Распечатанные губы не чувствовали, но знали, прикасаясь к бумаге, волосам, людям с их чужеродной сообщностью. Закрыв глаза, пил бы внутрь, но ничего не происходит. Как будто, начитавшись сказок, трёшь масляную лампу. Мне уже не нужен свет, я умею видеть в темноте, и поэтому не берегу глаза.

Вижу два цвета – серый тёмный и серый светлый. Сейчас немного тепло и мне грустно здесь быть. Так думают манекены, сидя в машине для крэш-теста. Слова «born to die» полны целой жизнью и совсем не так глупы, как должны были бы звучать. Из этих двух серых цветов состоят атомы, значит, вся планета, вся вселенная моего тела… шаги за дверью, шаги серо-серого человека, бестелесных вялых мыслей, обсасывающих кость его существа. Сломай себя, и красный будет праздником маленьких облаков. Звуки… шумы серого воздуха развиваются ударами сердца – мышцы, красной внутри, серой – в мозгу клеточек.

Будь однообразным, так дольше будешь жить; если это имеет тогда для тебя смысл. Иначе перерабатывание собственного - … будет больно. Стекло имеет свойство серого цвета. Того серого, какой разрез оно ставит ребром по моим глазам. Когда же это кончится, без надежды шепчет тело. Спаси меня, но где я? Как мне передать то, ч т о я знаю? Что я вижу, как мне… В целом мире никто не видел дорожных знаков, столбов, машин, страшных снов с вывернутыми суставами. Спаси меня от меня, спаси меня, спаси, спаси, спаси меня, спаси меня, спаси, спаси, меня, дай мне больше… Я не должен быть, мне нельзя так, ещё рано!.. Из последних сил, вопреки, назло – и больше для себя – выход будет. Всегда был. Я придумаю его хотя бы, придумаю себе свет, а противовесом будет звук у стекла, режущего отбитым краем мои стены. И тише, something quietly, буду кричать – убей меня! – и уже мне нет выхода, мне нет входа, тела с красной мышцей, рук твоих – последнего, что успели заметить больные зрачки. Свет совсем серый, и это радует – я чувствую!, с упоением тянущей мордочку кошки – чу-у-вствую!.. Я вижу два цвета, остальное знают губы. Всё теперь будет хорошо…

знаешь... 

[300x300]

 сегодня передавали морозы.

[300x300]

минус сорок или даже пятьдесят.

[300x300]

я всё беспокоюсь как ты там.

[300x300]

одна

[300x300]

и ещё знаешь

[300x300]

научись убивать до конца.

[298x298]

это так неприятно - не чувствовать себя.

[300x300]

нигде.

[300x300]

ни в ком.

[300x300]

но мне ещё долго падать

[300x300]

и я успею передать тебе приветы.

[300x300]

я всё беспокоюсь...

Кофе. Напиток для одиночек, максимум для двоих. Но и тогда пьётся всегда – в одиночку. Такая схожесть с сигаретой. Думаешь о своём, что бы ни говорил… Цель, однако, одинакова – как правило, напиться; или это ритуал такой, для «своих». ( -Хочешь, сварю кофе?) Отношения тоже могут быть либо быстрорастворимыми, в пакетиках (с презервативами :) , либо настоящими. Которые варишь. Кофе? – пожалуйста, я принесу; но если хочешь уловить тонкую струйку, вьющуюся между зёрен изящной крепостью в чашку… то, чего не видишь… - тебе нужно смотреть, как кофе варят. Веришь, нет – если приносят тебе готовое, какое-то смущение: ой, а вы это без меня?.. А я не знал, извините.. И улыбка (оправдания?) проходит между. Спасибо.
Кофе должен быть вкусным, даже когда остынет. Если – остынет. К кофе обязательно подаётся гарнир. Секс. Потому что подавать без гарнира – извращение. Возможно, он будет во взгляде даже, в незаметном прикосновении – и знать не будешь! – но секс постоянно присутствует. Ты же не предложишь кофе несимпатичному тебе человеку? если того не потребует этикет, конечно. Пусть сам наливает, правда?
Секс, кофе и сигареты характеризуют для нас человека как нельзя лучше. Если она любит настоящий чёрный кофе, курит хорошие сигареты – вполне можно ожидать, что она хороша в постели. Без шуток, человеку, курящему «балканку» и пьющему растворимую бурду часто не до внимания и к качеству личной жизни. Обычно всё дешёвое. Сам можешь убедиться, если вспомнишь кого-нибудь из знакомых.

