Холод шагов, сырость на пятках сквозь пробитую резину сапогов. Гвозди и петли наружу, земля молчаливым могильщиком сыпалась с неба. Она повсюду.
sky
Она повстречалась мне на полпути до рейхстага. Грязный подол платья, голубые глаза и мое сведенное дыхание. Все, что я запомнил. Яростно и истерично бежала она по изрытой земле, спотыкалась, упиралась руками оземь и слезы казалось вот-вот сделают ее мягкой и настоящей. Как кусочку весны адаптироваться к железным танкам, дырявым домам и колоннам солдат, которые внезапно ворвались в ее жизнь. Она не просила, да и слов уже не осталось.
is
Я подхватил ее под руки и спешно оттащил в окоп. Присел на бездыханное тело и уставился на Нее. Уже Она.
- Где твой медведь? - спросил я.
Мне показалось, у Нее должен был быть плюшевый зверь. Да и это было первое что пришло на ум. Я побряцал винтовкой и она вздрогнула, словно очнулась из забытья.
- Ч-что?.. Мед-ведь...
- Да, ну или заяц там какой?
- Он т-там остался... - пальцем она указала на стену домов.
- Что ж, славно - я улыбнулся. - Сиди здесь.
over
Это словно бежать в противогазе, слышишь только свое дыхание и больше ничего. Пот заливает глаза и странное смятение вырывает из груди тот самый первобытный крик, которого пугаешься сам, и продолжаешь бежать, и тонешь вдруг в песке, и доли секунды, и почему-то мысли о школе и скрипучей доске, и небо, и грохот собственного дыхания, куда делись остальные звуки? зарево, хрип, чувствую ребра, чувствую даже как внутренности несутся вперед, и азарт, и желание, что там, где я, какое сегодня кстати число, кажется май, и здание вырастает из под земли как самый черный Шайтан из дремучей сказки индейцев, он велик и предсказуем, я знаю каждый его шаг и
холод шагов. Пяткам холодно. Хм, морозная легкость.. Это как... как... зарево?!
[Ворон увидел как некто бежал к рейхстагу.]
[Быстрый самолет сбросил большую черную бомбу.]
[Камеры запечатлели на пленке белую вспышку и время взрыва.]
В колонках играет: Serj Tankian - Sky Is Over
Джо отмечал праздник Святого Валентина. Початая бутылка "шато", спагетти с соусом, именуемые пастой, больше правда похожие на куликово побоище, и мятые салфетки. На стене висела картина. За окном висел дождь, - снег, не долетевший до земли.
Какое же огромное у меня сердце! - восклицал Джо каждый раз, когда кидал взгляд на рентген, - Черт, если бы я был художником, я бы нарисовал свое сердце. Отчего же бывает так, что никчемные людишки наделены талантом, а людям с большой душой, им, этим людям кроме самой этой души и гордиться нечем? Они пьют в барах, прыгают на глупых женщинах, и рисуют красивейшие полотна, лишенные впрочем света. А мне.. Я... Почему же я...
Он махнул рукой, как-то небрежно, не глядя, и задел нечаянно бокал с вином.
В этот момент в дверь постучали. Джо приоткрыл дверь, насколько позволяла замочная цепочка. На пороге стояла девушка с распущенными волосами, и половина ее круглого лица было высвечено солнцем.
- Мэрри?
Вино из бокала тем временем разлилось, вопреки всем законам жидкости, в форме сердца.
Все началось с разбитого зеркала. Да-да, именно с иллюзорного излома по зеркальной поверхности, по идеально выжженному песку, подсеребренному с внутренней стороны. Шершавые руки и капелька веры.
Зеркало заднего вида со стороны водителя.
Это ехал аккуратный красный "Жук" 65 года выпуска, за рулем пресноватый дедок, хорошего в котором были только усы.
