1.
Он сидит на краю ванны, смотрит на работающую стиральную машину. Свет. Крутящийся барабан, одежда его. Глаза.
Когда слушаешь пластинку, то слышны шорохи, потому что игла цепляется за дорожки. Вот когда пластинка заканчивается, на старых проигрывателях игла не убиралась сама, пластинка не останавливалась, и тогда шорохи не прекращались тоже.
<обжёгся>
- Чёрт.
2.
"Если ты куришь, то как тебе курится?
Шёлковый шарф твой мелькает ли где-то на улицах?
Если ты пьёшь, то чьими словами обнята?
Если не я - календарь замечает ли даты?"
- Здравствуйте. Американо?
- Да. Две чашки.
<откинулся. два щелчка. ручка отражается на стекле столика. дым.>
Издали:
- Саш, два американо за одиннадцатый, ага?
<звяканье посуды, звуки кофе-машины, гул.>
3.
Твоё письмо - ты долго его писала, ходила по комнате, пила кофе... и боялась отправить. Оно называлось "Это всё".
Моё письмо родилось через полчаса. "Я нахожусь в пыльном дымном Липецке..."
- Что-то изменилось, тебе не кажется?
Я крал тебя. Я крал тебя, фотографируя исподтишка, давая затянуться (уже не только своей) сигаретой, крал, специально давая тебе в ванной любимое полотенце, крал твой почерк в свой блокнот, пару слёз на палец и язык. Крал твой бег - вдруг убежишь? Я обвился вокруг твоей шеи, вокруг запястья; в последнее время необходимо обвить всю планету; я так жаден, что даже места преступлений также хочется присвоить.
4.
"A ya...liubliu tebya, znaesh?.. Znaesh))"
<ААААААААААААААААААААААААААААААА>
5.
Мне кажется, я знаю, зачем живу.
Угу (:
Я могу пересадить тебе своё сердце. Большое, потому что в нём ни капли горечи. Оно уже не помнит, как надо биться, но помнит, когда нужно замирать. Рядом.
Я всё время теперь ищу Солнце на небе. И я не нахожу его там, потому что оно оказывается во мне самом. Я чувствую.
Я даже носил тебя на руках, лежал в ногах, узнал, когда идут дожди - кратковременные и ливни. Я даже - сны. Я тебя - в губы.
Я уже даже не вижу, что я пишу... Но это счастье, этого хочется. Не вытирай с лица.
Если не нахожу рядом - значит, я ничего не терял. Да и как это может произойти, если я могу обнять в любой момент? Всегда?
Люблю то, что любят твои глаза, люблю то, что любят твои уши, люблю то, чего ты касалась. У меня есть это. Ты показала.
Важнее, чем всё остальное, важнее, чем остальные все - не обманывают даже случайности, крайности; и впервые целовать - только с разбегу. Только в щёку. Только бы...
Мы разговариваем, а у нас раздетые руки, и это сводит с ума. Раздетые руки твои. С ума сводят.
Насколько же это чудесно...
Пиздец. Стреляйте из винтовки.
Я же вам вытащу душу и попрошу добавки.
Как шавки - брешут из подворотни:
- Это пиздец! Стреляйте! - и валяются на травке.
Вот они.
Да, я пиздец. Ростовщик, оборотень,
Мальчик-а-иди-ты-на-хуй, и список неполон.
Стреляйте, ну что же вы смотрите. Вот он.
Из "Аврор" стреляйте, всю ночь и весь день.
Бронебойными.
Жаль, у меня одна голова, а не десять.
Вам бы повесить их на ворота, и самим пугаться.
Нате. Хоть двадцать. Желаю не обосраться.
Вы же такие смелые, аж тошнит потом.
Месяц.
Ты встречаешь холодные всполохи рассвета,
словно художник, раскрашивая их глазами в запомненные цвета;
словно маяк, направляющий на главный путь большое судно, стараешься не чувствовать ветра
и пустого пространства,
живя этим целые минуты.
Тебе двести лет,
в этих развалинах давно нет людей, давно нет света,
но редкие осколки окон
там, наверху, по памяти
встречают рассвет красками,
и ослепшие камни делают вдох, сохраняя в себе до самой смерти тот воздух,
в котором впервые взошло для него
самое тихое
и самое громкое
Солнце.
Ты будешь клавишей с нотой "соль" в октябре, оставаясь на мокрых клочках афиш, пряча в ладонь сигареты и скалясь стегающим каплям навстречу. В октябре ты - струна, постоянно звучащая "ре", с сырыми ладонями и побледневшей кожей. Ре. Перерезающая назавтра в тот момент, когда утром, сонный, ты подойдёшь к окну полить цветы. А в окне такой пристальный октябрь, такой, как влажная труха из старой тумбочки, ждёт тебя; и такая любовь недоступна человеку. Твоя сильная нота застаёт вас врасплох. "Ре" - говоришь ты ему, "соль" - рисует он тебе падающими на холодную землю монетками. Октябрь целует долго, оставляя внутри шрамы. Входная дверь закрывается с убегающим по ступенькам коротким эхом.
В кафе пепельница и горячая чашка. Телефон беззвучно светится, а ты, размешивая сахар, пишешь ложечкой в кофе: "люблю тебя". Потом закуриваешь и ждёшь, пока остынет.
"Ре" - произносишь ты тихо. "Соль" - роняет он на землю монетки за окном.
