Самое страшное - когда не остается или слов, или тем. Или ты просто сидишь и не можешь написать ни одной строчки, потому что плаваешь в полном безмыслии. Или ты не можешь сконструировать мысли так, чтобы они легли в нужную именно тебе и именно сейчас формочку. Или ты под впечатлением от чего-то и позвякиваешь монеткой в пустом стакане. Ну, не знаю я. Вообще не знаю. Я думаю, у меня есть темы, но у меня не пишутся стихи.
Отбирала сегодня 5 штук для конкурса. Во-первых, за этот почти год стихов-то написано от силы штук 10. Нормальных таких, законченных. Во-вторых, все это шлак и шлам, потому что полуторагодичной давности еще ничего не перебило. Даже близко по уровню нет. Еще они какие-то сложные и ниочемные. В общем, в выходные квартирник, а я не хочу читать за полным отсутствием чего-либо стоящего. Обрывки и полная лажа.

Буль-буль, а я все равно безмерно скучаю. Хотя, с чего бы? Вот он ты, сообщение набрать и вытянуть на улицу. А в МакДаке сидят пожилые такие мужчины. И у одного из них сипло-воздушный голос злодея из фильма. Хрипящий еще такой. Похож очень на полушепот-гелест одного из моих соседей на даче. Только к Сергея Николаевича было протрелено гордо. Пожтому он не мог нормально говорить. А этот голос выводит меня из некоторого состояния равновесия. Он непонятный и похож на старую какую-то запись.
Я жду. Кажется, я люблю ждать. И в моменты ожидания в лучших традициях люменовский песен варить кофе. Только ждать - это не ждать. Это гулять по городу и сидеть в кафе, читать книги, зная, что скоро освободится Т, например. Можно будет уташить ее посидеть где-нибудь. И, вроде, это даже не ожидание. Скорее, времяпрепровождение с самой собой. Ни капельки не томительное, чешо не скажешь о хвостатой зиме. Изыди, сука. Холодно. И трепетно еще. Хочется достать кеды, охуенные ручьи, кусок пенопласта побольше и по этим охуенным ручьям пускать кораблики с пожеланиями-строчками на парусах. Предвкушение такого ядерного и хорошего. Сы другие. И я тоже меняюсь. Охуенно так меняюсь, чтобы нравиться самой себе в кои-то веки. Ничего, мы подружимся.
Маршы перечитывания Крапивина. Одно плохо - после его книжнк срочно требуется уехать. В Севастополь или в Екатеринбург. Или взяться за изучение корабельного дела, а пооом уйти в море, чтобы слиться с ним и со своим кораблем. В наших жизнях мы сами - корабли. Или капитаны, или матросы. У всех по-разному ведь получается. Наши игры с самими собой. У кого есть лидерские задатки, те становятся капитанами на собственных крраблях со своей верной командой. Надеюсь, друзей. Враги нам тут ни к чему.
С А мы сидим в кафе. Перед ним водка и пиво, у меня чай. И говорим о том, что раньше у нас было нечто, а теперь вот потерялось. При том, что это, логическим путем выяснить не удается. Ты мне пишешь, что все это ностальгия по мне поошлой, что туда уже не вернуться. А я буду собой настоящей, каждой клеткой ощушающей те забытые ощущения. Мечтающей и живущей не так, как попало, а так, как я хочу. "Быть кузнечиком собственного счастья". Вот не помню, чте это.
Теперь у нас есть женские понедельники. Мы сидим в кафе и ресторанчиках с одногруппницами, болтаем и смеемся, сплетничаем иногда. М почему-то твердо уверена, что я не могу этого делать, что у меня есть свое мнение и неверное, что треп - это не по мне. Удачи тебе, девочка. Ты до сих пор мне как сестра, но ты гаришь по поверхности, не зная меня нынешнюю. А значит и себя прошлую, пооому что я практически стала тобой пятилетней давности. Только с родителями не ссорюсь.
Добавляю твои характеристики к себе в мысленный блокнотик. Давай не будем наши дороги распутывать, оставляя их рядом? Чтобы всегда идти рука об руку? У меня много планов на весну по прогулкам. У меня поиски крыш. У меня...превратим это в нас? Знаешь, я же безмерно скучаю.
Выспаться - это встать рано. Кслышать все свои 4 будильника и не выматерить ни один. Мне интересно в универе, и сейсмические поля взрывают мой мозг, мне хорошо.

Поруглась с одноклассницами. Довольна, в общем-то. Жаль, что в общем чате нашего класса по поводу встречи выпускников. Лучше бы сразу в лицо. Но такая возможность мне предоставится завтра. Надо думать хоть иногда. А теперь меня называют ребенком, что я большаю часть кдалила из друзей. Ребятки, не сдались нафиг.

Стечение обстоятельств и сложение векторов - это такой фан, на самом деле. Меня разрывает между индейцами и Совком во времена Брежнева. Немного во времена, потом смерть, потом после него. В общем, Совок. И каждая из вещиц тянет в свою сторону. Они даже в мыслях немного перемешиваются.

Напоминание к индейцам:
1. на ввц не доходя пав здоровье с задней стороны. 2. у прудов, если перейти через мост к воротам ботсада., наконец 3. в ботсаду если войти через калитку от м. владыкино и на участок декоративных форм - от калитки впереди и справа. там небольшие ивы, а эта на ввц
Просто вчера я скинула Т картинку, а сегодня она написала мне название этой штуки. Она давно меня уже завлекала. И я никогда почему-то даже не пыталась найти, что это за амулет\талисман. Оказалось, ловец снов. и мне хочется сделать его своими руками.
Снова февралит, снова вернулся Крапивин. И он, как ни странно, еще больше капает по иссохшей душе. Теперь в моем распоряжении чуть больше его книг, чем раньше. Они все сохранены на плеере. Все собрание сочинений. Теперь можно читать сколько угодно. Да, в книжном формате лучше намного, но это Крапивин. И хорош он в любом варианте.

