"А ты не можешь целиться не так долго? - спросил он, не сходя с места. - Если ты нацелишься и попадешь, значит, тебе просто повезло".

Он сказал эти слова как-то доверительно, не нарушая обаяния этого вечера. Нарушил его я сам. Сознательно. Нарочно.

"Что значит "п_о_в_е_з_л_о", если я ц_е_л_и_л_с_я?" - говорил я негромко (несмотря на курсив), но более раздраженным тоном, чем мне хотелось.

Минуту он помолчал, потоптавшись по обочине, посмотрел на меня, я чувствовал - с любовью.

"А вот так, -сказал он. -Ведь ты о_б_р_а_д_у_е_ш_ь_с_я, если попадешь в шарик Айры? Да? Обрадуешься, верно? А раз ты обрадуешься, когда попадешь в чей-то шарик, значит, ты в душе был не совсем уверен, что попадешь. Значит, тут должно быть какое-то везение, случайность, что ли".

(Сэлинджер. "Симор: введение")

...
[480x700]

Слушать этот музыкальный файл

Je T'aime...
Je T'aime...

Ты скажешь: "Кому это нужно?
Ведь можно найти любую
Без шансов на мелодрамы..."
А я ещё молодцом, и не видно
Снаружи не острую и не тупую
От этой сердечной раны...

В сердце моё войти можно без разрешения,
Стоя на полпути, не прекращай движения!
Каждое слово ловлю, ни для кого не секрет,
Я тебя больше люблю, ты мне больше нет.
Каждое слово люблю, чтобы услышать ответ,
Я тебя очень люблю. Я тебя тоже нет...

Je T'aime... Я тебя больше люблю!
Je T'aime... Ты меня больше нет!

Я сделаю всё, как надо,
Сломай меня, если хочешь,
Без страха и без сомнения...
Ты будешь дышать свободно,
Я рада, спасибо за этот подарок,
Он лучший на День Рождения!

Сердце насквозь пройти можно без сожаления,
Стоя на полпути, не прекращай движения!
Каждое слово ловлю, ни для кого не секрет,
Я тебя больше люблю, ты меня больше нет.
Каждое слово ловлю, чтобы услышать ответ,
Я тебя очень люблю. Я тебя тоже нет...

Лужи. Заметила сегодня, увидела. Отражения в них. Важно.

Выбралась прогуляться в центре города. Наконец-то. Весна. Как удивительно могут быть пусты улицы и набережные, в двух шагах от главных проспектов. В канале отражения. Скучала по этим призракам. Небо после дождя. Вечерняя синь и прохлада. Мосты. Нет, мостики. Ностальгия и воспоминания. Хорошие. Только.

И во всем этом - привязанность к кому-то. Глаза. Встреча взглядов, как крошки хлеба голодающему. Которому эта простая пища так дорога. Я часто думаю, оглядываясь на других - счастливых, как это? Почему я не могу так?
Потому что я могу по-другому. Это больно.
Влюбиться с первого взгляда. До дрожи ощущать другого человека, не зная имени. В каждом шаге невозможность и обреченность тонущего корабля. Он потонет непременно, но так мучительно приятно до последнего надеяться на спасение. Так мучительно приятно до последнего ждать встречи. Так волнительно ловить ответный взгляд и без слов(!) понимать. И благодарность всему миру за волну нежности, стоит лишь увидеть.
Каждый шаг, звук, каждый атом наполняет любовь. Радуга внутри всего. Больно. Больно ужасно. Но глубина боли соответствует глубине любви. Очень просто.

Как хорошо любить весной.

Желаю всем любви. Она отогревает в нас самое хорошее.

