Слушать этот музыкальный файл

Enya – Only Time (lyrics)
Who can say
Where the road goes
Where the day flows
– Only time
And who can say
If your love grows
As your heart chose
– Only time

Who can say
Why your heart sighs
As your love flies
– Only time
And who can say
Why your heart cries
When your love lies
– Only time

Who can say
When the roads meet
That love might be
In your heart
And who can say
When the day sleeps
If the night keeps
All your heart

Night keeps all your heart

Who can say
If your love grows
As your heart chose
– Only time
And who can say
Where the road goes
Where the day flows
– Only time

Who knows – only time...

Enya – Only Time (перевод)
Кто знает,
Куда заведет тебя дорога?
Куда уходит день? -
Только время.
И кто скажет наверняка,
Будешь ли ты любить сильнее
По велению сердца? -
Только время.

Кто скажет наверняка,
Почему на сердце печаль,
Когда исчезает любовь? -
Только время.
И кто скажет наверняка,
Почему сердцу больно,
Когда любовь оборачивается ложью? -
Только время.

Кто скажет наверняка,
Вспыхнет ли любовь
В твоем сердце,
Когда ваши пути пересекутся?
И кто скажет наверняка,
Заполняет ли тьма
Твое сердце
С уходом дня?

Тьма заполняет твое сердце-

Кто скажет наверняка
Будешь ли ты любить сильнее
По велению сердца? -
Только время.
Кто знает,
Куда заведет тебя дорога?
Куда уходит день? -
Только время.

Кто знает? – Только время

Слушать этот музыкальный файл

Это цитата сообщения Моргана_Ле_Фей Оригинальное сообщение

Leo Sayer-When I Need You

Лео Сэйер (англ. Leo Sayer, род. 21 мая 1948 г.) — известный английский автор песен и поп-исполнитель, пик популярности которого пришёлся на эпоху диско.

Сэйер приобрёл известность в начале 1970-х, когда он выступал в костюме и гриме Пьеро и писал песни для более знаменитых исполнителей (в частности, «Giving It Away» — первый сольный хит Роджер Дэлтри из The Who). К середине десятилетия он отрастил кудри, стал носить кожаные куртки и превратился в одного из наиболее модных персонажей того времени. Почти все его крупные хиты были выпущены между 1975 и 1977 годами: «Moonlighting», «You Make Me Feel Like Dancing» (1-е место в США, премия «Грэмми»), «When I Need You» (1-е место в США и Великобритании).

Сэйер активно записывался и в последующие десятилетия, однако после песни «More Than I Can Say» (1980) в его репертуаре не появлялось новых хитов и он выпал из обоймы лидеров мировой поп-музыки. Между тем его песни 1975-77 гг. (в особенности баллада «When I Need You») стабильно исполнялись звёздами первой величины (Род Стюарт, Фил Коллинз, Селин Дион).

Слушать этот музыкальный файл

Ты приходишь, когда засыпаю,
Ты приходишь, когда я одна
В целом мире, порой так бывает,
Ты без слов угадаешь когда.

Ты молчишь и как будто спокоен,
Но затишье - оно так коварно!
И мой дом, из песка что построен
Ты сметешь, не давая быть слабой.

Как волна - ты, порой, безмятежен,
Но без устали топишь суда,
Вынося их на камень прибрежный,
если я капитаном была.

Будто ждешь не бумажное судно
что растает от брызг и от слез.
не жалея, бросаешь, где трудно,
отбирая мир сказок и грез.

Ты так часто виденье и сон,
Убеждать же в обратном не станешь.
и ненужно молчит телефон
когда номер мой не набираешь.

Ты стихи мои вряд ли признаешь,
Ты ведь знаешь, что я не поэт,
Иногда их сквозь пальцы читаешь,
Убеждаясь, что смысла в них нет.

Только кругом идет голова,
в каждой новой строке отражаюсь.
Не устану я мучить слова
До тех пор, пока ими спасаюсь.

И тебя.., ведь тебя что-то держит
это явно в тебе прочитаю
в холод, в зной и в промокшей одежде
Ты приходишь, когда засыпаю.