P.S. Это ритуальные танцы и ничто иначе. Это не приманивание и не отталкивание. ЭТо когда тяжело там, где сердце. Приятно и так полно тяжело.
P.P.S. Белый Лис меняет свои облики. Он меняет свой возраст, потому что он - Время. Мы с ним немного поговорили сегодня. Красивый.
P.P.P.S. Теперь я люблю пары по философии. И после сегодняшнего определяю себя приверженцем мифологического мировоззрения по большей части. И еще - дом - это не наши 4 стены. Дом - это там, где тебе уютно. И я даже знаю, где мой дом. Точнее, у меня их 2. Так уж случилось. И один из них в зоне слишком малой досягаемости, зато находится всегда внутри меня.

А я действительно думаю, что мы одно такое большое целое. И нифига это не больно, нифига не плохо, на самом деле. Это просто есть. Как данность. И я не хочу ни потерь, ни страха. Кто знает, надолго это или нет. Кто знает. Здесь мне хочется процитировать ТРЕШ, но я не помню цитату, а книжка лежит далеко не у меня. И это еще одна связующая нить. Мне остается только верить, наверное. И ждать еще. И просто подбадривать и помогать, имитация того, что я где-то рядом. Сегодня 14-ое февраля, но все это, поверьте, самая настоящая фигня. Кто-то кричит, что это самая ужасная дата на свете, кто-то отмечает в календаре данный день. А я просто знаю легенду и думаю, что нельзя только в один этот день обращать внимание на то, что кто-то идет рядом с тобой, взяв тебя за руку.
Уже больше года медленного понимания и осознавания. Больше года постоянного реинкарнирования. Больше года желания быть просто рядом. Что бы там кто ни говорил, а я уверена, что даже если нет, то никого такого же особенного не будет. Просто давай вместе идти по этой дороге, давай делиться кризисами и разладами. Давай латать дырки в крыше и, весело смеясь, ловить ртом табачный дым. Давай бегать под дождем и поджигать то, что горит. Начиная от банального дерева, заканчивая огнем наших душ. Давай мечтать и верить в чудеса. Держи меня за руку, а за мной уж дело не станет. Давай по дороге до следующего холма. А там уж решим, вместе или порознь, встретимся еще или нет. Только сейчас, пойдем. Это полусезонье. Это ожидание. И даже в это ожидание стоит что-то делать.

P.S. Я не держусь так долго. Я злюсь иногда и думаю, что мне почти нечем дышать. Я злюсь на себя и начинаю впадать в легкую панику. Но это ведь мой выбор. И мой ответ на все происходящее. А еще - это мои собственные силы и моя собственная жизнь. Одно стоит знать - все будет ядерно хорошо. Рядом или вдруг нет. Нужно суметь подкрутить настройки. Запомни это. Бесполезен негатив. У всех бывают форс-мажоры, не со всеми совпадают желания и возможности. Это тяжело. Но помни одно - не королева танцует бал.

Стоит хранить старые диски и ходить на концерты тех, которые действительно нравятся. Если не сейчас, то когда? Как показывает практика, все меняется и все меняются. Моя любимая группа Элизиум делает каверы на дискотеку 80-ых. Лет 5 назад, когда я попала на их концерт, первый в моей жизни, клуб оказался набит битком панками и около того ребятами. Нам казалось, что это нечто вроде музыки перемен, которую стоит слушать. Музыка души. И до сих пор старые песни крутятся на плеере, не гаснут и не угасают. Потом был этот трэш с Лужниками. Ребята решили, что они популярны и замечательны, достойны большой арены. И цены на билеты бли около тыс. рублей. Абсолютно неоправданно для группы, чей солист время от времени пытается съесть микрофон во время концерта, а звуковики иногда плохо представляют что такое настройка этих самых микрофонов. Да и вообще, для их-то на тот момент стиля эта цена заведомо проигрышная. Почему мне кажется, что те, кто были с ребятами с самого их начала почти, ушли примерно в тот момент?
Потом была Зомби-планета. Она прикольная, правда, но абсолютно другая и слишком похожа на Боба Марли. А Элизиум - это слишком Элизиум. Потом был их альбом один из последних. Он отличался всем. Посылом, мелодиями. Отчасти однотипный, но слушать можно. Потом Кавер-дей, который я так и не поняла, что из себя представляет. Кажется, ребята разучились творить. Теперь вот кавер на дискотеку 80-ых. ЭТо очередной способ срубить денег? Те песни были теми песнями. Они не придадут им лучшего звучания. Скорее выставят себя глупо на их фоне.
На самом деле, к чему все это было - нифига ведь не к Элизиуму это было сейчас. Скорее, к людям. Я честно написала в группе, что лучше бы они писали свои песни и их играли, а не своим дурацким английским перепевки делали. Естественно, все ополчились. Сказав, что нельзя оставлять негативные комментарии. Люди, блин, мне почему-то кажется, что вы затыкаете меня там, где раньше говорилось о борьбе с государством и равноправии. Люди так невосприимчивы к критике. А фанаты так радеют за своих любимчиков, что перестают в определенный момент анализировать, превращаясь в цепных псов. Не сотвори себе кумира. Как-то так говорилось. Ну и кто-то после этого написал мне милое сообщение, что я дура. И предложил еще мой комментарий обязательно удалить. Как же это по-детски. Собачки.
Не могу сказать, что у меня не бывает такого. Все склонны идеализировать и не видеть каких-то косяков. Но все-таки стоит хотя бы попытаться оценивать все беспристрастно и признавать свои ошибки.
Потихоньку начинаю бороться с собой, наверное. Я вижу себя немного другой в этой весне. Более...прогрессивной, наверное.

