- Мэрилин была великолепна. Если бы мне было суждено изменить тебе с женщиной, это была бы Мэрилин.
- Если бы мне было суждено изменить тебе, я бы тоже выбрала ее, - ответила она.
<…>
Голливуд,
Сенчури Сити, бульвар Пико
июнь 1960 года
Мэрилин отпраздновала свой тридцать четвертый день рождения в Голливуде, у Руперта Алена, своего агента по связям с общественностью и друга, в его квартире на Сибридж-плейс. Весь вечер она беседовала с драматургом Теннеси Уильямсом и его грозной матерью Эдвиной.
Очень встревоженная приближением этой даты, она вновь начала сеансы со своим спасителем. “Это повторяется, - говорила она Гринсону, - я все время возвращаюсь назад”. Иногда у нее было впечатление, как будто она поет свою жизнь под музыку, постоянно повторяющуюся , с трудом попадая в такт. В студии “Фокс”, ожидая съемок одной из последних сцен “Давай займемся любовью”, Мэрилин написала на клочке бумаги: “Чего я боюсь? Что не смогу играть? Боюсь своего страха сцены? Я знаю, что могу играть, но я боюсь. Я знаю, что не должна бояться. Но не бояться значило бы вообще не быть”.
На съемках ее предыдущего фильма “Некоторые любят погорячее” под руководством Билли Уайлдера Мэрилин с панической тревогой почувствовала, что ее уже не так ценят. ей пришлось защищать себя.
Я ищу лучшие вещи, чем это, такие как счастье, любовь
и забота".
Джиа Мария Каранджи – девушка, перевернувшая мир моды, изменившая представление о том, какой должна быть модель. Она с ранней юности чувствовала желание сделать что-то необычное. Она была уверена в своем особом предназначении. Отправившись завоевывать Нью-Йорк, она была обречена если не на успех, то на какой-то резонанс. Сами понимаете, если человек прибывает в мировую столицу моды с ножиком в кармане, другого варианта быть не может. Резонанс обеспечен. Ножик сыграл в карьере Джии выдающуюся роль – благодаря ему девушка таки стала великой. А еще благодаря бешеной энергии и бездонному артистизму – эти качества, считавшиеся совершенно излишними для моделей до Джии, после нее станут на какое-то время едва ли не ключевыми. Впрочем, со сменой эпох роль моделей вновь изменится. И это уже будет мир без Джии. Она себя не жалела – а больше пожалеть ее было просто некому.
[показать]О молодой британской супермодели Лили Коул (Lily Cole) принято говорить с заискивающим причмоком. Неповторимая элиеническая красота этой рыжеволосой наследницы ордена «Кейт Мосс» провоцирует использовать Лили исключительно в пышно-насыщенных фотосетах с обилием межгалактического макияжа и роскошного тряпья. Вот почему серия снимков Юргена Теллера (Juergen Teller) для «Paradise Magazine» многими фэшн-сведущими воспринялась в штыки.
[показать] [262x357]
успех - это странный мир. он начинает заставлять меня чувствовать себя еще более странным, еще более непонятным. более - знаете, более посторонним.
я много раз бился голо
вой о стену. разбил множество телефонов. факт в том, что я чаще всего разбиваю свои собственные телефоны. своей головой, своими руками, о двери, стены, обо все.
буду ли я еще снимать? определенно, да. не думаю, что я снова буду и снимать, и играть одновременно, или играть главную роль. но буду это точно, определенно буду снимать снова.
мне нравится идея всеобщего сотрудничества. не точка компромисса или что-нибудь вроде этого, а просто когда люди советуются и учатся друг у друга.
мне понравилось высказывание графа Рочестера : "до женитьбы у меня было шесть теорий воспитания детей. теперь у меня шестеро детей и ни одной теории". в отличие от него, у меня никогда не было теории воспитания детей. я стараюсь, вести себя так, как хотел бы, чтобы мои родители вели себя со мной.
достаточно раскусить своего героя, понять, как его играть, - и я могу спокойно за секунду входить в роль и выходить обратно.
я не чувствовал себя комфортно на публике, я от природы застенчив. и я всегда очень остро реагировал на шепот и сплетни у себя за спиной
в жизни каждого из нас, были сложные моменты, суровые времена, нам пришлось пережить их. но по сравнению с тем, что приходится переживать детям в настоящее время, мое детство было благословенным, так что мне грех жаловаться.
я не причисляю себя к представителям элиты, которые занимаются только серьезным материалом, но мне хочется думать, что те фильмы, где я снимаюсь, что-то говорят о мире, помимо того, что просто делают кассовые сборы.
Не то чтобы я жалею, что я не черный. Просто так сложилось — там, где я вырос, была куча черных. Если вы выросли во Франции, вы будете говорить по-французски и любить все французское. А я рос среди черных. Один из моих старших товарищей был похож на Орделла (торговец оружием из фильма «Джеки Браун». — Esquire). Людей он не убивал, конечно, но проворачивал темные делишки.
Я не шляюсь по бильярдным. Не играю в покер. И не хожу на спортивные матчи. Для меня даже по телевизору смотреть спорт — это пытка. Могу сходить на «Доджеров» (главная бейсбольная команда Лос-Анджелеса. — Esquire), потому что игра там менее важна, чем пиво и публика. Чего не могу понять, так это того, что средний американец не может три часа отсидеть в кино, но может четыре часа смотреть идиотский футбольный матч.
У меня есть куча теорий, и одна из них в том, что никто на самом деле не любит спорт. Мужчины просто считают, что они должны его любить, и притворяются. То же самое я думаю про группу The Who. На самом деле никто не любит эту группу. Предполагается, что ее просто необходимо любить, вот все и делают вид. Им страшно признаться, что король — голый.
Самый одиозный дизайнер вернулся в мир моды с амбициозным планом открыть 100 именных бутиков (один из которых откроется в Барвихе уже этой осенью), самыми скандальными рекламными кампаниями и намерением стать главным дизайнером мужской одежды.
Подготовил Денис Максимов
Глобализация меняет порядок вещей в мире. Раньше вы никогда бы не увидели француза, надевшего ночью теннисные туфли. Теперь они ходят в них все время!
Я знаю французский и итальянский. Но мой французский сегодня гораздо хуже, чем в 80-х. Поскольку сейчас я босс, все стараются говорить со мной на английском (смеется).
Я прирожденный лидер. Даже когда я был ребенком, я был боссом в нашей семье.
Долгая карьера знаменитого иллюстратора Билла Уорда (Bill Ward) началась еще во время Второй Мировой Войны, когда они придумал своего первого персонажа — девушку Торки, для своих сослуживцев. Его видение красоты — пышногрудые блондинки, на высоких каблуках, ноги в черном нейлоне, шелковые корсеты, по сути, стало воплощением американской пост-военной сексуальности, а последующий в 50-х бум популярности американских журналов сделал его самым популярным в стране художником в этой тематике. В 60х-90-х Уорд значительно расширил диапозон своего творчества, но при этом никогда не изменял своей страсти и видению Совершенной Женщины, разве что, у новых героинь грудь стала больше, каблуки — чуть выше, а шелк и кожа — более глянцевыми.