Полиция относит кафе Ала Бастана к самым опасным местам Берлина. Для меня это единственное убежище, в котором я действительно хорошо себя чувствую. Конечно, кафе не является никаким кафе в буквальном смысле. Кафе является просто нашим местом встреч. Там ты не сможешь найти никакого меню. Там предлагают либо рис с поджаренным мясом петушка и помидорами, либо Scampis с чесноком в оливковом масле. И каждый знает это. Спирт, само собой, запрещен строго-настрого.
Столы и стулья выглядят как от блокировочного мусора. В углу стоят игровой автомат и старый телевизор. До недавнего времени там был даже декодер, и мы могли смотреть по субботам федеральные матчи лиги. Однажды он исчез. Однако, никто не осведомился куда. Туалет в кафе убирается каждый день. На стенах висят немецкие знамена и картины Яссира Арафата. Люди в кафе очень патриотичные.
Если бы кто-то, кто нам не знаком, зашел в кафе, то на него сразу же устремилось несколько яростных взглядов. Но в любом случае он получил бы свой чай. А также он, как и все, мог за него не расплачиваться. Он мог бы спросить, вдруг он из уголовной полиции. Нет проблем. Конечно, никто так не делает, но теоретически это возможно. Однако однажды в кафе, в самом деле, был шпион, который тайком поместил клопов. Но после этого, его никто больше не видел и этому никто не удивился. Я спрашиваю себя, что стало с ним.
Действительно, сложно понять иностранцам, что значит для меня это кафе. Если я звоню Ари, и он говорит, что я должен остаться еще в кафе, выслушать иностранца, как будто мы не видимся с ним неделями. Это как ритуал. Chakuza, Stickle или D-Bo не так охотно идут на какой-либо фильм, но если я говорю Kay или Nyze: Кафе??, тогда они только согласно кивают. Это наш Lifestyle.
Я знаю, я говорил это уже, для меня очень много значит быть частью этой семьи. Я не часто это упоминаю. Имя Abou-Chaker легендарно в Берлине. Он вездесущий. Это как в Чикаго 1920-ых годов. Тогда каждый ребенок также знал имя Ал Капоун. Для маленьких мальчиков было самое великое - это увидеть собственными глазами проезжающего однажды известного, пользующегося дурной славой, босса на его пулестойкой машине. Все громкие истории, которые происходят в Берлине, имеют почти всегда кое-что с семьей Abou Chaker. Когда я, маленький сорванец, играл в футбол с моими приятелями на улице, мы уже тогда шептались об аде, гангстерах, об Арафате и его больших братьях - они были героями для нас.
Я познакомился с Ари через его кузена Hamoudi. Тогда, прежде чем прийти к Aggro Berlin, я неоднократно забегал к нему по будням. Большей частью в Шёнеберг, где я ранее часто бывал.. Hamoudi был также одним из лучших друзей Короля Али – «Толстого Али», и Максима. Они были знакомы. Однажды, в начале 2002, Specter, Ben Tewaag, сын Uschi Glas, и я пошли в Nava Lounge. Мы попробовали зайти туда, но швейцары не захотели впускать нас. Specter поговорил с Hamoudi, стоящим перед дверью, и звонил Арафату, который пришел через 10 минут и впустил нас. Однако, он не сказал мне ни слова. Он даже не посмотрел на меня. Вы знаете оставшуюся часть истории. После того, как Арафат спас меня от падения в Aggro, мы стали не только друзьями, но и деловыми партнерами. Вместе с ним я основал в 2006 AF GmbH Abou-Chaker Ferchichi. У меня кожа покрывается мурашками, если я вижу этот почерк на почтовой бумаге. Мы скупаем спущенные при продажах недвижимости с публичного торга квартиры, обновляем их и продаем по троекратной цене. Занимаясь этим, я не испытываю никакого стресса и зарабатываю на этом каждую неделю больше денег, чем некоторые рэпперы за весь год.
2 года назад я стал евро-миллионером. Если я сижу в кафе, у меня нет чувства, что я там гораздо богаче, чем кто-то. Конечно, имеются там несколько типов, у которых есть больше денег, гораздо больше, чем у меня, но я не придаю этому значения. Я упомянул как раз мою любимую серию, Сопрано, в которой описывается жизнь Нью-Йоркской семьи мафии. Конечно, люди снова и снова злословят, если я цитирую Сопрано, их изречения таковы: Теперь Бушидо стал один из гангстеров и связан с мафиози!? Все же, со стрельбы в январе 2006 все стали внезапно очень тихими.
Это был приятный зимний вечер. Я сидел с Саадом перед кафе. Мы поставили себе маленький стол на тротуар, курили и обсуждали первые детали его дебютного альбома «Das Leben ist Saad». На улице было спокойно. Через несколько минут мимо нас пробежал пешеход. Тогда все очень быстро произошло. Выехал на улицу черный BMW. Окно со стороны пассажира раскрылось, незадолго до того как машина поравнялась с нами. Когда я увидел 9 мм, я закричал: Вниз! и опрокинул стол. Саад и я упали на землю и поползли в кафе. Выстрелы пролетали мимо нас. Кто знает, что произошло бы, если бы я не среагировал так быстро. Я не хочу размышлять над этим. Пули прошли через стекло. Даже сегодня можно видеть дыры от них. Люди, которые стреляли в нас, не были пойманы.
Также в делах, которые заключаются в кафе, речь идет вовсе не о наркотиках или оружии, как полиция всегда предполагает, а вокруг
Читать далее...