Иногда мне кажется, что я могла бы снова стать "той девочкой". Потом я вспоминаю про неповторение прошлого и про то, что давно пытаюсь его отпустить. Потом убираю руку от коробки со значками, потом от булавок, потом от ремня с заклепками. С каждым разом мы все больше и больше меняемся, с каждой встречей, с каждым новым встреченным человеком. Мы меняем друг друга. Мы сливаемся и расходимся. Ничего не повторяется кроме ситуаций изредка. Только модели разные. Юнг почему-то писал про то, что нужно слушаться того, что до тебя пытается донести бог. Поступать согласно его воле, какой бы порочной она ни была. И что-то про то, что бог пинимает решения. Мы просто сами рисуем линию мвоей судьбы.
Хочешь, начинай сначала. Значит, это просто пришло время попытаться еще раз. Успешно. И надо этим пользоваться. Ты уже не станешь тем "ска", не будет уже тех отношений и тех людей. Помню, правда, Катька пришла с Эсквайром, где на полях были записаны номера телефонов и задания. Вот этот вариант меня радует, но новости теперь я читаю в интернете. Можно и бумагу покупать, наверное?
Мы уже не сидим ночью у телевизора и не пьем кофе с тортиком. Мы уже. Носимся на роликах. Да и тебя-то как таковой осталось очень мало. И только нескоко внешних крупиц тебя прошлой. Той, которая была мне ближе всего. И у меня смутное ощущение, что мы слились. Я забрала тебя внутрь себя. И теперь у нас одно тело. "У вас очень похожий стиль", - выдал тут Саймон. Ну, а как не быть, если ближе нее у меня никого из друзей-то и не было.
А мы движемся дальше. По новым плоскостям. Мы гуляем по крышам и рушим стандарты. Мы ведь поем о том, о чем хочется петь.

Вот это вот шикарное такое "здесь". Вернуться в Город еще в среду утром и понять, что здесь приближается весна. Она уже витает некоторыми запахами в воздухе. И гололед, и вода, и промокшие кеды, и лужи. Скоро по улице разольются ручейки, тогда и попляшем. Тогда я достану где-нибудь кучу пенопласта, будем пускать с тобой или с Т, или с К кораблики, написав на парусах свои желания или какие-нибудь фразы. Потом будет тепло. Потом в Городе мы будем искать крыши.
У меня много мыслей в голове, но я пока не добралась до тетрадки, куда я выписываю почти все накопившееся. Я читаю Юнга и думаю о Юнге, я смотрю по сторонам. И я наконец-то думаю, что жива. Несмотря на все свои загоны и загончики. Вольеры и клетки внутри меня. Снова тянет на протест. А внутри ощущение ядерности грядущего времени года. ЧТо мы с тобой будем делать? Не сносить нам головы, в любом случае. Наверное, я просто сошлась со своим внутренним "я".
Празднование дня рождения Боба Марли. Регги фестиваль. С вечера и до утра. Ты закрываешь глаза под Рому ВПР, зал пропадает, видишь множество самых разнообразных картинок. Маковое поле, возвращение в степи. И мы втроем с Дж и тобой танцуем вокруг костра. Потом останавливаемся и по очереди пьем коньяк прямо из горла. Там еще какой-то калейдоскоп был. А потом темное звездное небо. А потом мы стоим на вершине холма, откуда спускается много дорог (давно не видела это место, а так хотелось). Мы выбираем одну из них и идем, взявшись за руки. Прости, кажется, я связываю нас еще сильнее. Не хочешь, развязывай мои узлы. Если тебе все равно, то просто пошли дальше. Так комфортнее.
Под Джа Дивижн снова закрываешь глаза. И снова картинки. Снова видения. Я знакомлюсь с собственной сущностью. Это такой большой рыжеватый кот, больше в кремовый оттенок. Пушистый. Хвост трубой, я иду по асфальту. И у меня безмерно мягкие лапы. Так приятно. Я запрыгиваю на перила и иду по перилам вдоль набережной. Я смотрю на воду и мне не страшно, потому что у меня 4 лапы и хвост трубой. Я вижу открытое окно, запрыгиваю в него и устраиваюсь поудобнее на кровати.
Еще я снова оказываюсь на поляне, где зеленая трава и под деревом Белый Лис. Я оказываюсь там котом. И мы с Лисом возимся. Он - это нечто логически обоснуемое и временное. Он может строить временные петли и отвечать за мой рационализм. И он здоровский, больше мне сказать нечего.
Мы стояли с Тенью и разговаривали. Там еще крутилась какая-то блондинка симпатичная поблизости. И мне начало казаться, что она тоже живет в моем подсознании. Но потом просто выяснилось, что у них там свое с Тенью, но и ей я рада.
Такие моменты, когда подсознание вырывается наружу и начинает выставлять свои условия. ЭТо не так уж и страшно. Скорее, непривычно.

Мы как всегда пробегаем половину Города. И я его честно люблю. Москва со всеми ее огнями, грязью и слякотью. Весна в Москве. Это самое шикарное время года и самое долгожданное событие. Так даже дети не ждут, наверное, как я жду ее.
Мне кажется, что только сейчас я примерно поняла, что это за странная борьба с самим собой. Страшновато и сложно, на самом деле. Но и я поведу свою войну, чтобы исполнять свои желания, наступая на горло всяким помехам. Видимо, нормальное состояние для человека - прокрастинация. Сидение у экрана и щелканье мышкой. Не хочу. Действительно не хочу.
Просто "Есть в графском парке черный пруд..."
Учеба началась. И мне нравится. Завести отдельный блокнот со странным названием "Паяльник", чтобы записывать туда все события, которые хочется сделать. А, значит, нужно.

Никто не увидит, как я крушу эти стены, ломаю систему.
Закручиваю винтики в пустой механизм нашей эры.
Насквозь пробиваю надоевшие рамки и вены, двойную защиту, замену.
Накручиваю новые провода на надоевшие схемы, вставляю подмену.

Никто не увидит, как вытекают чернила из полвинчатой ручки.
Как рушится дом за окном, как ветшают люди в ожидании чуда.
Как крыши срывает и остаются ублюдки, способные только учить.
Как кто-то осколком сбивает фальшивые кучи обломков, готовый ловить.

