя я состою на государственной службе, это состояние незаконное, потому что я не свободен; я служу искусству, тому третьему, которое от всякого рода фактов из мира жизни приводит меня к ряду фактов из другого, из своего мира: из мира искусства».
Художник призван говорить о жизни лишь на своем языке, на языке искусства, но он совершит тяжкий грех перед искусством, если оборвет кровеносные сосуды, связывающие искусство с жизнью. Главное в произведении искусства — «дух, который в нем веет», то, что на общедоступном языке называется «душой и содержанием».
Тайна искусства состоит в том, что этот дух может сказаться и в «форме» не менее явно, нежели в «содержании». Но при всех обстоятельствах искусство хиреет и погибает, когда замыкается на самом себе, когда художник целиком сосредоточивается на выработке стиля и формы.
Это все равно как если сравнить регулярный, тщательно подстриженный французский парк с вольно и пышно разросшимся русским садом. «Такой сад прекраснее красивого парка; творчество больших художников есть всегда прекрасный сад и с цветами и с репейником, а не красивый парк с утрамбованными дорожками».
Отсюда — вывод, сделанный в ходе размышлений о х «кризисе гуманизма»: «Я боюсь каких бы то ни было проявлений тенденции «искусство для искусства», по тому что такая тенденция противоречит самой сущности искусства и потому что, следуя ей, мы в конце концов потеряем искусство; оно ведь рождается из вечного взаимодействия двух музык — музыки творческой личности и музыки, которая звучит в глубине народной души, души массы. Великое искусство рождается только из соединения этих двух электрических токов». В послереволюционные годы еще более окреп давний протест Блока против всякого рода проявлений эстетства и формализма в поэзии. Этому бесспорно способствовала обстановка, сложившаяся в петроградских литературных кружках.
То, что Блок подметил и описал в очерке «Русские дэнди», приобретало характер все более уродливый и нетерпимый в условиях тяжелейшего, трагического времени. Поветрие грошового снобизма охватило множество томных картавящих молодых людей и миловидных щебечущих барышень, почитавших за особую доблесть «не обращать внимания» на то, что происходило во всем мире, в их собственной стране.
Да что говорить о безликих и безвестных стихоплетах, когда и даровитые поэты, ловко владевшие формой, демонстрировали крайнюю бедность содержания или полное отсутствие оного.
Образцовым в своем роде производителем «страшных стихов ни о чем» Блок назвал вылощенного Георгия Иванова — пожалуй, самую характерную фигуру возродившегося гумилевского «Цеха поэтов».
Гумилев вернулся в Россию, в Петроград, из дальних странствий в апреле 1918 года.
Человек упрямой воли, страстно желавший играть роль лидера и мэтра, он с необыкновенной активностью действовал всюду — и в «Цехе поэтов», и во «Всемирной литературе», и в Доме искусств, и в литературной студии Балтфлота, в один год переиздал старые свои книги, выпустил три новых сборника.
Настоящий стихоман, ничем, в сущности, кроме поэзии, не интересующийся, Гумилев искренне был убежден, что при желании и умении из любого сколько-нибудь способного человека можно сделать если не поэта, то на худой конец изрядного стихотворца. Для этого достаточно хорошо обучить его технике владения поэтическими приемами. Этим Гумилев и занимался с поверившей ему литературной молодежью. Сидя за столом во главе со своим наставником, «гумилята», добросовестно потея, коллективно сочиняли стихи на заданные темы, — не сочиняли даже, а составляли — как бы из кубиков, подбирая эпитеты, сравнения, метафоры, звукосочетания и рифмы по заранее расчерченным таблицам.
Для Блока такой подход к поэзии был не только махровой глупостью, но и чудовищным кощунством. «Неужели они и в самом деле думают, что стихотворение можно взвесить, расчленить, проверить химически? — взволнованно расспрашивал он одного молодого поэта, отчасти причастного к гумилевскому кругу. — А я вот никогда не мог после первых двух строк увидеть, что будет дальше».
Теперь жизнь сталкивала Блока с Гумилевым гораздо чаще, нежели прежде. Дважды в неделю заседали они в коллегии «Всемирной литературы». И все время шел между ними нескончаемый спор о поэзии. Оба они явно недолюбливали друг друга, но обращались друг с другом с преувеличенной вежливостью.
И в самом деле, трудно назвать двух более несхожих Читать далее...

Кристалл слезы в твоей блестит руке -
В нём утонул мой мир, большой и светлый...
Заворожённо поутихли ветры,
Летевшие куда-то налегке...
Таким он жил, пока не был сметён -
Он замер, бытие познав на стыке
С самим Ничто,
И огнекрылый звон
С тех пор вокруг
Раздаривает блики...

[200x263]
Дракончик, мы тоже рады, что ты есть, но отчего же ты такой правильный в ЖЖ и такой беспардонный здесь? Гипотеза: Твоё "Эго" не исчезло, а отщепилось и отыгрывается здесь, в этой твоей ипостаси - ну какое же ты Всеобщее, из тебя не Сущее, а что-то другое фонтанирует. А вот что? И как долго ты намерен пребывать в деформации вместо трансформации, пиаристый ты наш?

Закутаю пледом колючим упрямца-мальчишку,
За чаем с малиной послушаешь добрую книжку,
И пот в конопушках проступит - то лечит малина
Смешного, упрямого, мамой любимого сына.

Это цитата сообщения Василиса_Иванова Оригинальное сообщение

Где твоя вселенная?



Где твоя вселенная? Помани хвостом...
Нет? И опустело вдруг тело над листом.

Это цитата сообщения Василиса_Иванова Оригинальное сообщение

Впечатления от книги



Вчера мне подарили книгу стихов...

Бедствие бедствий!
Мы знали друг друга в детстве,
И так было важно
Встречаться как можно чаще
С тобой - на листе бумажном -
И вчитываться, как в счастье,
И чувствовать: ты волшебник
Над словом, над каждым знаком,
Теперь в пустоте душевной
Твоей я хочу заплакать -
От сна отпоить слезами
Да гнать в хлад ночи, в дорогу,
Которую прежде занял
Ты сам своим ясным слогом.
Ищи тех, кто душу вынет,
А вынут - простись! Есть средство
Вернуть себя - это имя,
То самое, что из детства!