Знаешь, на самом деле я очень часто думаю над тем, что сделаю, конда мы встретимся. Только получается все иначе. Или не к месту, или не хватило храбрости, или мы снова "ругались". Еще у меня в голове есть истории, которые я прямо должна тебе рассказать. И кусочки уже составленные логически есть. Только я знаю, что так правильно никогда не будет. И мне это, пожалуй, нравится. Разнообразие, так говорят?

А тут спросил меня в связи с моими недавними ему сообщениями, пишу ли я еще стихи. Сегодня я сидела и смотрела на море.

Ты все еще пишешь стихи? Да.
Еще я молчу, тишиной выгоняя осколки.
Еще я кричу, но в себя, наполняя себя мечтой.
Еще я стою под дождем на сыром парапете у моря.
Гуляю до ночи, смеюсь и бездумно курю.
Ты знаешь момент, когда самое синее море
Становится другом тебе даже на самом краю?

Когда мы дошли, Вселенная затушила окурок.
Когда мы дошли, на наших руках была кровь.
Когда мы дошли, ощутив, что мечты здесь не с нами,
Тогда мы в молчании видеть себя перестали.
Тогда мы покинули самые дальние дали
И снова ушли на войну.

Ты все еще пишешь стихи? Да.
Я все еще верю в великую стаю.
Я все еще верю в вечер, когда мы дошли и растаяли.
Я все еще тихо скулю.


Я сидела на камне и читала его вслух. На берегу рядом с морем, где не было никого. Только мальчик со щенком, с которыми мы разминулись в самом начале на "тропинке" и мужики, заворачивавшие пару раз за ограду городского пляжа, чтобы сходить в туалет и не платить деньги за городской.

Как же с тобой сложно! Со мной, конечно, тоже не сахар. Только сердце в ожидании ответа перемещается куда-то в горло. Как же сложно, но почему-то именно это я не променяю ни на что другое. Хотя шанс был или есть. Просто нет. Для меня дороже твои выносы мозга самому себе и наша тишина.
Мне кажется, что на корабль мы завтра так и не пойдем. Мне кажется, что попрощались мы еще тогда, ночью, когда ты доставал из шкафа монеты и много чего еще. Но в этот раз мне хочется верить в обратное, в жизнь без боли и борьбу без крови. Я потом напишу. Про все потом. Сейчас мне просто хорошо.

Когда темнеет, приходит одиночество. Я не хожу по клубам, иногда не хочу заходить в незнакомые места. Почему-то страшно. Поэтому вечером я смотрю на звезды и иду домой. Мне хочется разговора, но не с кем. Кажется, я отвыкла от уединения. Ничего, еще не поздно заново научиться и заделать эту брешь в своей обороне. Ведь место этому способствует. А на день есть планы.

Мне тут подумалось - если представлять нашу жизнь как железную дорогу и поезд, то как узнать, мы на станции, на таможне или где-то на перегоне? Как это понять? Одно я знаю точно, чтобы были станции и вообще было движение, нужна конечная цель и много временных, которые мы можем достичь. Должны ли мы сами знать эту глобальную цель? Откуда мы узнаем, что именно сейчас нам нужно сделать пересадку? Бит поездов в нашей душе. Что у меня сейчас? Перевод стрелки с запасного пути на главный или растаможивание? Хотя, я ставлю на перегон полноценный. Научите меня разбираться в электричках моей души.
Нужно составить себе список на этот год и посмотреть, что тз пунктов я выполню. Как почувствовать себя живой с ветром, наполняющим мои крылья? Как и чем мне встряхнуться, чтобы больше не бояться переступать?

