Одно из самых интимных ощущений - суметь попробовать на вкус слёзы и кровь. Слёзы я пробовал три раза. Два раза горькие.
Наверное, я странный.

В жопу кинестетику. Одни расстройства. Никакого взгляда тёплого, только проблемы от меня. Нахуй так жить, чуваки. Нахуй так жить.

Ничего нет больнее, чем отторжение тебя любимым человеком. И странно, если вы любили друг друга (чего в прошедшем времени я не понимаю). Никто не поддерживает тебя на самом деле, когда ты - не ты. И, что интересно - когда ты стараешься быть лучше. В этом тоже нет любви. Почему вы, такие охуенные люди, отказываетесь от своей же любви, почему не верите в неё? Кто мне объяснит эту дурацкую грань между любовью и ненавистью - тот объяснит мне всё.
Дурацкие принципы, или неспособность чувствовать, или вам похуй? Люди вам хотят хорошего. Безвозмездно. Почему так нельзя?
Либо научите меня плакать снова. Сможешь - я твой.

злой пиздец. ничего не получается.

Появились пара пунктов в моей (походу, освободившейся для них) башке. Подробности письмом.
Я всего несколько лет назад начал понимать ценность как понятие. Неважно чего - слов, действий, мыслей. Не своих. Вот только отвечать не умею сразу. Я мужчина. Мужчины чувствуют, но не сразу. Они понимают, но не до конца. Потом - да, приходит всё сторицей, но - мы молчим. Не потому что нечего, а потому что - да, мы принимаем.
"Ты не можешь быть сильнее себя," - говорит нам разум.
Нет. Приплыли.
Это моё, и я буду держать при смерти всех, кто не согласен вокруг.
До конца, как у Лондона.
Заебала эта карусель, честно. Я скажу "да" только раз.

От кольца на пальце незагорелая полоска. Странно мне, раньше было только от браслета.
Часто боюсь писать в дневник, потому что он теперь, кажется, не мой. Хех, "немой" дневник.
Сегодня был один из самых красивых закатов в этом году, я любовался им, фотографировал - и нестерпимо хотелось тебя рядом. Да, мне нужно было увидеться, это очень долго длилось, двое суток почти. Спасибо - хоть ты и не читаешь - что ты есть, даже не представляешь, как мне хорошо, когда мы вместе.
В транспорте с ума схожу, когда давка или меня вообще кто-то касается. Отдёргиваюсь от случайных, словно током бьёт - это неконтролируемо. Сколько времени мечтаешь об объятиях, но больше чем уверен, что нечаянно оттолкну человека или что похуже. Наверное, я только двоим позволю это сделать, потому что сам хочу.
Хочу тебе нравиться. Очень.
А ещё я бросил пить.

Да, именно ты. Не кто-то конкретно, а вот ты - перед экраном зависнув. Именно ты. 

Это тебе.

 

Я люблю тебя.

Я не выступал десять лет. На ударных. Завтра два выступления - немного на площади в городе и вечером много - на базе отдыха с байкерами. С ночёвкой в блядском домике. видимо, я буду ночью подыгрывать выжившим незнакомым музыкантам на кахоне, а потом шарахаться по лесу до усрачки, потому что нашу группу поселят в одной комнате, и все там с жёнами, подругами, друзьями, а я не засну с ними ни черта. Посижу на улице, пока не свалюсь. Чёрт, даже в городе пригласить некого, да и незачем, в общем-то. У всех дела, своя жизнь. Настроение в ноль, и почти злой. Все нормальные, один Вик, блять, никак не успокоится.
Даже поделиться не с кем состоянием, поэтому пишу себе сам сюда.
Ладно, не парься, чувак. Когда-нибудь ты сможешь дать другому что-то большее, чем ты сам.

Чувство такое, что радуешься любому поводу, поздравляешь с весной даже.
На балконах прижигаешь сигаретой торчащие нитки на коже. Земфира в голове плеером. Щуришься, и блики от солнца напротив - в кончиках ресниц; то, что знает каждый, но я не сумею снять такое.
Ни руками, ни поцелуями не передать тебе мои краски, и музыки мало, и пронзительно звонкими взглядами вдруг по касательной; с каждым днём ближе то солнце, и ноты в повторе ложатся гармонией - ты ли моя в заголовке буквально последняя буква?

Думаешь написать что-то красивое, невероятно близкое, как раньше писал, но... в голове возникают некоторые чувства и воспоминания, что или кто заставляли меня так делать, а сейчас - видно же, что много лет нет смысла. Ну... может быть, пока что. Может быть.
Вик лежит в постели, курит, потом вздыхает и закрывает глаза. Много-много дней. 

Я думал, что всё. Но... пара слов - и руки дрожат.
Это не любовь, не привязанность, не привычка, не болезнь какая-то. Это.... это...
<утыкается лицом в руки>
я выбираю это каждый день. Каждый день - тебя. Вне зависимости.
пожалуйста, не люби меня никогда.