Никто не увидит, как рушатся стены системы. Никто не услышит.
Никто не учует, как рушатся вехи, твои микросхемы, летят по обмену.
Никто не поймет как врзываются клемы твоих проводов и разъемы ветшают,
Как в этой эмблеме плывет надоевшая семсь из яда, все скрипы дилемы.
Никто.

Никто не забудет себя между строчек, никто не полюбит, сминая все строчки.
Никто не уйдет, забывая свой почерк. Никто не поймет, улыбаясь вне точек.
Никто не разрушит твой микрокосмос, устроенный прочерк, забытые ночи.
Никто не узнает, что кто-то был болен. Никто не заметит, что рушится чудо.

Никто не увидит твой миллион одиночеств, узнав только сущность,
Проткнув только точность. Увидев поверхность уйдет, ознакомившись.
Нахмурится кто-то, узнав про порочность и, в сущности, строчность.
Никто не узнает, что боль - это символ. Логически мыслиммость, это наивность.

Заботливость смоется, точки размоются. Только не надо, локтем в позвоночнике.
Никто не увидит, что что-то ломается. Что все разрушается и в общем-то хрупкое.
Никто не забудет, что наши-то лучшие. Что наши везучие, в общности скучные.
Никто не узнает, что сильные плачут. Никто не увидит, послав всю удачу.

Никто не увидит, что стены-то рухнули. Пробитые пальцами, нашими штучками.
Никто не поймет сколько мыслей в безумии, стиравшем границы твоих обезумевших.
Никто не узнает, что тайна дробится, в безмолвии мыслей, пропитанна инеем.
И даже не стоит пытаться подыгрывать. Это видимость, слышимость, сумрачность.

Уйдут по дорогам, забывшие мысленность, потратив все суммы заранее выданные.
Забудут тропинки годами протоптанные. Зависнут в считалках, ведомые логикой.
Не смогут узнать нашу истинность. На выданье девушки, накрашены сучностью.
Не стоит победа всей горести, трупности. Стоим за измену, потратив все сущности.

И новые стены стирают заученность. И новые дни отмеряют закрученность.
Открытые времени, твоим переменам и новым обменам. Закрутка, обменка, полученность.
Стоим за систему свободную в звучности, открытые строчкам и лучшему.
Гуляем по крышам, скучаем и учимся.

В общем, одно мы поняли точно за эти 3 дня покздки - нужн научиться грворить по-фински, чтобы тебя понимали в Финляндии. Иначе довольно сложно. У них туго с английским, у нас вообще никак с финским. Вот как-то так. Мы покатались на сноубордах. Техника говно, конечно, но кататься я научилась. И даже понесло кого-то на трамплины. Нужно, конечно, видеть умопомрачительную картину моей пачки сигарет, прокатавшейся в кармане 2 дня. Суперслимс почти плоская получилась из самой обычной пачки.
Мы видели финских бомжей, собирающих банки и крадущих палки, а потом уезжающих на белом мерседесе. Мы ходили вечером по льду ощера и видели там указатель на разные города, чтобы дойти пешком.
Мы садимся на поезд до Города и едем в ночь. Уеюать пограничников ночью)

Оказалось, что вай-фай есть и на ржд Питер-Хельсинки. Мы тут где-то на границе висим. И у нас "чертово утро" без чая и кофе. И граница. Я думала, что в самолетах заколебешься с этим. К нам же дважды подходили женщины смвопросами о багаже, потом дядя, потом женщины пограничники, а сейчас еще будут фины. Острыми ножичками по пощвоночнику.
5-огомы счдем на поезд до Москвы и будем проезжать границу ночью. Послать этих всех демонов, что-ли. Хотя они тут явно цветочки просто. Я очень люблю детей. Но сейчас утро. Сейчас поезд - вполне себе замкнутое пространство такое. И их ПИЗДЕЦ много, правда, они орут. И я никуда не могу уйти. Только в собственные наушники. Но до них далеко, под стул.
Черт, мне бы сейчас кофе. Затуманивать мозг дальше некуда просто. Черт. И мамаши детям что-то говорят постоянно. Нет, я действительно люблю детей...

Сидим тут в нашем хостеле. Надо бы уже полчаса как спать, если по-хорошему. Но мы почему-то не спим. Нам вставать в 4-10, собираться и двигать на вокзал. Нам скользить по питерским улицам. И, да, надо было покупать шурупы и деревяшки или терки на ботинки. Тот каток, который ожидается завтра утром - давно не видела и давно не скользила.
Питер - это Питер. Он серый и абсолютно не солнечный зимой. И какой-то немного весенний. Иногда хочетсся добавить жизн Невскому и всем остальным улицам. Иногда, но не всегда. Дворы и весь блеск. Здания старинные. И метро, до которого добираться дико долго. Город мостов и чудес. Внизу на кухне в хостеле женщина говорила про призраков Эрмитажа. Тоже возожно. Не помню за Москвой такого количества легенд, по крайней мере.
На самом деле, я не по этому поводу вообще зашла. По поводу главпочтамта. Мы тут вздумали отправить посылку и зашли в "первое попавшееся отделение". Около 30 окошек разного назначения. Здание как вокзал. Самый натуральный вокзал для писем. И куда идти - вообще непонятно. И так стыдно перед женщиной-работницей, что ты лажаешь с подписанием посылки. Но что делать?
Хоу по Питеру и пытаюсь вспомнить. Хоть что-то вспомнить. Моя память - это как белый лист. Говорят, что где-то там, в этой чертовой черепной коробке, хранится все. Другой вопрос - как это извлечь? Когда увлекалась классиками, могла рассазать не только о произведенях, но и биографии авторов. Сейчас о Достоевском вспоминается его ссылка в Сибирь и евангелие, подаренное женами декабристов, которое всегда лежало у него под подушкой. Ходили в музей разных физических явлений, я мало чего смогла вспомнить из курса физики. Нужна срочная реанимация. Я как-то тупею. нужно брать тетрадку и записывать все самое важное, перечитывать. Психоаналитик прав в чем-то, важные вещи запоминаются. А если я не помню даже этого, то я просто никто, растерявший весь свой багаж по дороге. Черт, черт, черт. Читать Юнга про особенности памяти. Читать еще кого-нибудь. Весть активные записи в тетрадях и развивать мог. Кстати, как это можно сделать быстрее всего и доступнее? Нужно составить список на год. ИЗ книг, фильмов и дел.