Поезда навсегда останутся моей страстью. И окна в коридоре. Когда уезжал днем из снежного дождя, вечером был в дожде, а просыпаешься на 2 часа раньше и в облачном солнце. Видишь пожелтевшую траву со вкраплениями зеленой, каменистые склоны, холмы и долины. Инкерман-1 и станцию Сирень. Откуда у нее такое название вот? Поезда. Попутчики и проводница. Когда наутро оказывается разбитым окно в коридоре от попадания камнем. Ребята развлекаются и кидают в поезда камни. Страшно и здорово. Противоречиво, не знаю, почему. Наверное, стекла просто лчень красиво идут трещинами, особенно если успеваещь в подробностях увидеть процесс. Сказочная стеклянная паутинка.
Рождество. Я стояла с сумкой с продуктами и молоком в бутылочках напротив пункта скорой помощи рядом с кладбищем, смотрела на пояс Ореона и плеяды, смотрела на Херсонес. И слушала колокола Владимирского собора с этого самого Херсонеса.
Рождество. Я иду на Хрустальный. Навстречу выворачивают два подвыпивших парня. Один из них подходит ко мне и настойчиво просит дать ему меня поколядовать. Обнимает зачем-то. Я ухожу, откпзываясь отнеобходимости МЕНЯ колядовать. На пустынном Хрустальном стоит мужик с нунчаками. С виду - добрый дедушка-рыболов. На пляжике, куда меня так тянуло, в одиночестве сидит мужчина, выискивая что-то в дмсплее своего телефона. Не мешаюегл уединению. ПоХрустальному парочками носятся коты с кошками.
По температуре - весна. По запаху тоже. Кажется, что скоро все зацветет.
После кофе иду к троллейбусу и снова вижу своего колядующего. Он тоже меня видит. Выясняем, что он - горячий самец 18 лет. Меня сгибает пополам от смеха, поздравляем друг друга с рождеством, я ухожу. Подкат четкий, вообще. Если вы не говорите, что вы - горячий самец, не делаете это с пьяных глаз и так странно не гладите девушку по голове. До сих пор смешно.

Алло, мне просто так хотелось услышать твой голос. Алло, я просто хочу понять, что ты жив и рядом. Алло, я просто не знаю, что мне скажет наш город, когда я приеду одна. Алло, мне хочется слушать тебя.

Мне нравится надрывное и надорванное. Сама не знаю почему. Мне редко нравится что-то цельное. Исключение составляют вещи или что-то настолько полноценное, что в нем нет изъянов. Какая-то моя модель совершенства. Но чаще с надломом. Чтобы звенело постоянно, похрипывая время от времени. Проблема в том, что это внутри у меня что-то сломанное. Проблема именно в этом. Проблема в том, что я люблю себя изводить слишком часто. Все внутри, а я снаружи. И ищу чего-то такого же переломанного. Ладно, идеалы я тоже люблю. А вообще люблю тех, кто остался самим собой, наплевав на мейнстрм и течения. Или тех, кто даже в этом течении умудрился остаться собой. Полноценным таким.
Делаю вид, что меня вообще не колышет, что Т мне не пишет или не поздравляет с новым годом, например. Колышет, на самом деле. Просто я не буду ничего об этом говорить. Мне будет нехватать квартирников, но это только повод самой научиться играть на гитаре. Лишний толчок. Мне будет нехватать каких-то ее фраз, но это заменится чьим-то другим зудом над ухом, я это я верю. Чаще мне будет нехватать именно улыбок людей ушедших. У некоторых они были красивее неба. У кого-то самые обычные. У кого-то просто самые искренние. Единственное, чего я не пойму, наверное - переломный момент, когда весь этот фарс перестал называться дружбой. Еще поражают люди, которые говорят: "Вы же дружили раньше?" Запомните, бывшей дружбы не бывает. Она бывает настоящей и нет. Она бывает в принципе только дружбой, когда ты всеми силами стараешься не потерять свою вторую часть. Или вообще энную часть. Это не так уж и важно. Да, я делю людей на части себя или же на знакомых. Но при всем при этом те, кто является моей частью, является и моим домом, моим другом. Это нормальная закономерность. Так вот, если дружба прошла, значит, ее и не было. Дружба - это когда вы можете поссориться и с криком разойтись, а потом снова начать общаться и значить что-то в жизни друг друга, не пытаясь снова достичь того уровня секретности, который был до. ЭТо когда полностью с восстановлением всех позиций, потому что все это время безмерно скучал. Тоже самое, что любовь - это когда можешь обижаться, не хотеть рассказывать, а потом думать о своей дурости и снова искать близости человека и жаждать высказаться, потому что никто другой не поймет, потому что мало кто есть ближе. В общем, дружба не заканчивается. Она просто есть, ее нужно искать и добиваться. Она - одно из самых крепких и самых плотодворных. Все остальное - фикция и ваши выдумки. Мне интересно, когда наш фарс перестал называться дружбой, когда поменялись приоритеты, сколько было лжи и недомолвок с другой стороны. Хотя, знаю, очень много.
В общем, я не знаю, хочу ли об этом. Мне просто кажется, что больше не вернется. И я считаю разговор исчерпаным, хотя с большим удовольсвием ушла бы со ссорой, понимая, что обе стороны больше на диалог не пойдут.
Мои самые большие просранные обещания - те, которые я давала сама себе.

