Пустая или наполненная. Шелестящая на ветру или лежащая камнем на земле - да это и не важно сейчас. Важно, что ночью была зимняя сказка. Мы играли в чужой квартире по любимому канону, пытались не отвлекаться. А потом выглянули в окно и увидели, что все заметено снегом. И в половину седьмого утра у подъезда мы играли в снежки с девушкой, которая вообще не терпит никакие физические проявления чувств (обниматься на прощание для нее - тяжко, явно), смеялись с ней и обменивались какими-то персонажными колкостями. Падал снег. И впервые за эту осень замерзла зажигалка.
Когда в следующий раз я вышла на улицу, шел дождь, растапливая снег. Скоро придется начать верить в конец света. На улице календарная осень с желтой листвой на деревьях, фактическая зима со снегом, под снегом зеленая весенняя трава и вполне себе летние зеленые листья на деревьях. А еще весна, потому что недавно я видела набухающие почки на каком-то дереве.
А ушел сегодня, не попрощавшись с Артистом. Его можно понять, он ожидал абсолютно другого. И я тоже ожидала другого. Мы все-таки с ним иногда не перестаем верить, что нам аукается каждый раз. Каким бы надежным ни казался Артист, но он умеет устроить трудности сам себе и заодно другим. Можно было посмотреть номер вчера, а не пить вечером\ночью с начальником. Можно было бы и нужно было бы. Только он выбрал второй путь развития событий, утром пришел с кофе и полуторалитровой бутылкой воды. Голос хрипло-прокуренный, глаза узкие, радостно-полетный и видно, что много выпивший накануне. С криками, что уходит в отставку прямо сейчас на сцене. Мои нервы после бессонной ночи все-таки сдают. Сижу, обещаю его размазать по стенке. Ох, мальчики мои, как же я вас люблю, но какие-же вы временами кретины.
Утром проверяла диктофон. За долгое время впервые руки коснулись пластика. Решила прослушать, что вообще на нем есть. Вспомнила, что в последний раз А ездил с ним в Сирию. На автомате включила вторую запись и услышала хронику их прилета. Поняла, что голос на записи такой родной-родной, что именно ее удалять не буду ни в коем случае. Вообще - пленочный диктофон хочу и кучу кассет к нему. Дома чтобы потом архив в шкафу лежал. Вот это голос А, когда ему было 19.
Промокнуть в луже. Так, чтобы зимние кеды все оказались в воде. Внутри вода, снаружи вода. И еще минут 15 до дома. Под зонтиком, пешком, по промзоне. На пешеходном переходе смотрю на ручеек. Такая темная и искрящаяся вода одновременно. Огибает асфальт, обнимает его.
Организм выскзывается сильно против моей бессонной никотиново-алкогольной диеты и требует чего-то нормального. На неделю бросить 2 вредных пункта, но сна не прибавить, увы, нет возможности. Потом дойти до поликлиники и сдать хотя бы кровь. А где-то через месяц пройти диспансеризацию. Что-то я слишком сильно себя накручиваю в последнее время. Не дело, так все нервы себе сорву.

Люблю их всеми фибрами своей никчемной души. Или кчемной. Вот не знаю, что там от нее еще теплится внутри. Я хожу спиралями и кругами, перепрыгивая с одной на другую, из одного в другой. Имитирую ситуацию стабильности. Как в экономике прямо. Знала куда идти, теперь думаю, что шла к чему-то совсем нереальному. Или все верно - цели должны быть малодостижимыми, чтобы идти к ним всю жизнь и не разочароваться. Сидим, редактируем, пьем как черти снова. С барменом говорим о вечном. И мы святы. Ну, практически. Они - мое все. Чертяки такие оба, что А, что Артист. Ладно, они не всю мою целостность составляют. Мне хорошо с ними улыбаться и смеяться.
Сегодня вообще хорошо смеяться. Грусть проявился. Вылез-таки. Все снова встает на гову в нашем мире.