От Essterika мне досталась буква "Т". Пишу про трех людей, чье имя начиается с этой буквы.

1. Таня
Один из самых важных людей в моей жизни. Одна из тех, с кем еще общаюсь из своих бывших одноклассников. Она играет на гитаре и поет, отличается от других не только внешностью, но и смелостью в поступках. И очень часто в последее время работает моим личным солнцем, пожалуй что. Если ты это читаешь, пупс, то это о тебе)
2. Таня (Рыжая)
Эта девушка играла довольно большую роль в моей жизни году так в 08. Она уже в 9-ом классе устроилась на работу в газету и писала, публиковалась. Знала, кается, обо всем почти во всех сферах. Не беру в расчет математику или физику, на самом деле. Она из разряда гуманитариев все-таки. За нее мы стрелялись с Крис на журфаке. А сейчас точно уверены, что зря. Стреляться нужно было за кого-то из нас. Но, как было, так было. Потом мы полезли с Крис на чердак МГУ, заранее планировали. Да и Т была, вроде, за. Только почему-то мы полезли и застряли там надолго (не могли слезть из-за сидящих внизу социологов), а она ушла на пары и даже не стала делать попыток нас вытащит. Ну, время же лекции...
3. Томара
Соседка по даче. Кажется, она действительно многому научила меня в жизни. Первый мой комнатный цветок был именно от нее - точно помню. Мы отмечали у них на участке праздники, вместе делали шашлыки. Валялись на траве, когда она косила ее у себя в саду. Ходили ранним утром на озеро и плавали до острова. Она - это моя дача детства, когда ребята были в отъезде. И пусть у нее все будет хорошо там, где она сейчас.

Питер-никотин или как там? Можно сказать, что я сижу в заветном городе своей мечты в такую рань. А еще вчера мы сидели и ужинали у меня на кухне. И оставили немытую посуду, потому что времени не было. И вчера ты залипал на разные предметы в моей квартире. Так по-домашнему и уютно, что хочется мурлыкать.
Ладно, Питер и мы тут гуляем. А потом в Финляндию кататься на том, на чем я не катаюсь. На сноуборде, то есть.

А самое забавное - я ведь все понимаю. Только в отличие от тебя я слабая. Грустно? И если я говорю про уход в себя, то на деле почему-то ничего не выходит. Страх одиночества? Бу, детка, ты забавна. Нет, я пытаюсь на тебя не злиться. Да, все хорошо. И я тоже научусь.

И все равно, видишь, рассвет. Он все равно будет. Ты можешь просить сколько угодно задержаться. Только все равно рассвет, все равно утро, все равно полдень, день, вечер и ночь. Что меняется именно в этом? Время - оно и есть время. И немножечко бесполезно бежать с ним наперегонки. Точнее, нет, у него так много загадок, что мы на это пока что неспособны. Взять то же многомерное пространство, хотя временем оно, по чести, наверное, не считается, но может обладать каким-то своим собственным начальным отсчетом. Почему именно так, как есть? А там, где орбита далше от солнца? Сколько часов в световом дне у тех планет, которые вращаются вокруг своей оси с другой скоростью? Вот именно. Чертово течение времени, его завихрения. Не верьте, оно не везде течет в одном направлении. Все зависит от выбора направления координатной оси. Мы вот выбрали ее именно таким образом, каким сейчас и видим.
В сущности, идеи-то тоже были хорошими и радужными. Точнее, они и есть. Если я правильно помню, то светоч начался с кампаний против мусоросжигательных заводов и с акции против ментовского беспредела. Нельзя сказать, что я всегда прямо-таки активно верила. Идеи хорошие, я иногда даже люблю поиграть в утопии, но они требуют какой-то другой реализации. А самое ужасное и невыполнимое - перемены собственного "я". На это готово пойти не так уж много людей, пожалуй что. И заставить, воздействовать - мы просто не сможем.
Эти идеи интересны в развитии, если они не циклятся и не идут по кругу. Атмосфера сама, люди. Любой организм интересен, пока он придумывает что-то новое. Иногда я чувствую себя чрезмерно стервой и чрезмерно больной на голову. Мне очень нравится следить за людьми, увлеченными какими-то идеями. Но дозировано. Больше всего меня интересует вопрос массового изменения самосознания, но на него ответа не найдется, пожалуй, ни у кого. Вот так вот за одну ночь понять, что без работы ты не проживешь, что твоя деятельность тоже чего-то да стоит, что за свои интересы нужно бороться и стоять до последнего, что твоя профессия может очень сильно пригодиться, что можно затрачивать меньше времени, внося новые идеи в производство.
Мне хочется иногда вернуть все, что было тогда. Правда хочется. Но я понимаю, что практически это невозможно. Невозможно сделать митинги такими же неприевшимися и такими же идейными (наверное, это не то слово, но сейчас все как-то намного пошлее и бытовее, не так), невозможно вернуть тех людей, которые были рядом. Все находится в течении. И, может, не все так плохо. Может, все еще сбудется, если человек, однажды совершивший внутреннее самоубийство, говорит, что снова хочет приключений и веселья? Может, но только в другом эквиваленте. Не считаю, что стоит повторять какие-то вещи по нескольку раз. Круги оно на то и круги. Хотя, вот в доме Табаки говорил о том, что события на каждом круге дико похожи. Но, все же, я буду лучше верить в то, что наш круг можно переделать в плоскость, из хлама соорудить лестницу и подняться на новую плоскость. И там будет изменяться и граничить.
Старые песни, пожалуй, я могу услышать только у мамы на будильнике, когда засиживаюсь до такого времени и не сплю.