Мне так и останется интересным, сколько человеку нужно до грани дела. Когда он перестает внутренне костерить себя за медлительность и несобранность, отдаваясь целиком делу. Когда она наступает? Меня, кажется, так и не отпустит этот вопрос. Также как и не отпустит мысль о том, что завтра я сажусь на поезд и уезжаю в Севастополь, останавливаясь на станции Черная речка, где произошла та самая сцена у крапивинских героев. Где корабельная цепь к фонарному столбу. Где ключ в кусты вместе с ключами от дома. Где Тимсель. В общем, да, ту самую станцию, на которой я так хотела побывать. Правда, я до сих пор не могу понять, почему брала билеты в купе, когда могла спокойно поехать плацкартом, не боясь того, что мне попадуться говнососеди или еще что-то. Да, просто я не ездила на поезде одна. Пожалуй, вот так. Рядом были либо дети, которые не думали ни о каких дурных поступках (разве что отбирали конфеты или пытались оскорбить, но это не в счет), к детям прилагались воспитатели и медсестра одна на вагон. Либо же рядом были мои ребятки по универу, либо мама. Поэтому мне как-то не по себе ехать одной в купе на поезде. Я сама так хотела, значит, познакомлюсь с попутчиками обязательно. Главное - ничего не забыть. Ах, да, я же еще даже не собирала сумку в дорогу. У меня есть только деньги, которые я точно беру с собой.
Разочарование - это когда ты влючаешь Шерлока и понимаешь, что смотришь экранизацию чьего-то глуповатого фика. Кажется, кто-то слишком требовательно-критичен и со своими собственными запросами. В последнее время мне нравятся мысли. Они делают все несколько ярче, чем оно есть на самом деле, возможно.
Скучаю и пишу тебе об этом. Я даже не рассчитываю ни на какую реакцию, потому что это уже становится безнадежно-бесполезным. Черт, я, вроде, прямо говорю?

Вечер с любимыми, ночь с любимыми и первый утренний кофе тоже с любимыми в круглосуточной кофейне. Не помню, когда я так прикипела к ним. Не помню, почему именно. Просто раз, они стали частью моей жизни и частью меня самой. Реальной частью и настоящей. Я праздную с ними день рождения, новый год и их дни рождения. Я играю с ними и примеряю разные маски также, как и они все. И в каждой нашей роли непременно есть частичка нас самих. Хотя, в ком-то нет. Поэтому пытаешься понять персонажа и осмыслить все его поступки. Иногда вживаешься в роль настолько, что выйти из нее не можешь. Мы играем с ними на дачах и в разных студиях танцев, а потом говорим о игры, дайри или реал. Когда как. Иногда получается цельная картинка всего человека. Иногда долго не можешь ее сложить и понять. Мы живем вместе временами. Тогда мы получаемся очень даже семьей, от которой хочется уходить токо по делам, а потом возвращаться к ним в общее тепло.
Мои персонажи. Персонажи настоллько разные, что ты можешь сказать - пепробовал многое. Я играла раздвоение личности и знаю каково это - не отвечать за свои поступки. Но также знать и то, что у твоего персонажа миска, ведро, ванна розовых соплей, которые он обычно развешивает по другим. Хорошо, если не топит их. Тогда морально тяжело договориться с самой собой, потому что ты сама этого не сделала бы. А персонаж как раз таким образом и поступил бы. Я играла самоубийство и убивала других. Благородство, безразличие, попытки отыгрывать страсть тоже, кажется, имелись. Отшельников, людей с неразделенной любовью и с любовью взаимной. Я играю слишком часто мужских персонажей, а твою логику иногда не могу понять, хотя, черт, она же мало чем отличается от мужской логики некоторых моих персонажей. Они не осознают, что делают больно, для них все абсолютно нормально и логично. А некоторые вещи им нужно действительно говорить прямо, именно говорить, задавать вопросы. Так бывает. Так часто бывает, но не все девушки, не все окружающие это понимают. Вот хоть сейчас - не нужно было вторую личность осить поговорить с первой и убедить эту первую не делать любимой больно. Первая личность любит, не знает слова ревности и думает, что все хорошо. Вторая личность этого брака не хочет, а любви не видит. И с ней бесполезно говорить о возвышенном, например. Эту вторую личность нужно убеждать, что они будут жить втроем. Что и эту вторую личность будут любить. А иначе ей будет скучно, он будет крушить все вокруг и купаться иногда в крови. Ему так нравится больше, потому что он не знает любви. А с первой нужно просто говорить прямо, высказывать все прямо, тогда никто не окажется в проигрыше. И мне, наверное, тоже следует поговорить прямо, если я чего-то хочу. Просто смелости не хватает сделать шаг и оказаться на развилке. Старх потерять, а не менять. Страх остаться на этой развилке без тебя. Хотя кроме прямых путей методов нет ни одного в принципе. Я хочу суметь, очень хочу. Еще я вспоминаю карточный расклад о силы, про чувства, от которых придется отказаться, возможно, как от платы. И про то, что нарыв нужно вскрыть, чтобы потом все шло прекрасно. Хотя, возможно, последнее не совсем к нам, а ко мне и к Микки, например. Я не знаю, но сделаю все, что смогу. И это не пустые обещания. Хватит простых слов, хватит домыслов, в конце концов. Если решила делать, то делаю. Если решила правду, то непхо бы эту правду знать. Если будешь встречаться с вокзала, то я буду рада. Если получится, там и разберемся хотя бы отчасти. Я не буду бояться слов, я буду говорить до конца, а не скрывая какие-то части, перестану недоговаривать там, где ты иногда задаешь вопросы. Что-ли.
Утро, я почти дома, мне пора спать. Игроночь с родными и любимыми, игроутро с ними же и своими мыслями. Мне нравится, когда в голове есть мысли. Сложнее, когда их нет, наверное. Когда твои собственные причуды уходят на задний план. Это тоже неплохо, но навремя. Сейчас мне много с чем, пожалуй, предстоит разобраться.