Прощай,
позабудь
и не обессудь.
А письма сожги,
как мост.
Да будет мужественным
твой путь,
да будет он прям
и прост.
Да будет во мгле
для тебя гореть
звездная мишура,
да будет надежда
ладони греть
у твоего костра.
Да будут метели,
снега, дожди
и бешеный рев огня,
да будет удач у тебя впереди
больше, чем у меня.
Да будет могуч и прекрасен
бой,
гремящий в твоей груди.
Я счастлив за тех,
которым с тобой,
может быть,
по пути.
1957

Благодарность уличным музыкантам.
А детям так хорошо быть добрыми.

"Знаешь что называется точкой невозвращения в авиации? Это такая точка на маршруте, начиная с которой топлива на борту не достаточно для того, чтоб вернуться назад на аэродром вылета или долететь до запасного аэродрома."

У меня был страх, что вдруг эти записи прочтет кто-то из моей реальной жизни, кто-то, кто знает меня лишь снаружи. Но ведь эти записи - это тоже я. Я не заставляю себя любить, или не любить. Я такая как есть. Я живу и совершаю свои ошибки. Мои мысли и поступки могут быть странными, глупыми, смешными, но я такая как есть. Я живу, и вся моя жизнь... Я учусь всю жизнь, с рождения и до смерти. Мой урок начался 21 год назад, а когда он закончится я не знаю. Порой я устаю и начинаю жаловаться, а потом наоборот - радуюсь, потому что мне хорошо. И это, наверное, тоже естественно.

Мне сейчас так непонятно, но так светло внутри, как будто проглотила радугу. И она настолько прекрасна, что даже больно.

Недавно приснились две синие птицы. Они летали по комнате. Окно было открыто. Сияло солнце, а небо было потрясающе синим. Как и птицы. Затем одна из них вылетела в окно. И другая, спустя мгновение, за ней. Две синие птицы, которые не могут быть друг без друга.

«Том. - Ее душа, теряя силы, летела в ночной птице под деревьями, над темными полями дикой горчицы. - Том, ты сохранил листок? Зайдешь когда-нибудь, как- нибудь, при случае навестить меня? Узнаешь меня? Вглядишься в мое лицо и вспомнишь, где меня видел, почувствуешь, что любишь меня, как я люблю тебя - всем сердцем и навсегда?» (Рэй Брэдбери, "Апрельское колдовство")

Тошно душе среди равнодушных стен,
Холод-клише, сумрака перемен,
Они за столом поют что-то про свой уют
В сытую ночь к черному дню...

Серая ночь, в окнах дымит рассвет,
Солнце взойдет, а может быть больше нет,
Ночь без любви, пусты между людьми мосты,
Нет ничего, есть только ты...

Свобода, свобода, так много, так мало,
Ты нам рассказала, какого мы рода,
Ни жизни, ни смерти, ни лжи не сдаешься,
Как небо под сердцем в тоске моей бьешься...

Темный подъезд, еще одного ко дну,
Кровь на полу, капля за каплей в нас
В этой ночи она - рваная та страна
Сгребает золу остывающих глаз...

Серая речь в темном больном окне,
Сдаться и лечь, в серую ночь во мне,
Нет не могу, прости, в мертвую жизнь врасти,
Нет, не она в этой горсти...

Свобода, свобода, так много, так мало,
Ты нам рассказала, какого мы рода,
Ни жизни, ни смерти, ни лжи не сдаешься,
Как небо под сердцем в тоске моей бьешься...

Слушать этот музыкальный файл

Я еду к тебе, это - странное место,
Туман на болоте без цвета и дна.
Я твой вечный жених, золотая невеста,
Лижут мысли, как мухи, стекла окна.

Зима на спине, я не стар и не молод,
Ночь похожа на лифт, в котором умер поэт.
Я по уши сыт, да разбудил горький голод,
Руки чувствуют пульс, я зеваю на свет.

Мама, разбуди черным вечером,
Мама, чтоб я ночь не проспал,
Мама, я уйду, как намечено,
Мама, как я устал...