Нас всех менял офис. И если подумать, тот же А тогда был маленьким мальчиком с большим опытом. Но он пытался писать обо всем честно. Его тогда высмеивали. А сейчас он сам берется за ту работу, за которую платят. Будь то хвалебные речи какому-нибудь президенту. И вот зима мне позавчера напомнила ту, офисную. Ту стерву, которой я потом боялась. Те времена, которые усыпляют. И ты через пару лет, во время зимней сессии, точнее, закрыв ее, сидишь с одним амбициозным молодым человеком в кафе, говоришь с ним. И тут понимаешь, что просыпаешься. Вроде, жива. Вроде, еще дышишь. Вроде, больше нет того оцепенения двухлетней давности, которое было. Вроде, идешь вперед.
Что такого было в этом чертовом офисе для меня самой? Вот на это ведь сложно ответить. Можно только словами, что с появлением офиса я чуть не попала под поезд. Что там всегда курили и очень часто пили. Что там постоянно были люди, которые жили иногда круглые сутки. Которые уходили из дома, приносили одеяла и подушки. Там всегда кто-то был. Странно было, когда оставалась одна. Что за этот год мой домашний телефон столько раз летал в стенку, что даже не пересчитать. Что за этот год я вырубала мобильный столько, сколько никогда не думала, что буду. Что я мало ругалась с мамой, но зато часто ревела из-за отца. Да, то было годом офиса. Годом, когда я дала себе одно забавное задание, которое до сих пор выполняю. Отец мне тогда сказал, что раз я поехала в офис, только-только выздоровев, то должна и в лицей была сходить. Что такого? Теперь если я выбираю время для не учебы, но при этом плохо себя чувствую, то я обязательно иду и на учебу. А если я не иду на учебу, то не выбираюсь за пределы квартиры\доктора или что я там проделываю. Так что, кое в чем ты все-таки не прав. Моя безбашенность еще и обязана этому поручению. Если я хочу жить, то я иду на учебу и засовываю свою голову в петлю. Это дает мне право делать то, что я захочу. Нет, правда.
Единственный раз, когда я чуть не попала под поезд - когда Артист не хотел пускать нас в офис. И я полезла с фотоаппаратом на рельсы в районе Парка Победы.
Единственный раз, когда я долго была в каком-то недострое - прошлый год. 30 декабря, когда мы с братом полезли на телецентр. Самое долгое мое времямрепровождение. И было не страшно. Правда.
Еще в офисе была Алена. И это один из самых...странно-неприятных людей, сумевших меня подчинить. После этого было страшно довольно долгое время. ПРишлось восстанавливать саму себя. Возрождать. Еще был В. "Мое прошлое играет на гитаре. Врезать бы ему этой гитарой, но она не моя и не прошлого", - как было записано где-то в бумажном дневнике. В одном из. После 8-ого марта у меня в квартире, когда сидели на полу в еще нежилой квартире и играли на гитаре. И что-то меня дернуло, хотя, нет, кто-то...пригласить еще и В, с которым мы тогда перестали общаться. Он ставил мне ультиматумы, а я не слушала.
Еще вот эти вот философические разговоры в курилке в офисе. И то, как мы пылесосили в коридоре пол под бдительным надзором охранника. Эти фотографии полупьяных людей. То, как отключили интернет. С тех пор мы почти не общались с Ю, а сейчас снова начинаем, кажется. Карточные игры. Сплетни, после которых Ю отрекся от всего происходящего вокруг. МОжет, чтобы не сойти с ума? Офис, дорогой мой офис. Дым-дым, я ведь не вор. Отпусти меня. Я помню, но больше не хочу бояться и искать в каждой зиме твое отражение. Правда, я устала от этого. Устала считать похожие вкусы, похожие запахи и похожие квартиры. Не надо, отпусти меня, я и так буду помнить. У меня есть фотографии? И по ним я тоже восстановлю хронику событий.

Этот дневник начинался с февраля месяца, кажется. Может, с января. Мне тогда довелось учиться в Школе Юного Журналиста и очень мечталось работать по специальности. Писать в какое-нибудь издание статьи. Но со временем это желание куда-то ушло. Точнее, нет, писать мне нравится до сих пор, но почему-то расхотелось работать в какой-либо газете, в каком-либо журнале. Я начала относиться к этому как к чему-то заказному, поэтому, пожалуй, искренне люблю то, что делаем мы сами. Вчера мне довелось впервые за пару лет вытащить свою задницу в самое настоящее поле. И это ощущение, как будто с тебя стряхивают пыль. Грубо так стряхивают, а потом ты вдруг из статуи становишься вполне себе человеком и смахиваешь все лишнее. А потом в новенькой такой одежке идешь по улице и улыбаешься прохожим. ЭТо такое ощущение, когда после услышанного начинаешь думать, а куда ныкаться дальше, чего еще тебе нужно. Что ты, это почти самое лучшее, что я когда-либо слышала. Мне все еще нравится работать, мне все еще нравится ездить и говорить с людьми. И я уже не та забитая девочка, которая по телефону боялась позвонить начальству какой-либо конторы. Да, она сейчас тоже иногда боиться это сделать. Просто поднять телефонную трубку. Только после того, как учишься звонить тебе и говорить твердым голосом, после того как учишься с первого раза набирать твой номер, не думая о последствиях и не спрашивая у других, а стоит ли...вот тогда можно хоть в приемную президента. Хотя, сложнее всего звонить какой-нибудь женщине, у которой пытаются отнять квартиру, например. ВОт таким всегда было страшнее всего. Если звонишь какой-нибудь офисной крысе, всегда знаешь, что отвечать на телефонные звонки - это ее обязанность. И ты можешь затребовать у нее практически все. А вот тем, у кого действительно приключилась беда - они тебе ничег не должны, а ты в очередной раз проезжаешься по их ранам.
Теперь мне все это нравится еще больше. Пожалуй, я буду чаще со своими детьми выбираться на задания. Мне есть, над чем еще подумать во всей этой истории. Что-то мне в ней не нравится. Не нравится красноречие? Возможно. Не нравится бесчеловечная человечность? Ой, правда, я пока не поняла.
Есть еще парочка тем, на которые пишут дети. Есть, безусловно. А я на фоне всего этого понимаю одну вещь - я жутко всего боюсь. Ну, то есть, боюсь делать шаги вперед. Боюсь быть другой, но все равно пытаюсь ей быть. Дико боюсь, пытаюсь удрать от всего этого. Не люблю нарушать правила. Хотя, здесь и правил-то больше нет. Всегда хотелось полазить по крышам, по заброшкам. Но почему так страшно переступить эту черту? "Мы вообще очень много и часто боимся", - поют Lumen. И они действительно правы. А хочется вот этой вот свободы в крыльях и соединиться с частью этой погоды. ХОлодной и неприветливой.
Привет, я снова не сплю ночами.