Лечить стоит внутривенно. Да, как-то так. Я очень надеюсь, что этот год станет не просто счастливым и переломным, но и насыщенным разными интересными вещами. И у меня есть все основания полагать это.
Как я встречала этот год? В компании с родными и любимыми людьми, каждого из которых я люблю за их личные недостатки. Ведь не бывает же совершенных людей. У всех свои минусы. И именно в этих людях я люблю их минусы, я не играю, не переступаю нарисованные самой собой пороги и чувствую себя самым уютным образом.
Мы пили глинтвейн, смеялись, поздравляли своих родных на улице, потом поздравляли друг друга. Мы радовались, нам гадали на Таро, мы смотрели в подзорную трубу на звезды и туманности, мы шли по ледяному аду до супермаркета и фотографировали застыший пруд, замерзшее поле и каркасы теплиц. металлические на фоне желтых колосьев. Мы топили печку, а я закрывала заслонку у этой печки ребром ладони, забыв про кочергу в другой руке. Мы пили глинт, снова смеялись, чертили "ненависть" на коробке из-под пиццы и снова смеялись. Мы смотрели Шерлока, много ели. А потом шумный город с его людьми.
Один мой одногруппник резюмировал, что начинать сначала намного легче реформирования. Полностью с ним согласна. Я снова возвращаюсь домой и снова хочу опустить руки, но я себе не дам. Пусть сбудется все, пусть получится все. Я еще съезжу отдохнуть, а потом полными силами отдамся в то, во что хочу отдаться. Мне сказали, что этот год будет годом духовного обогащения, а моя маска будет маской шута. Так я сама буду вести себя для окружающих. Черт, а у меня и так всегда все хорошо. Без слетов вникуда.
Я скоро снова из города. Я скоро туда, где мне лучше всего. Главное - не забыть о том, что я, черт возьми, уезжаю.
Я буду помнить каждый яркий и теплый момент. Я буду доделывать начатое до самого-самого конца. Я не сломаюсь.

Кто бы знал, что 31-ого народ запрыгнет в электричке и массово смоется загород. Хотя, кто-то же возвращается домой, проведя в городе несколько дней предновогодней суматохи. Нам 2 часа пути, мы хотим увидеть снег, я хочу найти праздник. Поэтому продолжаю с итогами.
итоги

Ночь заканчивается слезами. Утро слезами начинается. При том что встаешь рано и понимаешь, что плохо настолько, что не сожешь спать. Спать или там даже есть. Спасибо за все это дорогому такому тебе, который желает спокойной ночи, а потом пишет в очередной раз, что на меня у него просто нет времени. Руки опускаются при моем-то количестве дел.