Пуля, послужившая причиной всему, и вылетевшая из пистолета, судьба которого столь же интересна, как и блог жданова, то есть лишь отдельному контингенту, не понимающему смысла в более интересных вещах; пуля эта летела с сумасшедшей скоростью и попросту не замечала неуловимых касаний ветра по стальному корпусу. А они между тем были.
Мальчик 8 лет отроду дул на одуванчик. Одуванчик послушно оголился и предстал в негляже.
Родители мальчика были счастливы в браке и подумывали о втором ребенке.
Врач, являющийся их семейным консультантом, тайно курил травку и скрывал что у него не все ладится с девушками.
Бывший парень одной из тех дур, с которыми он пытался завязать отношения, был по-крупному должен и уже вторую неделю метался по городу в поисках денег. Те, кто были должны ему, давно свалили отсюда; те кто мог ему одолжить, не спешили этого делать.
Отчаяние довело парня до точки. Однажды утром он встал, побрился, натер грудь одеколоном, одел чистую рубашку и отправился в ближайшую ювелирную лавку. С подобием пистолета в руке.
Старый тростник говорит: если ты родился с клеймом неудачника, так и неси его в могилу. Полиция подъехала столь быстро, насколько быстро уплетает завтрак ее шеф, а это, можете представить - всего пара минут. Парень ринулся на улицу и залетел в свой старенький "Опель".
- Давай, давааай, - он крутил ключ в замке зажигания, но заветного рыка из-под капота все не было. - Да что же ты за поскуда! - он ударил руками о панель приборов и притих. Пыль оседала словно снег на черный бархат сидений. Задержал дыхание. Легонько повернул ключ. Чк. Завелся.
И тут же вдавил газ в пол, потопив подбегающих полицейских в клубах коричневой пыли.
Дальше была погоня, в которой случилась перестрелка, и в тот момент, когда злосчастный "Опель" обгонял аккуратный красный "Жук" 65 года, патрульный Мордок выстрелил - и попал в зеркало заднего вида.
И никогда не говорите, что любое событие, случившееся с вами - это случайность.
Бывает очень полезно быть в курсе того, о чем говорят окружающие. Можно влезть в тему, навязать свое мнение, сбить с толку и тем самым застолбить свое имя. Пусть даже тема не столь тебе интересна, сколь было интересно поговорить о ней.
И существует множество разных компаний и кучкующихся по интересам людей. И вроде со всеми, и везде есть что сказать - но не видишь очевидного и аксиомного в чем-то резона проводить там свое время. И проходишь мимо, или не заглядываешь вовсе. И вдруг понимаешь - как глупо тратить время на то, что тебе неинтересно, и как при этом расточительно это же самое время убиваешь на занятия странного толка. Странного - естественно, с точки зрения большинства. Тебе же такое никогда и в голову не придет.
Странное слово "странно". Особенно странно чувствуешь себя, когда знаешь о предмете разговора наверняка, а куча людей вокруг настырно уверяют тебя в обратном. И становится легче плюнуть, чем доказать очевидное. И вот этот выбор из "нехер, нахер, похер" ломает какое-то небольшое звено выстроенной внутри тебя системы знаний, не катастрофа конечно, но все же неприятно. Подрыв устоев полезен в юношеском возрасте, когда просто необходимо обламывать крылья максимализму, готовому полететь с крыши только потому, что кажется что за спиной выросли те самые крылья. Парадоксы тем воспринимаются больнее, чем старше ты становишься.
Вот мальчик катает машинку. Вот он бреет машинкой свежую поросль. Вот он ведет свою машинку по асфальтовым дорогам. Вот иногда приезжает к его дому машина с красным крестом. Вот специальная машина засыпает его сожженый прах в красивую резную шкатулку.
Это такое серое небо над головой. Резное небо над головой.
Эй! Глядь! А небо-то голубое. Облака белые. А серое это - настроение?... Не... это серое вещество. А все остальное - цветное и яркое. Нет больше серого в мире, - я так сказал.
игрушки не меняются. меняется интерес к ним.
[361x181]