невыносимо
из головы, изо рта не выпускать
то, что шепчется нежно, то, что
кожа болит уже от отсутствия
невыносимо
а я вынесу
я вынесу тебе это всё, отобьюсь от рук чужих
от глаз чужих, оттого что
ты целовала меня в дождь
пела песни
только об этом и думаю
невыносимо
а я вынесу
"Хочу курить солнечный свет, хочу курить смех, хочу курить телефонные звонки - те самые, хочу курить удивление, хочу курить.
Но я курю сигареты.
И поэтому сейчас нет солнца, поэтому нет смеха, поэтому никто не звонит - чему удивляться? Курю."
- Кому ты там всё пишешь?
Мы сидим друг напротив, с недомолвками и кофейной картой.
Кораблики в клетку, капитаны - по берегу в марте.
На экранах - трансляции, взгляд оттаявший полон ручьями.
Самолёты в линейку, пилоты останутся в мае.
Самый тихий полёт и самое громкое плавание.
Ты беги, я сейчас догоню - и бежишь, а я падаю.
Я трагедия, а ты Шекспир.
Леди Макбет и король Лир.
Я бабочка, а ты - мой, и только, Кафка,
Мои сцены, стены, крылья, булавки.
Я сто лет твоего одиночества, Маркес,
На сто первом году ставший книгой,
толщиной в палец.
Ты мой сбывшийся сон, я тебе - последнее море.
Напиши моё имя в пустыне
перекатиполем.
Я Мураками, а ты - Заводная Птица.
Журавлём у колодца стоять, никогда не напиться.
Ты - между строк, а я - в недописанной части.
В библиотек стеллажах обложка к обложке
встречаться.
"Не оставляй больше меня одну так надолго. Пожалуйста."
Я выходил покурить.
Если ещё раз такое услышу - останусь насовсем.
пройти через лес первый раз и увидеть лису и сову
вслепую идти за рукой под балконами рядом
проигрывать ритм и слова
через строчку скакать
попадать в объектив аппарата.
от сна мои смяты подушечки пальцев,
что пахли всю ночь, что дышали цветами, держали твоё
привет, с добрым утром
привет тебе
здравствуй
обни...
...под грозой или солцем вдвоём.
Смотрю вдаль, через море. Между нами ни слова, ни свет не пробьются, потому что нет места между нами. Или же его слишком много... Я не понимаю, прости.
Здесь замёрзло даже пространство. Пустырь ли, кладбище - это грязно-жёлтые штрихи карандаша. Времени не существует: стрелки, делая круг, остаются на месте. Под огромным свинцом облаков стоят две женские фигуры в чёрных одеждах. В ушах призрак колокольного удара. Ветер.
- Зачем ты здесь?
Птица поёжилась от ветра. Из-под рукава вверх скользнула ящерица и, пробежав плечо, замерла у тёплой ветки на шее.
Нет ответа. Она почистила клюв когтем и снова спросила:
- Он тебе нужен?
- Нет.
- Тогда зачем ты здесь?
- Это неважно.
пойми мир через дерьмо, пойми через... <неразборчиво>
_______________________________________________
мальчик в очках поменял мне пепельницу. я сказал "спасибо". он ответил "пожалуйста" и, собравшись уйти, задержался и добавил, улыбнувшись: "у вас красивый фотоаппарат".
В тот момент я понял, что счастлив.
рисую квадратики
это что-то значит.
интересно, кто я и какой я. мне кажется, я перестал убегать. я уклоняюсь больше. я сейчас взрослею и скучнею. дождь - это осадки. солнце - это газовый шар. ветер - движение воздуха. кто я теперь, когда нет больше этого? сумасшествие... не хочу целоваться. выпей меня. вылей меня, сделать дождь, реку, воду...
здесь ходят такси, волосы в хвост.
Мне тебя не хватает. И забудь обо всём.
(Я люблю тебя)
У меня есть любимый человек. Может даже, что любимая.
Через девять часов она станет женой. И я буду рядом. Ближе, чем кто-либо ещё на этой планете к ней в ту минуту.
Потому что я её...
...Я фотограф на свадьбе.
Вик, мне плохо. Вик, мне даже сказать некому. Вик, куда мне себя деть?
Может, приехать попозже? Может, я что-нибудь могу сделать? Хочешь, обниму? Ну хочешь?
Да ну тебя. Ничего уже не хочу. Сиди дальше.
______________________________
Вот так.
растущая луна, моя техногенная катастрофа
красива своим видом
мы думаем и не музыкой, и не кожей
игры ветра с моим пальто
с моим дыханием
как телом на амбразуру
а глазами ли, вниз ли глазами
выдыхаю дым
вдыхаю дым
я словно карта чужого города
я словно ночная сирена
манящая одиночество, чтобы остаться
переливами звуков
так громко смотреть на людей
что они оборачиваются
так сильно прятаться
что мешаешься под ногами
так ли важно, чтобы пересеклись параллельные
выбор каждого
ломать теории - так ли важно?
у каждого из нас
одного за одним
возникает желание идти след в след
и чем хорош город -
так это асфальтом...
В чём моё счастье?
В высоких и низких домах, в улиц нестройных рядах,
И в глазах уходящего солнца.
До завтра.
В чём моё счастье -
Так это один на двоих телефон, в кухне вечерний плафон,
И потом - чашки-блюдца.
Лавацца.
Вот моё счастье:
Приехать и ждать под окном, держать эти руки в немом
И большом красноречии.
Встреча.
В чём моё счастье,
Которое так бесконечно сейчас, которое прячется в нас от всех вас
И в коробке с печеньем?
<"Не забудь меня запомнить">
тук-тук. кто там?
а там - моё сердце.