цитаты Эрнеста Хемингуэя:
«Все люди на свете делятся на две категории. С первыми легко, как легко и без них. Со вторыми очень сложно, но жить без них невозможно совсем».

«Реже всего в жизни я встречал умных людей, которые были бы еще и счастливы».

«Война, какая бы она ни была необходимая и справедливая, всегда преступление».

«Никогда не отправляйтесь в путешествие с теми, кого не любите».
«Большинство людей никогда не слышат друг друга».

«В прежние дни часто писали о том, как сладко и прекрасно умереть за родину. Но в современных войнах нет ничего сладкого и прекрасного. Ты умрешь как собака без всякой на то причины».

«Люди с возрастом не умнеют. Они просто становятся осторожнее».

«Тот, кто щеголяет эрудицией или ученостью, не имеет ни того, ни другого».

«Переезжая из одного места в другое, вы все равно не можете убежать от себя».

«Если вы перестали делать какие-то вещи просто для удовольствия, считайте, что вы больше не живете».

«Если двое любят друг друга, это не может кончиться счастливо».

«Лучшая возможность узнать, можешь ли ты доверять человеку, — довериться ему».

«Любая трусость происходит от нелюбви».

«Все сентиментальные люди очень жестоки».

«Лучшие люди на Земле умеют чувствовать красоту, имеют смелость рисковать и силы говорить правду. И именно эти положительные качества делают их очень уязвимыми. Именно поэтому лучшие люди часто разрушены изнутри».

«Мы все сломаны. И именно в местах надломов мы часто сильнее всего».
«Секрет успеха прост: никогда не падайте духом. Никогда не падайте духом. Никогда не падайте духом на людях».

Слушать этот музыкальный файл

Это такая игра. Тебе казалось (была такая мысль), что со временем мир станет чуть более понятным. Из хаоса юности выкристализуется некое основание - незыблимое, постоянное. Это будет Дом Истины. Он возникнет из сора и шелухи суеты... Только этого не произошло. Не происходит. Мир становится еще труднее для понимания. И он пугает жестокостью, на которую способен человек. На которую способен ты.
Раньше я искала опорные точки. Неизменные, постоянные фрагменты, за которые можно уцепиться. Раз и навсегда. А их нет. Мир - как дыхание, его постоянство в изменении. Координаты безопасности постоянно меняются, а то и вовсе исчезают из поля зрения. И тогда мы оказываемся в открытом космосе чувств, мыслей, отчаяния... У нас редко бывают преимущества, потому что каждое новое правило, каждое уточнение, обычно идущее мелким шрифтом, мы узнаем только в процессе игры.
Конечно, игру можно закончить в любой момент. Но ты не можешь. Пока. Перед тобой такой яркий, дарящий надежду образ. Наверное, он послан тебе, чтобы игра стала более захватывающей, более интригующей. Сколько еще ты продержишься, сколько еще выдержишь?..

Это было в июне, в конце. Накануне вечером с гвоздя соскочила картина и мягко приземлилась на стоящий под ней диван. Я сразу же почувствовала - ты. Что-то будет. И уже на следующее утро - мгновение твоего взгляда. Кажется, какая малось, правда? А если представить, что эта секундочка - спустя почти два года?
***
Сегодня август. Еще один. Воздух начинает пахнуть приближающимися ранними вечерами. Ехала с работы. В троллейбус зашла женщина лет пятидесяти. Она была некрасива. В ней было что-то одинокое и жалкое. И в то же время трогательное. Мне стало грустно, мне подумалось - ее, наверное, никто не любит... И я не смогла бы ей помочь, даже если бы это стало нужно. И тогда же я подумала, что по сути, все люди делятся на тех кто счастлив, и тех, кто - нет.
***
В июне защитила диплом и одновременно закончила анимационные курсы. Теперь работаю художником-аниматором. Я очень благодарна всем тем случайным и неслучайным событиям и встречам, которые привели меня на "Мельницу". Иногда мне кажется, что если бы не эта работа, не знаю, что бы я сейчас делала. Она меня вытаскивает из тягучей темноты и боли. Она постоянно, на каждом шагу позволяет учится, думать, исправлять неудачи. И радоваться. Мир мультипликации совершенно особенный, удивительный, и открывается он по чуть-чуть.
***
И еще, люди - удивительные. Такие добрые, такие по-человечески красивые. Теперь мне кажется, что почти шесть лет я жила в вакууме, а теперь вдруг в легкие стал по-немногу проникать кислород.