Выхожу из дома - снег мокрый почти стеной. Наступаю в лужу и почти тону. Реакция единственная - сукаблеааааать, снег. Он ведь не ложится еще на землю, для белых хлопьев еще слишком рано.
Продолжаю ждать. И ждать. Снова ждать. Не писать не могу, писать не должна. Могу, но не могу - замкнутый круг. И я знаю, что происходит. Только связана своими же словами по рукам и ногам. Не писать, не мешать. Могу кидать музыку. Но она останется непрослушанной.
Т лежит рядом и спит. С играет во что-то по сетке. Наши стандартные пятничные посиделки сначала в кафе, потом у С в квартире.

И если плохо одному, то бесспорно плохо обоим сразу. Не то чтобы настроение сшибало в ноль, хотя и его тоже. Хочется, чтобы все устаканилось. И хочется уйти от реальности временами. Я это делаю музыкой в больших наушниках. Интересно, ты что-нибудь жжешь? И я не в праве писать.

Вышла на улицу, кутаясь в свитер, замотав горло платком. Второй день - подобие снежной крошки сверху. Смотрю в серое небо и на птиц. Четыре птицы черными галками улетают куда-то. Может, в салочки играют. Утро еще было, часов так 10. Чуть больше. По причине холода людей не было. Стою, смотрю как птицы приземляются на антенны и громоотводы на крыше дома. И в голову резкое осознание - а нафига вообще отношения какие-то, встречания, если есть ромбододекаэдры и волны сейсмические? Как люди находят друг друга? Как умудряются сливаться воедино и жить вместе? Как могут себя вверять кому-то? Как? Есть я и моя физическая математика с огромными допущениями. Есть кафедра и продольно-поперечные волны, бороздящие землю. Есть тонкости формул и переплетения мыслей. Как люди назодятся? Как сходятся? Нарисуйте мне небо тонкой полоской и эту чертову романтику. Придумать себе глупости я и сама смогу. Чувствую себя героем Трэша с такими-то размышлениями. Черт, а Трэша у меня пока нет. И вряд ли скоро он ко мне вернется с твоей-то загруженностью. Кто-то спер из кладовки швабру и научился на ней летать. Верить в отношения. Хотя ведь прекрасно понимаю, что все можно. И любить можно, и жить вместе, и встречаться. С людьми превращаться в одно целое тоже можно. Оооох.
У нас с тобой одновременно вернулись наши тараканы. Странно, о таком я раньше не думала. В голову не приходило. А сейчас, пожалуй, вот эта вот математика наших жизней мне интереснее. Открытия новые, формулы вертеть под себя. Резкое оживание.
Шли с Психоаналитиком из универа до метро. Я до кафе воодще-то, но направление одно и то же. Родной такой. С издевкой. И общаться со мной не хочет. Или действительно тем уже не осталось практически, он их искусственно все срезал. А он все отпускает шуточки по поводу моего роста и считает, что жто должно меня задевать. Понимает, что говорит вещи злые, обидные и слишком грубые, но ничего с этим не делает. Как же с ним сложно. Правда, сама напросилась сегодня с ним идти. Догнала его у палатки, подождала и пошла рядом. Могла бы мимо. И зачем мне это нужно - не знаю.уютно с ним, поэтому наверное. И драйва не хватает временами, издевок и сарказма.

О чем не могу перестать думать - о части воскресного дня. О той вот истории. Такое ощущение, что есть разные категории людей. Одни - наблюдатели и им все по-барабану, в принципе. Вторые - живут в рамках и не выходят за них. Третьи - живые люди. Странная классификация, не могу пока точнее охарактеризовать. Кто-то вполне осознанно вырезает себе что-то на руках\ногах ножом или чем еще. Там не только вырезают, в принципе. Вообще какие-то болевые отметки оставляют. И для них это имеет смысл. Огромный смысл, я бы даже сказала. А кто-то видит и решает повторить. И улетает. Улетает, потому что прикоснулся к чему-то неизведанному. Ему понравилось. Только он не смог ничего в это вложить, что-ли. Пытался только кайф получать. Додумать стоит.

