Мои глупые порывы, хватит. Что-то происходит вокруг. Хочу попасть на эту карусель. На эту карусель эмоций и ощущений. Хочу поймать что-то за хвост. Хочу, не могу. Хочу и могу. Мне как-то слишком странно и слишком хорошо. Ощущения зашкаливают. Пальцами по деревянному балкону провести. Выйти с сигаретой на улицу что-ли. Под греющее солнце и текущие ручьи. Под теплый ветер. Взять и выйти. А тебя потом обогревают. Родные дворы, где район на район - это норма. Родные люди. Компании и странные знакомства. На самом деле, я скучаю, серьезно. Сейчас я слишком сильно не знаю, что творится там, внизу, в этих новых дворах. Но я ловлю ощущения. И они мне нравятся. Солнце ярче, весна еще веснее. И я такой открытый и ветреный, что просто...
Шаг №1 - я стараюсь не злиться. У меня слишком многое не получается, но я сжимаю зубы и делаю дальше. Что такое минимально-фазовый и нуль-фазовый сигнал я до сих пор не поняла, потому что "к минимально-фазовым сигналам причисляют сигналы, расположенные в левой части комплексной плоскости, если перейти из правой части, то происходит смена знака, рассмотрим логарифмическое представление" и тому подобное, а интернет по этому поводу адово глух. Вот тут и начинается игра в гадалочки. Благо у меня была программа одного из одногруппников. Еще до тотальной ссоры мне ее скинул Психоаналитик. Что же, можно сделать вывод, что это последнее, что он сделал полезного. Про нуль-фазовый сигнал вообще не написано ничего. Только кое-какие пометки у меня в тетради. Нет, я примерно понимаю что там к чему. Даже половину этих заумных фраз могу понять, но что-то как-то совсем не то. А особенно выполнение преобразования Гильберта в дискретном виде. Компьютер, увы, логарифмы не считает непрерывные в пределах от - бесконечности до + бесконечности.
Вообще забавно у меня организовано рабочее пространство сегодня. Обычно ноут и мак стоят на столе оба. Сегодня я сижу на кресле, мак занимает свое стандартное место, потому что он моноблок и он практически бесполезен в моих операциях. Операционная система, все-таки, меня не особенно радует, когда все программы под виндой. Не суть. Мак на столе, на нем звук ничегошный такой, музыка играет, я на кресле у стола сижу, рядом со мной табуреточка, на табуретке стоит ноут, на котором и кипит основная работа. И где-то на столе айпад, чтобы в перерывах во что-нибудь поиграть. Хаха. Сегодня, кажется, я бью собственные рекорды.

Есть один фильм, который всегда будет наталкивать меня на разнообразные мысли.
"Разве не глупо проповедовать о рае, когда вокруг погибает столько людей?"
"Нас убивают, но мы будем жить. Мы все - солдаты".
"Если ты идешь до конца, то должна быть готова на жертвы".
"Мои идеи не покинули меня. Просто я отдаляюсь от них", - вот эта вот фраза меня несколько вводит в замешательство. И не думаю почему-то, что это косой дубляж с немецкого.
Комплекс Баадера-Майнхоф. Красные Бригады РАФ. Террор и разгром. А потом повеситься на оконной решетке одиночки, связав полоски изодранного полотенца. Первый вопрос, который я себе задаю - а самоубийство ли было в случае с Майнхоф. Вроде бы известно, что окошко у нее было на высоте метров двух. И туда особенно не привяжешь полотенца, когда карабкаться не по чему к этому окошку. И поверить в самоубийство - сложно это, очень сложно. После этого я пару дней хожу загруженная и думаю, как такое могло случиться.
Скорее всего, по фильму, Гудрун на идеи левые натолкнула Майнхоф своими речами. Ну а потом пошло-поехало.
Если хочется что-то менять, идти против, то всегда нужно на карту ставить все. Так, как это сделали они. Понимать, что можно все потерять. Отчасти поэтому наше общество и не движется с места, поэтому все прячутся по своим норам. Мы не готовы терять то, что приобрели. Мы чем-то похожи на драконов на злате. Только в наших делах никто не просит поставить на карту жизни людей и родных, например. Точнее, ладно, иногда и это требуется. Если ты журналист, то волей-неволей ставишь все жизни и берешь из кассы фишки.
Изначально идеи Гдурун и Баадера были направлены против Америки во Вьетнаме и подобных же несправедливостей. А потом движение выродилось. Хотя, по сути, неплохо было бы забить на лидеров, если они в тюрьме, продолжить общую линию поведения. Только иногда бывает так, что за всю идеологию ответственны лидеры, а остальные просто не задумываются, куда идут и зачем. Похоже на стадо чем-то.
Такие сбитые мысли. Но фильм сильный, стоит его смотреть и пересматривать.
Это я сегодня после пересмотра Истории Золушки решила, что хочу чего-нибудь еще про любовь, там, легкого.

Да, кстати: Мир! Труд! Май! Чикагские рабочие боролись за нормальный рабочий день, шли против властей. Помним, но уже почему-то ничего не требуем.
Кажется, этот первомай я проболею.