Сонечка, Сонечка. Пыталась я ее читать, года два назад. Нет, не пошло, еще не время было. А сейчас - после "Одного мгновения" Анн Филипп, после пронзительного мгновения, которому нет слов в утешение. Нет и никогда не будет. Сейчас - снова вдруг - "Сонечка", которой захлебываешься, смотришь на нее сквозь собственные слезы и ресницы. Она (повесть, Сонечка, Марина Цветаева)- вся сплошь - сияние. Земное и нездешнее. Года два назад - не было ни Мартина Идена, ни Ундины (Фуке), ни любви уже изболевшейся. Теперь они собрались все вместе, как гости в одном доме. И Мартин Иден, и обида на него. Тогда так хотелось прорваться пальцами, руками сквозь зыбкую пелену букв. В эту темную ночь, погрузить их в темную воду и - спасти. Вытащить живого на поверхность. Чтобы не помнить жгучей обиды и слез, за то что он - так. Так предательски, оставил. Только это не он оставил, а - я - осталась. И все мы остались. А буквы, черные, как газетные огрызки, все качаются на черной воде. И ночь там навсегда такая осталась.
А конец, последние строки. Откуда?.. Ну конечно! Не может взгляд не заметить, сердце не может ни вспомнить. Про эти вечные, таинственные, чистые белые ночи.

---------------------------------------

Но эти другие, эти - самые первые, вначале.

"- Разве это бывает? Такие харчевни... метели... любови... Такие Господины в плаще, которые
нарочно приезжают, чтобы уехать навсегда? Я всегда знала, что это - было, теперь я знаю, что
это - есть. Потому что это - правда - было: вы, действительно, так стояли. Потому что это вы
стояли. А Старуха - сидела. И все знала. А Метель шумела. А Метель приметала его к порогу. А
потом - отметала... заметала след... А что было, когда она завтра встала? Нет, она завтра не
встала... Ее завтра нашли в поле... О, почему он не взял ее с собой в сани? Не взял ее с
собой в шубу?.."
("Повесть о Сонечке", Марина Цветаева)

Вдруг показалось, что если лежать тихо-тихо, затаить дыхание и не шевелиться, то в этот вечер боль пройдет мимо. Не заметит и пропустит сегодняшний сеанс. Какая наивная, глупая идея.

Дождь. Струится по прозрачной грани стекла автобуса. Грани между теплым маленьким запотевшим миром этой машины и реальностью. Капельки появляются неожиданно и также быстро исчезают, оставив после себя тонкие мокрые хвосты. Их исчезновение напоминает гаснущие брызги фейерверков. Вода любит отражать окружающий мир. В этих каплях, в этих еще не стертых, не исчезнувших следах так красиво мерцают и переливаются ярко красные огни светофоров и рекламных вывесок. И вдруг на мгновение кажется, что та хмурая серая и мокрая реальность сама себе наносит болезненные порезы. А из этих ран сочится ярко-алая свежая кровь. Ее, время от времени, испуганно слизывают дворники с лобового стекла. Чтобы не оставалось следов.

Слушать этот музыкальный файл

Вряд ли он получал удовольствие, видя, как мы страдаем. Страдания плоти его вообще не интересовали. Он пытался найти, нащупать нечто другое. Это занимало все его мысли. И мы слышали каждую, даже не прикасаясь к нему. Те, кто еще были живы. Мы были бабочками в его коллекции. Проколотые насквозь, мы все еще судорожно трепетали.
Он приводил женщину, потерявшую любимого, старуху, потерявшую сыновей, приводил безумных, заживо замурованных в коконы боли и страха. Как только они прикасались к нам, невообразимая боль пронзала нас и выгибала нам спины.
Постепенно чудесная пыльца жизни стиралась с нас, как с потрепанных крыльев бабочек. Мы были рождены для радости, а нас топили в отчаянии и одиночестве.
Мы были звездами для него одного. Он похищал нас и прятал в кромешной мгле своего сердца, как в пещере, и держал до тех пор, пока мы не угасали.

Есть история о немце, бывшем в состоянии серьёзной депрессии, решившимся, наконец, на визит к психиатру. Психиатр говорит: "Вы потеряли чувство юмора. Вам надобно как следует посмеяться. Сходите в цирк, там выступает великий клоун, Грок, самый смешной человек, какого вы когда-либо видели". На что посетитель ответил: "Я и есть Грок"
(Из учебника по анимации)

Начинайте с вещей, которые вы знаете, и вещи, вам неизвестные, откроются вам. (Рембрандт, там же)