Холодно. С неба сыпалась снежная крошка утром мелкая-мелкая. Серость. Боюсь, Чужая не скоро пропустит солнце к нам. При такой погоде дождя уже не будет. Скорая своим спецсигналом звенит. Внутри тела обретаются штуки так две меня. Одна стремится поскорее уснуть, вторая подбадривает и придает сил в следующем шаге. Осенний коматоз как повод к сумасхождению. Ага, я готова. Вернуть лакримозу, токио отель, диораму и дейри ов дримс в плеер, чтобы на постоянной прокрутке.
От остановки по газону следы чьих-то шин, залитые водой. Девушки с пмс, не садитесь за руль. Сегодня одна каталась по площадке. Сбивала все. И вот что она пыталась сделать из упражнений - я так и не поняла. И это затрудняло обучение. Крыша покатилась по наклонной.

Спала мало, почти ничего не ела, снова истерила на тренировке. У нас с А горит номер, а я не могу бросить его одного со всем этим. Приехала работать. Завтра выходной, но вставать все равно в 7 и ехать по адресам давно запланированным.
Сижу, переписываю текст. Он пьет с человеком, которого видит раз третий в жизни. Человек признается ему в любви за его стихи и покупает ему выпивку. Пиво. Водка. И человека уже клонит в сон. А читает вслух свои стихи. Я редактирую, пишу сюда, слушаю и травлюсь зеленым чаем. Даже обидно. Это ведь я на прошлой неделе мечтала о половине граненого стакана водки, теплой кухне и сигаретных разговорах. Музыка у нас приятная. Ты предлагаешь мне себя пожалеть. Но, да, мы зубы покрепче сжимаем и делаем то, что должны.

Сегодня поняла, что свою промзогу люблю пламенно и безотчетно. Да, меня достала карусель иза автобусов-маршруток-электричек-метро. Но не пешие прогулки по нашим местам. Да, 4 дома, как свечки торчащие из земли над всем - это не окружающий пейзаж. Но в одной из них я живу и вижу каждое утро из окна рассвет. Вижу и не могу оторваться от высоты и дыма труб оживающего города.
Сегодня мы, пожалуй, прошлись по самым живописно-грязным местам. Грязным в силу осени. Живописным - парк и лес. Листья, листья, голые деревья. А ведь и в черных стволах есть магия. Не могу ее передать словами. Просто люблю стоять и смотреть на них. Или на таких, у которых осталось листов пять. И те срываются. Шуршать листвой под ботинками, стараться хрустеть коричневой, чтобы она черным мешкам не досталась. Из волос вынимать березовые самолетики. И смотреть на вихри из листьев.
Потом идти по дорогам, по шумному рынку и по станции. Свернуть в узкий проезд, забить на машины, запрокинуть голову вверх и смотреть на закат. На его полоски. Сначала рыжие, потом розовые. Идти к нужному дому. Икать ключи. Смотреть в окно на трубы. Осознавать, что дом не мой, но все равно родной. Кружным путем обратно, минуя все преграды. В темноту кутаться, перебегать светофоры. Люблю. И иногда устаю от этого.
Подходила к бабушкиному дому, увидела черные похоронные осенние мешки. Похоронки, набитые листьями. В такие моменты меня начинает вскрывать. Как можно хоронить осень? Выворачивает на изнанку. Не могу на это смотреть без слез. Почему - вот уже сколько лет не могу понять. Безмерно больно, как будто и мою душу в эти мешки пихают, отработанный материал, а потом продают и продают, продают, продают, продают...цикл без замыкания.
Лучше смотреть на завод. Лучше заглядывать в кузова грузовиков. Лучше дорогу перебегать под носом у мчащейся машины. Только не показывайте мне эти мешки.
В моей памяти наполовину облетевшее дерево. Желтые листья. На синем заборчикн стоит моя нога для опоры. Ты закуриваешь с опозданием. Говорим о какой-то глуости и о снах. Расходимся. И взгляд какой-то новый, покп еще неизвестный.