Секс. Интерес пришёл рано, въелся в меня, как кофе въедается в зубы заядлого его любителя, как смола и никотин – в лёгкие. Я переспал даже…
У меня мало практики, но богатый опыт. Я быстро учусь. Бывает, что количество перевешивает качество, и тогда меня трудно удержать. Это не обязательно «половой акт», но тем хуже для неё – ей начинает нравиться. По вкусу как наркотик, кофеин или никотин, но более сильный из-за своей первобытности. С кем я не занимался этим? Практически все типы людей, все возрасты. Что мне это даёт? Удовольствие от того, что я никому не нужен. Хотят меня, но не нужен же! И получают от меня всё, ибо знаю- ничего с этим не сделают, я не принадлежу ни к чему. Только одна недавно изумилась моей откровенности, а я сказал ей, что по-другому не умею.
Обычно забываешь, если просто секс. Простой, растворимый, в пакетиках - в памяти не откладывается, этого не было. Я почти девственник. Знаешь грань между состояниями, «качествами» - будет тебе счастье. Если нет – всю жизнь без разбору, ширпотреб. Дорогое любят все!, но боже упаси потратиться: зачем же так, если можно проще? Я умею по-всякому. Мне нужна такая же.

Сигареты. Самое простое. Самое интимное. Когда куришь за кого-то, и всё несказанное, недосказанное летит с пеплом вниз. Самое лёгкое – в лёгкое…
Это когда любишь…

На теле появляются шрамы и татуировки, волосы меняют свой цвет, мозг ест информацию, а информация ест мозг. Позади - ничего, впереди так туманно, а настоящего вообще быть не может - всё изначально в прошлом... Ты помни хорошее, ведь устроено не так, как нужно. Вся в чёрном, и кто-то рассек тебе полы пальто: кажется, так стало удобней и красивее. Ты петь не умела, и не поёшь до сих пор... Странно ты летала; я на тебя не смотрел, хотел потерять, но не смог - сердце стучало от... обиды, восторга, ревности... такой смеси гремучей. И главное - почему? Высоко ли тебе было? ...Мне так хорошо, когда ты появляешься, и как мало жизни, чтобы успеть насладиться самым главным - ощущением чего-то одного на двоих. Время, время... Не думай об этом. Вспомни хорошее. Летать высоко к солнцу - к этой огромной слезе счастья - купаться, не знать, что собой нечаянно даришь кому-то лёгкость - да, уже можно во что-то верить в этой жизни. Самой жизни верить - даже нужно. Но мне кажется, будто что-то обрушилось сверху, наверное, небо - не буду смотреть. Мне кажется, будто осень наполнена ядом рябиновым, солью и листьями. Кажется мне, что не тем самолётом - ну да уж теперь-то... Хочу полететь. Кто знает, сколько смелости нужно, чтобы - признать в себе другого - признаться! - если любишь просто так... Мне ничего не достанется. Уткнувшись лбом, дышу на стёкла и пальцем...
Легко так...

- Какая фальшь?.. Нет, ну что вы. Мне не позволяет время (возраст, место, ухоженные ногти). К тому же я выпила и хочу признаться...

...Целую неделю толпа текла гранатовым потоком по магазинам, перекрёсткам и спутникам мобильной связи. Знаете, это у вас - недвижимость, а у нас - мобильные. У нас нет адресов, но есть номера...

- Созвонимся.
- Ага...

...Светлые. Светлые, - ультрафиолета достаточно. А у меня другая <зачёркнуто>. А у меня другой парень. Посиди со мной. Такая страшная усталость. (странная). Error.

- Я никогда не уверена, где поставить точку. У тебя есть кто-то?