Когда-то, уже давно, я познакомилась в сети с одним человеком. Что-то в нем меня привлекло, потом я прочитала его рассказы. Тогда они мне ужасно понравились. Может потому что о волке. Время шло, сначала мы общались, а потом это все сошло на нет, как будто то общее, что нашлось между нами, медленно исчезло.
И в какой-то степени я не могу не чувствовать себя виноватой.
Сегодня я вдруг подумала, что если бы я была волком, то непременно завыла бы. Отчего - не знаю. И вспомнила его рассказ, который называется "Когда хочется выть". а первый - "Одиночество".
Надеюсь, если я размещу их здесь, это не будет нарушением авторских прав.



Автор: Игорь Тихий.
http://kt368.narod.ru/

Одиночество.

Щелк!
Щелк!
Зубами...
Это мой круг, не трогайте меня!
Я волк, я бегаю по кругу. Круг - это моя жизнь.
Мой круг ограничен цепью. Раньше, когда я был маленьким, этой цепи не было. Но я подрос и меня поймали и посадили на цепь. Но эта цепь была слаба и я ее порвал, и убежал. Я так и бегал с обрывком цепи на шеи. Она мне мешала, но все же я бегал. Но меня поймали во второй раз и снова на цепь, каждый раз мне было все тяжелее и тяжелее ее рвать и убегать. Однажды пришел тот день, когда я уже не смог порвать своей цепи. И эта цепь ограничила мою жизнь по кругу. Изо дня в день я пробегаю по тому же кругу. Я твердо знаю, что и завтра буду бежать по тому же кругу, и через неделю.
Иногда из совсем близко расположеного леса ко мне приходят мои товарищи волки. Они смотрят на меня понимающими глазами, но помочь не могут. Они не в силах перегрызть мою цепь. Они дружески толкают меня плечом в плечо, говорят: "Держись!" и убегают назад в лес.
Я привык к своей цепи. Я привык бегать по кругу. Иногда меня донимает зов природы. Ко мне приходят волчицы, тогда зов становится все яснее. Волк не должен жить один. Но волчицы, увидав мою цепь, пробегают мимо. Им не нужен волк на цепи. Им нужен свободный волк. А волка на цепи можно пожалеть мимоходом и побежать дальше. Я не сетую нет, но иногда меня просто бесит, вот то, что они делают мимоходом. Мне этого не нужно. Если собираешься бежать дальше, то и беги, а не устраивай мне тут демонстрацию своей тонкой и ранимой души. Это по крайней мере честнее.
Так ко мне пришла светло-серая, почти белая волчица. Пришла со своей болью и целью. Она искала своего волка. Она была честной. Она сказала сразу, что волк на цепи ей не нужен. И я позволил ей войти в мой круг. От нее не разило дешевым сочуствием и пропахлой обманом жалостью. Она пока так и не нашла своего волка. Она иногда приходит в мой круг и мне хорошо, когда она приходит. Я знаю, что делает это потому, что ей тоже иногда бывает хорошо в моем кругу.
А иногда волчицы осмеливаються заявить, что порвут мою цепь. Они совсем не зная, что такое бегать по кругу и что такое цепь, пытаються, не думая смогут ли, убедить меня в своих искренних намерениях. Но стоит пробежать мимо свободному волку, они заявляют, что устали грызть мою цепь и убегают, вслед за волком. Поэтому я и не пускаю волчиц в свой круг. Я рычу и щелкаю зубами. Прочь, прочь! Не сметь заходить в мой круг.
Но однажды пришла Она. Она не побоялась моих угроз и вошла в круг. И впервые цепь.. нет, не порвалась, но начала еле заметно поскрипывать, что значило, что цепь моя потихоньку рушится. Она, Она подарила мне надежду. Она все узнала и поняла, почему я бегаю по кругу. Она показала мне все то, что неясно трепетало где-то в душе. Я вдруг понял, как много я могу иметь. Но я решил Ее проверить и выбросил из круга. Сможет ли Она вернутся в него? Она не смогла, Она выла на луну, но прибежал свободный волк и Она убежала с ним. Я осознал то, что сам виноват, что Она убежала. Я сам во всем виноват. Но Она оказалась не лучше других волчиц. Все Ее слова так и остались словами, Она показала мне все, что у меня может быть и убежав, унесла это все с собой. Я Ее не виню, но Она вырвала кусок моей души и унесла его с собой. Теперь на этом месте пустота. Эта пустота просыпается ночью и выворачивает меня наизнанку. Я боюсь засыпать ночью, чтобы не проснутся утром и опять не вспомнить, что я один. Так я познал вкус Одиночества. Раньше это было только смутной несяной тенью, а теперь стало зияющей и могучей пустотой в душе. Но у меня осталась цепь, и круг остался прежним.
Я пуще прежнего щелкаю зубами и рычу на тех, кто пытается зайти в мой круг. Есть правда, одно существо, которому я позволяю посидеть на краю круга. Это Мышь. Маленькое, очень красивое и нахальное существо с великолепной шкуркой. Она прибегает ко мне. Тогда я ложусь, кладу голову на передние лапы и с удовольствием слушаю, как она пищит мне про свои мышиные дела. У нее есть и острые зубки. Но она особая для меня, моя маленькая Мышь. иногда она пробует пересечь границу круга, но я вскакиваю и рычу на нее. Этот круг не для нее, она стоит большего. Тогда она обижается и убегает, топорща хвостик, а иногда покорно отступает назад и опять мы с ней разговариваем.
Я твердо знаю, что смогу и сам порвать свою цепь. Не Читать далее...