Гроза по глазам, напротив морщинами
Скребет по стеклу седая рука,
Мимо павших идей проплывают причинами
В тумане чуть видимы, ветви-века,

Растет за окном последняя станция.
Здесь отпевают, верхний этаж,
Здравствуй, любовь, получи информацию,
Да не промахнись и сотри макияж:

Свобода...

"Дети спрашивают у меня - Ты летаешь? У тебя есть планета?
Взрослые ни разу таких вопросов мне не задавали. "

(из дневника Саломона на демиарте)

Питерское метро - неплохая торговая площадка. Чего только не предлагают пассажирам: футляры для документов, карты автомобильных дорог (а это, конечно, вещь первой необходимости для тех, кто автомобилем не пользуется), лупы, фонарики и т.д. Но сегодня мне посчастливилось увидеть нечто из ряда вон. В вагон зашел мужчина с сумкой, в которой предположительно лежал товар. Предлагал он нечто необычное, по сравнению с остальными, - овощерезку. И все было хорошо до того момента, как он не принялся демонстрировать достоинства этой кухонной принадлежности. Он порезал капусту, почистил морковку и проделал то и другое с картошкой. За мой многолетний опыт перемещения под землей, такое я видела впервые. =)

Слушать этот музыкальный файл

Слушать этот музыкальный файл

Задумывая черные дела
На небе ухмыляется луна.
А звезды, будто мириады стрел.
Ловя на мушку силуэты снов,
Смеется и злорадствует любовь
И мы с тобой попали на прицел.

Я же своей рукою
Сердце твое прикрою -
Можешь лететь и не бояться больше ничего.
Сердце твое двулико,
Сверху оно набито
Мягкой травой, а снизу каменное, каменное дно.

Смотри же и глазам своим не верь -
На небе затаился черный зверь -
В глазах его я чувствую беду.
Не знал и не узнаю никогда
Зачем ему нужна твоя душа -
Она гореть не сможет и в аду.

Я же своей рукою
Сердце твое прикрою -
Можешь лететь и не бояться больше ничего.
Сердце твое двулико,
Сверху оно набито
Мягкой травой, а снизу каменное, каменное дно.

Тебя не найти в растрепавшихся питерских улицах.
А может и к лучшему, сердце спокойней стучит.
С тобой же река моя пенится, плачет и хмурится,
Но только внутри, а снаружи же - каменный щит.

Любовь распустилась, подобно цветку, в феврале.
Мне зимы всегда оставляют особый подарок.
И вот, все, что было со мной до тебя на земле
Болеть перестало, свеча растопила огарок.

И боль, и тоска, и нежнейшая радость - все сразу
Меня наполняет... И как же хорош этот мир!
Увидеть тебя и сказать эту самую фразу...
Но вижу, и вместо нее многоточья пунктир.

мк 2/4/12

 

Недавно, гуляя по парку, увидела такую сценку: дедушка и, скорее всего, его внук, мальчик лет 7, о чем-то рьяно спорили, но в шутку. Ребенок привел какой-то аргумент в свою защиту, а дедушка ему так весело говорит: "Дудки!" Мол, неправ он. И вот это вот слово - "дудки" - привлекло внимание. Ведь, наверное, последний раз я его встречала в книгах. В повестях или рассказах, которые читала в детстве. И стало немного грустно от осознания, что это поколение, что оно постепенно уходит...
Да, а что бы сказали другие на его месте? Не трудно предположить.

И почему-то вспомнился рассказ Рэя Брэдбери - "Сезон неверья", - в котором дети наотрез отказались поверить в то, что одна пожилая дама когда-то была маленькой девочкой.

***

Посетила сегодня выставку Соломона Россина в Мраморном дворце. Такое гнетущее впечатление... Безумие, одиночество.
Там, где у входа был вступительный текст, там фраза была, что "маленькому человеку" для того чтобы вырваться из своего иерархического круга, нужно либо совершить насилие, либо стать безумцем... И вся выставка пропитана этим духом безысходности, безумия...