...Ставлю две. Верни мне моё имя. Я вряд ли сяду когда-нибудь за тот столик. В новой квартире почти от отчаяния пишу на зеркале самой дешёвой помадой - "люблю тебя". Ты будешь искать?..

- Ты пишешь.
- Да.
- А имена?

...Ванна со льдом. За стенами нет движения, только водоросли бесшумно делятся на меня. Диалоги очень важны. Очень. Specially for you я выучу расположение верфей, и никакой слабости, и - что там так грустно играют на пианино в пустых школах?..

- Я женщина.
- Я знаю.
- Я буду хотеть ребёнка когда-то. Сделай мне фотографию. Ведь у тебя красивые глаза - это так <неразборчиво> для фотографа.
- Кто из нас старше?
- Я. Но ты - дольше, это видно...

...С моих ресниц и волос капает вода. Лицо мокрое и я никак не подберу нужных слов. Пауза в фильме, играет музыка и камера не двигается. Диафрагма сужается, оставляя меня наедине со случайностью. Мой подарок судьбе.

- Послушай меня.

Я чувствую в этот момент её запах. Туалетная вода и её отношение. Нашему диалогу восемь лет. Я видел тебя как то на улице...

- Ты понимаешь что-нибудь?
- Я не понимаю, к чему это всё.
- Только без "если".
- Хорошо. Я начну первый.

...Не я тебя спас. Не меня ты благодаришь. Зачем я постоянно встречаю тебя? Наша идеальность - в бесконечной незавершённости. Помнишь наши поездки?..

- Ты помнишь наши поездки? - (и вот идеальность!)
- Без "если"?
- Без "если".
- Часто вспоминаю.

Я с минуту держал незажжённую сигарету во рту. Подношу зажигалку и вынимаю сигарету. На фильтре остаются кусочки прилипшей кожи с внутренней стороны губ.

пропавшие без вести мы даже не вместе а я извиваясь валяюсь в ногах ртом песок мне так лучше смотреть кораблей что уходят к кому то на помощь всю жизнь я всю жизнь ничего никому никогда это лучше чем ждать обрубая ростки из себя в твою сторону болью тянуться к одной только точке пути между пальцами сжатых висков и смещённого центра в кусочке металла из слов "до свидания" свет никогда не потухнет в том синем окне и спасибо спасибо тебе за плечо а очки и перчатки чтоб не было видно как долго прощался я с диким молчанием и как исступлённо рыдали в огромных пустых коридорах две тени срослись между прутьев я каждую ночь убиваю бессвязные эти часы сумасшедшего соло так трудно понять что свобода бывает совсем по другому и мы никогда не найдёмся но всё таки всё таки где то есть люди учти это солнце опять далеко и зима будет долгой...

тебе слышится тонкая линия света, лилия светлая, фильмы без перевода и титров, без оператора башенных кранов, без сильных октав - но с кусочками стёкол; парусник был на последние гульдены, ром и две крысы плывут по волнам, и возможен рассвет, и закат, и палящее солнце возможно, и много всего в этих комнатах-трюмах, моё сердце спокойно, спокойного сна я скажу про себя, я скажу тебе это спокойно, но (скажи) мне хоть слово без "но", мы поранились сами собою - возможно, ты слышишь, как течь заполняет наш дом, невозможно к тебе подойти, по табачным по крошкам себя собирая, мне лишь так слышны тонкие линии шрамов, пряным запахом вверх поднимается чувство бескрайней любви к парусам, я продам свою землю, нарисую слезу на песке, и подошвы твои будут тёплыми вечно в этом месте на этой земле - без меня даже; шёпот старого друга угаснет с печальной улыбкой в ладони его, и необъяснимо легко льётся внутрь тот фильм без актёров, самый сильный цветок так прекрасен в своём одиночестве, на себя направляю прицелы летающих в воздухе стрел, защищая собой и в себе же твою красоту, а над самой моей головой разбегаются новые трещины; просто в комнате нет ничего, кроме лилии, всё это очень печально и долго, моя перегоревшая лампочка будет вся в парусах паутины, отпусти меня - вместо тусклых обочин и дождей горизонта у меня будет смерть или что то похожее.