Циклы переосмысления некоторых вещей. Наши сны именно осенью напоминают смену декораций, пестрые картинки и съезд крыши. Мы почему-то ищем выход. Люди, подобные нам - в своих снах мы подсознательно ищем выход. Наяву и во сне. Мы упорно его не видим. Поэтому легче выпить и избавиться от психоделики ночью, чем смотреть все снова и снова, как дурацкое кино. Хотя, мне нравится эта осеннесть. Мы так гармонично в нее вписываемся. Когда сидим на лавочке, когда бродим по городу, когда идем по лесу, когда стоим под деревом, курим. Когда смотрим друг на друга. А еще подобные сны в прошлом году подтолкнули меня ко многому. Научили не бояться, а идти дальше.
Нельзя предлагать человеку свою дозу. У каждого она...в общем, каждому по фантазии, а фантазии по исполнению. Когда кто-то получает часть, не предназначенную ему, он неумело это использует и слетает. Сумасшествие, если есть, оно у каждого проявляется по-разному. А если его нет, то не стоит ни чье перенимать. В этом нет смысла, только бессмысленный кайф. В твоем огне у меня тоже, пожалуй, нет особой цели. Небольшая такая. Но слетать я не собираюсь.
Чертовски хочу твой свитер-толстовку. Что же мне делать, что же делать.
Со мной что-то не так, наверное. Мои одногруппники бегают, высунув язык, что-то делают, копошатся и говорят, что не понимают ничего. А я...нуууу, за учебу не садилась прицельно с начала года (а уже половина семестра прошла), понимаю то, что говорится на парах в своем ключе. Возможно, не могу это все на формулы окончательно переложить и раскрутить формулы, но суть я понимаю. Иии...я не ношусь, не бегаю, все спокойно воспринимаю и даже собираюсь переделать ту домашку, за которую кафедра поставила мне ноль баллов. Что со мной не так? Что, черт возьми, со мной не так? Мой мозг отказывается действовать по-другому. Он рассказывает мне каждый раз, что я могу все. Что понять можно каждую деталь. Каждую деталь запомнить. Что и выучить можно тоже все при желании. И подкидывает мне таблетки спокойствия. Я глотаю их как колеса, успокаиваюсь и начинаю бегать дальше по своему кругу. Это так весело, что я даже не вспоминаю особо про понятие жизни. И забываю подумать о том, какая же я пустая внутри. Правда, забывать стала про это. Забывать стала, что вписываюсь в окружающее пространство, что вписываюсь в остальных. Этого как-то...мне всегда было страшно стать одной из них. Сейчас я - это нечто странное в принципе.
Артист готовит массовый театр. Мне не то чтобы неприятно, мне непонятно. Он хочет такой массовости, что давайте перевернем все столы в элитном баре. Зачем? Артист, твоя логика с полностью испорченной жизнью мне не понятно. Твоя эллегия о том, что ты обязательно станешь героем и добьешься своего. Мне слабо верится иногда. Мне и правда не верится. Ты не уйдешь, ты вряд ли возьмешь финальный приз. И...ты не изменишься, а следовало бы.

А у тебя теперь лешины девочки и другие прелести жизни. Люблю про нее слушать. Люблю ловить твои эмоции от всего происходившего. Их себе оставлять. Чертовски осень. И мы стоим два таких темных под желтым деревом, наполовину сбросивших свою листву. И мы одинаковые в своей разности и в ней же похожие. Улыбаться. Снова снесло крышу, снова унесло куда-то. Не трави свои легкие такой тяжестью.

Испугалась даже, когда один из моих бывших одногруппников спросил, а как же у меня дела. Обычно он просит лекции или же помощь мою. А тут вдруг про меня поинтересовался. Может, вежливость. Но в тупик вопрос поставил. Так уже привыкла, что мало кого это волнует. Те, кому важно, и так видят все по моему поведению, лицу, разговору. Если вопрос привычный, то я отвечу на него без колебаний. Сегодня - застало врасплох.
Мне сказали себя поберечь. А я и так себя до одури берегу. Правда, мозг отказывается функционировать и требует уложить его спать. Ничего, нужно было подготовить билеты по вождению в автошколу и сделать немецкий. Мало что запомнила из слов, но выписала все из словаря.
Чертовски хочется писать стихи. Закрутилась.
Испугалась, когда в метро увидела мужчину, занявшего все боковое сиденье. Он лежал и, вроде, спал. Только голова свешивалась между сиденьем и поручнем, а на ухе - запекшаяся кровь. И дорожка по шее куда-то к торсу.
У метро сегодня сидел один и собирал деньги. На алкоголь, видимо. К нему подошли двое полицейских и попросили пересесть на ступеньки. "Скажи, мол, мы разрешили!". Мужчина упорно продолжал занимать половину дороги. Когда шли из кафе уже обратно, он все еще сидел.

