какие у твоей души текстура, форма, цвет?

неожиданный вопрос. ну представьте себе большой лисий хвост, симпатичный с виду и пушистый. его приятно гладить и смотреть на него, но до самого хвоста практически невозможно докопаться из-за меха. такая защита. бывают и блохи и грязь и вонь от шастанья по разным сомнительным местам, так, что противно, а бывает, что искрится от чистоты и ухоженности на солнце, если оно рядом.

почему ты не уходишь, когда тебе больно?

если больно только мне или только другому - ухожу. если боль совместная - я не позволю себе этого.

ч т о с кольцами, ч т о с любовью, ч т о с вами?

кольца. оно было всего одно, подаренное любимой; простое серебряное колечко. года три не снимал. потом попросил другого человека снять его с меня, так как не я надевал и не мне его снимать. полгода висело на брелоке вместе с ключами, затем вернул любимой вместе с остальными вещами и письмами.
любовь? она всё же есть. я знаю.
а что со мной... а, собственно, что? (:

расскажи свою историю любви.в смысле если это возможно.

да как же так... весь дневник об этом, по-моему. если фактами - встретил девушку, любили друг друга, конечно же, всё было идеально, я не верил своему счастью и вообще возможности существования таких чувств. были вместе больше года, потом она уходит, а я по прежнему люблю её. правда, сейчас это другое чувство, но это если даже рассказывать голосом - полдня.

Кто ты, и зачем ты?

понятия не имею. есть, конечно, догадки, но покажите мне хоть одного человека, который знает ответы на эти вопросы? простите, я не знаю, что отвечать.

помнишь, когда начал писать и почему? не здесь, а вообще.

помню. осмысленные предложения начал выводить в три года, только мягкий знак ставил перед смягчаемой буквой. потом обязательные для всех стихи и прочие вещи подростком, но всё выбрасывалось, потому что слишком наивно и романтично. а то, что в дневнике - это из-за той девушки любимой; некоторые посты - это то, что я ей писал либо в блокнот (мы передавали друг другу блокнот, писав что-то про себя или просто писав в нём что-то). затем товарищ заставил меня сделать дневник и писать такие вещи в сеть. до сих пор не совсем понимаю, для чего, но вот пишу. видимо, мне надо куда-то выплёскивать накопившееся. здесь не все записи одному человеку посвящены, тут довольно много людей, но всё же.

у тебя ладони горячие? или чаще холодные?

чаще прохладные, но теплеют, когда рядом приятный мне человек

Что ты больше всего ценишь в людях?

ничего сверхъестественного: доверие, честность, соучастность к происходящему, уважение, искренность, стремления к чему-нибудь, интеллект, красоту, как внешнюю, так и внутреннюю.

есть ли для тебя идеальная книга или автор? если первое то вопрос можно перефразировать иначе - может не любимая, но открывшая для тебя что то важное

нет, такой книги нет для меня, и вряд ли может быть, кроме той, которую я написал бы сам о себе; хотя бессмысленно. а что-то важное - в каждой книге, которую я захотел прочесть и прочёл до конца.

тебе нравятся родинки?

мне нравится всё, если в этом есть гармония. красиво же (:

тебя когда-нибудь спасало равнодушие?

равнодушие у меня только к глупому человеку может быть, по-настоящему глупому. как к постороннему, так и к себе. а как это может спасать? и сейчас вспомнил, что, работая одно время в реанимации на "скорой", равнодушия ни к кому не испытывал. да и вообще я в принципе не равнодушен.

что тебе снилось чаще всего в детстве?

как я стою на остром узком краю ледяной глыбы в открытом космосе и прыгаю вниз. просыпался потом, хотя испытывал не страх, а интерес, потому что падать-то, по сути, было некуда.

ты умеешь запоминать навсегда и беречь,сторожить,хранить?

да, я помню всё,даже то, что хотелось бы забыть. бывает, что я могу сделать вид, что не помню, но такое крайне редко, потому что не люблю обманывать.

снежное поле,пыльные книги или мятые простыни?

мятые простыни. сейчас объясню, почему. поле и книги - это для одиночества, а мятые простыни - это как для одного, так и намёк на близость с кем-то, которая так необходима мне.

ты писал о чём-то таком,на что в других не обращаешь внимания?

нет, никогда. зачем думать и говорить о вещах, которые тебя не интересуют?

что для тебя - поэтика?

гармоничное единство мысли и произнесённого слова как звука (буду говорить о вербальных средствах выражения),

Читать далее...

