говорим не о том что думаем, курим и ещё надеемся на что то, на кого то из. я хочу секса и подставляю тебя в воспоминания вместо, ты мне интересна до первой ночи (в любой момент); я просто хочу успокоиться. я буду использовать тебя, красиво, пафосно, слёзы и возможно "прости, ничего не получится", а ты всё ещё там, на первых строчках с надеждой.
нет.
мои ночи и дни на полгода, я такая же тварь, как и все - но ты продолжаешь ебаться со мной с моим мозгом. кончаю только после, сам с собой, когда уйду/уйдёшь, разве я чувствую что то?
а после далёких 17:59 минут разговора, после совсем, у меня до сих пор дрожат руки и где то уже в печёнку себе улыбаюсь: я знаю теперь, каким голосом нужно читать твои (твои...)
я стану предателем(?)
и - как объяснить этим милым девочкам, что меня надо в ящик с гвоздями до лучших времён? я трахну тебя, если хочешь, я трахну любую, зачем мне любить, издеваться над кисло-пряной жизнью своей? я съеден если не прошлыми, то самим собой, и всё ещё иногда заигрываю со всеми, кто даст себя мне - вы пепельницы, блядь; я всё жду, что стану самим собой - с тобой.
царапай меня, до крови, извивайся-кричи, я буду входить в тебя сильно, ударами, держать, чтоб не вырвалась, ведь тебе это нравится - и удивляться, почему мне не больно. стоять под звёздами с незажжёной сигаретой и зажигалкой в руках, содрать с себя ваши запахи, слюни, влагалищную смазку, всё, что говорили мне, перестать хотеть секса после секса, тебя после них, себя вместо "я".
полярные ночи, полярные люди, пошлости как-я-люблю (это ещё и ваша фраза), шестимесячный день не себе каждое лето; что может быть лучше простого до ужаса молчания, когда ты захочешь меня?
люблю - это когда кончить в тебя. запомни и больше не спрашивай. люблю - это не "позволять", а жа-ждать. люблю - это если кончился русский язык для обычных "спасибо" и "ты".

у меня нет для тебя слов. нет жестов звуков и малейшей мимики - я так и не достал сигарету. у меня ничего нет для тебя - ты настолько больше меня что я потерялся. опять опаздываю на работу и жду чего то и возможно ревную к чему то и всякие мысли проносятся в голове. даже не где ты и с кем и что делаешь - а просто - какая. же. ты. никаких нервов не хватит уехать в своё кафе и писать там что то и курить и этот полубесплатный кофе для меня - а для тебя? я ничему и никому уже не верю. что то происходит постоянно; мне хочется оберегать тебя от всего, одновременно отдав всю мыслимую и немыслимую незнакомую мне "freedom". сбей меня своим такси на дороге. мне стыдно хотеть чтобы ты хотела меня - настолько ты - это ты. кожа немеет двое суток. отчего. так.

Мы никогда не умрём.
Я докурю сигарету.
- Всё меняется.
Ты включишь мне дождь и перестанешь звонить.
- Как дела?
Дела хорошо. Дождь вот пошёл. На улице стою курю, прислонившись к витрине магазина.
Нет, я не дома. Нет, ночью спокойно. Да, с фотоаппаратом.
Я хочу снять фильм про себя, и чтобы вот эти кадры попали тоже. Как я иду ночью под ливнем и прячу сигарету в ладонь. Как у меня в наушниках Ник Кейв надрывается.
- Как тебя зовут?

"вот курю я сейчас и туман уже в комнате. знаешь я сам уже начинаю думать что меня не существует. что это у людей есть навязчивая идея что я живу и что они вовремя от неё избавляются. я мысль. меня легко придумать. клять как я жить хочу. спать. есть. целоваться. слушать и играть музыку. рисовать. бегать. кричать. фотографировать неважно что. падать лицом с размаху. взлетать. ебучие мысли. мальчик не наигрался в детстве. не было просто
возможно меня завтра обнимут. то есть часов через 12 где то. просто обнимут и я буду счастлив минуту. целую минуту."

Мир никогда не будет прежним.

Завтра наступит любовь.
Подождёт на углу магазина,
Ночью проводит тебя под дождём,
Подглядит за тобой в одинокой квартире.
Завтра придёт смс
На ошибочный номер из памяти sim,
На размытые фокусы с тем же сомнением,
Снегом забьётся в районе лет двадцати.
Завтра не будет горячей воды.
Тёплая обувь твоя, только снятая с ног...
Завтра куплю сигарет и скажу тебе "да",
Существующий "я" - несуществующей "ты".