Да я просто чертов мазохист при таком-то раскладе событий. Все повторяется. Или почти все. И за такое могжно простить все, что угодно. Прожигающий спину взгляд. Вы же вышли позже, как тогда умудряетесь заходить сразу за мной? Впрочем, это неважно. Сейчас это приятно безмерно. И больше ничего. Хочется. Прожигай в моей спине дыры, ходи за мной. Я скучала по этому.
За одно сообщение можно даже простить то, что не поздоровался. Буду девушкой - синей птицей. И буду хорошо выглядеть. Мы друг у друга - птицы. Получается, что оба мифические какие-то. Синяя птица - далекое детство. Книга и фильм, кажется. Ассоциация с ласточкой или синицей. Феникс - тоже полуреальное что-то. Пламя и небо. Пламя и море, вода. Оупс, первая вариация лучше. При второй мы просто друг друга убьем)
Любимую кафешку перетащили в соседнее помещение. Она стала больше и потеряла свою домашнюю атмосферу. Все как-то странно. Особо хуже не стало, но некоторые ощущения испарились. Все теперь официальнее. И как будто незнакомые бариста. И Том и Джерри. Залипаю.

Это цитата сообщения frut-tis Оригинальное сообщение

.

[500x280]

далее

Вот приходят ко мне дети и начинаются этапы вопросов. Мучительных для меня. Приравнивающихся к "здравствуйте, Кэп". Раньше, да, для меня тоже было странно подобное. Где найти контакты, какие задать вопросы. Мастер-класс что-ли провести. Просто...я не должна объяснять, что я должна получить в результате материала. Да, утвердить тему, да, задать направление. Только не выверять каждую строчку, не править каждое слово и не думать о том, что все куда-то утекает сквозь пальцы, не дожидаясь смысла.
Пилот в наушниках. Нужно было полностью переписать текст. Да, она старалась. Наверное. Только постоянно спрашивала, что ей нужно сделать и как это должно выглядеть. Нужно сесть, подумать, представить себе текст и подумать о том, интересен ли он будет. Завтра на его примере буду объяснять то, чего хочу получить от текста. Надеюсь, вторая колонка у меня хотя бы получится. Тема очень интересная. Штуки 3 закона нашла уже. А у нас как-то...вот этот милый медийный скандал все перекрывает.
На самом деле, промучавшись пару часов, поняла, что писать по Анатомии протеста просто нечего. Кто захочет - посмотрит. Кто захочет - проанализирует. Сопоставит факты. Там нечего писать, имея в запасе только данные интернета и 2 комментария политологов. Почему не сказать мне это все раньше? Почему не изменить тему? Вот мне стало понятно это через пару часов. Даже поменьше. А она сидела с этим с четверга прошлого. Многовато времени для осознания даже для новичка. Ладно, мое дело - поытаться их научить.
Срывы о своем родном. Черт. Даже по учебе ничего не сделала сегодня. Вестимо, в воскресенье буду сидеть дома и учиться. Середина семестро в приближении так вот как-то. Быстро. Сдача домашних заданий, попытка понять все, что за это время было сказано. И еще ряд важных планов.
Вся моя деятельность фиктивна. Нихера я не делаю. Нихера у меня не получается. Оптимизирую процесс.