Снилось, что наш лагерь чем-то причастен к Афгану. Там много детей и студентов, а мы как какой-то отряд, защищающий. Мне уже снился этот кампус, кстати. Это не совсем наша база на практике, хотя похожа, но, с тем же, она уже мелькала у меня во снах. Знаю, что там был ты. Обучал детей. Ну, как на практике летней. Тоже следил за ними. Мы встречались за обедами и ужинами. И, вроде, перемигивались, но редко общались. Хотя, нет, общались, нам было далеко не плевать друг на друга. Впрочем, по боку. Мы сидели в каком-то бараке что-ли. И с Р составляли что-то вроде инспекционной бригады. Просматривали помещение вдоль и поперек. В душе нашли какие-то 3 странных шарика. Тяжелые. Р сказал, что похожи на гранаты. Один решили проверить и кинули пару раз об пол. Ничего не произошло. Тогда мы выкинули его во двор. Он начал крутиться и залетел обратно через открытое окно. В общем, трэш и феерия. Два оставшихся мы отнесли начальству. Где-то в каком-то разговоре Р засветил телефон и начал пролистывать сообщения. Со словами: "Смотри, что у меня есть!" он протянул мне телефон и показал одно из моих сообщений. Старое-старое. О чем оно было - не помню. Знаю только, что у Руса в телефоне абонент был "Ку-Ку". А Рус называл меня кукушкой.
Начальство оказалось милым. Две женщины светловолосые. Одна забрала у нас шарики найденные. Вторая собирала фигурки из камней каких-то. Точнее, должна была она за поворотом ремонтировать заглохшую машину, но нашла какие-то редкие образцы, из которых некогда получались хорошие мозаики и изображения. Крепового цвета пластинчатый камень. Что уж она с ним делала - не знаю.
Появилась Серега. Не знаю, откуда. Его попросили продемонстрировать одну из этих мозаик старых. Вместо этого он заплел себе несколько афирканских косичек, вплел бусины в волосы, надел растаманскую шапочку и повернулся к нам. Проснулась я на моменте рассматривания Серегиных волос. Потому что внизу к некоторым прядям были приделаны бретельки для лифчика.

Проснулась, посмотрела на время и выпала в осадок. Хотела встать часов в 10 и выпить таблетки. В итоге, часов в 8 из дома уходила мама, чем-то меня разбудила. И в 2 проснулась я. Намереваюсь, правда, дальше продолжить свой забег на кровать. Но, боже, подсознание, прекрати творить такие чудеса с моими снами.

Ты уезжаешь, я болею. И мы так и не увидимся до конца майских праздников. Мне кажется, я тихо начинаю их ненавидеть. На самом деле, ты прав. Прав на счет снов. На счет значения. От чего я бегу или к чему? Никому не верю и что-то там еще связанное такое с потерей этой самой веры и доверия. В общем, из тебя слишком хороший сканнер моего подсознания. Мне срочно нужы новые установки. Кажется, мой план ведет меня в тупик. Я и правда ничего не успеваю. Точнее, не успеваю того, что хочу. Но очень хочу успеть. Не могу, но хочу. Хочу и могу. Боже, бред. Жизнь по трэшу, а большее я не заказывала.
Сегодня уже 30-ое. Так что завтра волей-неволей мне придется дописать программу по фильтрам. И я это должна буду сделать. Странно, что для меня так сложно преодолеть этот порог деятельности. Как только вопрос стоит остро о том, что нужно что-то делать (да вообще что угодно), я поджимаю хвост и тихо улепетываю. Кажется, кто-то слишком слабый и перестал из себя представлять хоть что-то. Мама называет это жалостью к самой себе вкупе с самоедством. Она права. Чертовски права. Короче, я к тому, что мне нужны новые установки. И желательно срочно. А еще мне нужно перестать общаться с кем-то на пару-тройку дней. Если серьезно, то мне одиноко, грустно. И меня достало верить людям и в людей. Я хочу одиночества и тепла от близких мне, но совсем не уверена, что я нужна этим самым близким. Мне от этого больно, но и это вполне можно научиться переживать. Короче, бля, достало, пореветь бы, но от этого снова будет заложен нос. Какая же я все-таки жалкая. И как же это меня бесит. Твои тараканы завели тебя далеко не туда, куда нужно.
Построй себя сам. It should work. У тебя есть 2 дня. Не больше. Идиотка. Так хочется с кем-то об этом поговорить, но, кажется, всем похуй. Изображу, что мне тоже похуй. Хочу гулять одна по улицам. Черт, завтра меня снова не выпускают из дома. нахер.

Не потерять
http://www.youtube.com/watch?feature=player_detailpage&v=gXxW48XytDg

Меня тут размазывает примерно по креслу/кровати/полу. Меня шатает, когда я хожу по квартире. Я кашляю практически не переставая. И в шкафу лежат заветные билеты в Севастополь на завтра. Температура тела еле догоняет до 36,0. И, черт возьми, я не уверена, что переживу самолет, но я очень хочу в тепло. Туда, в Севастополь. Хотя совсем не представляю, что я там буду делать с таким состоянием. Валяться на песке у моря и спать? Ха-ха, смешно. Кто-то ничтожество и неудачник прямо-таки.
Нам обычно говорят, что нельзя спать с открытыми окнами. Еще нам говорят про хорошее поведение и примерных детей. Нам много чего говорят. Еще меня качает, когда сижу на стуле. Интересно, нафиг я выползла из кровати к столу? Интересно, если пойти в душ, через сколько прозвучит звонок в дверь, возвещающий приход доктора?
На самом деле, мне чертовски нужна твоя поддержка с тем, что все типа "ок". Что в Севастополь еще попадешь и тому подобное. Но это бесполезно. Точка. Кому-то просто пофиг.

