Баллада театральная
Пускай гремят критические пушки,
Колебля театральный небосклон,
Пусть явно низковата дверь избушки
И замок из холста сооружен,
И толстой феечки полет смешон,
И нитки белые видны в сюжете,
Пусть механизм иллюзий обнажен, —
Есть вещи неподдельные на свете.
Поверьте, и в игре не все—игрушки,
На сцене общий действует закон,
Порой средь театральной заварушки
Вдруг осенит: вон тот паяц, буффон
Под старость будет немощью сражен,
Беде и нищете попавши в сети;
Агностик, вот тебе еще резон —
Есть вещи неподдельные на свете.
Увы, никто не избежит ловушки;
Наступит и последний наш сезон:
Шуты, герои, примы и простушки
Мы все уйдем с подмостков этих вон,
Покинув пестрой жизни шум и звон,
И всей толпой промаршируем в нети;
Пускай подделок в мире — миллион,
Есть вещи неподдельные на свете.
Посылка
Мой принц, хоть меч у вас — простой картон,
И задней стенки явно нет в карете,
И слишком шаток бутафорский трон, —
Есть вещи неподдельные на свете.
[320x260]
В театре Куклачева кот Борис вывел из строя 25 «актрис»
- Действовал, как лазутчик – вывел из строя 25 актрис. Только наша главная кошка Манюнька не подпустила его к себе – даже морду ему поцарапала, - сказал Куклачев.
В Театре кошек Юрия Куклачева случилось пренеприятнейшее происшествие. Один из актеров, известный всем по рекламным роликам кот Борис коварно проник на женскую территорию и «перепортил» 25 кошек.
«Бориска - активный и очень хитрый кот. Он разработал целый стратегический план, - рассказал «АиФ» Юрий Куклачев. – Когда работница открыла дверь из мужской половины в коридор, Борис незаметно выскочил и спрятался за батареей. Она заперла котов и пошла к кошкам.
Как только открыла дверь к девочкам, Бориска шмыгнул туда и затаился за клетками. Действовал, как лазутчик – вывел из строя 25 актрис. Только наша главная кошка Манюнька не подпустила его к себе – даже морду ему поцарапала.
Вообще, мы нашим кошкам даем один раз в жизни окотиться – иначе у них может начаться рак. Но на беременность у нас всегда была очередь. А Бориска эту очередь полностью нарушил. Сейчас у нас есть месяц, чтобы подготовить замену нашим беременным актрисам. У нас ожидается огромное пополнение.
Мы даже пишем письмо в Министерство культуры, чтобы нам увеличили довольствие в связи с непредвиденными обстоятельствами. Скорее всего, мы оставим себе только самых крепеньких котят, а остальных раздадим нашим поклонникам. А Борису я после того, как его проделки стали всем известны, я так и сказал: «Борис, ты не прав!»
P.S. Я понимаю, что эта история не имеет прямого отношения к театру, и никогда не дерзнула бы ее разместить, если бы не желание на то уважаемых создателей сообщества.
[350x522] [350x509]Имя Ольги Леонардовны Книппер-Чеховой неразрывно связано с двумя важнейшими явлениями русской культуры: Московским Художественным театром и Антоном Павловичем Чеховым. Художественному театру она отдала почти всю свою долгую жизнь, с момента основания театра и практически до самой смерти. С Чеховым были связаны только шесть лет – но она называла их «самым светлым временем» своей жизни. Это были последние годы Чехова, умершего у нее на руках.
Она прожила очень долгую, насыщенную жизнь, девяносто один год. Родилась Ольга Леонардовна в 1868 в Вятской губернии, где ее отец, инженер-технолог, по происхождению эльзасский немец, был тогда управляющим завода. Ее мать, Анна Ивановна Зальц, была очень одаренной музыкантшей, отличной пианисткой, с прекрасным голосом. Но ее муж не позволил ей пойти ни на сцену, ни в консерваторию. Тогда ее жизнь была посвящена семье – сыновьям Константину и Владимиру и дочери Ольге. В 1870 году семья переехала в Москву – и здесь Ольга Леонардовна прожила всю свою жизнь.
Она всегда хотела стать актрисой.