Один заяц пойман, но приходится доказывать, что эта добыча достойная, старательно распускать павлиний хвост радужных перспектив.
Мечта подобна звезде, в конце концов она так и остается на небе, но на пути к ней мы сворачиваем горы.
Наблюдала вчера за уткой. Она шла по гранитному бортику и все не решалась спрыгнуть в воду. Пройдет чуть-чуть, примериться, высоко ли прыгать, потом раздраженно встряхнется, пройдет еще пару шагов. В конце-концов она, со всей утиной грацией, все-таки плюхнулась в воду.
Часто говорят "люблю животных". А я не то что их люблю, они меня завораживают. Их движения, повадки, то как они общаются.
Иногда от их близкого присутствия начинает радостно дрожать сердце. Люди, в большинстве своём, такого трепета не вызывают. Особенно те, кто окружает себя непробиваемой броней болтовни.
У нас во дворе есть собака. Часто ее можно увидеть, бегающей по двору и поблизости от него. Кажется, она ищет. Иногда, когда идешь по улице, она, пробегая мимо, может ткнуться в ладонь, и бежать дальше, с таким видом, будто это не она и не здесь.

Слушать этот музыкальный файл

"– Итак. – Кел Квотермейн наклонился вперед, поскрипывая тростниковыми костями. – Что ты хочешь узнать?

– Все, – выпалил Дуглас.

– Все? – Квотермейн хмыкнул себе под нос. – На это потребуется аж десять минут, никак не меньше.

– А если хоть что-нибудь? – спросил Дуглас.

– Хоть что-нибудь? Одну, конкретную вещь? Ну, ты загнул, Дуглас, для этого и всей жизни не хватит."

(Лето, прощай. Р. Брэдбери)

Мне кажется, придуманный мной, так неосторожно, образ оказался настолько реален, что в какой-то момент в его сердце вспыхнула искра, и, неожиданно для всего мира, он ожил. Он быстро набрался сил и ума. Научился менять времена и образы. Теперь он превосходит меня в мудрости, терпении, проницательности, и я не знаю, настанет ли когда-нибудь время, когда я смогу сравняться с ним. Но он несчастлив. И свой отчаянный гнев вымещает на мне. Оставаясь несвободным, он и мне не дает воли, не отпускает меня в реальность. Когда у него хорошее настроение, он показывает мне страны и времена, в которых побывал, приводит диковинных животных, приоткрывает будущие события. Тогда, на удивление всем, я предсказываю погоду и говорю о том, что скоро что-то изменится. Но все это относится только к периодам затишья.
Остальное время мы мучаем друг друга.
Мы связаны нитью, по которой время от времени пробегают такие мощные разряды электричества, что мир вокруг гаснет и рассыпается, а потом, собираясь вновь, он - во много раз ярче, а воздух настолько лёгок, что им не надышаться. Это занимает секунды.

Он любит маски. Он собирает их по всему миру, и в хорошем настроении показывает их мне и рассказывает истории. Он удивительный рассказчик, то, о чем говорит он, я не слышала ни от кого другого. Но, становясь даже предельно откровенным, а откровенности он не боится, свою самую последнюю, самую верную и надежную маску он не снимает никогда.
А под ней, я чую, неутолимая, ослепляющая страсть. Она скрыта, как скрыты тлеющие угли под седым слоем пепла. Она ядовита и смертоносна. И еще, она нежна. Настолько, что я не знаю большей нежности. Это дерево, познавшее грозы и метели, покрытое шрамами бурь, и ранами от жестоких острых кинжалов, соревнующихся в меткости. Дерево, с загрубевшей морщинистой кожей, под которой бьется живое усталое сердце, каждый весной неизменно находящее в себе силы, что напитать и выпустить на волю, выстрелить в бездну синего неба цветами и листьями. Лишь немногое еще на свете может сравниться с самоотверженной нежностью этого создания. Создания, взор которого иногда вдруг туманит черная пелена бессильной ярости, и с которой он бьется один на один. И тогда, выстояв в битве, он кормит крохами утешения свое израненное, измученное сердце. Так бывает, когда детская ладошка нежно касается его грубой шершавой коры. Когда ветер играет в его ветвях и перестук веток друг о друга создает первобытную, первую музыку. Когда птица наполняет воздух вокруг мелодиями далеких чудесных стран.

Слушать этот музыкальный файл

Уж если медь, гранит, земля и море
Не устоят, когда придет им срок,
Как может уцелеть, со смертью споря,
Краса твоя - беспомощный цветок?
Как сохранить дыханье розы алой,
Когда осада тяжкая времен
Незыблемые сокрушает скалы
И рушит бронзу статуй и колонн?
О горькое раздумье!.. Где, какое
Для красоты убежище найти?
Как, маятник остановив рукою,
Цвет времени от времени спасти?..