Вик. Ты не умеешь. Не делай, не лезь туда.
мне снилось, как мы вместе. Как я вместе с другим человеком, пойми. Я видел, как это бывает, ничего нереального.
Успокойся. Никого. Ничего. Нет.
(да идите вы все нафиг, я знаю, что я такое.)

Это тот мальчик, что "волки, волки!".
Это тот Уленшпигель - стрелами колкими
В самое я. Блочишь будто бы ненависть.
Зависть. Убью. Приходи, покажись мне.
Ты сумасшедший, неправильный, error?
Ешь, блять, ты спишь? Нет, не спишь.

Приходи ко мне.

Просыпаешься среди ночи ещё пьяный,а - ничего нет. куришь четыре подряд, пальцы сожжённые твои, глаза твои комом в горле. видели влюблённого дурака?

UPD
и хуй ты теперь поспишь опять

потерпи ещё

мятая влажная простынь, и расфокус в центре твоих, мне хочется петь победную, но стая умирает. мы оба знаем это, и потому песнь звучит так, как никто не смог её спеть.
- Выпей, Вик.
Я всё знаю. Знаю, что будет потом.
У меня в заднем кармане два магазина, бери мои пули.

Мне было четырнадцать, когда я впился в прозу Цветаевой. Из-за одного стиха.

Смерть — это нет,
Смерть — это нет,
Смерть — это нет.
Нет — матерям,
Нет — пекарям.
(Выпек — не съешь!)

Смерть — это так:
Недостроенный дом,
Недовзращенный сын,
Недовязанный сноп,
Недодышанный вздох,
Недокрикнутый крик.

Я — это да,
Да — навсегда,
Да — вопреки,
Да — через всё!
Даже тебе
Да кричу, Нет!

Стало быть — нет,
Стало быть — вздор,
Календарная ложь!

<Июль 1920>

Я теперь понимаю её. Всю.

Он всегда приходил такой, что пах каким-то другим миром. Его глаза ещё привыкали к реальности, в которой были мы, и он снаружи был холодный, а внутри, если суметь под панцирь - горячий. Будто кипящая машина с человеческими глазами.
Я всегда подбегала к нему, каждый раз боясь не увидеть в нём того, кто был рядом всю мою жизнь. Не знаю, что это было бы, мне было около двух, но... я всегда ЗНАЛА, что это он. Как бы ни боялась.
Он выпрямлялся и оттаивал.
- Какая неожиданная встреча!
Он был удивлён, это подкупало.
- Где же я оказался, маленькая принцесса? - и брал меня на руки. Он пах деревьями, гарью и дорогой. Какой ужасно приятный зверь.
Бодает меня щетиной, мне смешно и щекотно. И, конечно, страшно, но я так смеюсь, что, пожалуйста, повтори.
- Ты - папа! - говорю ему я, указывая пальцем для точности. Он верит. Я - принцесса, а он - победил драконов, о которых я даже не знаю ещё. И он - мой папа, он всегда рядом и страшно красивый.
Он садится передо мной.
- У тебя такие чудесные глаза... Как у твоей мамы. - и переводит взгляд на неё. Мама давно уже стоит, облокотившись на угол, наблюдая с едва улыбкой очередное чудо возвращения. Её глаза так же тихо мерцают.
Он берёт меня на руки, подходит к маме и целует её. Обнимает каждую. Я лежу у него на плече, во рту вкус тёплого молока с мёдом, и очень хочется спать. Прямо на этой щетине.

Ты бываешь честным сам с собой до первой попытки суицида. У меня было в восемь. Потом, мне кажется, дальше что-то вроде компромисса, и это твой единственный способ оставаться жить. Ты - уже не ты, миришься с тем, что хуже, не с собой, ни в руки чьи-то, ты бешеный клубок изо всяких "нет", "нельзя". Отдельным мотком - "не ты".
Это вообще пиздец. Как кредит доверия, как кредит объятий, а ты такой уже с хуёвой репутацией в этом банке - бля, да во всех банках! - и дают тебе так сомнительно, что единственное, что в тебе осталось настоящего - чувства - уже сами не верят. Кажется, хотят вытянуть последнее. Озлобленность, бег в несовместимые с жизнью места, обманы-предательства-смерть... Что тебя остановит в такой момент?
Знакомый голос по имени. Ладонь на голове. Отсутствие страха. Ты воешь, как самое плохое на свете, о боже, как тебе страшно, ты же знаешь, сколько сейчас будет боли...
но никогда такое не укусишь.
Кусаешь потом, спустя годы в тебе говорит животное - укуси. Хочешь убедиться, что это настоящее, что человек из плоти и крови. И ты кусаешь.
В этот момент


...ты дурак.

Мальчикам нельзя ныть, сдаваться и выёбываться.