"Я должен признаться, Джилли. Я никогда не видел никакого волшебства, только притворялся. Моя ба и ты рассказывали мне о нем. Но я всегда верил. Вот почему в молодости я писал рассказы о волшебстве — хотел, чтобы другие поверили тоже. Тогда мне казалось, что если люди снова начнут верить в магию и заботиться о тех местах, где она когда-то была, то, может быть, она вернется.

Конечно, она не вернулась, но сегодня ночью я все равно открою окно и позову их. Я попрошу их взять меня с собой, туда, куда лежит их путь. Силы уже никогда не вернутся ко мне — по крайней мере, в этом мире, — но, как знать, быть может, если они заберут меня с собой, то там я на что-нибудь сгожусь. По крайней мере, я надеюсь, что они дадут мне еще один шанс.

Знаешь, ведь в старину феи иногда брали людей с собой. Об этом сложено немало сказок: простые люди уходят с феями и попадают в поля, неведомые смертным.

Если они возьмут меня с собой, не печалься, Джилли. Мы встретимся там, куда они меня уведут"

ушедшим из дома - им не было страшно
встречать самый первый рассвет
осталось все в прошлом, и думал так каждый
я с грустью смотрела им в след.

слова их казались до боли знакомы -
мне ветер обрывки принес.
они шли вперед и весь мир был им домом
моим же - унылый утес.

собратья мои мне твердили - ты знала -
во тьме очень глупо летать
уставши от споров я просто кивала
и больше не стала их звать.

и мне говорили - ты подлая птица,
а белый окрас твой - обман.
себя убеждала: мне все это снится.
меня утешал океан.

мне не объяснить, и напрасно пытаться -
мы части, но разных миров.
мне горько, что здесь не мечтаю остаться,
дождавшись попутных ветров.

И чем они ближе, тем ближе тот день,
Я знаю, в тот миг я сорвусь.
И крылья расправив, скользнет моя тень -
До смерти свободы напьюсь.





а время замкнулось, как прежде,
имен своих не называя,
идут вереницы ушедших
следы на песке забывая.
2/9

затянулось мгновение, трудно
терпеливое быть и покорной,
и, побитое волнами судно
возвращается к пристани стройной.

то, что было вначале полетом,
предвкушеньем, бурлящим потоком -
обернулось томительным гнетом,
отбываньем недолгого срока.

сорвалась, и так явно жалею,
сорвалась, и от этого гадко.
волчья сущность опасность узрела,
но крепка так змеиная хватка.

и порой, погружаясь во мрак,
в переплет городов, чьих-то судеб..,
очень часто случается так -
согревают не места, а люди.
20/8

Обычно я стараюсь не выходить из состояния замешательства, а все из-за выражения, которое оно придает моему лицу.
Джонни Депп

Декабрь выдался на редкость холодный, таких морозов не помнили с начала века, когда впервые стали вести регулярные наблюдения за погодой, но, как подумала Джилли, в ледниковую эпоху плейстоцена наверняка бывало и похуже. Истинная правда, только легче от этого не становилось, ведь вокруг по-прежнему бушевала злая морозная ночь. Ледяной, как в Арктике, ветер завывал в тоннелях улиц в Катакомбах. Он заставлял пускаться в безумный пляс снеговые вихри, так что порой из-за них нельзя было различить дороги, наметал вдоль стен заброшенных домов сугробы, хоронил брошенные машины.