Это ведь плохо, когда ты пытаешься во второй раз вернуться на прежний круг? Это ведь плохо, когда ты пытаешься спрямить этот круг на плоскость и оттолкнуться, взлетев ввысь? По-настоящему мне мешает только зима. Ну, это не ручейки, это не таяние снега, это не отсутствие солнца и тепла. Это вот просто зима. И поэтому мешает и бесит. Ведь весной можно раздобыть где-нибудь большой-большой кусок пенопласта и пускать из него кораблики по таким огроменным и глубоким ручьям. Весной не нужно прятать руки в перчатки, а нос пытаться убрать в шарф, как особенно выпирающую часть тела. Ну, грудь она и так под курткой. И ей не холодно. Заднице тоже, вроде. А вот нос ощущает на себе все невзгоды. Весной можно носить кеды. Хотя, вот кто мне запрещает это делать сейчас? По сути, никто, но что-то останавливает.
Ладно, это все отговорки, наверное? Для самой себя. Так всегда бывает. И гулять можно, и стрелять из рогатки, и фотографировать. Все можно. Нужно только попробовать. Нужно только переступить через моральную лень. Не помню, как мы с Д ее обозвали. Но как-то мы ее обозвали. Впрочем, не важно. Это уже не физическая лень, это уже нечто, исходящее из нашего мозга и нашего сознания. Как уместить все в ближайшие пару недель? Черт, надо хорошенько это обдумать и составить планы. Нет, я снова не буду жить по планам, но хотя бы чемто смогу прикрываться, говоря, что оно у меня есть. Это тоже своего рода игра. У меня будет алиби для других, но снова не для самой себя. Для самого себя вообще сложно что-либо придумать. Я вот всегда удивлялась, как можно саму себя провести\обмануть? Это же невозможно. Если ты против, если ты борешься и сопротивляешься, то...в общем, все равно знаешь правду. Себя не обманешь. Наверное, кто-то так уже говорил.
Мое любимое место в последнее время - ванная. Там можно на мамином кпк поиграть в Косынку и зависнуть на полчаса минимум. Интересное место. Вот стою я, играю в кпк и думаю о том, что перестала в один прекрасный момент видеть краски. Вот краски этого всего мира. Палитру цветов. Такую радужную и яркую. Смотрю на фото в обработке, а цвета не вижу. И жизни не вижу. ЭТо что-то внутри меня, что не хочет видеть. ЭТо я сама. В последнее время часто замечаю, что чешу нос или тру нос. Кто-то говорит, что этот жест - признак вранья. Только я ведь не вру, правда?
У каждого человека свои хобби. Вот у меня их нет. Стихи? Проза? Это не хобби. Журналистика? Не хобби. Бисероплетение? Очень сомнительно, учитывая, что меня довольно редко тянет на что-то такое. Фотография? Слишком плохо я снимаю для таких дел. Прогулки по городу? Всенепременно, но я мало знаю город. Где-то в пределах центра или третьего транспортного. Может, еще некоторые окраинные маршруты. На самом деле, это не самоунижение. Просто есть люди, самозабвенно ищущие заброшки и бродящие там с фотоаппаратом. Есть те, кто гоняет автостопом или поездами по стране и по югам, ночуя на крышах или в палатках. Есть те, кто эти моменты переживает с фотоаппаратом и программами-обработчиками (возможно). Есть те, кто может скакать рыбкой из города в город, как будто это все один большой аквариум, где ее зона свободы определена только стеклянными стенками. Но и их она со временем научилась очень хорошо различать. Пускай даже по запаху. Пускай для нее они стоят ближе на пару сантиметров, но она их для себя уже различает. Это ведь удивительно, не так ли?
Вот я все еще ною по поводу учебы. Мы сидим с Психоаналитиком в кафе и засыпаем друг друга историческими вопросами. Он, пожалуй, лучше ориентируется в датах и в истории России. Мне всегда как-то больше нравилась Всемирная история. И очень угнетала Россия с древнейших времен до Елизаветы, пожалуй что. Меня никогда не трогал Петр 1, хотя город, выстроенный им, я очень люблю. Еще я не люблю архитекторов и даты. Очень не люблю. Не знаю почему. Такое ощущение, что это признание объекта, но отрицание лица, выдумавшего его. Это как в недавно прочитанном "Чернильном сердце" - мы почему-то не обращаем внимание на автора. Также и здесь. Еще я никогда не увлекалась художниками и композиторами. То есть, нет, я даже знаю художников и картины, но долгое время все это очень не любила. Про композиторов я промолчу. Уроки МХК были мне интересны, всегда интересны. Когда мы проходили литографии и гравюры, когда говорили о барельефах, когда писали эссе. Только не тогда, когда дело касалось Чайковского, Баха, Глинки или кого еще. Мне интересно было даже египетское золотое сечение. Сейчас, конечно, я вряд ли его вспомню, но тогда мне нравилось все это рисовать. Нравилось смотреть слайды. Сейчас Психоаналитик устраивает мне двухчасовые тесты по прошлому и по настоящему. И правильно говорит, что я мало чего запоминаю. СДаю и все. С одной стороны, он неправ. Мы учимся сейчас не для того, чтобы запомнить весь мусор, впихиваемый в нас. Те же самые разностные годографы на преломленных волнах. Мы должны знать, куда посмотреть. И это знание постепенно прибавляется. С другой стороны, он абсолютно прав. Как же, чтобы Психоаналитик и Читать далее...

