Однажды я рассказала ему о своем прошлом...
"Эта тетрадочка – воплощение меня, моих мыслей, моих чувств. Еще эта тетрадь о любви. О любви моей к тебе, но мы оба прекрасно знаем, что иногда всплывают давно, казалось бы, забытые воспоминания. Так и сейчас. Несколькими строчками ниже я начну описывать историю своей первой любви… или влюбленности – я сама до сих пор не знаю. Ты уже слышал как-то об этом в общих чертах, поэтому большая часть повествования тебе будет понятна.
Это был 2005 год. Год, когда я поступила в гимназию, закончив четвертый класс, а вместе с ним оставив позади и начальную школу. Детей в пятый класс набирали всех новых – гимназии сами по себе начинаются с пятого класса. Я там никого не знала. Никто не знал. 5 «Б» поначалу был такой тихий и спокойный, хотя сдружились все довольно быстро – в течении четырех дней.
Будучи совсем детьми (а мне тогда было 11 лет) и, учась всего-то в пятом классе, незагруженные домашкой и курсами, мы частенько гуляли возле школы после уроков. Там-то я и узнала поближе одного своего одноклассника. Ниже меня на полторы головы, с черными, как смоль, волосами и карими глазами, картавящим, неполностью выговаривая букву «р». На мальчика я не обращала никакого внимания, до той поры, пока одна из наших сплетниц (мы все ими являемся в большей или меньшей степени) не поведала мне «по большому секрету» о том, что я нравлюсь этому самому мальчику. Я не знала, как реагировать. Во-первых, он вроде как был Светиным отличным другом и крутил шуры-муры с ней. Во-вторых, узнать об этом действительно было неожиданностью. Тут то и сработала поговорка: «Мы влюбляемся в тех, кто влюблен в нас». Так все и началось.
Он был достаточно обходителен: носил портфели, звонил каждый день в одно и то же время, а я настойчиво делала вид, что равнодушна и ничего не понимаю. Это моя защитная реакция. Все бы так и осталось под покровом вуали, если бы не моя взбалмошная и ну очень любимая подруга Катя Кочкина. Однажды зимой, во время физкультуры на улице (это, кстати, был шестой класс, вроде) она подошла и выпалила: «Ань, он тебя любит!». В тот момент мне захотелось послать ее – либо от счастья, либо от того, что это и так все обсуждают, так еще и она тут. Кочкина многообещающе продекламировала, что после последнего урока меня ждет сюрприз и отправилась по сугробам в сторону Гоши. В этот же день, как мне и пообещали, все тот же Гоша подошел, а точнее поймал меня спускающуюся по лестнице и, теребя руками, сказал: «Ну, это… вообщем… я люблю тебя!». Кинуться на шею мальчику в полтора раза ниже тебя, да еще и во время перемены на глазах у всех, было бы опрометчиво, поэтому мне не пришло на ум ничего, кроме как похлопать его по плечу, сказать «Я знаю» и удалиться красной, как помидор, но безумно счастливой.
Мое счастье длилось недолго. Этой же зимой он всю третью четверть проболел, не ходил в школу. Признаться, я скучала. Сильно. Мы по-прежнему созванивались, я диктовала ему домашнее задание, а он рассказывал про очередные проделки своего пса. Четвертую четверть он, как и подобает, провел, учась в школе. В это время пошли слухи, что он собирается уходить. Я не знала, что мне делать. Ждать? Но чего? Действовать? Но как? На помощь мне пришла Даша, которая предложила вполне реальное решение проблемы. Которое я и сделала, и о котором, впоследствии, сильно пожалела.
Она предложила признаться ему в своих чувствах, и что может быть тогда он останется. Я сделала это. Не в лицо, а написав записку. Так мы узнали о взаимности, а я о том, что он никуда не переходит и переходить вовсе не собирался. Это был конец шестого класса. Классная руководительница решила нас пересадить. Гошу посадили с Машей, Тютиной Машей. Радовало то, что был конец года, и сидеть им оставалось не больше трех недель, но и за эти три недели Тютина сумела существенно расположить Гошу к себе. Впереди нас ждал седьмой класс, последний в этой эпопее.
Посадка осталась той же на первые несколько дней, это не играло уже никакой роли, потому что пришел момент, когда я стала чувствовать себя третьей лишней. Я узнала, что он ходил с ней в театр, на каток, что звонил ей каждый день. Поначалу тяжело было привыкнуть, и я даже пыталась за него бороться. Тщетно. Мне пришлось отступить.
Каждый день видеть его и пытаться забыть – это было глупо, а глупости у меня получаются лучше всего. Прошел учебный год, и я стала вести себя с ним так же, как и со всеми – подкалывала, шутила, смеялась, а он не понимал.
Читать далее...