Меня.нет. Я - тень, собранная из всех тех, кто предопчел измениться. Мой хозяин где-то ходит своими ногами по свету и, наверное, счастлив. А я - тень. Может, вот та, с рельсов, с черными волосами, с которой мы пьем чай, она будет поматериальнее. Может, Тень даже счастливее. Хотя куда же еще счастья, оно у меня есть, я собираю в банку его по крупицам. Смех любимых, радости их, свою радость от того, что им хорошо, теплоту наших встреч и обсуждения of something incredible. Сортиров на космических станциях, расчлененки или законов физики. Это не важно. Просто меня.нет. Когда захочу, я появлюсь. Когда. Или если.

Мне не плохо. Мне не больно. Мне не страшно. Доктор, это самый херовый аутотреннинг, кототый я когда-либо пробовала. Что значит это "не", если оно здесь должно быть двойным? Запереться и плыть.
Вечер с любимыми, ночь с любимыми и утро с любимыми.
Все ответы на вопросы стоит спрашивать только у меня. Но тебе это, наверное, неинтересно. Если видишь, что я тихо начинаю кидаться даже в твою сторону, лучше не лезь. Правильных слов тебе все равно не найти, потому что здесь нужны вопросы. Те самые, черт возьми, вопросы. На которые я даже напишу, возможно, ответ. А оправданиями или обычной текстовкой можно только вывести из себя. Нет, инструкцию по обращению с собой я писать не намерена.
Несмотря ни на что, как-то не сложилось у меня с людьми, к которым я могу именно придти и пореветь. У меня даже с собой не сложилось на тему этого пореветь. Аутотреннинг и выдержка. Через сколько начнет ехать крыша при подобном с ней обращении на протяжении еще какого-то времени? Через сколько что-нибудь будет глючится? Через сколько я смогу довести сама себя? Через сколько? Мне правда интересна именна эта черта. Через сколько я сдохну от потери памяти? Я знаю, что не смогу до нее дойти. Не потому что в определенный момент скажу себе "стоп". Нет, я люблю в психологических играх с самой собой добираться до конца. Мне просто кажется, что этой черты нет, потому что в какой-то момент срабатывает механизм защиты.
Вечер с любимыми, ночь с любимыми, утро с любимыми. Мне не плохо, не больно и ни капли не страшно. Я столько всего обещала, но в таком состоянии не шьется ни одна мягкая игрушка, чтобы не принести с собой вреда в новый дом и любимым людям. Только с хорошим настроением. Мне не плохо, не больно.
Помогает с кем нибудь поговорить. Я не боюсь оставаться одна. И это уже не аутотреннинг. Мне просто пусто от осознания отсутствия любимых рядом. Да, я бы хотела жить в одной квартире и расходиться днем по делам. А потом возвращаться к тем, кто ждет. У меня это есть и еще будет. Осоебнно с моими. Но нельзя же вечно жить по друзьям.
Мне часто помогает удалять кого-то в сети из друзей, потому что для меня это означает не видеть этих людей. Я все равно помню о каждом, так уж устроена память. Иногда стираются имена, но остаются события. Я до сих пор могу вспомнить имя и фамилию девочки, которой выбила палец классе в 3 или 4. Она училась с нами ровно год, а потом ушла. Черт, а я до сих пор помню. В общем, память не убрать никак, а вот убрать с глаз, чтобы не так часто натыкаться и погружаться в экскурсы по мирам - это вполне возможно. Некоторых убираешь просто за ненужностью. Не хочешь, не видишь смысла. В последнее время чищу именно вторую категорию. Первая чаще возвращается обратно, если люди что-то значат до сих пор или доказывают значимость. Вторые очищаются с концами. Одноклассники, например. Практически все.
У меня есть собственные доктора, которые знают, как следует правильно меня перебирать по винтикам. Это имеет эффект, но требуется курс, а не один сеанс за черт знает какое время. Я редко высказываю даже близким свои эмоции кроме положительных. Рядом с ними мне хорошо, а негатив - это просто возмущение или констатация уже свершившегося. Когда я одна, эмоции переливаются иногда через край. Мы с ними общаемся. Но, кажется, в полной мере их не знает никто. Мне слишком сложно говорить. Я буду молчать и надеяться, чо кто-нибудь поймет мои сбивчивые слова при случае или действительно начнет допытываться до сути происходящего. Только вот...ничего не происходит, все хорошо. Все всегда хорошо, а со мной мой самоконтроль.
Когда ты косишь с очередным ответом, мне хочется удалять, разбивать, убивать и нифига не созидать. Когда ты не отвечаешь, это тоже не делает все легче и проще. Почему я до сих пор не закрыла дверь, не ушла?
Мне не плохо, не больно, не страшно. Аутотреннинг на выдохе, на вдохе - захлебнуться насморком. Посмотреть в потолок, ухмыльнуться и понять, что крышу-то рвет мне, но как это и что с этим не знает-то никто. Когда рядом появляется кто-то, сразу становится легче. Нужно просто слушать и слышать своего собеседника. Тогда ты понимаешь, что ты жива, что ты - не пустое место и ни разу не призрак.