Не считайте это флешмобом, мне просто интересно то, что интересно вам. И не хватает постороннего общения. Я включу комментарии, а вы в течении недели спросите меня обо всём, что вас интересует или что непонятно во мне. Я отвечу на каждый вопрос или просьбу по истечении этого срока как можно более подробно. Если переспрашивать или обсуждать со мной ответ, либо что-то постороннее - то пишите в личку. Спасибо. 

- А теперь запишем тему урока.

Я сидел прямо перед учительским столом тогда, 14 лет назад, был рад спокойной литературе и что перемена не скоро, потому что мальчишки будут опять приставать ко мне со своими глупыми выходками. Я был младше всех в классе, самым некрасивым и смешным. Нам задали на уроке сочинение на тему экологии или чего-то похожего, и я написал про то, что редкие животные вымирают, и почти никому нет до этого дела. Пару дней назад я где-то прочёл заголовок про дикую собаку динго, о том, что их не осталось совсем, и решил написать о ней. Я ничего не знал. Мне просто было жаль, что собака была дикой всё своё существование, что она всё же оставалась близкой к людям - по-собачьи, что она не понимала своего исчезновения. А у людей другие проблемы, я не виню их, ведь не на собаках же стоит мир, просто они все умерли и ничего не изменилось. А последняя собака - где она была? О чём думала, что ела? Может быть, ей было холодно или она чем-то болела, или искала других собак и не понимала, почему никого нет вокруг? В общем, за этот урок я написал не только про динго - я знал многих животных, но мне нравились собаки, и нравилось это слово во множественном числе даже больше - "собаки". Они же улыбаются, когда их много на свете...

А на следующий день моё сочинение читала вслух Алина Петровна, учительница; это был единственный раз, когда чью-то работу читали всему классу. Она зачем-то плакала при этом, а класс сидел тихо. Я не хотел это слушать. Я ничего не чувствовал. Это было вчера, эта собака, а сегодня будут отцовские сигареты дома украдкой, гордые родители и, наверное, никаких снежков за пазуху после школы. Динго. Дикая собака. Жёлтая такая, с короткой шерстью, худая и нарисованная.

Я запомнил этот день, потому что был хозяином последней собаки, и, наверное, ей было хорошо со мной жить.

А сейчас я сижу с самого обеда в кафе, пишу это в отцовском нетбуке и курю третью пачку сигарет. Мне наплевать на динго. Наплевать на одноклассников. На дурацкую школу с директором-вором, с ненавидящей меня физручкой, с исписанными матом тетрадками, пока я ходил в туалет. На то, как ночами гулял уже со своей настоящей собакой и лежал в снегу, смотря на небо - наплевать. И на это, и на это, и на это. Просто у меня была динго, а у вас нет.

Я писал записки отцу, что если он придёт ещё раз пьяный и будет ругаться и бить, то я выброшусь с окна, и клал ему в карман. Он не перестал пить, я не выбросился. Я молился богу в туалете, заплаканный, своей дешёвой иконке на день рождения, чтобы у родителей всё было хорошо, а со мной пусть будет что угодно ему. У бога были дела. Я понимаю. Тут совсем не до динго и не до мальчиков в туалетах. Ну пусть.

А ещё ел летом сурепку во дворе, чтобы дома не пришлось тратить еду на меня и мама купила себе новую обувь, а не ходила на работу в драных полусапожках со скрепкой седьмой год. Эй, ушастый, ты дурак? Вся задница болела от рогаток и от рябины.

А потом родители смеялись надо мной, когда я попросил на день рождения джинсы. Я же их испачкаю и порву, поэтому мне подарили игрушечную машинку на тринадцатилетие. И я любил эту машинку, я даже спал с ней, правда. И ещё я мечтал о друге, чтобы он был красивой девочкой, и я бы тоже любил её и стеснялся взять за руку и показать ей красивое звёздное небо ночью. Написал своё желание на бумажке, которую потом нашла мама и обозвала меня придурочным, только я не обиделся, а решил, что когда-нибудь она увидит эту девочку и она ей понравится. Но я был глупым некрасивым мальчиком, я никому не нравился, кроме тёток за тридцать, которые обещали, что всё будет хорошо и улыбались мне.

- Я тебя ненавижу. Богомоловское отродье... у меня не сын, а урод, честное слово!

Да, мам. Я тебе не понравился. Ну хочешь, я продам свои книжки и куплю тебе золотой крестик? Ты простишь меня тогда?

- Сынок, какого хуя ты тут возникаешь? Пиздуй из дома, уёбок.