Читать далее
Источник
Тем горше мне хочется рыдать,
На сцене по мне бушуют страсти,
А в жизни их что-то не видать…
Чем больше я странствую по свету,
Тем горше душевный неуют,
На сцене мне подают карету,
А в жизни руки не подают…
Чем больше я чту любовь и верность,
Тем горше мне мстит за это жизнь,
На сцене героев мучит ревность,
А в жизни их мучит ревматизм…
Чем больше я пробую влюбиться,
Тем горше отчаянье в груди,
На сцене от рыцарей не скрыться,
А в жизни попробуй их найди…
Творчество. Оно есть отражение жизни в чем-то глобальном, таком как, многотомный роман или в чем-то совсем простом, таком как, стих вашей бабушки про ее родную деревню, ее вышивки... или того случая, когда ваш сосед достал маленкой девочке трехцветную кошку, что забралась на дерево. Вы ищите вдохновения? Оно есть в самой жизни. И теперь к ней можно прикоснуться ...
Порок кляня. И шпагою звеня.
Но в жизни смерть постигли перемены.
Сначала речь покинула меня.
Порок бушует, как, едрена мать,
и прежде бесновался в мире этом.
А я замолк. Не пользуюсь моментом,
хотя по роли требуется мат.
Стою без слов. Не досказав. Немой.
Не уползти, не скрыться за кулисы.
текст расхватали подставные лица,
хотя, признаться, не ахти какой.
А правда ныне смело вопиет
и требует снести и переставить
и срочно непонятное исправить.
Разверст ее кровоточащий рот.
И вот – вперед. Ликуя и трубя.
Такое время. Полоса такая.
Забыл слова. Смолкаю. Отвыкаю.
Сначала отвыкаю от себя.
К Г. ДМИТРЕВСКОМУ
НА СМЕРТЬ ТАТИАНЫ МИХАЙЛОВНЫ ТРОЕПОЛЬСКОЙ,
ПЕРВОЙ АКТРИСЫ ИМПЕРАТОРСКОГО ПРИДВОРНОГО ТЕАТРА
В сей день скончалася, и нет ея теперь,
Прекрасна женщина и Мельпомены дщерь,
И охладели уж ея младые члены,
И Троепольской нет, сей новыя Ильмены.
Элиза да живет на свете больше лет,
Она осталася, но Троепольской нет.
Живущие игрой к увеселенью света,
Ей память вечная, Элизе многи лета!
Да веселит она игрою наш народ;
И чтобы мир изрек: "Элизе сотый год!"
А ты, мой верный друг, игравший нам Мстислава,
Кем днесь умножилась моя в России слава,
Старайся, чтобы наш театр не пал навек.
А так - как жалостный и добрый человек -
Восплачь, восплачь о той со мной и воспечались,
Которой роли все на свете скончались!
Александр Сумароков
Троепольская (174(?)—1774) считалась лучшей исполнительницей роли Ильмены в трагедии Сумарокова «Синав и Трувор». Она умерла (по-видимому, от разрыва сердца) в своей артистической уборной перед началом спектакля — первой постановки трагедии Сумарокова «Мстислав», в которой роль главного героя играл Дмитревский
* * *
Я не увижу знаменитой «Федры», В старинном многоярусном театре, С прокопченной высокой галереи, При свете оплывающих свечей. И, равнодушнен к суете актеров, Сбирающих рукоплесканий жатву, Я не услышу, обращенный к рампе, Двойною рифмой оперенный стих: — Как эти покрывала мне постылы... Театр Расина! Мощная завеса Нас отделяет от другого мира; Глубокими морщинами волнуя, Меж ним и нами занавес лежит. Спадают с плеч классические шали, Расплавленный страданьем крепнет голос. И достигает скорбного закала Негодованьем раскаленный слог... Я опоздал на празднество Расина... Вновь шелестят истлевшие афиши, И слабо пахнет апельсинной коркой, И, словно из столетней летаргии, Очнувшийся сосед мне говорит: — Измученный безумством Мельпомены, Я в этой жизни жажду только мира; Уйдем, покуда зрители-шакалы На растерзанье Музы не пришли! Когда бы грек увидел наши игры...
О.Мандельштам
Бертольт Брехт
СПЕКТАКЛЬ ОКОНЧЕН
Спектакль окончен. Сыграна пьеса. Медленно
Опорожняется вялая кишка театра. В своих уборных
Стирают румяна и пот пройдошистые продавцы
Смешанной в спешке мимики, сморщенной реторики.
Наконец
Освещение сходит на нет, которое жалкую
Разоблачало халтуру, и погружается в сумерки
Прекрасная пустота поруганной сцены. В пустом,
Слегка еще дурно пахнущем зале сидит наш добрый
Драмодел, ненасытный, пытается он
Вспомнить все про себя.
Перевод В. Куприянова
Бертольт Брехт. Стихотворения. Рассказы. Пьесы.