Ну вот, кажется именно в этом пространстве движение немного ровнее. Все, для кого это имеет значение, простите. Я буду вам благодарна, если вы примите меня как есть. Со всеми завихрениями и исчезновениями, которые, в первую очередь, неожиданны для меня самой. Я люблю уходить. Это какое-то запрограммированное, врожденное свойство.
Сейчас - усталость. Гонюсь аж за тремя зайцами сразу, и иногда еще пристает четвертый. Это и работа и диплом. А еще, на студии, где я работаю, скоро начнутся анимационные курсы, на которые очень хочу попасть, и для этого выполняю тестовые задания, рисую персонажей и т.д. И среди всего этого, еле-еле успеваю перевести дыхание. Крепнет желание забраться в какое-нибудь тихое место с хорошей книгой, а когда начнет клонить в сон, позволить себе закрыть глаза.
Благодарность и концерту, воспоминания о котором позволяют находить силы и идти дальше.

Разрушенная башня больше не могла сдерживать натиск проснувшегося разбухающего Солнца, и оно вдруг выплеснулось через край крыши и затопило руины города.
Старое золото потекло по железу брошенных машин, впиталось в зеленоватые мхи фонарных столбов, с давно оборванными проводами, и в красно-коричневые стволы деревьев. Густой, насыщенный воздух, ни одного пустого атома, каждый наполнен сиянием. Как пылинки, они, невидимые, дрожали в натянутых потоках света.

По мере того как солнце набирало силу, тонкий призрачный Месяц таял. Последняя зимняя льдинка, чудом уцелевшая в тени.

Старый обшарпанный троллейбус, не нуждающийся в электричестве, вез меня по пустынным улицам. Вокруг ни души. Из пустой кабины водителя доносились звуки радио. Аккордеон и виолончель, разбавленные скрипами и шорохами многолетней давности. У меня на коленях лежала книга, и, время от времени, отрываясь от созерцания заоконного пространства, я пробегала глазами строки, принадлежащие одному немецкому эссеисту. О том, как спустя две тысячи лет, время достало из своей сокровищницы китайского мудреца. И эта фигурка, похожая на старого позолоченного идола, тоже наполнялась светом. Постепенно она оживала, солнце играло тенями глубоких морщин.

Вдруг он лукаво улыбнулся и протянул мне ароматное яблоко. Я почувствовала приятную плотность, наполненную равновесием.

Чтобы удержать равновесие, став единым целым, части этого целого должны быть противоположны, как раскинутые руки, когда идешь по тонкому канату. Сохранить равновесие можно лишь так. Так равновесие сохраняет яблоко, мудро примиряя в себе раскаленную лаву солнечного огня, мятеж обезумевшего океанского сердца и порывы ветра, уносящие в сказочные страны домики с маленькими девочками и маленькими собачками. Это - и отравленное яблоко Белоснежки, и запретный плод Евы. Это и маленькая планета, полная покоя и источающая тонкий аромат, растворенный в золотистом воздухе летнего вечера.

За окном, среди разросшегося кустарника и брошенных велосипедов, замечаю движение. Олень. Смотрит внимательно, но без страха. Он знает, что я - его испытание, а он - моё.

Я больше не зову и не кричу и получила за это награду.

В качестве приза я получила ключик, отпирающий замок двери, ведущей в мистическую гримерную. Теперь у меня как будто есть доступ к волшебному гриму, который не столько меняет внешность, сколько придает душе различные оттенки, по моему выбору. Я могу быть собой, я мог быть тем, чем захочу. А здесь так много всего: от легкомысленных блесток до полных затаенной меланхолии баночек с тенями и тушью.

И еще. Здесь никого нет и придти никто не должен.

А я настраиваю свое восприятие на реальность, и троллейбус постепенно наполняется людьми. Они проявляются как изображения на фотографии, опущенной в специальную жидкость. Проявляются и звуки. Рычание моторов и резкие выкрики гудков, беспорядочный гул голосов, из которого вырываются отдельные слова.

Олень давно скрылся из виду, место загадочных руин заняли близнецы-новостройки.

Но из какого-то невообразимого далека я все еще слышу задумчивый напев аккордеона, которому с грустью вторит виолончель. И скрипы, и шорохи.

Я еду на работу.

"Ты только плыви, не прекращай движения,
Будь отчётливо видимым в свете сигнальных ракет.
Пожалуйста, выживи после кораблекрушения
Ради тонкой и призрачной полоски земли вдалеке.

Ты только плыви, только держись на поверхности,
Не дай обмануть себя удушливой чёрной волне.
Ты есть в списке выживших, твоё имя в нём - первое.
Берег ближе, чем кажется, а ты намного сильней."

(Флёр. "После кораблекрушения".)

Песня о двух красивых автомобилях.






Баллада о любви.