Хочешь, над рекой взойдет радуга после дождя? Жалко, правда, что она - летнее явление. Сейчас в серости неба, черной голи деревьев и золоте листьев...не нактроет она дома. У меня вот тут снова кофе. Пью кофе, жду любовь и чувствую себя трэшевцем. Отчасти, да. Там люди поколоритнее и мысли пооткровеннее.
А у меня мозг физико-математико-журналиста с заебками на тему энергии и первооснов нашего мира. Совмещение критериев оценки и усталость. Давящая усталость на мысли именно. Выбешивает меня материал, окончательно выбешивает. Придется самой писать заново. Для этого мне действительно нужно много белой бумаги. Хотя бы блокнотной. Статьи я могу писать только так. Финальный вариант уже загонять в компьютер. На бумаге можно хаотично разбросать фразочки, накидать план текста и все видеть. На планшетке или компе - методичное перекручивание экрана с изнанки на лицо. Хочется спать. Чертова погода, это все она.
Эта осень не похожа на депрессию и не похожа на гостью. Дайте мне югов в плеер и сухие ноги. Шучу, кеды не промокли, что уже радует. У меня тут немного гляссе и 25 минут до тренировки. Из них 20-дойти до универа.
Мне хочется кому-то улыбаться, скривив губы. Или поджать их и смеяться глазами. Ну, чтобы до смешного-идиотично. Фиксация собственного состояния.
Мне нравится сырость и серость. Слова на "с". И нравится сидеть за столиком у окна, наблюдать за машинами и людьми. Чувствую свою причастность ко всему происходящему, одновременно отгараживаюсь стеной и изображаю из себя кактус. Ладно, стороннего наблюдателя.
Психоаналитик снова смотрит в спину странным взглядом и кидает тысячу намеков на что-то очень важное, наверное. За его пофигизмом что-то скрывается, всегда скрывалось. И я честно думала, что через пару месяцев он прибежит ко мне выговариваться и душу изливать. Не сжилось, игры, ложь и сарказм. Меня все устраивает. Привет, моя грусть, с тобой хорошо.
После первых двух пар казалось, что мозг ритуально выпрыгнул в окно. С ними хорошо, они пьют чай, едят вафли и ведут пару. Маркером на доске выписывают тонны уравнений. С ними интересно, если хотеть их понять. Но иногда это просто сумасшедший дом. Даже мне такое сложно бывает представить.

Vсны снова устремляются к психоделичности. Кстати, уверена, это не по Фрейду. Мне не снится резкий звук, оказывающийся в реальности будильником. Последний я слышу редко в пследнее время, поэтому не слишком сильно этим фактом довольна. Мне бы пораньше лечь спать, цены бы мне не было. Иначе завтра даже с такой мотивацией как "отметиться", я на первую пару не пойду.
Во сне А, родной и дорогой человечек, пытающийся мне помочь. Артист, Ю, В и Дж, оказывающийся на месте действия в самом конце. Видимо, меня снова кидает с места на место, а я езжу и этим наслаждаюсь. Только...почему в самом конце все они анализировали наши с тобой отношения? Почему выносили вердикты по поводу меня, посылали помогать мне, говорить с тобой...и говорить мне что-то о деньгах за чувства. После пассажа про деньги, наверное, я и услышала последний будильник.

А я уже и забыла, какой он милый и хороший, когда злится. Как закипает чайником и начинает оправдываться, потом резать словами, потом успокаивается. Забыла про нашу манеру общения. Про издевки, начинающиеся с "солнышко" и заканчивающиеся "детка". Все вот эти вот словечки, превращенные в нечто такое протяжное и саркастичное. Мы и правда наркоманы, да? Вот и наши 5 дней прошли. Вернулись к тяжелым наркотикам. Глядишь, скоро опять драйвить начнет все вокруг, полеты с лестниц, пдаения под поезда в метро. Ну, как всегда, как он умеет. В своей собственной манере. Психоаналитик, кажется, изменился. Хотя в разговоре он сказал, что остался прежним. Мне легче его воспринимать. Значит, жестче стала я сама.
Спросила, с какого черта мы снова общаемся. Он философски ответил "так получилось", подразумевая "не лезь в суть вопроса". А мне все еще интересно, где проходит чертова грань, которую нельзя переступать. В общем-то, мне на его чувства и эмоции наплевать. Он как отдушина какая-то, наверное, временами случается. Человек, который не обижается и острит. Выпустить пар. Ну, как пример. И мне уютно, но безразлично. Тепло просто. Могу прижаться и мурлыкать. Но и без запросто переживу. Если его даже на горизонте не будет. Не забуду - слишком яркая личность. Но и зависеть не буду.
Между тем, у дома не осталось ни одного хорошего кафе. Небо - чай восточный, вроде, все равно не то. По атмосфере не то. Про Биг Лав кафе тоже можно промолчать. Про непереписанные лекции по линейке (взглядом на столе наткнулась) тоже.