Библиотека всемирной литературы. Серия третья.
Литература XX века.
Москва: Художественная литература, 1972.
Настоящие зрители должны приносить в театр не "свечи", а "дрова". А настоящие актеры должны на сцене не "тлеть", а "гореть". (Владимир Борисов)
Автор: Михаил Золотоносов
Сайт: Дело (Аналитический еженедельник)
Статья: Константин Станиславский Старая крепость
[показать]
Сколько его свергали и опровергали, но чем быстрее бежали от него вперед, тем быстрее приближались к нему же. Поэтому писать об этой старой крепости не только странно, но и трудно, а трудность связана еще и с тем, что подобных личностей среди режиссеров и актеров уже давно нет и просто не на что указать как на аналог, чтобы неофиту могло быть понятно, о чем, собственно, идет речь.
Давно нет тех, кто любит искусство в себе, а не себя в искусстве. Давно нет экспериментаторов. К тому же, кто только не писал о Станиславском! От легендарного Павла Маркова (Миша Панин в "Театральном романе" М. Булгакова) и самого Михал Афанасьича до Виктора Некрасова, оставившего документальное свидетельство середины июня 1938 г.: "В углу дивана, глубоко погрузившись в его мякоть, сидит длинноногий человек в ботах. Сквозь большие круглые стекла пенсне с тесемкой на нас смотрят маленькие, слегка иронические глаза. Лицо малоприветливое".
Он уже давно никого не любит, потому что ненавидит эпоху, в которую ему довелось жить, которая загнала его в тупик, лишила веры в людей, сделала подозрительным, а еще потому, что чувствует близость конца: сердце работает плохо, крови поступает мало, жить бедному Константину Сергеевичу оставалось полтора месяца.
За детство счастливое наше...
Он был из богатого и образованного купеческого сословия, из его высшего круга, поэтому звучная фамилия "Станиславский" не могла быть его настоящей фамилией. Это был сценический псевдоним, который Константин Сергеевич Алексеев (5.1.1863 - 7.8.1938) взял позже, в 1885 г. Его семья находилась в родстве с коллекционерами братьями Третьяковыми и с Саввой Мамонтовым, создателем частной русской оперы. "Мой отец, Сергей Владимирович Алексеев, чистокровный русский и москвич, был фабрикантом и промышленником. Моя мать, Елизавета Васильевна Алексеева, по отцу русская, а по матери француженка, была дочерью известной в свое время парижской артистки Варлей..." ("Моя жизнь в искусстве").
Это была счастливая и богатая семья. Деньги в этой среде не считали, образование детей началось дома, где родители устроили "целую гимназию". Впрочем, с 13 лет Константин учился в гимназии, но из нее, по собственному признанию, не вынес ничего. Как почти все будущие артисты, он учился без удовольствия, по инерции, а источником духовного развития назвал впоследствии Малый театр, избаловавший расточительным богатством талантов.
Параллельно пошли любительские спектакли (первое выступление на домашней сцене состоялось в 1877 г.), и примечательно, что из биографической книги "Моя жизнь в искусстве" читатель даже не узнает, что после гимназии Алексеев поступил и закончил Лазаревский институт и начал службу в семейной фирме. Культурно незначимые события из автобиографии исключены.
Зато подробно описывается, что сначала папа построил в подмосковном имении новое здание с большой залой для любительских спектаклей, а потом, "увлекшись нашей театральной деятельностью, построил нам и в Москве великолепный театральный зал". Хорошо иметь богатого папу!
Постепенно вокруг Константина сформировался кружок любителей, названный "Алексеевским", в котором ставились комедии, оперетты и водевили. Сам же Константин отдавал предпочтение характерным персонажам, ставил спектакли наряду с братом и сестрой, любил успех у зрителей и у женщин, наслаждался перевоплощением. Юные силы были в избытке.
Ампутация и потрошение
Артистическое отрочество кончилось в 1888 г. после встречи с режиссером Федотовым, мужем знаменитой артистки Гликерии Федотовой. Я не думаю, что дело было настолько в самом Федотове, хотя, конечно, первая встреча с профессиональным режиссером не могла не произвести впечатление на любителя. Скорее всего, Станиславский сам подошел к тому, что сейчас можно назвать комплексным пониманием театра: совместно с коллегами, в том числе с Федотовым, Станиславский разработал проект Московского общества искусства и литературы, вложив туда и значительные личные средства - 25 или 30 тысяч рублей.