Мои сны не меняют почему-то своего психоделического настроя. Я, может, упоминала, что мне снится Город. Это не Москва, но он похож на столицу главными улицами, проспектами. А вот что там творится во дворах - лучше просто не спрашивать. Кстати, не уверена еще, что в городе есть кольцевая дорога, что в городе вообще есть кольца. Не уверена в существовании международного центра. Ощущение иногда, что он вообще из одних дворов почти состоит. А проспекты так...подсовывает. И станции метро тоже.
День недели - пятница. Это я знала во сне точно. Накануне мы с отцом пересеклись в его офисе, он мне что-то передал, распрощались. А в пятницу с одногруппниками мы решили собраться и куда-нибудь пойти. Естественно, в лучших традициях нашей группы, пошли не все. Даже, я бы сказала, избранные. Ощущение, что есть просто круг лиц, который мне не может сниться. Мы сидели на детской площадке все вместе, что-то делали. Вот что делали, я до сих пор несколько не помню. Мы сидели с Н на горке, усиленно что-то делали. Подъехал папа, что-то мне передал. Продолговатый деревянный предмет какой-то. Улыбнулся всем, со всеми поздоровался и уехал. Я возмутилась, мол, второй день подряд он меня вот так вот прокидывает. Он посмеялся. Я еще намекнула, что, кажется, моих одногруппников он чаще видит и лучше знает, чем меня. Уехал. С одной стороны в просвете между домов все было затянуто серыми облаками. Все, кроме голубого такого и чистого кусочка в форме сердечка. с другой стороны, кажется, все было голубо-зеленым. И на том фоне плыли тысячи воздушных фонариков прозрачных. И еще диск луны виднелся. Я успела все это сфотографировать, только фонарики почему-то на кадрах получились горящими пятнами.
Мы слезли с горки и с Н, Д, Т (хотя он несколько не в нашей группе, на курс старше) пошли в соседний двор. Там стояли какие-то девицы. На наш взгляд очень похожие на шлюх. Ребята не преминули над ними посмеяться, попросили у них курева, покурили, решили вернуться в наш дворик. Пока шли обратно, Т убежал вперед, развернулся, понесся на нас с криками и гиканьем, пытаясь напугать, видимо. Мои рванули за ним обратно во двор, я пошла чуть сзади. Когда подходила, сверху из окон донесло до меня стеклянный дождь. Кто-то кидался битым стеклом или просто кусками. После такого стеклопада я развернулась и ушла. Слышала, как тетка во дворе пыталась вразумить кидавшихся, что, мол, могут и убить ребят. Но, в целом, поддерживала кидавших.
Бродила после этого по соседним улицам, вытаскивала стекло из волос, из глаз. Немного порезала пальцы, стряхивала его с одежды. Подошла с другой стороны к "нашему" двору, поняла, что если раньше он был открытым абсолютно, то сейчас все подъезды блокированы металлическими решетками, чтобы никто никуда не вышел.

Сегодня снова снились какие-то подставы и облавы. Только бегали мы уже по универу. Помню, что собирали какую-то информацию то-ли для курсовой, то-ли для реферата. По кабинетам бегали, искали "секретарей", вроде как. От кого-то убегали. За нами гонялись. Черте что. Вселенная, подсознание, я уже вас обожаю просто.

Пост пишу уже около часа. За это время успела придти доктор. Посмотрела меня. Утвердила, что ей не нравятся мои хрипы слева. Поездка обломалась, дома сидеть больше не могу. Пойду посплю, блин.
Кажется, кто-то соскучился по одногруппникам.

Мне снились собаки, разговаривающие по телефону. Мне снилось, что Воладн обиделся на меня из-за денег. Нет, не книжный Воланд, а мой, который живет в 40 примерно минутах хотьбы от меня. Мне снилось, что Саймон возил меня на машине. Мы постоянно останавливались где-то, у меня постоянно оказывалось до упора откинуто сиденье. Помню, что у него была черная бмв. Хотя, кажется, эту марку машин он не любит. Еще он постоянно пытался поставить мне песню послушать, которую я прекрасно знала. И говорил про ссору с Воландом. Мою ссору с Воландом. Как ему неприятны эти денежные вопросы и тому подобное. Еще, кажется, где-то в моменте с собаками был ты. Боги, когда болеешь, такие сны снятся бессвязные. А за окном такой охуенный дождь, что я хочу выйти на улицу. Что я снова далеко не в этой весне.
Иногда, кстати, я обожаю болеть. Ну, это когда исдишь тет-а-тет с самой собой там. В пустой квартире. Или когда все дома и заботятся о тебе. Или когда просто спишь. Но прошел день. Эффект такой - я задолбалась спать. Приезжала Т. за билетами на Аквариум. Я должа была с ней идти сегодня, но грипп несколько изменил наши планы. Она стоит в прихожке, жует банан и ...: "А ты не знаешь, солнышко скоро будет? Ты не смотрела прогноз погоды? А, ну да, тебе ж не нужно, ты умираешь!"
Я все еще любуюсь на свои ноги в синяках и не перестаю думать об идеальных планах. В понедельник соревнования, во вторник вечером самолет. Это идеальный сценарий. Соревнования, Севастополь, счастье. Это рядом стоит все. Мой же вариант идеальным явно не будет. Во-первых, док обещала ко мне заехать в понедельник до 2. Ладно, это можно позвонить в поликлинику, договориться. Но и то...док - это женщина такая кругло-квадратная, которая раскатает тебя по полу и не заметит случайно. Ладно, это еще минимум проблем. Одно я знаю точно - весь день у меня 37. И стоит мне вылезти на выступление в субботу, как домой я снова вернусь с 38 так точно. А это значит, что во вторник меня не выпишут, что в Севастополь я не поеду. С другой стороны стоит команда. Там даже не тренера подведу, а девушек, с которыми весь год мы упорно тренировали булавы (именно о них напоминают синяки на коленях). Ну и вальс тоже. В общем, команду подводить вообще не хочется. А исходы могут быть такие: а) я еду на соревнования, потом еду в Севастополь - это идеальный вариант и почти нереальный; б) я еду на соревнвоания, а потом все майские валяюсь дома - ближе к истине, хотя я пообещала прекратить свои псевдогеройства; в) я забиваю на команду и еду в Севастополь, а мама звонит тренеру и говорит про мою болезнь - это унижает мое достоинство, но что-то в этом варианте есть; г) я валяюсь дома и никуда не высовываю носа. Все майские. Выздоравливаю.
Меня радует только первый вариант. Ха-ха.