Ну а пока у меня очередные провисы в графике встречь с друзьями, я сижу в Кофеине с чайником чая и думаю об итогах уходящего года. Вряд ли что-то успеет сильно поменяться в течение нескольких оставшихся дней. Равно как и вряд ли я успею дошить все, что взяла шить в качестве подарков. Как-то я слишком поздно начала, как-то много времени на это уходит. И ровно столько же много планов.
Я пытаюсь прокрутить в голове все важное, что было в этом 13-ом и фейлюсь раз за разом. Длинный год, мало действительно ярких событий. Или наоборот настолько много, что я устала от всего. Нет, мое состояние сейчас крышуешь ты, забивая последние гвоздики в эту усталость, потому что тяжело ждать ответа и не дожидаться этого самого ответа, не знать, что прроисходит с одним из самых близких людей и почему-то думать о твоих друзьях каждый раз, которых я себе очень хорошо представляю по твоим рассказам. На самом деле, один из самых выматывающих годов практически без отдыха. Наверное, нужно вспоминать с января и по самому основному в каждом месяце.
итоги

Больше всего, наверное, мне хочется твоей открытости. Хочется, чтобы к кому-то ты мог придти и высказать все, что накипело. Не так уж и важно на кого. Да, я хочу этого с твоей стороны, но при этом мне слишком сложно открываться самой перед кем бы то ни было, на самом деле. Мне безумно сложно, но оно того стоит, мне кажется. Ты и так достаточно знаешь о том, что болит, но при этом не так много, как мне бы хотелось. Иногда ты спрашиваешь, а мне нечего ответить, потому что хотелось бы это сделать не по телефону. Или потому что сложно даже по телефону через бездушные отчасти сообщения. И, наверное, при таком раскладе я не в праве думать о том, что ты можешь мне рассказывать все. Однако я привыкла. Привыкла к тому, что иногда люди приходят и танцуют передо мной стриптиз. А я слушаю их, киваю и не мешаю им скидывать с себя одежду. Потом они улыбаются и уходят немного посвежевшими и посветлевшими. С кем-то это прокатывает. Только, кажется, не с тобой. И мне не то чтобы любопытно знать, что у тебя там происходит. Нет, мне важно это знать. Важно, если я правда смогу что-то сделать. Наверное, я тоже из тех, что громко кричат о знании любви, а потом, опалив свои крылья, падают вниз с невъебенной высоты. Не исключаю. При том под конец они понимают, что нихера не любовь, что это их небесные городки просто. Маленькие такие, на сотню жителей. Деревеньки даже, пожалуй. Но мне так хочется верить. Охуенно хочется верить.
Знаете, забавный вышел год. 13-ый. Число хорошее очень. Не могу точно сказать, что в нем такого было, это я пойму, возможно, когда сяду писать итоги. Только знаю, что срывов в нем было предостаточно. Равно как и начало какого-то нового витка. Пересечение с прошлым, уход от другого прошлого. Этап выше что-ли. Мысли немного другие. Попытки действительно строить себя и мир вокруг себя. Хотя бы в пределах своей квартиры. И я поняла, что это действительно сложно. Самое сложное в организации себя - это твоя квартира и место твоего обитания. А поскольку это самое сложное, сложнее становится и все остальное. Мне так кажется. Если тебе неуютно дома, то ты будешь мыкаться и во всем остальном, пытаясь что-то найти и не находя этого. Мне действительно так думается, вот только я ничего не могу поделать со своим бытом. Каждый раз срываешься, опускаешь руки и думаешь про следующий раз, утопаешь в круговерти, а следующий раз нихуя не уступает.