Джилли чувствовала себя неуклюже, как укутанный заботливой мамашей ребенок: на ней были сапоги, парка, под джинсами еще одни штаны, шерстяная шапчонка надвинута на самый нос, длиннющий шарф раз пятьдесят обмотан вокруг шеи, так что только глаза выглядывали из узкой щели в шерстяном коконе. Голову она по-черепашьи втянула в плечи, пытаясь спрятать шею в недрах парки, руки в перчатках засунула в карманы.

Но и это не помогало. Ветер пронизывал ее насквозь с такой легкостью, как будто на ней вообще ничего не было, и чем дольше она лезла по сугробам, тем больше замерзала. Грейс-стрит и Уильям-сон-стрит уже сверкали ярко-синими и янтарными огнями снегоуборочных машин, точно во время карнавала, — там борьба со стихией шла полным ходом, а здесь, в Катакомбах, белый покров будет лежать, пока не растает сам собой. Одинокие цепочки человеческих следов, оставленные бездомными и прочими отщепенцами, которые ходили по своим делам, были единственным признаком жизни в этом забытом богом месте, однако и их заметало прямо на глазах.

Да, в такую ночь только глупец или тот, у кого совсем нет выбора, отважится высунуть нос на улицу. Джилли относила себя к последним, однако Джорди, провожая ее из дома, недвусмысленно намекнул на ее принадлежность к первой категории.

— Джилли, не сходи с ума, — заявил он. — Посмотри, что на улице-то делается.

— Я должна пойти. Это важно.

— Для тебя и пингвинов, ни для кого больше.

И все же она пошла. Наступал канун зимнего солнцестояния, ровно год с тех пор, как геммины покинули город, и потому она считала, что от нее не зависит, идти или нет. Снег, метель или камни с неба, а она должна быть в Катакомбах сегодня вечером. То, что гнало ее из теплой студии в тот вечер, по словам профессора Дейпла, в старину называли долгом чести: хочешь не хочешь, а платить надо.

Поэтому она оставила Джорди в своей студии, где он сидел на раскладной кровати и развлекался новым коуплендовским свистком в окружении находящихся в разной стадии готовности картин и прочего живописного беспорядка, а сама шагнула во вьюжную ночь.

Она остановилась, только поравнявшись с переулком, который тянулся вдоль южной стены дома Кларка. Свернув в него, она повернулась к ветру спиной и под подозрительными взглядами заметенных снегом горгулий, нахохлившихся на карнизах, опустила шарф и оглядела переулок из конца в конец. Она уже видела Бейб, как та стоит, небрежно привалившись к старому «бьюику», — вон он и сейчас на том же месте, — черные лосины и видавшая виды футболка выглядывают из-под плаща, Мартинсы чернеют на свежевыпавшем снегу. Она почти слышала, как геммины хрипловатыми голосами выводят странную песню на мотив модного тогда рэпа.

Она почти...

Но нет. Ветер повернулся и бросил горсть снега ей в лицо. Только снег и ветер кругом. Зато в ее памяти...


Вечером они забирались в какую-нибудь брошенную машину — благо на улицах и в переулках Катакомб в них недостатка не было — и, укутавшись в одеяла, мешковину и старые пальто, коротали ночь в ямках, которые будто специально для их угловатых голенастых тел кто-то выгрыз в продавленных сиденьях. В то утро они натаскали щепок из окрестных домов и развели костерок прямо в капоте «бьюика», превратив его крышку в плиту, на которой готовился завтрак.

Бейб была старшей. На вид вы бы дали ей лет семнадцать, не больше, — да и то потому только, что держала она себя как-то по-особому, в остальном она ничем не отличалась от других: такой же угловатый подросток, то ли девушка, то ли парень, не поймешь. Лица, однако, у всех были вполне девичьи, а кожа смуглая, но таких темных коричневых волос и фиалковых глаз не было ни у кого, кроме Бейб. Волосы ее товарок отливали всеми оттенками рыжины, а глаза сверкали теми же синими электрическими искрами, что у Джилли.

Насколько в этом году декабрь выдался морозным, настолько же в прошлом году в это время было неестественно тепло, и все же при виде распахнутого плаща Бейб, под которым не было ничего, кроме футболки и тонких лосин, Джилли замерла на месте. «Следить за модой, конечно, хорошо, но зачем же впадать в такие крайности, они что, о пневмонии не слышали?» — подумала она, но тут Бейб подняла голову, и Джилли встретила взгляд фиалковых глаз, в котором словно отразилось ее собственное любопытство. Всякая забота о Читать далее...