Сегодня я буду ныть. Мои колени разукрашены синяками от булав. Ощущение, что кто-то меня избивал. Я простудилась и лежала вчера с температурой. Позвонила тренер, прришлось сбить 37,5 колдрексом и ехать на тренировку. А такое состояние, когда кости и суставы просто выворачивает. Ощущение вывернутости, благо, снова пришло только в маршрутке, когда я возвращалась домой. Потом за свое псевдогеройство огребла полностью в виде 39. И сегодня жду врача. Сегодня легче. И мне очень нужно выздороветь.

"Мы Бухера кастрируем, потому что он - импотент", - почему к ночному воспитателю приклеилось это прозвище я уже не помню. Помню только, что как-то ночью мы пытались впарить ему на хранение накануне купленную у ворот колоду гадальных карт. Когда мы раскидывали их по комнате, чтобы проверить, кажется, правильность предсказаний, смерть оказалась лицом к нам. И, помню, мы сильно перепугались. Второй год в Евпатории, вторая смена. Та, где меня почему-то носили на руках. Так, где я здорово общалась со всеми. Та, с которой меня провожали отрядом, потому что мама забирала меня раньше конца смены.
Третий год подряд, я в другом отряде. И это первая смена. Как раз-таки появилась фраза про Бухера. Много обид, но еще больше и всего позитивного, хорошего. Мама встречает на вокзале. Папа тоже. Они в культурном шоке. У меня на запястье иголкой выцарапано "ДЕВА". И только избранные знали, что там зашифровано.
Помню очень хорошо Д. Командиршка, бой-баба, как кто-то бы сказал, пожалуй. Рассказывала про драки, направляла девушек всю смену на путь истинный, вроде как. К, просиживающая допоздна с О. И Д пытается приучить ее к порядку. В первый год нашего знакомства у нее были волосы до попы, спустя 2 года она носит короткую стрижку.
Мы много менялись. И сейчас я бы слишком многих уже не узнала. Помню, как выцарапывали слова на руках, подходили к медсестрам и просили у них перикись. А они спрашивали, зачем нам. Врали. Один раз отобрали иголку. Не вернули. Мы нашли что-то еще, чем радостно продолжили царапать. У кого-то буквы воспалялись. Снова просили перикись. В один из последних дней ходили на лиман. ЭТо как глоток свежего воздуха среди привычного распрядка. Лиман соленый. Это я точно помню. Еще помню жужелиц. Фиолетовых. Еще помню, что после поездки в Севастополь попала в изолятор с чем-то диким. Температура, потом пепельно-серое с нарывами горло, пару дней не могла есть. После этой поездки Севастополь меня притягивал. Ощутимее это стало после прочтения Крапивина. До этой поездки в Севастополе я была уже 2 раза. На набережной, на центральном рынке, смотрела на памятник затопленным кораблям. И на Сапун-горе. Обидно, что детство не хранит совсем яркие воспоминания. Памятник помню смутно. Сапун-гору отчетливее. Обелиск помню, вечный огонь помню. Помню, что асфальт там разбитый был. Сейчас перестелили все уже, сейчас жизни там больше. Раньше идешь по ковру из еловых иголок. И бабушки-торгашки стоят с деревянными заколками, шкатулками из ракушек. Диораму отчетливо помню. И наш пикник на обочине. Где-то рядом с Сапун-горой, если не прямо напротив. Сейчас там ресторанчик. Раньше - поляна со столами, на которой мы ели бутерброды, на которой спали во время тихого часа, на которой разговаривали. В последний год после этого температура 38. Прямо наутро, я даже не стала смотреть на градусник почему-то, хотя запросто могла бы скинуть показания. Мы тогда хорошо умели жульничать. Слишком сонная. В изоляторе было...не помню как. Помню только, что соседка мне не нравилась. ПОмню, что пищала от вечерних банок, но банки мне тоже нравились. Особенно когда знаешь, что уже темно, тепло, под боком хорошая книжка, вытянутая из библиотеки. Кажется, "Дети капитана Гранта". И можно ни о чем не беспокоиться. А порванные между ног джинсы - девушки перед ужином занесут юбку. Можно не париться. На дискотеке перекинемся парой слов.
Когда-то должно было накрыть этими воспоминаниями. Так почему не сейчас?

2 дня. Вечером второго дня. Я жду вестей.
Хочу тебя рядом. Теплого. Книжку. Много чая, но без этого приторного меда. Чтобы горло, мать его, не болело. Чтобы не болела спина. Хочу спокойствия. Хочу говорить тебе о многом, если не обо всем. Поражаюсь своей вере все-таки. Поражаюсь ожиданию. Поражаюсь. Просто поражаюсь. Надежде своей тоже поражаюсь. Ощущение подсознательной самоубийцы. Вечер второго дня.

Этой весной люди действительно возвращаются. И не зря я вспомнила про санаторий. Все навеяно перепиской с одной девушкой оттуда. Светлой девушкой, по крайней мере, в моей памяти. Я ни разу на нее не обижалась. ХОтя, наверное, поводы были. ТОгда, наверное, были.