Здесь состоялось "второе рождение": "По-видимому, в артистической области я оставался все прежним безвкусным копировщиком. Федотов и Соллогуб начали надо мной производить операцию: и ампутацию, и потрошение, и выщелачивание театральной гнили, которая все еще держалась в тайниках. Они задали мне такую взбучку, которую я во весь свой век не забуду. Они меня так высмеяли и, как дважды два четыре, доказали отсталость, несостоятельность и пошлость моего тогдашнего вкуса, что я сначала смолк, потом устыдился, наконец почувствовал полное свое ничтожество и -- точно опустел внутри. Старое не годится, а ничего нового нет".
По окончании артистического отрочества в 1889 г. он
Верный тон не может быть слабым. (Джордж Бернард Шоу)
Владимир Евгеньевич Егоров,
театральный художник.
[показать]
В. Егоров родился в с. Покровское Мценского уезда Орловской губернии. Когда ему было 8 лет, родители переехали в Москву и поступили работать в театр Лентовского. Вся семья Егорова была связана с театром. И театр с детских лет стал его домом.
В 1892-1900 В. Егоров учился в Строгановском училище и был среди лучших учеников- получал премии, позволившие ему съездить за границу на Всемирные выставки в Париже в 1892 и 1900. Его учителем был знаменитый архитектор Ф.О. Шехтель, много строивший в Москве в модном стиле модерн. Он пригласил молодого художника в расписывать Русский павильон на Всемирной выставке Глазго, в то время одном из важных центров создания нового стиля в западном искусстве - модерна.
[показать]
Кремлевские палаты.К/ф Степан Разин 1938.
[показать]
Пыточная. К/ф Степан Разин 1938.
В 1904 году В. Егоров знакомится с К.С. Станиславским и через год становится художником Художественного театра, в пору его обновления и расцвета. Новаторские для России оформления спектаклей приносят ему успех и становятся блестящей страницей театрального искусства. В 1907 он оформляет спектакль К. Станиславского "Жизнь человека" по пьесе Л. Андреева. Необычное и смелое оформление, вся сцена была затянута черным бархатом, вызвало много споров и стало одним образцов декадентского спектакля. Декорации к "Синей птице" 1908 получили одобрение самого Метерлинка. Спектакль шел во МХАТе почти 70 лет.
В 1911 В. Егоров уходит из МХТ. Причина - Станиславский приглашает оформлять "Гамлета" англичанина Г. Крэга, режиссера-новатора театра 20 века, вместо Егорова, уже побывавшего в Дании и сделавшего эскизы.
В 1915 В. Егоров пришел в молодой русский кинематограф и " с ним в кинематограф пришла большая культура театра". За 40 лет работы в кино он был художников 90 фильмов, многие из которых стали классикой русского и советского кино.
[показать]
Свадьба. К/ф "Дело Артамоновых". 1941.
В. Егоров работал вместе с Вс. Мейерхольдом над фильмом "Портрет Дориана Грея" 1915. Был художником 2 фильмов с участием В. Маяковского ("Барышня и хулиган", "Не для денег родившийся" 1918), нескольких фильмов с участием И. Ильинского ("Закройщик из Торжка", "Праздник св. Иоргена"1925). В Егоров работал с известными режиссерами - Я. Протазановым, В. Пудовкиным, Е. Дзиганом, Л. Рошалем.
[показать]
Собор Вас. Блаженного. К/ф "Степан Разин". 1938.
В. Егоров расширил представление о возможностях декорации в театре и кино. Декорация должна создавать характеристику действия, каждая деталь обстановки должна работать на образ. Особое внимание он направлял на максимальную выразительность пространства, которое влияет на восприятие кинодействия. В. Егоров- художник широкого диапазона, от мрачной патетичности и масштабности до гротеска и сарказма, иногда доходящих до шаржа.
[показать]
В. Егоров на снимках к/ф "Василиса Прекрасная" / 1939 Мосфильм/
Яркий, броский, всегда узнаваемый стиль Егорова -рисовальщика делал его эскизы произведениями искусства. Они сразу же становились частью музейных собраний московских театров и Театрального музея им. А. Бахрушина.
В собрание Орловской картинной галереи его работы поступили только в 1981. Это был дар художника-постановщика Б.М. Чеботарева, выполнявшего живописные декорации по эскизам В. Егорова и 45 лет проработавшего на Мосфильме. Б. М. Чеботарев, знакомый с В. Егоровым с 1933 года, хотел, чтобы работы В. Егорова "экспонировались на земле, где он родился".
Список некоторых спектаклей и фильмов, оформленных В. Егоровым :
театр
1907 "Драма жизни". К. Гамсун, МХТ.
