Настроение сейчас - ...Задумчивое...Если бы кто-то видел Лоренцо сейчас, то никогда бы не принял ни за монаха, ни за кузнеца. Слишком много шрамов на теле. Слишком характерно развиты мышцы. Хотя и не совсем так, как у воина. И мозоли на руках, на красивых, правильной формы ладонях. Откуда они – такие? Если бы кто-то видел, быть может и догадался бы. Но вот беда – не кому было за ним наблюдать. Даже ворон, выбравший себе такое не странное место для жилья – старуя кузню, казалось, спал. Не шевелился.
А монах тем временем закурил. Тут уж выдавая себя с головой. Лже-монахом являя со всей очевидностью. Он кури толстую, не ясно откуда взявшуюся сигару (редкость в этом городе, заморская диковинка) и – думал. Думал над тем, зачем ему все это надо. Что заставляет его не просто помочь досками (ну, были же все равно лишние!) и силой рук (есть время и не куда себя применить) попавшему в беду ребенку, но возвращаться в Домик у дороги вновь и вновь. Строя с такой тщательностью, словно этот дом – его. Ответа не было. И сигара полетела в темноту подступившей ночи, прочертив звездчатый след, рассыпаясь искрами. Словно звезда. Кто-то верит, что звезды падают к счастью. Кто-то знает – к беде.
Домик у дороги (несколько часов спустя)
Нита
Нита как раз чистила вола, когда слуха коснулись знакомые шаги. Она поспешила вымыть руки в ручье, и вернуться к дому. Успела показаться на тропинке у дуба в тот момент, когда, сбросив мешок с плеча, мужчина отряхнулась и расправив плечи, осмотрелся из-под капюшона. Очевидно, никого кроме нее не увидел, и оттого капюшон, а следом и ряса были скинуты. Ее же коснулся темный и непонятный, но ощутимый взгляд. Заставил поежиться. Заметив это, монах усмехнулся лишь и потянул мешок волоком к загодя приготовленному корыту. Высыпал туда часть содержимого, оказавшуюся смесью песка и еще чего-то серого. Взял пустое ведро и направился навстречу Ните, к ручью кивнул приветственно, по выражению лица сложно сказать кому именно: ей или буйволу, что шел следом. Миновал их, спустившись к ручью, зачерпнул воды ведром, затем пригоршней, которой плеснул себе в лицо. Отерев влагу рукавом, фыркнул и, захватив наполненное ведро, вернулся к корыту.
Она терпеливо дожидалась его рядом с этим самым корытом, вол был отпущен гулять без привязи – они с Дымком успели не плохо поладить.
– Кто ты?
Короткий вопрос и требовательность глаз. Босая нога встала на корыто, не то придерживая оное, не то так, обозначая видимость деятельности, позволяющую не отходить.
Мужчина недовольно крякнул под ее взглядом. Но не посмотрел в ответ. Ответил, закатав рукава выше локтя:
– Лоренцо.. – спокойно, терпеливо, тоном, каким объясняют ребенку непонятную для него тему урока. – Если угодно Отец Лоренцо.. – не без толики сарказма, впрочем тщательно скрываемой.
Присев на корточки, он развел какую-то массу в корыте, постепенно добавляя туда воды и вымешивая ладонью, тщательно стараясь не коснуться рукой ноги девочки. Оставшись, наконец, довольным консистенцией, мужчина подхватил руками корыто, подняв взгляд выжидающе.
Естественно сразу убрала ногу, фыркнула лишь:
– Ты скрываешь лицо.. от кого? Не от меня... точно. Прячешься от кого-то конкретного.. или просто я не важна.. как бывает не важен то, кого заранее списали в расход... или тот, кого считают союзником? Ты знаешь о ритуале.. откуда? И.. как много? Ты был воином.. но монах ли ты? Как называется твой орден? Что я увижу.. просмотрев твою ауру? – прищурилась... и впрямь просматривая.
Теперь настала очередь мужчины замереть под пристальным взглядом. На несколько долгих секунд, сверля глаза девчонки черными, непроницаемо черными глазами, в которых совершенно не просматривались контуры зрачков. Аура была на редкость однотонной, красноватой, пожалуй. Сдерживаемо-яростной. Правильно, какой мужчина любит вопросы? Особенно, когда они мешают ему работать? Но было что-то еще, что пульсировало у висков спокойным, мягко пробивающим прозрачным светом. Как будто именно это похожее на поверхностную медитацию состояние удерживало монаха от весьма резких ответов, а то и действий. Промолчав в ответ на все вопросы и стиснув зубы, не без труда понял корыто и пружинисто, хоть и тяжело ступая понес его в дом по крыльцу. Заодно еще раз удостоверился, что ступени не скрипят, даже не прогибаются, а значит, выдержат не просто взрослого человека, но и всякую иную живность, что как он успел отметить, весьма часто захаживала к хозяйке в гости. Скрывшись в доме, монах установил корыто посреди комнаты и оглядевшись, прикинул где тут северная сторона. Та, как и следовало ожидать, оказалась без окон и, частично еще без пола. Выхватив нож, мужчина очертил кусок пола, который был лишним и пошел искать топор на улицу, мимохом вновь резнув по девочке взглядом.
А она так и стояла, глядя на него прищурено. Минимум на один вопрос ответ знала - он строит дом, и строит ей. Значит она не расходный материал скорее всего.
– Не ответишь... – не вопрос - безнадежная, грустная констатация.
Читать далее...