Не успеваю, пожалуй, ничего. Я хочу пережить эту неделю и взять от нее по-максимуму, несмотря на то, что это будет похоже на что-то безмерно жестокое. Сегодня выступали, завтра и послезавтра до вечера тренировки. В субботу тренировка до ночи, наверное, концерт БГ. В воскресенье день на реабилитацию и к черту редакцию. Мне еще хочется жить, а по учебе сгорают сроки. Мне хочется спать, я выжата физически и морально. И мне хочется убивать. Поэтому весь деструктив имеет смысл направить в русло мирно-учебно-созидательное. Точнее, созидательное в первую очередь. Поехали, я готова. Собрать себя и сделать рывок. Дальше пойдет легче. Это именно вынужденное изменение самой себя, вынужденное колебание. И потом, стоит только войти в резонанс, стоит только внешнему воздействию прекратиться, стоит только с самой собой законектиться, как будет выполнен пунктик на эту весну по отношению к самой себе. Самоизменение, саморазвитие. И, кажется, это продолжение реинкарнации. Весеннего сезона. А сейчас...стоит учиться, вырубив музыку. Точка.

Каждый раз, когда телефон лежит на столе, и мне приходит смс, я подпрыгиваю на стуле, потому что не ожидаю вибрации и резкого айфоновского звука. И я в который раз обещаю себе все сделать, в который раз не делаю, но не отчаиваюсь при этом. Мне, наверное, спокойно и хорошо от этого. Я только подпрыгиваю на стуле время от времени, пока читаю очередной фанфик. Это расслабляет, это не пустое обновление страницы, это какие-то человеческие отношения. И немного они помогают мне разобраться в собственных вопросах что-ли. В собственных мыслях о людях вокруг и о друзьях как таковых. Но в воскресенье, да, послезавтра, я сяду за все свои обещания, потому что пытаться упрятать их еще дальше не будет никакого смысла. Сроки. Снова прогорают сроки белым пламенем. Обидно. Так обидно неуспевать, что даже реветь не хочется. Но я успею, потому что мне нравится, мне хочется, мне не хочется, хорошо. Мне не хочется напрягать свой мозг и снова биться головой о стенку непонимания. Я боюсь этого непонимания. И мне страшно снова биться в истерике от собственной тупости. Но я справлюсь, я так решила. И плевать, что внутри снова клубочки страха. Скоро в Севастополь. А это значит только то, что моя мечта близко. А я так и не начинала ничего читать про бастионы. Обидно. Заменить фанфики бастионами и кораблями - хорошая пометка.

Я снова растягиваю запястье. Утром у меня защемляет лопатку. Мне бы повисеть на турнике, но запястье. Я ложусь на пол и пытаюсь вытянуться, но растягиваю еще и плечо. Список "я и мои травмы" можно продолжить и дальше, но это пока что не имеет смысла. Рука потихоньку уже заживает. Позавчера было хуже. Но завтра снова тренировка, поэтому...полный набор. Up! Fail!

С каждым разом я влюбляюсь все больше и больше, если такое вообще возможно. Мне кажется, что я купаюсь. Купаюсь в эмоциях и ощущениях. Купаюсь в этом времени года и обрывках прошлого, которое смутно припоминаю. Я счастлива, это однозначно. Я в определенной гармонии - это тоже факт. У меня остаются некоторые проблемы, некоторые...I've just figured them out. Точнее, нет, это не проблемы. Это какое-то исполнение желаний что-ли. Мне неуютно в одном из своих домов. Не так уж и важно в каком. Мне не слишком комфортно с определнными людьми, потому что у них там что-то свое, а я этого не понимаю. Поэтому я просто ухожу раньше, учусь, если больше не с кем пересечься. Я не хочу лезть, не хочу марать руки. Кажется, мне не нужны сплетни и интриги. МНе просто нужны люди и душевные разговоры. Без намеков, пошлостей и новостей о том, кто и с кем начал встречаться. Поэтому я спокойно разворачиваюсь и иду дальше, когда в понедельник утром Рус отвешивает мне легкий подзатыльник на светофоре, а рядом с ним смеется и недоумевает девушка. Наверное, его. Не знаю. Я просто иду дальше и не спрашиваю, я воспринимаю людей единицами. Я воспринимаю людей по тому, кем они являются. И мне даже несколько плевать, что мальчики сходят с ума. Р женат, но приглашает на концерт (приглашал), И пишет какие-то невразумительности. Мне плевать. Все зависит от формулировки предложения. От некоторых тянет блевать. Но сделаю я это только фигурально. Еще тянет поспать.
С Психоаналитиком в очередной раз поссорились еще в воскресенье. Ну, как поссорились. Он написал, что ему слишком много меня. А я перестала разговаривать. И во вторник между корпусами мы шли, потупив лица в лужи и отвернувшись в разные стороны ко всему прочему. А сегодня он стоял с нами безмолвный такой на улице зачем-то. Знаешь, я буду улыбаться, потому что мне хорошо. У меня будет замечательное настроение. Но я не скажу ни слова, потому что ты не извинишься за все сказанное, не начнешь говорить правду, не скажешь, кем я для тебя являюсь.

И ночью я снова катаюсь на электричках по разным направлениям. Они могут быть даже противоположными. Но почти все в пределах города. Того города во сне. На этот раз мы реконструируем парки. Они в таком состоянии, что делать что-то просто бесполезно. И никто почти не верит, даже мы сами.
Мне удалось уловить самый конец сна. Сначала я сижу на кафедре, работаю по паркам и пытаюсь этот документ отправить. А он по внешней почте, а там пароль. 2619 или 1629 - что-то около того. И мне помогает Рус, как человек, знающий все кафедральные пароли. Потом мы едем вместе на электричке. Я показываю за окно на серо-черно-зеленоватую траву и девья без листьев, сплетенные между собой ветки кустарников. Тоже серые. Невнятная насыпь какая-то. И говорю, что это будет Гон-Конгская аллейка. Он смеется.