Все это - хлам моего храма. Мне бы так хотелось с ним разобраться. Снять пласт за пластом, копившиеся все это долгое время. Вытереть от пыли, пересмотреть заново и найти действительно его место в этом внешнем мире. Разгрестись со своим хламом и пойти дальше. Начать с какой-то знаковой отправной точки. Или же наоборот делать эту точку знаковой, чтобы четко понять, где он, этот пресловутый старт. Откуда я, кто я и зачем я.
Это некий переломный момент, когда рвешься во взрослую, но стараешься остаться ребенком, потому что понимаешь, а нихрена не готов. Не готов брать на себя ответственность и решать все самостоятельно. Не готов принимать решения даже за себя самого. Еще столько безбашенного и времязатратного не сотворил. Не прошел столько видеоигр, возможно, не насмеялся вдоволь, не нагулялся по улицам этого города, ощущая себя впервые свободным от всяких обязательств что-ли. Я раньше не ценила это ощущение. Когда ты идешь по улицам и чувствуешь себя необязанным ни к чему. Направо или налево - это неважно, потому что впереди столько времени, а на твоих плечах не лежит груз той же учебы. Временно, конечно. Но это действительно прекрасно. А ты не готов проститься со своим детством. Ты начинаешь понимать суть работы. Что делали всегда твои родители, почему они столько времени проводят там, вдали от тебя, возвращаясь домой ближе к ночи. Ты все это начинаешь понимать. И еще начинаешь понимать, что скоро тебе самому решать все эти вопросы с едой, стиркой и квартирой. Скоро помогать им и жить ради самой себя. Это не вызывает отторжения. Нет, скорее притаскивает серость, пришибленную определенностью. Ты сам входишь в какую-то нишу. Ты осознаешь это. Ты принимаешь обязательства. И ты не можешь оттуда вырваться, потому что в твоем мире есть только стеклянные стенки. Не знаю, я очень хочу поставить четкую границу между жизнью и работой, но при этом не хочу играть сверхмеры и строить из себя порядочную девочку на рабочем месте. Это просто страх. Это просто не готов. Это просто понимаешь, что тебе предстоит вылезти из-под заботливого родительского крыла и самому искать свое место во всем этом бедламе. Ххха, у нас в голове казаки-разбойники и салочки на льду. Мы еще дети. Хотя ведем умные разговоры о карьерных ростах и перспективах. А на самом деле мы просто боимся.
Когда-нибудь я расскажу тебе все самые главные мысли этого момента. Я смогу. И в это я, пожалуй верю. И научусь спокойно реагировать на все "не могу" и "не сегодня", чтобы не сводить большую часть всего к негативу. Да, я буду уставать от этого и ненавидеть твое молчание. Я буду говорить тебе об этом так мягко, как у меня получается. Читать далее...