***

Посмотрела "Голодные игры". На мой взгляд, неплохой фильм, неплохой сюжет. Конечно, создатели могли бы чуть-чуть еще поднапрячься и улучшить некоторые моменты, но в целом понравилось.

***

А еще, наконец-то посмотрела фильм "Мне не больно" с Ренатой Литвиновой. Не могу для себя определить, понравился или нет. Наверное, все же да. (Как и "Богиня, как я полюбила")
Но и в том и другом фильме безумно нравится музыкальное сопровождение. А что может быть красивее песни Агаты Кристи в сочетании с видами Питера ("Мне не больно"), или музыки Земфиры ("Богиня, как я полюбила").

Это цитата сообщения галина_суханова Оригинальное сообщение

Этьен Морис Фальконе (Etienne Maurice Falconet) (1716-1791).

[250x300]Этьен Морис Фальконе (фр. Etienne Maurice Falconet; 1 декабря 1716, Париж — 24 января 1791, Париж) — французский скульптор, в своих произведениях воплотивший эмоционально-лирическую линию европейского классицизма XVIII века.
Родился в Париже в 1716 году, в семье столяра. Учился у своего дяди, мраморщика по профессии, затем работал под руководством придворного скульптора-портретиста Жана Батиста Лемуана, одновременно изучая в версальском парке работы известных французских мастеров.
В 1744 принят в Парижскую Академию за представленную на конкурсе группу «Милон Кротонский»; в 1754 году за исполнение этой группы в мраморе получил звание академика. В этом раннем произведении, как и в ряде других работ, Фальконе сохранил свойственную пластике барокко динамику и театральность, одновременно тяготея к классицистической ясности формы.
В 1753—66 г. Фальконе принимает участие в украшении капелл Распятия и святой Девы в парижской церкви святого Роха. Из восьми скульптурных групп,исполненных в манере барочных алтарей XVII века, сохранилась лишь одна — «Моление о чаше», остальные погибли в годы Французской революции. В капелле Распятия скульптурную группу со Спасителем на кресте Фальконе установил на постаменте в виде груды необработанных камней, контраст естественной фактуры постамента и отполированных фигур создавал изысканный декоративный барочный эффект
(впоследствии этот прием будет использован в памятнике Петру I).

[показать]
«Медный всадник», Э. Фальконе, Россия, Санкт-Петербург
Читать далее...

Слушать этот музыкальный файл

КОФЕЙНИ


Мы, дети уличных кофеен,
Сидим, нахохлившись, втроем,
Считаем мелочь, как умеем,
И зерна черные жуем.

Наш друг прослыл Хемингуэем,
Он тоже жуткий кофеман.
И прислонившись к батарее,
Он пишет уличный роман.

Давай-ка, пташечка,
Еще по чашечке,
Мы не в Швейцарии с тобой живем.
Они стесняются
И пьют наперстками,
А мы с тобою души отведем!

За занавеской вечереет,
И в ритме блюза снег скрипит.
Народ в тепло валом валит,
Горячий кофе души греет.

Отдав последние гроши,
Студент, надежды подающий,
Гадает на кофейной гуще,
Как до стипендии дожить.

Давай-ка, пташечка,
Еще по чашечке,
Мы не в Швейцарии с тобой живем.
Они стесняются
И пьют наперстками,
А мы с тобою души отведем!

В углу играют на гитаре
Мотивчик бодрый и простой,
Уставший бармен варит, варит
Напиток вялою рукой.

Текут по крышам кофе - реки
И наводняют материк...
Он сонно сплющивает веки,
Он ко всему уже привык.

Давай-ка, пташечка,
Еще по чашечке,
Мы не в Швейцарии с тобой живем.
Они стесняются
И пьют наперстками,
А мы по-русски души отведем!

Давай-ка, пташечка,
Еще по чашечке,
Мы не в Швейцарии с тобой живем.
Они стесняются
И пьют наперстками,
А мы по-русски души отведем!