У взрослого мальчика глупые детские мысли. Не забыть бы ключи, зарядить телефон, съесть лимона кусочек. Повернулась планета, маршрутка, сделал открытие сигаретной пачки, мельком увидел газетную утку, у глупых и детских мыслей всегда кто-то есть. Вот вытереть слёзы рукой, вот вытереть руку об ручку твоей незакрытой, вот-вот закончится песня в наушниках и больше уже не захочется. И где я прожил этот день мне неважно, я дам тебе эту песню в наушниках, и скажу тебе всё за спиной, пока ты не слышишь.
Мне нравится всё, что падает с неба, такой вот романтик, сплошные эмоции, вечное блядство.

Никто себя чему-нибудь научит в школах. Никто устроится работать. Мечтает подарить тебе цветы. Никто родители ругают и родня, что он Никто, что деньги, что "подумай о других". Никто всё понимает и молчит. И не красивый тот Никто и "не такой". В нём нечего понять или увидеть. Гнилой колодец. Утопись. Никто не высыпается. Считает, что все проблемы делает он сам. Никто растёт - и вырос - всё без толку. Никто захочет обниматься, поцелуя, Никто захочет трахаться и кушать... Курить захочет очень сильно. На самом деле всё, взаправду. Какая мразь, подумает Никто. Какая же я мразь на самом деле.

А с нею
- вымолвить и слов не смею.
Так, голова летит к какой-то матери.
И по касательной - кому-то в шею...
Везде предатели, везде предатели...
Сегодня ты, а завтра? Завтра свяжется,
И побежит, поскачет вдаль,
наверное...
Пора платить, но что-то мне
не плачется.
Всё только кажется, что в небе
что-то светлое.
Ты не люби, я что-нибудь
придумаю, я
обязательно, я...
мучаюсь, ты
знаешь ли...
И плачешь листьями ивовыми в пруду моём,
И по касательной,
и по касательной...
А знаешь, милая..?
А впрочем,
что я...

Я держусь без страховки. Я придумала, что ты меня любишь. Засматриваюсь на невнятное "повсюду", на целующихся людей, на глаза бездомных животных, на воду в кране; когда я вдруг стоя перед ним обнаружу в себе часовой механизм
- Что мне ему сказать?
- Скажи ему привет.

Мне сказали, что в ванне курят только трупы, и я сгоревший табак прямо в воду. Час назад - тени рекламных щитов, прохожие, собственная тень. Солнечный оборот - надежда заячья. Солнечная. И...
Назад.

Я говорю тебе - не думай.
Я говорю тебе - не думай.

Я говорю тебе - я никогда не повторяюсь.
Я. Снова. Снова. нахожу около себя трудные произношения - нет. Запомни в себя хоть что-то из этого, учи моё тело - total, ты так и проснёшься, наверно, таблички уже замечали: не "выход" и "вход", а чуть по-другому.
Мы никогда не были вместе, эти -дох'и; эти -ход'ы в нас для воздуха для перебегания дороги на свет. Поэтому будто повтор - ты только что думал, что я повторился. Но - я говорю, тебе говорю, я буду замедлять, я течение времени, пока я говорю. я тебе... чтоб - почувствовал... ты. .
на.
зо.

.ви

во мне сбросят кожу
и выползут
и переползут два квартала
и снова в костяшках засветится прошлое
убьёт все мечты на десерт и на вишенку сверху
кто это
что за дерьмо
ты спросишь меня и забудешь
а я отвечать тебе буду
до самой до смерти
до скорой
такой - с красным крестиком пыльным машины
или может быть до поворота того
уже скрылся из вида
но ты не услышишь
"не-вижу-не-слышу-не-я"
изящно схожу ли с ума
по хайвею
беги от меня
без опоздания
без опознания
без-дна... и рыбки
напалмом дыша меня переплывают
переп(лав ю) себя
в золотую пока не остыну
бесконечную точку отсчёта