Пап, а хочешь, я не буду есть в школе и подарю тебе красивый ремень? Только не бей меня им потом.

Я не хочу сказать, что у меня была трудная жизнь. Мне просто непонятно, зачем я тогда. 

А ведь это, наверное, странно

Набирать ледяной воды в ванну,

И лежать в ней, дрожать.

И думать: "Любимый,

А тебе тепло ли от моего

Имени?"

 

И от милого имени твоего в ответ

Приходит ко мне моя старость возрастом в пять лет:

"Нет."

 

"А кутаясь в плед? -

ищешь ли ты, как я, то место,

Которое помнит волос и рук твоих запах,

Интересно..."

И вместо

Улыбки, которая значит ни то, ни другое,

Я глотаю твоё молчание

Горькими ложками соли,

Текущей из глаз.

 

"Тебе больно?" -

спросишь ты в который меня раз.

А я отвечу

Как и на все твои желания и вопросы.

Конечно, уже при смерти,

В той далёкой от тебя ванне, с седым волосом;

Сквозь любые года и чужие образы.

 

- Да.

 

Безумно любящим тебя голосом.

Загнанную лошадь пристреливают, и только.

А незагнанную ещё привязывают и подстёгивают.

Незагнанная лошадь - это докурить оставили, а потом всё равно. Даже лошади.

А не будешь загоняться, не будешь истекать - не поверят.

Ты же лошадь, скажут, ты же чёртова огненная колесница.

Ты киваешь и прокусываешь трахею, чтоб задохнуться не сразу.

И скачешь.

Только мир вокруг не как в последний раз, а самый по подлому - обычный.

И враньё это всё.

Не стреляют.

 

Обними меня. Прямо сейчас.
На полуслове и полуодетым, в коридоре тянущего время.
Чтобы выйти с плакатом в глазах: "Я был обнят!" на улицу,
Чтобы дождь не хлестал, а - губами мне по лицу,
Чтобы снова шестнадцать, будто ты - моя первая,
Чтобы было зачем улыбаться несмело так.
Обними меня. Тёплого. Тёплая...
И друзья мне шепнут: - А вы всё-таки клёвые. 

Если ты - только губы, то я знаю, почему такое происходит со мной. От неосязаемого. Если ты - только запах, то я знаю, почему люди сходят с ума. От невидимого. Если ты - голос, то я понимаю, почему не сплю. Ты не произносишь моё имя. я лампа в тысячу свечей, я точёное лезвие, я промозглый ветер, я вечер под домом, я не люблю "я" без "ты", я старый пиротехник, уже не молочная трава, не кленовый сок, не прятки за дождём, не крепкий орешек, не станция переливания крови, не "продолжение следует", не нужно, не нужно... ...а часам тоже больно, когда переводят стрелки?

Сегодня к вечеру я ослеп на правый глаз, а утром у меня зарос желудок, и всё, что я ел и пил, попадало мне сразу в кровь и лёгкие, поэтому я ослеп на правый глаз к вечеру. Поэтому я чуть не задохнулся в городских кольцах, которые похожи на годовые кольца деревьев, я пробился через два и застрял на третьем. Если бы пятки могли гореть, если бы огонь мог быть холодным, если бы холодный огонь мог застыть - то эти застывщие хрупкие пятки, только кожа от них - всё, чем я был сегодня. Если бы я не был собой. Как я мог позволить себе утром! - принять ванну не у себя, позавтракать! - не у себя, не собой приготовленное, как я мог так сделать прямо с утра?

Но зато вечером, ослепляясь, я узнал две полезные вещи. Одна - это то, что зажжёная свеча поглощает табачный дым, а о второй и говорить не следует. 

Если ты не любишь, ты не делаешь глупостей. Если ты не любишь, ты не испаряешься, не падаешь, не бежишь, как вода, не выходишь из берегов, не ломаешь плотин, не затапливаешь землю. Если ты не любишь, ты не вечен, ты считаешь время, которое проводишь вне любви, ты цепляешься за него, ты хочешь увековечиться в вещах и людях. Не делай так. Это не любовь, это расчет. Себя и своего времени, чужого времени, времени своей по идее вечной любви, но для неё у тебя есть отдельное время. не "всегда" 

что-то считать - это бездельно. некоторые думают, что есть смысл считать шаги, или входящих-выходящих людей, или любое другое. цифры ничего не дают, счёт - пустой.
будто у меня нет лёгких, и я неслышно иду по городу, немного громче ступая перед домом, чтобы он догадался обо мне.
минутами раньше я не смог отличить искуственные цветы от настоящих из-за плохого зрения, но всё же я думаю, что не в зрении дело, а в моих глазах.
как тень зависима от света и меняется в размере и направлении, так и я зависим от определённого спектра.
городской центр - как мои пять пальцев, и я не знаю точно всех папиллярных линий. я знаю грязь под ногтями - когда она бывает, какой и от чего может быть. вот тут-то я и гуляю - по известному.
 