Завершенный закат красно-спелый.
Без сомнений, останусь до завтра.
смешались краски - лишь грязно-белый,
и нечем душу рисовать твою.

а ты, если можешь, ярче гори.
не жди улучшенья времен.
Мой напротив фонарь
лет уж пять как сменен -
у меня только ты.

Нам оставили ночь -
в самый темный, в декабрь.
Не боялись - а зря.
мы не видились сутки, мы всю ночь говорили.
и не гас наш огонь до утра.

этот город в крови
так давно и так прочно,
греет пальцы холодный гранит,
и молчит о любви
и старинный и блочный,
только сердце все ярче горит.
31/8

как же я устала. какой бы я шаг не сделала - одни упреки, осуждения. я начинаю бояться говорить. и порой даже хуже то, что говорят за спиной. почему бы взять и не сказать открыто?.. меня упрекают в том, что я не хочу общаться с теми, с кем хотят они, мне постоянно говорят, что я "не такая", а должна быть "такой", как вот например кто-то, что я должна любить то, что я не хочу любить. что я думаю неизвестно о чем, о полной ерунде и что все мои мысли ошибочны. это вечное подозрение, недоверие, этот разочарованно холодный тон. а я в ответ замыкаюсь еще больше, начинаю ненавидеть..
а с другой стороны именно в данный период у меня есть возможность общаться с такими замечательными и хорошими людьми, и они не дают мне окончательно потеряться во всем этом.., возможно, не зная сами они меня защищают, а их слова оберегают. думая о них я непременно улыбаюсь.. и верю.

Слушать этот музыкальный файл

Это цитата сообщения --Runaway-- Оригинальное сообщение

Лови мгновение

Моему дорогому читателю,
Вы вправе закрыть эту страницу, также как вы вправе в жаркий летний день оставлять зашторенным окно, не пуская к себе яркое солнце, или посильнее надвинуть капюшон, спасаясь от первого осеннего дождика. Вы вправе отказаться от встречи с друзьями в связи с горой работы. Вы также вправе сказать прощай дорогому человеку, потому что этот человек не думает так, как вы, или (не дай Бог!) задел ваше самолюбие. Вы зашториваете окна, закутываетесь в одежду и захлопываете двери...
Солнце теперь лишь светит днём, дождь то идёт, то нет (не забыть бы зонт), а телефон звонит всё реже, а если и звонит, то из него раздаются сплошь холодные голоса. Но вы всего этого не замечаете... Вы продолжаете зашторивать окна... И теперь лишь изредка во сне являются картины откуда-то из далёкого прошлого: вы на берегу какой-то далёкой реки, или на обочине дороги (быть может на крыше или мостовой? или в полумраке красивой комнаты?) стоите (сидите, лежите), а в вашей руке рука самого любимого человека, а солнце так лаского греет, а иногда дождь так весело (или спокойно, загадочно, волнующе?) стучит по крышам (подоконникам). Но вы просыпаетесь и уже не помните, что вам снилось. В конце концов, солнце перестаёт вам светить, а дождю уже не суждено смыть слёзы с вашего лица.
Вас больше нет, вы мертвы.
Путь вам указывают неоновые вывески, вам улыбаются чужие люди в красивой одежде, сидящие в кожаных креслах. Вы возвращаетесь домой с одним из них, а утром, проснувшись, убираете с себя совершенно чужую руку, подходите к окну и смотрите в ... никуда.
P.S.: Но никогда не поздно отнавесить окно, улыбнуться небу, выйти на прогулку вместе с дождиком, найти в телефонной книге, такой знакомый номер, посомневаться для вида(звонить или нет), а потом всё-таки позвонить и сказать вместо "привет" - "прости меня", а вместо "пока" - "люблю тебя"...
искренне ваш Runaway

Слушать этот музыкальный файл

которым меня встретил Питер!=)

Наконец-то дома!=) и с вами) обновления будут непременно)

...
[521x698]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]


[показать]

[показать]


[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать] [показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]


[показать]

[показать]

[показать]



[показать]

[показать]

Читать далее...

[показать]

[показать]



[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]



[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]

[показать]