Подсознание, дорогое, у меня все равно все получится восстановить. Даже безнадежные случаи. И ты это знаешь.

Кажется, где-то во сне и ты был, но я этого не помню.

Мне нужен способ запоминать сны. Все сны. И потом их сразу же записывать. Правда, я до сих пор помню, что мне снилось начало апокалипсиса. Все ждали прихода какой-то черной массы. Мы жили в деревянном доме в одной комнате с Психоаналитиком. Мы общались. Когда чернота наступала, я тоже рвалась в бой наравне с остальными, но меня усиленно охраняли и оттаскивали подальше. Иногда мы перемещались и оказывались в каких-то других локациях, где искали артефакты, способные остановить этот апокалипсис. Кажется, мы что-то даже нашли. Но я не запоминаю сны.
Мне еще снилось, что я каталась на коньках в парке, где проходил войсковой смотр. При том соладты были из 1812 года. Реконструкция битвы что-ли. А все это время где-то в кафе меня ждал А.
На паре по русскому показывали видеоурок. И там была аудитория, которую я уже видела. Наяву это просто невозможно, но я помню какой-то похожий сон. Ха. Научите меня помнить.

Мне снова писал Р. И я даже отправила ему давно обещанное письмо, хотя мне ему не о чем говорить. Там просто немного про Город, сказка про Прыгуна под частью 2 (она в единственном экземпляре и теперь где-то между Городом и другой страной) и пара вопросов. Пустота.

Кажется, мы с Т побывали в самом панковском клубе. Точнее, немного не так. Атмосфера тех лет, когда нам было около 14, наверное. Когда по улице ходили разноцветные люди (панки, готы, эмо, металлисты), когда тусовки делились четко по кучкам, когда фа совершали налеты на клубы афа и наоборот. В общем, место именно такие ассоциации навеяло. А что еще можно подумать, когда ты идешь почти по промышленной пустыне, когда клуб - это бункер, где в холле под ногами кое-где проглядывает земля, а в зале проламываются деревяшки, имитирующие пол, а под ними видишь около полуметра полета до чистой земли?
Не могу сказать, что это старые ОП, но они определнно мои. Еще больше мои, чем были тогда. Они не изменяют своим словам. У них и правда нет новой солистки. Они переделывают старые песни. Точнее, добавляют к ним скрипку и немного изменяют звучание. Но Новый Хаос на концерте оказался похожим на нестудийку, мотающуюся у меня на старом плеере. А все нестудийные записи у ОПа мне нравятся, как ни странно, намного больше студийных.

С А открыли сезон пива на лавочках, хоть я и не пила уже около 2 месяцев. Продолжаем трезвовать дальше. Просто пиво на лавочке - это была мечта.

Скоро снова в Севастополь.

Черт, наверное, это далеко не все происходящее вокруг меня и во мне. Но это самое важное на данный момент по вехам. Чтобы не забыть.

В предлагает брать себя каждый раз на понт. И потом делать это. Надо попробовать снова и снова. Брать себя на понт.

Течение жизни резко ускорено. С разными людьми мы творим абсолютно разные вещи. И мы чаще философствуем, потому что весна. Количество учебных заданий растет, а количество времени на них непропорционально сокращается. Совсем непропорционально. Ты говоришь что-то вроде "бери себя каждый раз на понт, что ты это сделаешь". И я каждый раз беру, промахиваюсь и попадаю в междурядье. Не знаю, что я делала без тебя этот год. Не знаю, почему решила немного вынуть тебя за рамки дружбы и перестать видеться с тобой. Хотя, нет, знаю. Знаю, что ты хороший человек, которого я бы не хотела потерять. Но тогда нам не о чем было часто разговаривать. Теперь все меняются и все меняется. Это безграничная возможность варьировать себя и давать самому себе что-то новое. Мы встретились снова. И теперь я не готова отпускать. Это мое первое весеннее приобретение. Надеюсь, не последнее. Здесь я говорю о самых хороших людях, которые друзья. И которым не страшно говорить всю правду.

Если человек труп, признает это, но не хочет ничего с этим поделать, мне остается умыть руки. Здесь есть несколько причин. И все они объективные. Я около 4 лет пыталась что-то делать. Да нет, какое там! Больше. Я ждала и верила, жила этим прошлым отчасти, копалась в воспоминаниях. Но ты не хотела и сейчас не хочешь ничего менять. А я беспросветно устала тащить на себе людей и вытаскивать их из самих себя. Я могу, мне не сложно, но я отпустила наше прошлое, отпустила тебя и отчасти смирилась с тем, что мы все меняемся до неузнаваемости. Мне не нужно тебя новую в мои координаты. Не нужно. Мне не хочется и тебя старую тоже, впрочем, я поняла нескольок важных вещей, спасибо. И то, что ты сейчас пытаешься вернуться в мою жизнь - мне этого не хочется, потому что я не согласна снова мириться со сверхэгоизмом, заинтересованным только в себе. И какая бы там ни была дружба, а я все равно останусь непонятой. Жаль, мы ведь все хотим, чтобы на другом конце провода скользила эта ниточка понимания. А я не вижу там даже особого интереса.