Кажется, у меня впервые нет слов, чтобы описать то, что я чувствую. 

 

в этом фильме снимались: 

мама и папа

мне всегда вас не хватало. я не оправдал ваших надежд. я плакал, когда вы ругались.

я люблю вас. 

Виконт

я иногда гуляю с тобой всё равно. хочу твой холодный нос мне в ладонь. ты не умер, я не отпускал тебя даже после смерти.

я люблю тебя. 

Вика Хмеленко

спасибо за эти слова. за всё, что сделала.

я люблю тебя. 

Женя Кузьмина

я старался, несмотря ни на что. это сильнее меня. спасибо за звёзды.

я люблю тебя. 

Андрей Фадеев

спасибо за то, что вместе. я просто стесняюсь обнять. без тебя - никак.

я люблю тебя. 

Алиса Ракитина

ты научила меня разговаривать. с тобой я всё вспомнил. мы будем.

я люблю тебя. 

Ольга Николаевна

спасибо за разговоры в кабинете, за страницы диагноза, за бесплатные процедуры, за честность, за уколы и облучения, за всё-всё.

я выбрался. 

Катя Куликова

спасибо за метро.

и неважно.

я просто тебя люблю. 

Алёна

рождество и беспокойные утра, распечатки страниц, образы. спасибо.

я был там. 

Наташа Шипилова

мне стыдно. я мог сделать больше. ты самая хорошая.

я обнимаю тебя.

Виталик Бессонов

ты спас меня. держал до последнего метра. я не забуду.

тебе - мои руки сейчас. 

Алёна Дуржинская

спасибо за критику, за связь, за твой голос.

я тоже улыбаюсь тебе. 

Аня Кулакова

всё будет. всё будет.

я люблю тебя. 

Анна Алексеевна

вы всех нас любили. спасибо за английский. ваша валентинка была единственной все эти годы.

я люблю вас. 

Настя Арсеньева

спасибо за эмоции, за смелость, за особенность. мне нравится касаться тебя.

люблю тебя. 

Никита Требунских

я всегда тебе рад. искренне восхищаюсь, горжусь и улыбаюсь тобой.

я люблю тебя. 

Юля Требунских

такое солнышко. видишь? всегда диалоги, всегда любуюсь.

я люблю

Читать далее...

Между шестью и семью я получаю семью. Семью девять вечеров и ночей, на чай нечаянно - сто; в голове - knockin' on heavens door...

Чем безответней - тем прекрасней.

А ещё я знаю, что хотим мы оба, но ни шагу друг к другу. Люболь какая-то. И надо рассказать об этом кому угодно, только не тебе. Есть ещё: запретить себе думать над мотивами, призрачно надеяться, что ты умираешь, что любишь, что ждёшь меня где-нибудь, и готовиться ударить тебя ещё раз, если всё-таки встретимся в этом. Всю навевающую легкую безнадёжность музыку привязывать к тебе; а легкая - как раз из-за надежды. А безнадёжность - от глупых принципов... - да от самой жизни такой, а мы живём своей каждый. Мы следуем. Оставляем неповторимое своё - следы, без "вдвоём", совсем несолёный ночной суп, если бы мы умели готовить. А потом это выльется в кто кого переживёт, да только не к победе стремимся, а то следы собственные, разлучные - исчезнут. Бессмысленными станут - обретут свою всамделишную сущность. Да глупо всё это. Нет, мы не найдём похожее дыхание в других, и не стоит пытаться даже, но здесь важен сам процесс несмирения, твёрдости, необходимой жестокости уметь ставить точки. Не думаю, что это то, чем мы должны жить с тобой, не думаю... Смелость не в этом.

Разница в том, что все люди, которым мы доверяем - наши друзья поневоле. И мы оба знаем, что доверяем друг другу - доверились бы! - и ни черта, и начинаем изменять маршрут до дома и частоту вещания. И даже это - несознательное "найди меня всё равно". "Найди меня". Я раз в полгода вбиваю это в поисковик - найди меня, в ожидании узнать, что есть ещё такие же; ан нет. Мы единственные. У нас одних такие фразы, и у обоих - исключительно в строке поиска.