1910 "Росмесхольм". Г. Ибсен, МХТ.
1912 "Садко". Опера Н. Римского-Корсакова, театр
Спектакль будил воображение, но не зрителей. (Владимир Мееров)
Однажды походу действия пьесы, в которой играла Мария Ермолова произошло следующее:
За кулисами раздается выстрел - застрелился муж героини. На сцену выбегает артист А. Южин. Ермолова в страшном волнении спрашивает:
- Кто стрелял?
И Южин не переводя дыхание, вместо "Ваш муж" выпаливает:
- Вах мух!
Ермолова в ужасе повторяет:
- Мох мух?! - И падает без чувств.
Буря аплодисментов.
* * *
Быть знаменитым некрасиво.
Не это подымает ввысь.
Не надо заводить архива,
Над рукописями трястись.
Цель творчества - самоотдача,
А не шумиха, не успех.
Позорно, ничего не знача,
Быть притчей на устах у всех.
Но надо жить без самозванства,
Так жить, чтобы в конце концов
Привлечь к себе любовь пространства,
Услышать будущего зов.
И надо оставлять пробелы
В судьбе, а не среди бумаг,
Места и главы жизни целой
Отчеркивая на полях.
И окунаться в неизвестность,
И прятать в ней свои шаги,
Как прячется в тумане местность,
Когда в ней не видать ни зги.
Другие по живому следу
Пройдут твой путь за пядью пядь,
Но пораженья от победы
Ты сам не должен отличать.
И должен ни единой долькой
Не отступаться от лица,
Но быть живым, живым и только,
Живым и только до конца.
1956
Скучен театр, когда на сцене видишь не людей, а актеров. (Василий Осипович Ключевский)
Многие афоризмы взяты с сайта: www.aphorism.ru
Раньше в театр ходили с кашлем, теперь еще и с мобильниками.
На вчерашней репетиции мы жили, жили по-настоящему! Это невероятно… конечно я не могу заявить, что на протяжении 4-х часов на сцене кипела жизнь и правда. О нет! Но были моменты, которые длились целые минуты. И тогда я – Фелисата Герасимовна Кукушкина дралась за счастье своей дочери. Ни что уже меня не волновало, не что не могло остановить. Я забыла обо всем, в голове стучала одна только мысль: « Не для того я растила свою дочь, не для такой жизни…» Мне казалось, появись сейчас Жадов я, возможно, придушила бы его сгоряча. СТОП! Это все конечно условно. Разумеется, я отдавала себе отчет в том, что это сцена, и мы на ней только играем. Конечно, не стала бы я никого убивать, да и Фелисата Герасимовна тоже. А ведь мы это далеко не одно лицо. За кулисами я редко о ней вспоминаю, а в театре она изо всех сил старается не думать обо мне. Потому что она явление весьма, временное, а я нет. Возможно то, что я сказала не всем понятно, но есть истины, что теряются, когда о них начинают говорить прямо.
Что это за чудо? Сцена всю ночь была одна и вот мы первые кто заходит в актовый зал. И как же она прекрасна! Словно убранная невеста в белом. Она в белом всегда, чтобы ни случилось. И вот сегодня сцена не помнит вчерашней репетиции. Актерское сердце всегда будет благодарно ей за это. Она никогда не вспомнит твоих вчерашних провалов или побед. Не вспомнит она и вчерашней пошлости, тупости. И вот чистый лист, новый шанс. Для меня нет в театре ничего более милого и дорогого, чем репетиция. Тем более мне дорога обновляющаяся вновь и вновь сцена. Ты заходишь, останавливаешься, потому что не можешь идти от того восхищения, которое овладевает тобой, только лишь в этот момент. Потом медленно как бы не решаясь нарушить идиллию мгновения, поднимаешься на приглашающую тебя сцену. Больше всего удивляет меня чувство, что появляется при работе. Чувство того, что я дома. Да, я могу с треском провалиться, но что-то поднимается тогда во мне и я снова прихожу и снова работаю. Ничей не лестный отзыв обо мне не способен удержать меня от работы. Мое сердце стучит в такт тому, как стучат по сцене каблуки. Как я мечтаю вернуться на сцену 15-го кабинета дворца молодежи. Поговорить с ней один на один. И я наивно забываю, что сцена не станет говорить со мной о репетиции двухлетней давности, ведь она не помнит даже вчерашней. Я говорю до пошлости банальные вещи? Простите мне это, я открываю их впервые и для меня они откровения, а не банальность.
7 апреля, на улице много снега.
2004г. Самара.