Весна - это время, когда люди уходят. У меня всегда так было. Только люди решают все иначе. Я выдрала кого-то из своей сетки времени, а они резко решили вернуться. Это еще один шанс посмотреть на них. Но, нет, спасибо, не нужно, правда. Я так решила, так будет. И это не эго - это попытка стать счастливой и гармоничной. Еще одна из миллиона таких же. Но она будет успешной. Это я знаю точно. Есть те, с кем мне хорошо и комфортно, с кем мне уютно, кого мне всегда хочется видеть. Но, да, я наконец-то отпустила прошлое. И я больше к нему не стремлюсь. Как всегда срабатывает закон возврата. Когда ты ждал чего-то и хотел, но оно не приходило. А потом перестал надеяться, что-ли, а оно резко все пришло. Ты вычеркнул, а они звонят и хотят встретиться.

Мы говорим о боге и о постижении истин. Я верю, что истина для всех одна, но слишком часто боюсь. А Психоаналитик утверждает, что истина едина, доступна для понимания, и познать ее можно только лишившись своих страхов и возжелав ее понять. Еще он говорит, что все мы свободны. Что свобода - это жизнь. И что если он захочет, то он сможет изнасиловать, убить и черт знает что еще сделать. И я ему верю, черт возьми, что он сможет.

Она настаивает на еще одной встрече, а мне не о чем с ней говорить. Это бессмысленное перекидывание словами, которое я ненавижу. Потому что разговоры об учебе и о планах на будущее просто неосуществимы в моем нынешнем мире. Ведь я больше не помню того, что было "до". Я плохо помню те события, которые происходили с осени 12. Правда, плохо помню. Фиксируюсь на степях и на тех людях. Фиксируюсь на настоящем моменте. И это почти счастье.

Это цитата сообщения Любимая_нафаня Оригинальное сообщение

...

Jaymyccah
[700x522]
Delirium_skill
+++

Душ - это удивительное место, где можно вспомнить все. Она может мной гордиться, я думаю над ее словами. Над ее словами о том, что, по сути, мне на нее похуй, потому что она на смогла в понедельник, а я не смогла в среду (из-за назначенной встречи с другим человеком). Как же, я и не смогла с ней встретиться. Я честно думала над тем, что это ее обижает. Хорошо, я делаю выводы. По сути, никому нахуй не нужны твои душевные пержеивания, мысли и идеи. У каждого есть свое, чем он хочет поделиться с другими. А я...а я готова всех и всегда выслушать, потому что я люблю слушать чужие истории. И у меня всегда должен быть на все готов ответ. Ну или почти всегда. Чтобы подбодрить человека. Так вот, привет, я снова готова работать в режиме слушающего, обсуждать разные темы и не говорить ни слова о себе и о том, что важно. Я же...не знаю, какая уж я там в представлении других. Но я снова готова молчать о важном для себя. При этом не теряя свою собственную жизнь, потому что она у меня есть, у меня есть желания и цели. И для себя я буду хранить все детальки всех историй, записывать все в тетрадь и бережно это все складывать. Для самой себя. Я улыбаюсь, а из глаз текут слезы. Все так, как и должно быть. Так, как когда-то было.

Я вот сижу и думаю, что с одной стороны дружбу проебать просто невозможно. Как у нас. Не общаться примерно год, потом встретить друг друга как абсолютно других людей и все равно чувствовать какую-то связь что-ли. А с другой стороны понимаю, что можно. Все можно. И встать посреди туннеля, размахивая руками встречной машине, и с крыши кричать что-то в истерике, и по перилам моста прохаживаться рыжим котом, и в ночной тишине реветь. И дружбу можно проебать. Один неверный шаг, одно неверное движение, один шаг в неизвестность. И либо ты доверяешь полностью и тебя предают, либо с тобой остаются рядом. Все зависит от выбора другого человека. Но ты не можешь читать то, что там в голове происходит. Поэтому мир и вращается. Из-за невозможности полностью разгадать игру других людей. Из-за того, что ты кого-то считаешь самым близким, а кто-то тебе уготовил в своей жизни лишь небольшую такую лазейку, через которую ты можешь приходить и приносить утренние газеты, как почтальон. Все зависит, все зависит. И я снова ничего не знаю. Просто мне нужен тайм-аут, поэтому я замолкаю, прекращаю писать людям. Если я им нужна, то пусть кто-то пишет мне и чем-то со мной делится, что-то просит. Давайте немного поиграем по этим условиям. Вынужденный перерыв, чтобы снова распутаться.

И, в общем, да, меня устраивает такой расклад событий при котором Дайсон находит поле с захоронениями Фейри и сходит с ума, пытаясь найти то-ли убийцу, то-ли психа, всех их там закопавшего. Когда Темзин двигает крышей из-за убийства подруги и невыполненного приказа, превращается в валькирью, незамаскированную человеческим милым личиком блондинки. Когда она предает Бо и выдает ее своему "хозяину"(?), когда Дайсон даже не хочет ее выслушать, случайно отмахивается и сидит на своем поле. Волчонком, который почуял добычу.
Когда Бо...да, что с нее взять? У главных героев и героинь всегда свои линии, которые не приводят к смерти их самих. Даже раны не всегда оставляют. Меня устроит расклад при котором, например, Темзин станет спать с Бо, а Бо снова вернется к Дайсону. Где в этой эпопее найти место Кензи я пока не решила, но оно там точно есть.

А еще меня устраивает вариант при котором это я нахожу поле, полное мертвяков сородичей и начинаю там все исследовать, шарить носом. И прихожу к положительным результатам. Расклад, при котором...а остальные фигуранты не так уж важны. Главное - неподдельный иниерес и трупы. И все в метафорах.