Обновить.


Давай мы будем ждать нас будущими вместе не порознь, а вдвоём. Не будет следующей жизни. Мы же не умрём, помнишь? Никогда. Окончания - они нервные. Ладони: они ладят, чувства - чутьё в (на)стоящем. И когда я прихожу, тяну к тебе себя и говорю: - На! - это на-стоящее. Просто на-чало слова. На.

Через слёзы "что ты делаешь со мной?.." - это от настоящего. Мы даже сейчас что-то делаем друг с другом, ты и я, и будь я проклят, если это не так. Признай меня, признай мне право жить, зачем ты загоняешь меня в городские подворотни? Теперь я старше - видишь, это я тебе объясняю, хочу поддержать, поднимись ко мне на этаж. Ты же знаешь - когда я ждал тебя, то не запирал дверь. Я отпущу замок, а ты откроешь. Всё делается вместе, это так и происходит в мире - поодиночке не добьёмся.

Однако почему-то поэтично: чем безответней - тем прекрасней...
Но. С тобой много больше.

я б убивал себя по дням недели.
стрелял в упор с утра по понедельникам,
во вторник бы топил себя в холодной ванне,
по средам бы бросался с крыш - но вечерами.
четверг отлично подходил бы к яду
(любовно в чашечку с горячим шоколадом),
все пятницы б сжигал себя в бензине,
в субботы вешался бы в чьём-то магазине.
а в воскресенья всаживал бы в горло
разбитую бутылку вино-порто.
а ты приходишь и даёшь советы,
но не спасаешь - делаешь всё это

корабли дают течь.
крысы сбегают из трюмов.
намотались на плечи плащи: ты не плачь,
говорят,
плакать глупо.
нет ни ветра, ни волн.
просто вниз.
начинаешь дышать полной грудью.
так протяжно звучат корабли.
но когда они тонут - ни звука.

"Милый. С недавних пор я стала разговаривать во сне. Мне снилось, что я дарю тебе маечку супермена, а потом мы разведёмся, прожив пару лет вместе. Сейчас я отвечу, как я к тебе отношусь, потому что ты спрашивал, а я тогда промолчала. Представь себе Стокгольм, Швецию, представь себе что у меня на губах капли дождя и - представь себе - пока они есть на моих губах, у тебя, у нас - есть всё, что мы только пожелаем. Какой же ты... когда улыбаешься сквозь дым... Мне. И только твоя. В далёком месте на земле от тебя, однако слышно меня лишь тебе. Я боюсь облизывать губы, хотя знаю, что ничего не случится плохого - ты просто подумаешь, что я хочу тебя поцеловать. Ещё раз."

Её голос и почерк умеет прижиматься ко мне щекой. Никогда ещё я не слышал закадровую музыку, кроме как рядом с ней. Её глаза смеются и говорят: "Дурачок!", пока я кружу её прямо посередине дороги. Такая любовь. Мы засыпаем под утро. Новый день начинается с нас. Для меня - с твоих раскрывающихся ресниц и нежным смущённым "привет" мне в шею.

"Эти капли - я их лучше закрою своими губами. Больше, чем дождь. Чем все Стокгольмы во всех Швециях. Мне так тебя не хватало всю эту жизнь."

такие глупые звёзды. кусочки белого мяса на леске. я больше не могу смотреть на них.

в коробочке принесённая любовь - такая глупая теперь. растерзанная, пустая. страшная.

мёртвая.

в каждом слове ненавидеть красные "л". желание просить прощения за то, чего не делал.

и думаешь об этом, и грудь болит. чёрные огромные трещины.

В детском доме рано темнеет, бабушка в кресле вяжет на спицах. Стать бы семейным киномехаником, снять бы всё детство ребёнка друзей. Давай перекрасим балкон в светло-синий, давай мне в постели дозами счастье. Так рано темнеет в этой квартире, так странно ночами лежать в этой ванне. Я чистый, я та облегчённая версия, бесплатный "trial" для скучающих юзеров, жду почту, вскрываю пакетики с чаем, смотрю на раскрытое тело тетрадей. С тех пор, как я встретил себя в этом городе, на микрорайонах застав в подворотнях - я жду этой встречи и искренне нравится, каким я бываю и буду встречаться. Тебе бы такое почувствовать тоже, спиной у разбитой машины с порезами, курить на обочине, сидя под небом, мечтать развалить этот шарик планетный. Ты веришь, я знаю, другие меняются, мне никогда не расстаться с закатом, по крышам ночами лунной походкой хожу, теребя в руках веточку липы.