Черновики Соулдерна. + 3 персонажа. И еще двое в голове. Или, нет, трое. Уау, кто-то снова взялся за прозу?

Мышь устроилась на табуретке, скрестив по-турецки ноги и положив на них ноутбук. Темная челка спадала ей на глаза, мешая видеть, но это уже было привычным. Правой рукой она подпирала подбородок, в пальцах зажженная сигарета. На столе стояла пустая пепельница. Девушка категорически запрещала всем курить где-либо кроме кухни, обитатели квартиры это знали. Как знали и то, что хозяйке позволено все: от битья посуды об стену, до задымления комнаты и гостиной.
- Кот, а у нас вообще принтер работает? – девушка убрала челку с лица.
- Неееет, - протянул голос из кухни. И она знала, что Кот улыбнулся.
- Тогда задам вопрос проще – а интернет?
- Не имею ни малейшего понятия! Иди лучше к нам, хороший вечер среды, почему бы не выпить?
Девушка аккуратно переставила компьютер на стол и слезла с табуретки. Чуть не споткнувшись о чьи-то тапочки, она пошла на кухню, где кто-то был. Точнее, Кот там – это она знала, а кого еще занесло к ним – оставалось загадкой. Могло принести запоздавшего Дрейка, игравшего в баре на улице Дарвина, могла заглянуть Джена. Хотя, вместо того, чтобы думать о том, кто вообще имел доступ к квартире, легче было дойти до кухни. По дороге Мышь осмотрела гостиную и, не найдя никого, пошла на смех. Туда, где пили.
Кот застыл с бутылкой в руке, так и не донеся ее до стакана. Темные, с серым оттенком кудрявые волосы закрывали уши. Высокий и невероятно худой он казался не задумавшимся, а, скорее, замороженным временем. Его настоящее имя знали не так уж и многие, называло по имени его еще меньше знакомых. Из самых близких – Мышь, с которой они подружились еще в начальной школе, Стив, пару раз видевший паспорт. Про родителей можно даже не вспоминать. Чего он не умел, так это, пожалуй, быть хорошим сыном.
Только Мышь знала, что родители у Кота давно уже ушли туда, откуда не возвращаются. Две черные плиты на кладбище за городом и клумба с цветами. Раз в год она приезжала туда убраться, а Кот и забыл уже. Он вообще очень быстро все забывал. Так, когда он нашел работу и начал снимать эту квартиру, он очистил свою память от матери и отца. Вспоминал только тогда, когда они приходили в гости. Примерно раз в пол года, если не реже. Сначала девушка пыталась как-то наладить общение и напоминала им о существовании друг друга, а потом махнула на это рукой. Есть ведь такие люди, которым и так неплохо живется, без всяких пинков и подачек с чужой стороны.
Почти всем Кот казался забывчивым человеком в одежде, которая на нем висела в силу худобы и со смешными напульсниками на запястьях. Кто-то из друзей любил шутить на тему шрамов под этими напульсниками. Только их там не было, Мышь проверяла.
Зайдя на кухню, девушка ткнула Кота пальцем под ребра и взяла со стола свою кружку. Чайник оказался холодным и пустым. Поэтому пришлось налить воды и поставить его кипятиться. Мышь оглянулась и на диване заметила Стива. Пожалуй, его она меньше всего ожидала увидеть этим вечером, но больше всего ожидала увидеть вообще в квартире. Ей почему-то казалось, что он уехал на месяц на Острова. Только он каждый раз оказывался настолько непредсказуемым, что любая информация о нем просто была неверна.
- Слушай, что ты мне там пытался смешать? – Стив наклонился к столу и внимательно поглядел на свой стакан.
- Не помню уже. Что я туда налил? – рассеянно откликнулся Кот.
- Судя по бутылке у тебя в руке, джин. А до этого?
- Подожди, а я его налил?
- А я видел? Хозяин дома, тоже мне.
- Вечный гость, знающий, где ключ от квартиры лежит. Ты здесь тоже не слишком-то редко бываешь для статуса время от времени заглядывающего вообще-то. Угум-с?
- Марта, чего он мне в стакан залил? Дегустатор?
Мышь отвлеклась от чайника и укоризненно посмотрела на Стива. Не то чтобы она не любила, когда ее называли по имени. Скорее, для нее это оказывалось неожиданностью в собственной квартире. Как редактор университетской газеты, она оказывалась в самых разных местах. Однажды ее занесло в Подземку, где пришлось провести пару малоприятных ночей, собирая кое-какую информацию о студентах оттуда. Хотя, это вызывало у девушки с самого начала подозрение. Как могут ЭТИ, спящие весь день и бодрствующие ночью, учиться вообще где-либо на поверхности. Ей с детства рассказывали про то, что они не видят практически света, предпочитая старый подземный город. Еще рассказывали про то, что они живут непризнанные обществом. Поэтому и попытались отгородиться всеми мыслимыми и немыслимыми стенами. Только этому она тоже мало верила.
После этих нескольких дней, проведенных под землей, Марта вернулась домой уже Мышью. Там клички заменяли документы и служили пропусками куда угодно. Там это было модным, а девушка любила моду. Больше моды она, пожалуй, любила только новости и новую информацию. Ту, о которой можно было бы написать. В кампусе больше нее не знал никто. А о новых событиях она каким-то образом всегда узнавала первая, оказавшись в нужном месте в нужное время или Читать далее...