Мальчик в полосатой пижаме. Как-то так, что-ли. История с абсолютно несчастливым концом, потому что его там не могло быть. Политика рейха, евреи и концлагерь. Он сам расплачивается за целостность своей семьи.
Светлое детство, мы сами лишаем детей знаний, а иногда начинаем так рьяно учить их чему-то, что ломаем их. Как произошло с Гретой, которая из набожной немки превратилась в ту, которая рьяно отстаивает политику Гитлера в 12 лет и интересуется текущей информацией. Более или менее нормально относится к уничтожению евреев. Пока сама не видит эту жестокость к ним.
Дети, в отличие от нас, не видят преград. Даже колючая проволока не смогла помешать дружбе сына начальника концлагеря с евреем. И деть правы в том, что не видят этих преград. Им все равно, какой человек расы, ему главное открытость и доброта.
И было бы одно желание - сбежать. Как-то так, пожалуй, когда мать семейства понимает, что происходит вокруг. Ее ссоры с мужем, ее попытки уйти от реальности, качаясь во дворе допоздна на качелях. Срывы, постоянные слезы в глазах.
Детям становится скучно сидеть взаперти и исполнять все, что говорят им родители. Мария правильно говорит о том, что дом стоит обживать, чтобы он стал уютным. Бруно извиняется перед Шмулем за то, что предал его и не защитил перед лейтенантом. Испугался. Бруно разговаривает с Павлом и пытается узнать что-то про "ферму". Но он не понимает, что это концлагерь до последнего. Только потом все равно переодевается в "пижаму" и уходит в печь, сам того не подозревая. Он идет помогать Шмулю искать отца, а сам случайно раскрывает тайну тех труб. Только не снаружи, а изнутри. А отец ничего не может сделать, он ведь стоит за режим. Он ведь главный там. Он ведь не может показывать свою слабость. Ведь для рейха едины те, кто против него и евреи/враги реальные.
В общем, на самом-то деле, все это о дружбе и о том, что мы все имеем право на свободу. И если смотреть, то Бруно смог преодолеть все свои собственные клетки, выбраться из них и пойти делать то, что велит ему сердце.
Сильно, в точку, но не уверена, что не нарушены исторически-бытовые реалии в фильме.
Еще из наблюдений - Ральфа (отца семейства) играет тот, кто в Поттере играл Люпина. И Верлена в связке с Ди Каприо. В общем, он хороший актер, у которого роли не одного плана. И он умеет их выдерживать. Играть до конца.

Я закрыла зачеты и поняла, что умерла где-то в начале осени еще, наверное. Но прилжу усилия к тому, чтобы выжить и снова воскреснуть. Когда понимаешь, что ты свободен ходя бы до нового года. Свободен делать то, что тебе вздумается, впадаешь в ступор. Хочется не проебать время, сделав много всего полезно-интересного. Хочется отдохнуть. Но я не помню. Не помню, как люди живут без круговерти с учебой или работой. Правда не помню. Системка рушится, хотя ты так противился ее укоренению. Только вот понимаешь, что в последнее время тебе все сложнее неожиданно сорваться на встречу, чаще себя уговариваешь. В последнее время все страннее оказаться днем в городе, а не в привычной точке маршрута по стандарту. Еще страннее планировать поездку после нового года куда-то, хотя раньше срывалась на край света, даже не задумываясь слишком долго. Нет, это нихрена вот не возраст и не изменения в самой себе. Это именно прилипчивость графика, в который вростаешь постепенно. Забываешь, что такое жить. Скоро я это наверстаю. И, пожалуй, мое кредо - отдых - это не лазить в интернете, это делать. Читать книги, шить игрушки, убираться в квартире и много-много гулять. Вытаскивать кого-нибудь, вытаскиваться самой. Отдых. От первой до последней буквы. Наверное, из-за этого вживания в график я и начинала срываться на тебя, переводя наше общение в негатив какой-то. Во всем винить только меня, гирю на шею вешать только мне. На самом деле, нет, это не так. Оба хороши, наверное.
По крайней мере, сегодня я снова чувствую то тепло, когда думаю. Просто думаю о тебе. Мне хватает, меня накрывает с головой. Я представляю, как можно тепло общаться, тепло шутить. Все представляю. Сегодня и навсегда. И внутри у меня картинки. Картинки того, что может быть. Самого теплого, укрывающего одеялом. Знаешь, я помню о тебе и о твоих друзьях больше, чем ты знаешь о моих планах, кажется. Как-то вот так выходит. А я еще и помню. И прокручиваю это в голове. Держать в руках, на раскрытых ладонях, радоваться. Чистой и светлой радостью.
За те 5 минут, что я спала на учебнике экономике, мне умудрился присниться Психоаналитик. При том, что-то там было осмысленное. В виде исключения он даже не молчал, а что-то активно рассказывал. А это слишком сильно отличалось от него реального.

Доктор, мне беспредельно пусто. Доктор, что с нами стало. Доктор, зачем мы так изменились и кем мы стали? Доктор, зачем ты спрятал ответы по маленьким коробочкам и унес их с собой? Сейчас я не уверена, что в начале не было искреннее, чем сейчас. Сейчас я не уверена, что мы пошли вперед. Сейчас я вообще не уверена. Доктор, ты самая редкая сволочь на этой планете. Потеряй и ищи. А лучше не ищи. Или все же...я спою песенку возвращений. Чуть позже. Когда придумаю, куда дальше, как дальше, зачем далье.