Это такая вот грань, когда спускаешься по эскалатору на полупустую станцию и чувствуешь, что встать бы и вот...приставить к виску пистолет. Тяжелый такой и холодный. К виску. И выстрелить. Легкость такая и много-много вихрей внутри. Я тебя знаю, я тебя не знаю. Я открываю тебя заново. Я не помню ничего "до", я живу только тем, что сейчас. И потихоньку стараюсь выдрать сама у себя рабочее пространство и работу. Потому что поводы есть. И желание есть. Значит, нужно и действие. Дей-стви-е. Не уверена, что это именно так дробится на слоги. Надо просто садиться и делать, а не подготавливать себя морально к этому. Завтра. Завтра я приду домой, сделаю часть русского, еще одно задание по методике, напишу программу по цосу и посмотрю гис. Обещаю сама себе. Программу я написала. Да, есть вероятность, что я что-то не успею, потому как неплохо было бы еще и поспать. Но...посмотрим. Еще я завтра отвечаю на 2 письма. Вот так вот. Ведь я так хочу. И к черту лень. Циклы перерождения, вихри легкости, настроения весны и небо. Небо и его закаты. И сам воздух. Мне кажется, я где-то в другом пространстве время от времени.

Каждый день я думаю, что вполне себе смогу прожить без тебя. Без сообщений, без весточек каких-либо. И каждый день обламываюсь с этим. Нет, знаешь, вот не могу и все. Мне нужно, чтобы ты знал что-то из того, чем я сейчас живу. А еще лучше - понимал мои внутренние ощущения. А для этого мне нужно писать. Хотя бы раз в день. Или два. И без этого я уже никак не могу.

Сегодня я угробила собственное лето. И от этого мне хорошо. Внутри живет ожидание. Что я буду делать? Куда меня закинет все это дело? А поплаваю ли на корабле? А буду ли просто интерпретировать, мотаясь по офисам? Обрабатывать? Что я вообще буду делать, кто меня будет этому учить? И предвкушение встречи со столькими новыми людьми в профессии, что просто в животе не укладывается вообще никак. Лето-лето, я жду. Это мой стимул все закончить, все выучить и все сдать. И я им воспользуюсь. В офисе такая атмосфера, что я даже не так уж и против остаться в нем пожить. Светло, уютно и по-европейски как-то. Не гнетуще ни разу. Я готова, берите меня в оборот. Мне очень и очень хочется, что довольно странно для меня.

Д начинает материться на всю нашу кафедру. Н, как я понимаю, тоже несколько скептично смотрит на окружающе. Но Н все же понимает примерно, к чему это все дается. А Д просто умудряется поливать грязью все, касающееся своей будущей специальности. ЭТо грустно, наверное, на третьем году обучения понять, что тебе это не близко. Но у тебя нет военки, так перейди на другую специальность. Потеряй пару лет, но займись тем, что тебе интересно. Нет, он почему-то предпочитает высказывать все свои негативные фишки, продолжая ходить в универ. И ничего с этим не делает. А я все больше понимаю, что выбрала нечто действительно свое. И даже уже не думаю о том, что геология была бы мне ближе. Она и так близка.

А Психоаналитик носит кофты и рубашки с длинными рукавами. И одергивает их каждый раз, чтобы не задирались. Потому что на руке у него процарапанная до крови буква. И она что-то обозначает, но я больше не буду пытаться получить этот смысл. Бесполезно и слишком непредсказуемо. Единственное - он так ничем это и не промыл. Это меня волнует, потому что даже свои тоненькие на ногах заливаю йодом день на второй или третий. А у него там кто-то хорошо потрудился.
Он не хочет рассказывать ничего из своего. Он запирается в своих вопросах и пытается найти смысл. А я знаю, что он не поймет, если на вопрос зачем мне это нужно, я отвечу, что мне нравятся разные истории. Впрочем, я просто перестаю с ним разговаривать. Наши молчаливые шахматы около двух часов к ряду. Нас устраивает. А потом он оживает, задавая мне одну из своих математических задачек. Мы расходимся в метро, кивнув и бросив друг другу "пока", чтобы снова утонуть в молчании.
У него мои лекции. Он готов помочь с учебой. Но все остальные темы он умудряется замалчивать. Его право. Только мне становится еще интереснее, что за скелеты у него в шкафу. И сколько их. Хотя количество не имеет значения.

В один момент хочется забыть вообще все. И прожить каждый момент заново. Заново открывать для себя каждую мелочь. Но все-таки я боюсь забфть степи, например. Слишком ценное осталось в том времени. Я дышу весной думаю о том, что мы с ней еще не знакомы. Она несет в себе много нового, она сама такая новая, чо я пытаюсь впитать все ее детали и оттенки.

Слова кончились. Слова сдохли. Внутри меня ниточкой живет надежда. Ну и пусть живет. Я теперь покруче любого песочного человека могу уничтожать блок-посты королевства. Только меня к ним пока что не привела дорога. Боится крови. А надежда окапывается внутри и молчит, чтобы не выкидывать в мозг мегабайты ненужных эмоций и переживаний. Самоконтроль нужен, в общем-то. И я справлюсь. Что сделаешь ты, если я пропаду из поля зрения где-нибудь на недельку? Проверим. Правда, уверена, ничего.

Что чувствуют люди, летящие с обрыва? А что чувствуют люди перед тем как переступить черту? Мне кажется, я понимсаю обоих. А надо бы успокоиться и спать. Слова слишком многое способны изменить. Встряска. Остановка. Удар. Следующая сцена. Дубль, снято.
Больше нет стл терпеть. Меня хватило на год с небольшим. Хотя, завтра, возможно, ничего и не будет. Это кажется слишком нереальным. Проходили уже. Бррррр