1.
Есть глупые привычки.
Вы пьёте?
Нет, не пью.
Я лишь сижу обычно
на чувствах.
Ну и вру.
Как приторное жжение
сквозь всю проходит кожу,
вдыхая помутнение
и терпкий запах тоже...
Да, я привыкла к чувству
прострации,
не боле,
хотя...
К блужданию вкуса
мозг тоже приспособлен.
Привычно,
отрешённо
и с лёгким сожалением
взгляд покрывает ровно
(с глубоким пусть волнением),
вновь сантиметры, метры
квадратные
той кожи,
что хочется коснуться,
но...грубо всё же
Тоже.
2.
Хочется забыться?
Скажи: всё это бред,
скажи: я непричастен,
скажи: меня здесь нет.
Стыдливость неприкрыто
за собственную сущность
нас заставляет думать,
искать во всём научность,
чтоб оправдать ранимость,
случайную слезинку
и сострадание к людям,
ведь чувства нам в новинку.
"Почему ты никогда не оглядываешься?"
До сих пор помню. И оглядываюсь.
Я что-то чувствую не так,
но это "что-то" не пустяк —
быть может, всё,
быть может, часть.
Оно нужно, чтоб не упасть.
Кривые всех зеркал — прямые,
теперь движения больше нет,
а ясность хаоса впервые
не кормит кошек на обед.
Мне парадокс так в жизни нужен,
иначе не найти себя,
ведь как быть может обнаружен
прямыми ссылками тот я?
Я к искривлённым ощущениям
привык и вжился (родился).
Как быть счастливым?
Без сомнения,
в бреду не до того.
Гася,
очаги сумасшествий в доме,
я в мыслях лишь свечу держу:
я большей траты недостоин,
но большей я и не хочу.
163. 19.04.10
Я так тебя люблю, что стынет кровь внутри,
Что день цветет как ночь неведомою силой,
Все сущее молю, не убывай, гори,
Любовь моя, помочь мне сможет лишь могила.
Забыть твои глаза, твой образ неземной,
И страшный этот час ошибкой обозначит,
Гляжу на образа того, кто надо мной,
Я чувствую, сейчас безумствует и плачет.
Прости меня, Господь, не вынесшую благ,
Дарованных тобой в минуту роковую,
Я чья-то кровь и плоть, все сделала не так,
Но, может быть, любовь простит меня такую.
Так ветер неземной спешил на голос мой,
Что позабыл, зачем ему такие крылья,
Он падал вслед за мной на дно поры ночной,
И плакал в темноте от страха и бессилья.
Я так тебя люблю, и прячу эту боль,
Сокрытую для глаз, открытую для сердца.
Бродяге кораблю быть путником позволь,
И умереть не раз в сражениях со смертью.
Я так тебя люблю, что кругом голова,
Что обезумел рот в бессонном говореньи.
Но все, о чем молю, уже поет трава,
Что завтра прорастет сквозь землю и сомненья.
Я так тебя люблю, Я так тебя люблю...
Елена Фролова, 1993 год.
К сожалению, слишком ко многому приходится привыкать. Природа создаёт свои идеалы, твоё дело жить в гармонии с природой. Но выбор, разумеется, есть всегда.
Вот и выбирай.
Не хочу снова привыкать. Надоело уже, да и не выдержать могу. Просто может перестать хотеться выдержать. Если продолжать в том же духе, крайне возможно всё потерять.
– не раздражаюсь от наивных глупостей, сказанных близкими людьми;
– улыбаюсь, когда человек беспрекословно верит во что-то своё;
– чувствую, как тепло от любви;
– не замечаю и пишу вслепую;
– любуюсь на дорогих мне людей;
– хочу спать, но что-то меня наполняет лёгкостью;
– смотрю, как воздух колеблется в пламени свечи;
– умиляюсь спящему пушистому комочку перьев в клетке;
– ожидаю положенной недели задержки;
– поцеловать в щёку, погладить по волосам, ощущить заботливо-любящую власть руки на себе;
– до боли знакомый запах: утро седьмого января прошлого года, я тебя помню;
– ненавязчивая сентиментальность;
– нетронутая упаковка обезболивающего;
– спасибо конфетам и всем, с ними связанным;
– всё меньше движений в каждой строчке;
– здравствуй сон.
Иногда я себя нахожу в своих мыслях.
Заблудившиеся в счастье,
потерявшие пути,
где в трёх соснах безопасней?
Вы хоть выход-то нашли?
Чаще жалуется небу
волк, прибившийся ко стае,
ведь не ищет он обеда,
больше стонет и страдает.
Счастье толп — лицо в подушку,
больше счастья — больше горя,
"Никому я, эх, не нужен,
неужели, недостоин?.."
И "никто не знает",
правда?
что ты не такой, как видно.
Ну а кто не лгать мешает?
Только сам ты. Не обидно?
В театре одного актёра
каждый с упоением — главный,
каждый — в роли режиссёра,
и гримёром был недавно;
вместо зрителей — он сам же
(нет, хотелось бы кого-то...),
больше места нет в продаже:
сценарист пришёл работать.
Беззаботный смех и люди —
царство для шизофрении:
с ней и вой полночный будет,
и терзания пустые.
"Я теряюсь..." В своём доме?
Неумении быть свободным?
Всё — привычка из родного
часто счастье делать сводным.
162. 12.04.10
Никто не знает, сколько раз мы уже жили и умирали. Иногда воспомнания о себе промелькнут в виде deja vu — но вскоре мы уже вновь углубляемся в свою "единственную" жизнь.
Знание о том, что всё можно изменить, не даст человеку развиться. Счастья тоже не даст, так как отберёт единственный путь к нему — принять одну жизнь, окончательную и бесповоротную.
Быть может, в самый отчаянный момент эта реальность заменяется одной из миллионов фантомных, созданных нами — своей или чьей-то ещё. На что способна фантазия миллиардов людей? Бессменная фантазия, без которой бы этот мир не родился.
Не концепт — просто обрывки мыслей.
Хроническая усталость уже требует отдельную подушку и одеяло.
Что-то не получается остановиться.
Скука одолевает.
Пресность во всём.
Раны, морщины, боли и слёзы —
Жизнь отвечает так на вопросы.
След на лице — от прошедших людей;
В руке — паутина
Мыслей, идей;
В глазах — вдохновенный рисунок души,
Их цвет — капля краски,
Не терпящей лжи;
Манящий узор синевы тонких вен
Таит отражение вечных проблем.
И в каждой детали по-прежнему мы —
Слепые владельцы земной красоты.
161. 30.03.10
Не определённые личности определённо интересуются моим бредом...
Я люблю вас, мои стихи.
Похоже, в дневнике меня стало слишком много.