Вышла новая книга про заголовки, про кошек, живущих в пластмассовых трубочках губной помады, печать офсетная, автор, конечно, немного нездешний.
"Делаешь хорошую мину при плохой игре, потому что такое поколение. Всё было до нас, и есть ли у нас что-то своё? Мой кофе, моя пустота, моя жизнь - будто что-то принадлежит мне, значимое для многих."
Он говорит на первых страницах: берегите шляпки в шторм. Он говорит ещё: хотелось бы с вами встретиться. Там ещё дата издания и в цифрах тираж. Он спрашивает: где вы бываете вечерами в конце осени?
"Возникает желание пообщаться со слепыми людьми (теми самыми, для кого свиристелки в светофорах) или дать денег за вопрос от чистого сердца, хотя абсурдно. Я мог бы и даже хотел бы, чтобы мой язык выучили. Что для меня является целью? М-м-м... мне приятно нарваться на комплимент, да. Но это, наверное, воровство, я так считаю."
Италия с краю стола, немного английского в нагрудном кармане, матовый блеск его разговора запомнится запахом колечек из дыма (снова сигареты), красивыми случайностями, женщинами и взглядом чёрных глаз. Издательский дом не указан. Возьмите в дорогу, вам понравится.
"Внутри каждого есть неправильная комната. Я люблю гулять под дождём, чтобы текло по мне, вода, чтобы один - но чёрт возьми, любите меня ненавязчиво днём и сходите с ума ночью. Вам будет обещано, если осмелитесь сказать мне об этом в лицо. Мой стиль, моя правда."
Самое лучшее - когда книга читает тебя самого. Смущённо пытаешься отстраниться (да что это с тобой?), читать по-французски о влажных ресницах пятнадцатым кеглем, вспоминая своё будущее, и узнать, что тебе тоже нравится ходить по ковру босиком: здесь ты незаметно разуешься, отдых, так славно страницы листаются; мы проживём какое-то время вместе. А цвет у обложки - хорошего фильма, и он обнимает немного нездешним акцентом, формат сто четыре на сто пятьдесят.
Книга-раскраска, здесь столько написано про разных людей, про "без перерывов и выходных", следующая неделя. Он говорит, что встретимся, выходя из автобуса, что кресло из дерева очень уютно, что видел, как ты улыбаешься днём. Читайте. Там есть три разговора и два телефонных, солдаты у стелы, любовь без ответа, личные поводы - всё интересно и всё просто так, он обязан тебе - уступить своё место в конце по задумке, чтобы, ноги поджав, зачитаться уже переплётом.

Неживые - такие мёртвые камни собрал для себя высоко под ногами, и зачем-то мне хочется жрать их, как будто всю жизнь думал только об этом. Всё дальше и дальше, я совсем на ножах, я совсем себя - всё, задохнуться хотелось от просто закат посмотреть - никого, никого, никого...

ты мне снишься, непостоянному южному ветру, в событиях дня, в через-чёрточку-рядом-словах, в пригоршне воды. пересмешник убит пару раз, эти ступеньки и страхи дойти до тебя, эти игры в рулетку и ставки на чёрное, чётное, так обязательно "где ты была", раздевать уже в коридоре, ненарочно красть привычки, останови меня. я прошу.

разговор

...преследует постоянно это чувство бойни между складок сознания и ощущения самой жизни - такой private life - и вот ты рвёшь землю стоя на коленях и голова зажата в эту штуку куда копром бьют а потом объясняешь сам себе насколько это глупо глупоглупоглупо и...

вчера ночью когда я бежал мне на глаза попытались сесть две бабочки.
мне кажется одну из них я случайно убил.

[700x525]

это прячется под обоями, под ковром, где шурупы ввёрнуты в дюбели, в алкоголе с открученным горлом, в шкафу, между автомобильными нервными визгами... оправдания нет, виноватые образы давятся в пепельной зале захватанным ластиком, будто из калейдоскопа осколки в артерии, локти и плечи болят от тоннелей - видимо, веришь во что-то несвязное, в пьяные рожи своих отражений. всё под замок, все играют по правилам, книгу напишет художник отравленный, логики - ноль, подбирая синонимы, роется автор в оттенках семантики, с хрустом психолог раскусит филолога, жизнь - это что-то из рода фантастики.

рисую кофейную чашку с ромашкой, зубастое солнце, чёрного дядю, читаю на улицах баннеры, хочется в Питер, денег, известности, надо попробовать всё, не поняв, для чего я живу и хожу по земле, хочется выбросить руку с калибром, ни меньше, ни больше, изрезаться в драке, любить тебя вечно, заплакать в таможне, но мужчины не плачут, а курят на лестничной в клетке; я знаю, что это бывает у всех, нечёткие мутные даты, холодные души, которые в ванной, обидно, никак не забиться под ножку дивана, щетинившись рожками букв вроде "Е".

глагола "любить" в прошедшем времени не существует