Если так, то у нас темный пустой парк. И электрички. Стук и свет. Колеса и окна. Мы с ногами забрались на скамейку и пиздим о жизни. Мы гуляем, отстраняемся от глупой домашней уединенности, проводим время с пользой.
У тебя открытая и радостная улыбка такая. С тобой никогда не поймешь - заметил или нет. Наверное, не заметил. И к лучшему.
Кубик рубика нужно собирать не вращая кубик. Да, сегодня у тебя логика гения прямо-таки.
Коротко и о важном.

Если что, там на дороге лежит перевернутая машина. Из бензобака вытекает горючее, а окна разбились от столкновения. Все хорошо. Фонарного столба там тоже нет. Никто не пострадал, как ни странно. Так, ссадины, синяки и шок. А, да, это темнота поперла наружу, явно. Или сно...так, никакой машины нет. Никакой аварии тоже нет. И не будет. И не с близкими мне людьми. Твою мать, нет.
Иногда я ощущаю себя предсвестником беды. Раньше проза мне нравилась больше. Раньше кроме нее я и не умела-то ничего. Стихи? Чушь какая-то. Проза была моим всем. Только потом умерла она. И от нее остались пионы, фотографии, теплота. Много чего осталось. Больше я не писала так, как писала "до". К старому стилю та ки не вернулась, хотя хотела неоднократно, пыталась. Не исполнилось только одно. Может, оно не было таким вот, из той серии? Может, может. Год прошел, стихотворение тоже не исполнилось. Может, все это прошло? Это странно говорить, но иногда сбывается. Не все. Только некоторые вещи. От этого страшно. Хочется стереть начало сообщения, но нельзя, оно все равно уже написано, а, значит, имеет силу. И черновик сохраняется. Просто, там приписка снизу - ребенок построил из маленьких деталей автодорогу. Машиной никто не управлял, кроме руки малчика. Он держал игрушку сверху и направлял прямо в фонарный столб. Никто даже не пострадал, никого и не было.

В 10-ом классе я хотела редактировать тексты. У нас тогда был офис, мы дили большой семьей, уходили из дома, ссорились с родными, между собой. Тогда было много чего. И когда-нибудь я смогу про это рассказать. Пока - мои подсознательные воспоминания. Артист говорил мне, что еще рано, что ужно еще писать тексты. И что редактора всегда курят. Последние мои тексты в нашей газете вышли весной 10-ого класса. Потом еще работала кое-где летом после 11-ого, а потом пропала. Сегодня вечером сяду редактировать свою колонку. Первую за такое долгое время. Вроде, я даже не забыла, как писать. Да и редактура мне после жтого времени отсутствия как-то казалось нужной.
В ней есть свои прелести. Только когда видишь текст уже в 4-ый раз с теми же ошибками, которые исправляла - начинает планомерно подташнивать. Редактирую в кафе, в неположенном месте (с) Артист. Безмерно люблю свой планшетник и к Кофеин на Академе. Тут уютно, ловит вай-фай и до универа недалеко. Дойти, насладиться погодой и всем вокруги послушать Город.
Крутила в руках кубик-рубика на паре от нечего делать. Правда, мне интересно слушать доклады ребят. Ладно, это все лажа на "уйди злой препод, мы не хотим рассказывать". Там нет ничего полезного. Только у некоторых. Не умею собирать кубик, даже одну единственную грань, не могу. "не вращай кубик", - сказали мне. И тут логика поплыла. Уверенно и четко так. Как его еще можно довести до ума, как можно решить говоломку, не вращая кубик?!
У меня эластичный бинт на щиколотке. И еще два лежат в сумке рядом с булавами. Один для колена на тренировку, один для запястья после тренировки. Мантра - не боюсь боли, не испорчу себе настроение, буду стараться. Реальность - мое море спокойствия. Где-то в городе я обязательно чувствую тебя.